Между планетами

      — Тебе самой придется все рассказать Павлу Олеговичу и Маргарите Рудольфовне. Только они сейчас смогут помочь связаться с нужными людьми из фирмы «Московский шелк и «Авангард». И еще: ни в коем случае пока не тратьте эти деньги. Это важно. Павел Олегович сможет переговорить с банком, и он даст вторую часть суммы. Справишься?       В трубке повисло неловкое молчание, но девушка понимала, что разговор с Павлом Олеговичем - это дело не из простых. Смелая-то она смелая, но это же Павел Олегович, это же отец и один из основателей компании, и еще куча всяких «это же», перед которыми Катины коленки тряслись от благоговейного ужаса. Да он запросто ее в порошок сотрет за «Зималетто»!       — Кааать, — испуганно ответила она, — я, это..... ну, как бы, немного боюсь. Что скажет Павел Олегович? И Кать, я немного не в том виде, и что мне надеть, если уж идти к Жданову-старшему?       В трубке послышался сосредоточенный вздох.       — Знаешь, возьми с собой Малиновского. Он тебе не откажет. Не сомневайся, скоро ты увидишь в нем перемены. А сейчас, мне уже пора. Час почти на исходе, и скоро связь оборвется. Помни, ты сильная.       — Ладно, я постараюсь, я это… — девушка была напряжена до предела. Одна только мысль о разговоре с Павлом Олеговичем повергала ее в тяжелое оцепенение. Тяжело вздохнув, она поняла, что выбора нет.       — Коля вам поможет во всем. Он парень толковый, особенно в финансах.       — Ой, фуууу, а без зануды нельзя? — по-детски надулась она.       — Нет, — рассмеялась Катя, представляя себе лицо девчонки, зная, что та недолюбливает Колю, — без Зорькина не справишься. Он уже в курсе всех дел. «Ника-Моду» мы вместе создавали. Так что, если что, все вопросы можешь задать ему. А сейчас извини, мне по... — звонок резко оборвался и девушка поняла, что связи не будет неделю.       Она была словно в трансе. С одной стороны, она четко понимала, что и как делать и где искать родителей Андрея, но с другой, - жутко трусила перед неизвестностью.       На ватных ногах, она со скоростью света прибежала к Роману в кабинет, застав там Клочкову. Катя еле сдержала нервный смешок: Вика, балансируя на одной ягодице и закинув ногу на ногу, сидела на краю стола Малиновского и томным голосом что-то ему втолковывала. Эта поза показалась Пушкаревой мало того, что абсолютно неестественной, так еще и до кучи неудобной.       Отдышавшись, она собралась с духом. Выражавший до этого холодный скепсис, Малиновский облегченно вздохнул и расплылся в теплой улыбке, увидев Катю. Разумеется, это не понравилось Вике.       — Катенька, я рад видеть тебя, — сладко промурлыкал Малиновский, подойдя к девушке.       Он нежно обнял ее за талию, спиной при этом чувствуя пристальный взгляд Вики. Та возмущенно ахнула и соскочила со стола. Пушкарева приняла ход игры, улыбнулась, глядя в глаза Роману, положила руки ему плечи.       — Ромочка, дорогой мой, — она легонько коснулась губами его щеки. Мужчина, повернувшись лицом к Клочковой, демонстративно прикрыл глаза, тащась от удовольствия. — Надо поговорить — шепнула она ему на ухо, и не стесняясь, указала взглядом на Вику, как на нежелательного свидетеля.       — Слышь, Пушкарева, а тебе не кажется, что это как-то не прилично, вот так врываться в кабинет к начальнику. — нагло, но сдерживая гнев, сказала Вика.       Катя отстранилась от Ромы, медленно подошла к Вике, пристально разглядывая девушку с головы до ног. Такое странное поведение насторожило Клочкову.       — Викуся, солнце мое, — ласково начала Катя, растянув губы в фальшивую улыбку, — съеб…сь отсюда! — закончила ледяной сталью в голосе.       Не ожидавшая такого напора Вика вся сжалась, растерялась, отошла на шаг назад, но уперлась в стол. Катя подошла к ней почти вплотную, ехидно улыбаясь. Рома, уже привыкший к этому цирку, наблюдал за тем, что же будет дальше. Ему нравилась безбашенность Кати, а Клочкова, откровенно говоря, достала его самого. И Катина смелость сможет только помочь избавиться от нее. Малиновский знал, что Катя ничего плохого ей не сделает, однако, на всякий случай держал ухо востро.       — Пушкарева, я что, не ясно сказала? По-моему это ты должна сейчас выйти из кабинета! Мы, между прочим, разговаривали с Ромой о личном! — выпятив грудь вперед, твердо попыталась ответить Вика, но голос ее предательски дрогнул, и Пушкарева это заметила. В ее глазах застыл страх. Девушка хоть и была дурой, но понять резкие изменения в Кате все же смогла.       — Да ты боишься, — все так же ехидно улыбаясь, спокойно сказала Катя, — правильно делаешь!       Она резко схватила ее за блузку и дернула на себя. Катя контролировала свои действия. Прошипела ей прямо в лицо, тихо, чтобы слышала только она:       — Ты либо сейчас развернешься пятками ко мне, коленками к выходу, и уйдешь сама, либо тебя отсюда вынесут травматологи. — Вика зажмурилась от страха и не дышала, — А главное, — Катя положила руки ей на плечи, надавила, заставив ту присесть на край стола, и хрипло шепнула ей на ухо: — Малиновского видишь? С этой секунды, этот задохлик мой. Еще раз отсветишь на горизонте, я тебя уничтожу, и подружка не спасет!       Как только Пушкарева отшагнула, победно улыбаясь, Вика вылетела из кабинета, как пробка из-под шампанского.       — Приятно, когда люди тебя так чутко понимают, — сказала она в след убегающей Клочковой и помахала рукой заглядывающим в дверной проем шокированным Амуре и Шуре.       Катя закрыла дверь кабинета и присела на зеленый диванчик, взглядом дав понять, чтобы Рома присел рядом.       — Надо поговорить, Рома, и это будет серьезный разговор.       — Не могу не удивляться вам, Катерина. Все хочу спросить... — он осторожно подвинулся чуть ближе к девушке, положил ногу на ногу. Рука лежала на спинке дивана и едва задевала Пушкареву за плечо. — Откуда в вас такие переменны? — промурлыкал он, мило улыбнувшись.       — Боюсь, вам это не понравится, Роман Дмитриевич, — неожиданно официально и величественно ответила она. Это напрягло Малиновского. Он немного отстранился.       — А все-таки? — настаивал он.       — Что ж, вы сами напросились. — она встала с дивана, отошла к рабочему столу и развернулась лицом к Роману, расслабленно оперевшись на край стола. — Для начала, можно сказать рядовому Жданову, что он демобилизован.       Катя сделала паузу, чтобы посмотреть на Романа. В зеленых глазах наверняка плескалась целая буря из растерянности и страха, и ей чертовски хотелось в этом убедиться. Девчонка просто убила его. Выстрел без предупреждения, прямо в голову. Теперь все встало на свои места. Теперь понятно, откуда все эти закидоны.       — Стало быть, ты читала эту гадость? — виновато спросил Рома, встав с дивана и подошел к ней.       — Стало быть да, Ромочка, — спокойно ответила она, прищурив глаза. — Знаешь, не очень-то приятно читать о себе такие вещи. Нет, прикид, соглашусь, специфический, но остальное - это уже слишком! — резко, но все так же спойно сказала она.       Малиновский не знал куда деться, сгорая от стыда. Все, что он мог-это вновь присесть на диван, что он и сделал.       — Прости — тихо сказал он, виновато смотря ей в глаза. — Я уже понял, что я недальновидный дурак. Я искуплю свою вину, что хочешь сделаю. Только прекрати этот цирк, пожалуйста, не надо.       — А ресурсов хватит, за такое-то рассчитаться? — Катя присела рядом с ним. — Кстати, теперь ты мне еще и за Клочкову должен. Но сначала нужно помочь мне в одном деле, а уж потом перейдем к твоему искуплению за инструкцию.       — Рассказывай.       — В кредит дали только половину. Нам нужна помощь Павла Олеговича, мы с тобой должны с ним поговорить. Желательно рассказать все. — уверенным тоном начальника сказала она.       — Так, — задумчиво кивнул Роман, — И как ты себе это представляешь? — он развел руками и саркастично ухмыльнулся.       — Не бойся, Ромыч, не так страшен черт, как его малюют. Хотя, надо признать, я сама немного побаиваюсь, — робко сказала она, — но другого выхода у нас нет.       — А знаешь что? В принципе, попробовать можно, но думаю, что Андрей этого не одобрит.       — Ему мы не скажем.       — Но он же все равно узнает.       — Да. Но после того, как ты ему расскажешь, что я знаю о инструкции, он будет вести себя проще и делать, что я ему скажу. Не забывай, Рома, что это я начальница всей компании. Кстати — она подняла указательный палец вверх — я не просила меня назначать! Помнится, это вы меня, как банные листы, с двух сторон облепили и предложили всю эту чушь. Не так ли? — небрежно спросила она, и придвинувшись почти в плотную, неожиданно нежно провела ладонью по щеке Романа.       Глаза его сделались квадратными, но как ни странно, ее прикосновения ему нравились. Это еще сильнее напрягло его. В голову запрыгнула шальная мысль: притянуть девицу к себе и поцеловать. Интересно, испугается? Отпрянет? Или позволит? Он отвел взгляд в сторону. Катя заметила это напряжение, тихо посмеялась и руку убрала.       — Да, так. — хрипнул он, с трудом восстановив в голове нить разговора.       — Ну вот и отлично, а сейчас позвони-ка Андрею и скажи, что идешь со мной на переговоры. — сказала она с легкой наигранной интимностью в голосе.       Напряженность и растерянность Малиновского ее здорово забавляла, и пока он копался в карманах в поисках телефона, она медленно провела пальцем по пуговицам его рубашки, а затем по ремню на джинсах.       — Катька, доиграешься ведь. — сглотнул он и мягко отвел ее руку.       Девушка удовлетворенно улыбнулась, и стала осторожно водить подушечками пальцев уже по груди, медленно опускаясь ниже к пряжке ремня, затем снова поднимаясь вверх. Положив ногу на ногу, Катя, слегка играючи, тихонечко подпинывала ногой ногу Малиновского, тихо посмеиваясь.       — Я же сказал, доиграешься! — рыкнул он, и ухватив ее за руки, завернул их ей за спину, и прильнул к ее губам сладким поцелуем.       Пушкарева все же смогла отстраниться от него, соскочив с дивана, почувствовав сбитое дыхание и бешеное сердцебиение Романа. Тот откровенно рассмеялся над Катей.       — Все, все, — выставила она руку вперед, — звони Андрею.       — Сейчас — он достал из кармана мобильный телефон и набрал Жданова.       По телефону Рома сообщил Андрею, что они с Катей идут на очень важные переговоры. Удивительно, но Андрей их отпустил без расспросов. Катя вспомнила, что прежде всего ей необходимо обновить гардероб.       — Ромашка.       — Это ты мне?       — Угу, — буркнула она, стеснительно ковыряя пол носочком туфли, — А можно мы заедем в магазин одежды? Не хочется появляться перед Павлом Олеговичем в этом виде. Поможешь мне подобрать что-нибудь этакое? — взмахнула руками в воздухе в мечтательном жесте.       — Неожиданно, — протянул он, — Согласен. Давай заедем.       По дороге они оба молчали.