VIII: «Думать»
Он не ожидал увидеть, почувствовать и осознать всю сущность Койю так сразу. Он понял, каково это: быть человеком, и познал все, что до этого не смог. Ему сразу всё стало понятно, однако было кое-что, из-за чего он засомневался в выборе Койю в качестве сосуда. В самих недрах его разума затаилось множество проблем, копившихся годами. Виной тому стало плохое обращение со стороны других людей, в результате чего Такашима максимально сближался со всеми, с кем смог, и отталкивал остальных. Отсюда и социофобия. Отрывки памяти один за одним проносились перед глазами. В них присутствовали другие, неизвестные ему люди, однако чаще всех мелькал один конкретный человек: это была женщина. Высокая и устрашающая на вид. Но что самое важное: злобная. Ее лицо не выражало ничего, кроме крайнего презрения, и по непонятным ему причинам это вызывало у него острую боль в груди.
Ты никогда не оправдаешь наши ожидания.
Лучше бы ты был как твой брат.
Смотреть на тебя противно.
Позорище.
Почему твой папаша не забрал и тебя?
Пустоголовый.
Ущербный.
Жалкий.
Никчемный.
Но следом стали мелькать воспоминания о другом человеке: невысоком и кротком, с черными волосами цвета вороного крыла, милым личиком и ласковыми невинными глазами, которые говорили об абсолютной безобидности и доброжелательности.
— Мы же всегда будем друзьями, да, Шима? — Конечно, Юу-чан. Всегда. — Клянешься на мизинчиках? — Клянусь.
***
Койю очнулся в холодном поту, рвано и тяжело дыша. Неужели ему приснился очередной кошмар? А ведь он только начал забывать эти болезненные и ужасные моменты из прошлого. Он что… уснул? Но где? Но ничего толком разглядеть не удалось — очки упали на землю. Протерев запотевшие линзы, он нацепил их обратно и смог наконец осмотреться. Стоп, а почему он на площадке возле университета? Он же должен был давным-давно уже быть дома, да и на улице стемнело…«Ты в порядке?» — раздался голос в голове.
— Кто здесь? — вяло спросил блондин. Из-за усталости он был заторможенным.«Только не говори, что уже забыл обо мне», — последовал тихий, но с ноткой беспокойства ответ.
А, это, точно… Койю же только что дал контроль над своим телом какой-то неизвестной сущности. Неполный, конечно же, но чувство, будто помалу проваливаешься в целую бездну, нарастало внутри. — Нет, не забыл. Позади на траве лежал белый кот и совсем не двигался. Койю одолела паника, и он резко и часто задышал. Однако голос в голове поспешил его успокоить:«Не волнуйся насчет него, он какое-то время будет отходить от шока, пускай поспит».
Присмотревшись, Такашима заметил, как поднимается и опускается мохнатая белая грудка кота с каждым вздохом. Он почувствовал, будто камень с души упал, и с облегчением выдохнул. — Почему я до сих пор здесь?«Вскоре после того как у нас установилась связь, ты потерял сознание», — спокойно ответил Голос. — «Знаешь, я даже удивлен, что ты такой уставший, тебе правда нужно больше отдыхать».
— Я не желаю слышать этот голос у себя в голове, — ворчит Такашима и медленно встает на ноги, глубоко дыша. — Мне надо домой. Уже поздно. Игнорируя невыносимую пульсацию в области затылка, юноша собрал вещи и уже собрался уходить, как вдруг Голос вновь вмешался:«Ты же понимаешь, что я чувствую все, что сейчас чувствуешь ты? Ты заботишься об этом парне больше, чем о себе, я прав? — настаивал он. — «Ладно, все в порядке, я понимаю. И могу с этим помочь».
Койю остановился, хватаясь руками за волосы. — Ох, прошу… Ты сказал, что поможешь мне обрести уверенность в себе, да? Так вперед, помогай, а не копайся в моих чувствах. Недавно ты вообще подслушивал мои мысли… Кто бы мог подумать, что потом ты вообще окажешься у меня в голове… Такашима зашагал привычной дорогой на выход, сворачивая за здание и пройдя через старые ржавые ворота, спрятанные за лозами винограда. Затем он направился к центральным воротам кампуса, которые, вероятно, могли быть уже закрыты. А вот об этом он вовсе не подумал.«По крайней мере, теперь ты в курсе, что мне можно доверять. И да, я помогу тебе. Но чтобы помочь, мне нужно знать все твои слабые места. «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня», как вы, люди, любите говорить».
К его удивлению, было довольно легко разобраться с человеческим языком за столь короткое время. Койю, тем временем, шел медленно и тихо, дабы не попасться на глаза охранникам, которые здесь наверняка дежурили. — А мы можем поговорить тогда, когда я буду в нормальном состоянии? Такое чувство, будто я сейчас свалюсь с ног, — устало бормочет блондин. — У нас с Юу экзамен завтра утром, поэтому я не могу проспать. Дойдя до других ворот, Койю с облегчением увидел, что они все еще незаперты — наверняка из-за студентов, которые нарушали комендантский час и шатались по кампусу в столь позднее время. На парковке его уже ждала блестящая темно-синяя Chevrolet Camaro в окружении парочки других машин, и Койю с трудом отыскал в рюкзаке ключи, чувствуя обеспокоенные вибрации от Голоса в голове.«Хочешь, я возьму тебя под свой контроль и помогу добраться до дома? — предложил он. — «Обеспечить безопасность сосуда — часть моих обязанностей, иначе сосуд станет непригодным для моего пребывания в нем.».
Открыв машину, Такашима вставляет ключ зажигания. — А ты всегда захватываешь первого встречного? — хмурится блондин и кидает рюкзак на заднее сиденье. Голос медлит, прежде чем дать ему весьма неожиданный ответ.«Ты мой первый человек».
— О… Ну, я… польщен, что ли? — растерянно отвечает Койю, заставляя себя проснуться и наконец сосредоточиться на вождении. Однако общая слабость и черные пятна перед глазами мешали.«Само собой. Ты первый, кто показался достойным моей помощи. И ты, в свою очередь, заботился обо мне, когда другие отказывались. За что я премного благодарен».
Койю выехал на мощеную дорогу, пролегавшую через аллею. На горизонте виднелись яркие оранжевые огни ночного города. — Да без проблем…«Могу я кое-что предложить? Позволь мне на время взять тело под свой контроль, ты пока можешь отдохнуть. Благодаря доступу к памяти, я знаю, куда ехать».
Блондин еще больше нахмурился. — Это значит, что ты все знаешь?«Нет, только самое основное: адреса, данные о знакомых предметах и тому подобное. Доступ к личным воспоминаниям можно получить, только если ты сам мне разрешишь или прикажешь. И их я просто обязан ценить и уважать. Ты, как мой хозяин, отныне сам решаешь, какие воспоминания я могу получить. Кстати говоря, ты слишком устал, чтобы вести машину. Могу я этим заняться?»
— Ты умеешь водить? — с недоверием поинтересовался юноша. — Как…«Благодаря твоей памяти это не проблема для меня. А теперь, пожалуйста, расслабься и позволь мне сделать свою работу».
Койю уже хотел запротестовать и сказать, что всё в порядке, но понимал, что это бессмысленно. — Ладно, валяй, — он сдается. — Я же не почувствую ничего такого, да?«Не переживай, ты сможешь все чувствовать, но все движения буду совершать я. Представь, будто ты смотришь фильм, но при этом сам же в нем снимаешься. Больно не будет. Просто расслабься».
Койю уже начинал чувствовать, как теряет управление над собственным телом, и чуть не запаниковал. Тем не менее, его охватило некое… спокойствие? Все его тело будто окатило волной полнейшего равновесия и безмятежности, и он полностью онемел. Однако ощущения никуда не делись. Он чувствовал, как крепко обхватил ладонями руль и перевел взгляд на дорогу, при этом без капли усталости. Каждое слово, вырывавшееся из губ, не подчинялось мысли. — Вот так. Так намного лучше, не правда ли? Давай-ка отвезу тебя домой. Мы же не хотим, чтобы Юу переживал за нас.***
По мере того как он крутил руль и ехал дальше, маршрут становился все более и более знакомым. Чувствовать рев и вибрации двигателя под ногами, видеть яркие мелькающие огни на скорости десятков миль в час так захватывало. Однако он прекрасно понимал, что Койю рано или поздно захочет вернуть контроль над своим телом назад. Но ему в ответ хотелось сделать его своим человеком. Поездка не заняла много времени, и после того как они покинули университетскую парковку, прошло лишь пять минут. Заходить в подъезд дома Такашимы оказалось так естественно. Вынимая ключи, он махал относительно знакомым лицам, но оказавшись в квартире, вопросов появилось гораздо больше. Жилище у Койю… весьма уютное, что ли? — Мне бы очень хотелось побольше узнать о Юу, поскольку он, видимо, самый дорогой и значимый для тебя человек, и тем не менее ты не кажешься счастливым. Если я буду знать, с чем иметь дело, то смогу помочь. Разум Койю воспротивился и отвечать он пока не решался, что слегка раздражало. Он согласился быть его сосудом, но в то же время и не желает, чтобы ему помогали? — Расслабься, в этом нет ничего такого. Просто расскажи, что ты к нему чувствуешь, хотя бы в двух словах. Тогда я дам тебе поспать. Обещаю.«Обещаешь?»
— Конечно. Пока ты будешь отдыхать, я могу придумать, как же именно тебе помочь, но содействие с твоей стороны бы не помешало. С каждым шагом квартира становилась более знакомой. С задумчивым видом обводя ладонью стены и поверхности разных предметов, он заметил, что Такашима замолчал, а поток эмоций привел его в ванную, заставляя замереть прямо перед зеркалом. В отражении он увидел лицо: бледное, апатичное и с темными кругами под глазами. Вдруг грудь пронзила острая боль, источник которой он определил не сразу. Глубоко-глубоко внутри будто разверзлась огромная пустота, тянувшаяся до живота. В ужасе до него дошло, что эта боль не была физической. — Что… что это за чувство? — бессильно спросил он, хватаясь за голову и прикрывая одной ладонью глаза. — Почему ты делаешь это со мной? Мне не нравится…«Ты сказал, что мое содействие бы не помешало. Так что пожалуйста, вот. Вот что я чувствую. Каждый божий день на протяжении уже пяти лет. Чувствуешь, да? Чувствуешь эту пронзительную боль? Чувствуешь пустоту внутри? Это любовь. Любовь — худшее в мире чувство, и теперь тебе придется с ним существовать».
Всхлипнув, он упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. Боль становилась лишь сильнее, а перед глазами всплыло лицо, обрамленное черными волосами. На него накатила тоска, желание и дикое отчаяние — он почувствовал тягу быть рядом с этим черноволосым человеком и беречь его. Неужели это Юу? — Койю… ты… любишь его? — от боли простонал он сквозь слезы. — Поэтому ты не можешь спать по ночам…? Справившись с комком тошноты, подкатившей к горлу, он поднялся на ноги и увидел в зеркале, насколько же жалко выглядел в данный момент. Пряди волос сбились в неряшливые клочки, а синяки на руках наконец показали, каким хрупких и нежным бывает человеческое тело.«Теперь ты понимаешь, что значит быть человеком», — раздался грустный и все же строгий голос Койю. — «Хочешь помочь мне? Тогда привыкай к этому чувству, потому что оно не пройдет, пока мы что-то с ним не сделаем».
И юноша отключился — очевидно, поддержка связи его изрядно вымотала. Вместе с ним ушли и чувства — прошла тошнота, и он смог наконец нормально дышать. — Я понял, — пробормотал он и, вытерев руками лицо, оперся о раковину, дабы устоять на ногах. — Койю, я всё понял. Поскольку я сам предложил… Я помогу. Я заставлю Юу полюбить нас. Я сделаю все что угодно, лишь бы ты больше никогда не страдал от бессонницы. Он и подумать не мог, что согласится на такое ради кого-то. Но ведь Койю, в конце концов, его самый любимый человек.
