The Nameless

      Ночь плавно перетекала в утро, и к этому времени ему удалось узнать о людях и их жизни даже больше, чем он мог представить.       Койю просто обожал Юу, любил его каждой клеточкой своего тела и души и нуждался в нем как в воздухе. И дело не только в том, что они дружат с детства. Юу спасал его, причем не один раз. Койю был жертвой домашнего насилия со стороны матери — она была жестока к нему до такой степени, что не разрешала выходить из дома и пыталась заставить его взять на себя контроль над семейным бизнесом, когда придет время, — сеть отелей, — но Койю это нисколько не интересовало.       И только отец любил его так, как должен любить идеальный родитель. Койю боготворил его и полагался на него во всем. Однако всё изменилось, когда мальчику исполнилось десять. Отец с матерью развелись, два старших брата стали жить с отцом, а Койю остался у матери, которая сильно изменилась после этого в худшую сторону. Да и сам Такашима переменился: сильные эмоциональные переживания изрядно подорвали детскую психику.       Мать была безжалостным и ужасным человеком, никогда не проявляла должной материнской любви и выбиралась с ним куда-то, только если знакомые замечали её странное поведение по отношению к сыну. В концов, она отдала мальчика в частную школу для детей из богатых семей, куда подобало ходить такому богатому наследнику, как Койю. Учеба его не особо волновала, да и учитель оказался тем еще психом.       Когда Такашиме исполнилось тринадцать, он заканчивал выпускной класс младшей школы, которая стала для него спасением. Он хотел бывать там как можно чаще, лишь бы не видеться с матерью. Какое-то время его устраивало ходить одиночкой. Койю не решался с кем-то поговорить и пообщаться: спасибо страху быть отвергнутым и ненужным, преследовавшим его всю жизнь. Но внезапно в классе появляется новенький из префектуры Миэ — Юу. Широяма Юу, сын богатого и влиятельного политика.       Поначалу Юу не замечал тихого паренька и сдружился со всеми остальными, но благодаря своей общительности и дружелюбию он, наконец, обратил на Койю внимание и начал настаивать на совместном времяпрепровождении. Сначала Такашиму это безумно раздражало, и блондин пытался оттолкнуть Юу, но неугомонный Широяма все никак не отставал и твердил, что Койю очень нужен такой друг, как он.       Сперва Койю не понимал, почему Юу такой настойчивый, поскольку привык быть сам по себе. А убежденность в том, что никто его не любит, не давала ни с кем сблизиться. Однако Широяма не унимался, и Койю просто сдался, позволив ему делать всё, что тот пожелает.       Лишь год спустя, когда мальчики перешли в среднюю школу, Койю начал считать Юу своим другом. Все из-за того, что кто-то устроил травлю против Такашимы, называя его «слишком нежным» и «с губами как у девчонки». Юу заступился за него и был готов сломать нос любому, кто осмелится еще раз подойти. Койю помалу оттаял: Юу постоянно обещал защитить его и не соврал. Видимо, именно на тот момент Койю понял, что влюбился — Юу пробудил в нем надежду на лучшее. На последующие пять лет Широяму будто приклеило к нему.       Далее воспоминания стали более личными, поэтому получить к ним доступ он не мог до тех пор, пока Койю не разрешит.       За окном ярко разливался рассвет. Все это время он просидел в гостиной на диване под одеялами практически в коматозном состоянии. Над дверью висели часы, показывавшие пять часов утра. Занятия и экзамен только с девяти, поэтому у него было время вникнуть в натуру Койю и понять, как справиться с его чувствами.       Погрузившись в сенсорную память блондина, он выяснил, что Койю — юноша достаточно закрытый. Всякий раз, когда кто-то проходил мимо, он опускал голову и не налаживал зрительный контакт. Боязнь общения особенно ухудшалась, когда рядом был Юу, который гордо держал голову ровно и одним лишь только взглядом сигнализировал держаться от Койю подальше.       На тот момент шел уже второй год, как Такашима признал, что он гей-универсал, и приобрел, как это называлось среди людей, андрогинную внешность — смесь мужских и женских черт: полные аккуратные губы напоминали девичьи, однако острая линия челюсти была поистине мужской. Глаза цвета лесного ореха, обрамленные длинными ресницами с плавным изгибом, излучали только свет, а голос был глубоким и бархатным. Из-за такой внешности множество парней и девушек пытались завоевать его внимание, и это лишь усугубляло социофобию, особенно когда Юу не было рядом.       Поэтому каждый, кто приглашал Койю на свидание, получал отказ. Кроме того, ему нравился только Юу, что даже казалось нечестным. Такашима не знал, нравился ли кто-то ему. Сам Юу — би, а значит, что Койю мог попытать счастья.       Мать пыталась с ним связаться снова, дабы попросить денег. Теперь когда он повзрослел, она старалась заискивать перед ним, но Койю игнорировал. Страхи родом из детства все еще не давали ему покоя, поэтому он был не в состоянии навсегда разорвать с ней отношения сейчас. Он сможет решиться на это, как только обретет уверенность в себе. Ну, а теперь, когда ему пришла подмога от таинственной сущности, он бы смог заставить эту старую ведьму пожалеть и заплатить за боль, причиненную Койю в прошлом. Ничто так не ранит, как обрывание всех связей по телефону. Как же ему хотелось увидеть лицо этой женщины, когда…       Внезапно раздавшееся лихорадочное жужжание с журнального столика вырывает его из размышлений и странной обездвиженности, и он простонал от тяжести и боли в предплечьях. Что бы это могло быть? Ах да, у Койю ведь тоже есть телефон, который еще и звенит как неизвестно что. Хорошо, что он теперь знает, как им пользоваться. Смахнув по кнопке ответа на экране, он сонно пробормотал: — М-м-м, да? — Эй, приятель, — раздался радостный голос, от которого защемило в груди. — Разбудил тебя? Прости, виноват. — Юу? — переспросил он, потирая глаза. — Пять утра… Чего звонишь в такую рань?       На заднем фоне у Юу шумел телевизор. — Прости. Я просто подумал, что ты уже проснулся, у нас ведь сегодня экзамен. — Да, в девять, — невозмутимо отвечает он и усаживается поудобнее, дабы свободнее дышать. — Ладно, если бы ты в семь позвонил, но в пять?       Юу смеется, слыша его раздраженное ворчание. А от его смеха у него в животе снова будто щекочет. Койю оказался прав — ему не нравилось чувствовать подобное. — Ну, я уже проснулся и хотел спросить, не хочешь ли позависать вместе перед занятиями?       Стоп. Юу хотел прийти в гости? О нет, нет, нет, только не сейчас, еще рано. От одного голоса Широямы у него уже тряслись колени. Однако из губ вырвался ответ прежде, чем он успел подумать: — Что в твоем понимании «позависать»? Поиграть в приставку или посмотреть ужастик?       По ту сторону послышался звук падения чего-то. Широяма замолчал на мгновение и тихо выругался. Ну что за растяпа… — Естественно приставка! Я позавчера урвал Mortal Combat и хотел порубиться в нее с тобой, — настоял брюнет. — Ну, что скажешь? До сих пор не могу отойти от того раза, когда ты обыграл меня в Overwatch. — Ой, ну только не плачь, — дразнится он, внезапно чувствуя прилив энергии. — Ладно, идет! Давай, подходи, я уже готов надрать тебе зад.       Юу загоготал так, что чуть не подавился. — Ну все, чувак, ты — труп! Если я выиграю, какой приз меня ждет? — с издевкой спрашивает Широяма. Он уже почувствовал, как полыхают у Койю щеки от румянца, пока до него не дошло, что это вызов. — Если по счастливой случайности тебе удастся меня обыграть, я исполню любое твое желание. Если я выиграю, то ты мое. По рукам?       И что он только делает? — По рукам! Если я выиграю, то ты целую неделю будешь делать то, что захочу я, и никаких отговорок. Буду через пять минут, так что включи консоль заранее. Тебе не жить.       Он ухмыльнулся, поднимаясь с дивана на трясущихся от счастья ногах. — Готовься проиграть, Конеко-чан.       И он вешает трубку, даже не удосуживаясь выслушать ответ. Чем он только вообще думает и что творит?

«Что ты наделал?!» — в ужасе завопил Койю.

— Помог тебе. Я же сказал, что помогу влюбить Юу в тебя, так? Вот я и помогаю.       Хотелось бы конечно, чтобы Койю не пришел в полнейший ужас от этой затеи.