А убить его не так-то просто

      — Пришёл сдаться? — спросил Италия, стоя спиной к Америке. В его руках был бокал тёмно-красного вина, которое плавно переливалось по дну стеклянной ёмкости. Пришедший нахмурился, сжимая ладони в кулаки. Его губы стянулись в тонкую нить. Он сказал бы что-нибудь на это, но тогда ему вряд-ли позволят то, что попросит, в таком случае.       — Нет, я с просьбой, — выдохнул Штаты и присел на стол своего босса. Он не сводил глаз с Итальянца, — Я знаю, так нельзя делать, но всё же. Пока я пытаюсь убить Россию, можно мне давать и другие заказы, чтобы хотя бы было на что жить?       — Так сдаваться ты и не думал. Узнаю тебя. Хмш, — стоящий задумался. На самом деле он не был против. Нарушить правило, установленное им же, для приятеля мужчина мог не противясь. Просто он любил испытывать терпение Штатов, мстя ему за язвительность. Когда последний шикнул что-то нецензурное, Ита ухмыльнулся, возвращаясь к столу, — Конечно, можно. За отсос любой вопрос, как говорится.       — Откушу же, — съязвил убийца. Почему-то сейчас ему казалось, что ведёт себя как Россия. Чёртов мальчишка… Авзония° лишь хохотнул, перебирая бумажки на столе. Поняв, что Америке от него больше ничего не нужно, попросил его удалиться, обещая (даже клятву на мизинцах ему предоставил) позвонить, если найдётся какое-нибудь дельце для того.       Довольный удачей Капиталист направился к себе домой. Там он достал свой потрёпанный временем небольшой чемодан и начал скидывать туда необходимые ему для проживания вещи. Конечно, на первый взгляд можно сказать, что мужчина поступает нагло, но кого это заботит? Также Штаты прихватил с собой свой бюджет. Как никак, но Федерация студент и ему скорее всего нелегко зарабатывать деньги, чтобы оплатить коммунальные услуги и прокормить себя (насколько он помнил, его холодильник был довольно пустым), а тут ещё к нему подселится убийца, у которого с деньгами проблем нет. Лучше уж Аме будет разбираться с налогами мальчишки. Как раз будет и некий знак благодарности, а также лучик доверия, который чуть позже можно заслонить и выполнить задание. Когда вещи были сложены, он кинул взгляд на горшочки с мятой, стоящие на подоконнике в его комнате. Всё-таки домой придётся заглядывать, дабы комнатные растения не завяли. Возможно, для вас ничего такого не произойдет, но для США это сравнивается со смертью родного дитя. Был один случай, когда он задел одну из его карликовых сенполий, и она упала вместе с горшком, который тотчас же разбился, у него чуть инфаркт не случился. Сколько слёз пролито и извинений кинуто было тогда. Странно? Более чем, но сам убийца так не считал. По сути эти цветы и остальные растения, находящиеся у него в саду, были единственными, за чем он мог ухаживать, дарить своё тепло и ласку. Девушки, жены или, на крайняк, парня не имелось в его жизни, так что их заменяли ему ножи и растения. И Аме всё устраивало, хотя иногда он загонялся по этому поводу, жалуясь своей каланхоэ по имени Мира о своём одиночестве. Оставив свой чемодан в коридоре, мужчина направился к своей любимой кладовой с оружием. Здесь всегда приятно пахло металлом и отчасти порохом. Мда, наверное, за время отсутствия здесь всё покроется слоем пыли. Он встряхнул головой и подошёл к столу, над которым висели его «любимчики». Капиталист провёл по нему рукой со слабой улыбкой на лице (он, кстати, тоже являлся частью его, так сказать, семьи) и выдвинул один из его шкафчиков, где находился небольшой кейс со всем необходимым для уходом за ножами, не забыв прихватить с собой ещё и Jagdkommando.       Россия вернулся домой поздно вечером. Он разделся и, включив свет, чуть не получил лезвие в солнечное сплетение, успев во время среагировать и отскочить. Конечно, парень сначала не сильно испугался, но после лишь усмехнулся, наблюдая как Америка злостно пытался встать с пола и вытащить нож, воткнувшийся в пол. Когда он всё же смог оказаться на ногах, скрестил руки на груди, что-то пробурчал себе под нос, и кинул взгляд на подростка. Удивительно, но он выглядел усталым (как это недоразумение увернулось?). Рубашка была чуть помята и на ней, особенно на спине, можно было заметить грязь. Волосы, с утра приведённые более менее в порядок, были растрёпанные и, кажется, сырыми. Левая штанина была чуть порвана. Подобный вид озадачил Мурику. Он вопросительно вскинул бровь, поднимая взгляд тому на глаза. Тот сделал то же самое.       — Что с тобой? — спросил старший, подходя чуть ближе. Только сейчас он заметил, что правая щека юнца была покрасневшей.       — А что со мной не так? — встречно задал вопрос Федерация. Он смотрел прямо в глаза наёмнику и строил из себя дурачка с лёгкой улыбкой на лице.       — Тебя как будто…потрепали где-то, — мужчина дотронулся до покраснения пальцами, убеждая себя, что ему не показалось. В ответ послышалось тихое шипение.       — Строишь из себя заботливого папочку? — съязвил Раша, сощурившись. Его улыбка стала до боли ехидной. Несмотря на всё это, слово «папочка» звучало как-то не так. Он выбивалось из общей картины подколки, — Ты вроде чужой мне. Тебя это не должно как-то волновать, верно? К тому же ты здесь сам для того, чтобы меня потрепать до смерти.       — Чужой, но ты уже доверил мне ключи от твоего дома и разрешил остаться здесь, — выдохнул США. Паренёк прав, он и впрямь должен забить на это, но что-то опять подсказывало ему, что он должен добиться правды и проявить заботу, как тогда ночью, когда РФ снился кошмар, — Что случилось?       — Да, потрепали. Давай на чистоту. Я жив и сейчас стою перед тобой. Это всё, что должно быть в твоих интересах. Причина не должна тебя касаться, — Росс говорил серьёзно. С его лица медленно сошла ехидность, заменяя её твёрдостью. Он удалился в свою комнату, оставив Штаты наедине. Но тот так просто сдаваться не стал. Да, подросток прав, но всё же. Мужчина достал из холодильника лёд (удивительно, что он был там) и на всякий случай аптечку, а потом направился к пострадавшему. Тот его впустил к себе, — И зачем?       — Затем. Снимай верх, — Демократ слабо покраснел, недоуменно пялясь на убийцу, — Ох, Россия, осматривать тебя буду.       — Мурик, тебе необязательно, — парень не успел договорить, как пуговицы на его рубашке стали расстёгивать.       — Я же говорил тебе не называть меня так, — буркнул мужчина. Он оголил торс парня и подтвердил свою догадку. На теле младшего красовалось пару ссадин, пару царапин и небольших синяков. Вздохнув, Полосатый увалил Росса на спину и достал из аптечки перекись. Он смочил ею ватку и начал обрабатывать «ранения» под тихое шипение, на синяки опустились кубики льда. Чёртова совесть и внутренний голос! Какого чёрта? Это убийство становится всё более непохожим на убийство. То он чаи с ним распивает, то ночью в обнимку спит, то ключи от дома получает, то завтракает вместе с ним, а сейчас вообще латает. Куда всё катится? Особенно пугали мысленные подметки по поводу внешности Россия. Твою ж мать… — А теперь, будь добр, расскажи о случившемся. Я знаю, ты не должен, но всё-таки.       — Вроде взрослый, а навязчивый как ребёнок, — выдохнул парень, чуть морщась, — Ничего особенно не произошло, просто подрался.       — Твои умения лгать превосходны, но мне нужна правда. Перевернись.       — Задолжал я денег, а забирать долг пришли раньше чем обещалось. Вот и вся правда, — фыркнул Триколор и выполнил просьбу. Он бы скрестил руки на груди, но не мог.       И сколько ты задолжал? Много? — не унимался Штаты.       — Тьфу ты, пятьсот рублей. Я больше тысячи никогда не занимаю, потому что знаю, что вернуть не смогу.       — Ты, конечно, молодец, но почему ты раньше не вернул? — Америка закончил, убирая перекись в аптечку.       — Найти его не мог. Вот он нашёл меня. А да, спасибо, — Русся принял сидячее положение. Он встал с кровати, снимая полностью рубашку, и принялся переодеваться. Мужчина сначала залип на этот изгиб молодого тела, но потом поспешно отвернулся, прикрывая рукой глаза.       — Я крайне удивлен, что побить себя ты дал, а от меня уворачиваешься. Я в смысле, что ты мог увернуться от ударов.       — Проблем было бы больше. Иногда легче принять удар, чем отчаянно стараться его избежать, — и вот РФ предстал перед ним в одной футболке, которая была ему слегка великовата, и боксёрах.       — Всё-таки ты странный малый.