А убить его не так-то просто

      Итак, два месяца, а это 61 день, 1460 часов или же 87600 минут, с перерывами на еду, сон, остальные нужды, халтуру и отсутствие жертвы, США пытался прикончить Федерацию. Как вы уже могли догадаться, этого пока что не произошло. Каждая попытка заканчивалась колкой фразой, советом и улыбкой, которая так приелась, что казалась столь родной и просто необходимой. Иногда в его голове мелькала мысль о том, что он пытается убить этого мальчишку не из-за денег и работы, а только чтобы увидеть эту особую улыбку. Она была не такой, как все остальные. В ней сочетались азарт, самодовольство, ехидство и яркое чувство очередной маленькой победы над этим профессионалом. Штаты уже принял то, что Россия приглянулся ему, и не особо вдавался в самокопание, когда в голове промелькало желание подойти к этому подростку, поднять его, прижав спиной к стене и закинув его ноги себе на плечи, и затянуть в недетский поцелуй. Или когда замечал, что вновь залип, разглядывая парня со спины, пока тот усердно готовит завтрак в своём излюбленном фартуке. Или же когда он является перед ним в одной футболке, сонно потирая глаз, пока на его голове бушует хаос из непослушных волос, а на щеке красовался след от подушки. Подобных примеров привести много. Очень много.       Америка и Россия за это время неплохо сблизились. Иногда студент мог пожаловаться мужчине на лектора, который в очередной раз не захотел принимать работу, что делалась целую ночь. Или мог рассказать что-то смешное из жизни. СаША же слушал его с неподдельным интересом, иногда делясь и своими рассказами. Их, в принципе, можно было назвать друзьями. И это вроде как хорошо, верно? Но убийца осознавал, что это не так. Он понял, с каждым днём, проведённым рядом с этой страной, страстное желание его убить утихает. Мужчину это напрягало. Он пришёл в этот дом с одной целью, но сейчас она тухнет на глазах. Азарт при любой попытке уже не горел ярым огнём в грудной клетке, лишь какое-то непонятное чувство, которое он никогда не чувствовал. Это ему очень не нравилось, хотя что-то внутри противоречило этому.

***

      Половица предательски скрипнула под ногой. Россия продолжил чтение, не оборачиваясь. Аме сжимает нож, сверкнувший при падении лучей на него, в руке. Он возносит его над жертвой, готовясь вот-вот нанести удар, но вновь это проклятое ноющее чувство, выворачивающее органы наизнанку, опять сковывает мышцы рук, останавливая их. И нож дальше не летит в цель со свистом, когда он разрывает воздух. Капиталист не может его убить. Трепет внутри и некая грусть вместе с этим «выворачиванием» сразу же окатывали его холодной волной. Почему-то мысль о том, что РФ может оказаться у его ног без дыхания, что он больше не сможет ему улыбнуться, не сможет как-то поддеть своей ехидно кинутой фразой, не сможет одарить взглядом своих ледяных омутов или не сможет положить руку ему на плечо и сказать что-то подбадривающее, приносило кучу дискомфортной боли. Наёмник утробно рыкнул, опуская холодное оружие, и плюхнулся на диван.       — Мне даже двигаться не пришлось. Всё в порядке? — не отрываясь от учебника по психологии, проинтересовался Росс и вновь улыбнулся этой самой, можно сказать, фирменной улыбкой. Мурика сдержался, дабы не улыбнуться в ответ. Все размышления в миг покинули его голову, оставляя только нежное умиление. Вот бы он мог сейчас подойти, опереться руками о подлокотники кресла, соприкоснуться с Россией сначала лбами, потом носами, а следом и губами. Чёрт, Аме уверен, они сладкие как сахарная вата.       — Да, в полном, — выдохнул мужчина, отводя взгляд. Он покрылся слабым румянцем от своих же мыслей и сразу почувствовал, как Русс соизволил взглянуть на него. Ехидность, исходящая от него, прямо пропитывала его насквозь. Капиталист уверен, что парень сейчас хитро сощурился и ухмылялся. Интересно, этот сверх подросток догадывается об истинных чувствах убийцы?       — Пх, забавно. Ты, профессиональный убийца, убивший кучу народа, не можешь убить меня, наивного подростка, который и жизни не пожил.       — Russia, shut up.       — Хотя такое подкрадывание довольно старый метод. Но не удивительно, что ты его выбрал.       — Fuck, Russia, fuck you mother, shut your mouth up!       — Ну, что ты, ворчишь как старый дед?       — Иди сюда! — разгневанный Америка вскочил с места, готовя нож, и ринулся за убегающим Славянином.       — А ты попробуй догони, если старость не помешает, — прикрикнул хулиган, смеясь.       — Мне всего 24!       Россия забежал в комнату, пятясь назад. Убийца ворвался следом. Он надвигался на подростка, смотря тому прямо в холодные омуты, в которых нетрудно было утонуть и затеряться. Мальчишка поддерживал зрительный контакт. На его лице красовалась ехидная ухмылка, а глаза иногда бегали по лицу садиста. Несмотря на ситуацию, он оставался спокойным, хотя Америка был уверен, что у него внутри бушует пожар предвкушения. Казалось, Триколора прижмут в угол и, если не убьют, то точно покалечат. Он споткнулся и упал спиной на кровать. Его футболка предательски задралась, оголяя бок и открывая вид на чуть выпирающее ребро. Штаты навис над ним, прижимая тонкие, но такие тёплые запястья к матрасу, не прекращая смотреть тому в глаза. С виду РФ казался холодным из-за оттенка кожи и цвета глаз, но, если притронуться к нему, можно подумать, что в него засунули вечно работающую батарею.       — Попался! — воскликнул Звезданутый и самодовольно усмехнулся. Он мог сейчас запросто убить жертву, но не мог. Просто не мог вознести нож и проткнуть ему сердце, слыша последний вздох.       — Ладно, ладно, молодец, поймал. Честно, удивлён, что ты так быстр. Всё же старость не так сильно тебя покалечила. Ай, — Русского полоснул лезвием по руке. Порез покраснел и вздулся, и он наполнился кровью. Капиталист посмотрел на оставленное им же безобразие и под тихий и, кажется, томный вздох подростка слизнул её. Металлический вкус оставил свои отзвуки и желание взятия очередной пробы данной бордовой жидкости.       — За дело, — кинул мужчина и вновь провёл языком по ране.       — Это выглядит несколько странно, не думаешь? — Росс вскинул одну бровь, а его улыбка стала отчасти нервной. Он не был против такого, но, ради приличия, слабо упирался, «стараясь вырваться». Ему даже было приятно.       — Возможно.       — Старичок и подросток вновь в одной кровати, — хихикнул подросток.       — Доиграешься же, — нахмурившись, пригрозил старший. Он воссоединил зрительный контакт.       — Ладно, прости, я правда далеко зашёл.       В голову Славянина пришла безбашенная, как и он сам, идея. У него была одна мысль по поводу ступоров Аме во время убийства и хотел это проверить. Он приблизился к его лицу и нежно, едва касаясь, чмокнул его в губы, после отстраняясь. Лицо антикоммуниста покраснело. Он прикоснулся двумя пальцами к своим губам, на которых остался призрачный след таких же, но более тёплых вишнёвых и пухловатых. Мужчина облизнулся. Чёрт, сладко. Он взглянул на ухмыляющегося парня. Этот мальчишка любит играть с огнём, не ведая, что творит. Что ж, тогда огонь тоже проиграет с ним. Американец втянул Русского в поцелуй, сразу переходя к проникновению языком, не забывая иногда отстраняться, сминать мягкие губки, покусывать их и оттягивать, а после и вновь затягивать во французский. Тот промычал, чуть морщась, но после прикрыл глаза, стараясь отвечать. Было сразу видно, что это его первый раз. Мурик активно изучал девственную ротовую полость юнца, не жалея, пока у того по подбородку стекала тонкая струйка слюны. Он прижался к нему, раздвигая его ноги шире, создавая более интимную близость. Парень же медленно то сгибал их, то разгибал, прогибаясь в спине и прижимаясь своей грудью к чужой. В комнате жарко. Первым отстранился старший, чувствуя как младший вновь слабо задёргался от недостатка кислорода. Восстанавливая дыхание, он наблюдал, как Триколор хватал своими чуть распухшими от поцелуя губами воздух. Его грудная клетка быстро вздымалась и опускалась, будто оттуда сейчас Чужой вылезет.       Ближе к ночи Мурик уже лежал кровати. Он никак не мог выбросить из головы то, что он сделал. Блять, мужчина просто не удержался, он не хотел. Америка забрал его первый поцелуй и теперь чувствовал себя более чем паршиво. К тому же, сразу после он просто ушёл, как последний трус, оставив Россию лежать на той кровати. Рыкнув, он встал с кровати и направился к подростку. Мужчина намеревался хотя бы извиниться. Он постучал в дверь.       — Росс… Можно? — аккуратно спросил США, но в ответ тишина, — Росс?       Опять тишина. Он решил тихонько заглянуть. Оказалось, что Русского не оказалось в комнате. Вздохнув, убийца подошёл к окну и открыл. Здесь до сих пор было жарко. Он облокотился о подоконник и вдохнул ночной прохладный воздух. Прекрасно, но совесть портила всё наслаждение. Мужчина пробежался взглядом по двору, оставивший на скамье у забора, которую он сам лично поставил туда. Там Америка увидел маленький огонёк, застывший в воздухе. Он направился туда.       — Не думал, что ты куришь. Можно? — произнёс Полосатый и, получив кивок, присел рядом.       — Иногда балуюсь, но особо в это дерьмо не лезу, — выдохнув никотиновый дым, усмехнулся РФ.       — Ты, это, прости меня за сегодняшний поцелуй. Я не хотел, — неловко извинился мужчина, отводя взгляд, и тоже достал сигарету, поджигая её и затягиваясь.       — Это я виноват. Я спровоцировал тебя ради интереса, так что в этом особо твоей вины нет, — спокойно проговорил Руссиш, опустив взгляд. Его ноги были скрещены и закинута одна на другую, и он опирался о них руками, наклоняясь чуть вперёд. В тени его было не особо видно, но его лицо тускло освещала горящая сигарета, когда он затягивался. Штаты задумался. Сейчас они могут поговорить о чём-то большем, чем обычные истории из жизни. И сейчас он хотел задать ему вопрос, который его мучал с самого начала их знакомства.       — Раш?       — Да?       — Почему ты даёшь мне попытки убить тебя? — парень заметно вздрогнул. Он сглотнул ком, это было видно по бегающему кадыку, и выдохнул очередную партию дыма. Разговор для него будет тяжёлым.