Дожить до рассвета

      Утро Грейнджер началось странно. Она проснулась от того, что солнечные лучи, которые были так редки для Британии, светили ей прямо в глаза. Она только захотела встать, но обнаружила, что ее голова лежит на мускулистой груди, а она сама крепко прижата мужской рукой за талию. Аккуратно вылезти из крепких объятий ей не удалось.       — Уже проснулась? — хриплым ото сна голосом спросил Драко, открывая глаза.       — Да, — произнесла Миона. — Не отпустишь?       Малфой нехотя убрал руку, давая подруге возможность выбраться. Та встала, потянувшись. Будто вспомнив о чем-то, она сняла мантию, в которой уснула вчера, оголяя плечи. Пройдя к большому зеркалу, стоявшему у противоположной стены, Гермиона всмотрелась в отражение, а именно — в свое левое предплечье, которое уже совершенно не болело.       — Гордишься? — произнес Драко, оказавшись за спиной.       Грейнджер пожала плечами.       — Скорее да, чем нет. Этим больше будет гордиться мой отец. Ты же знаешь, как я во всем стараюсь угодить ему.       Не ожидая, что прозвучит ответ, она скрылась в ванной, прихватив свежие вещи из шкафа рядом.       Когда она вышла, Драко все еще был в ее комнате, уже переодетый, сидя на заправленной кровати.       — Герми, я думаю, нам нужно поговорить насчет вчера… — негромко начал Малфой, видимо, надеясь на какой-то серьезный разговор.       Лицо Гермионы перекосилось от неожиданной и резкой боли в предплечье. Драко сразу же подбежал к ней, поддерживая за талию.       — Это вызов, Миона, — подтвердил ее мысли Малфой, глядя сочувственно. А как же, еще и девяти утра нет, а ее уже вызывают. И чего Лорду не спится?       — Всегда будет так больно? — спросила она, хватая повседневную мантию.       — Нет, конечно. Со временем привыкнешь. — он ободряюще улыбнулся девушке, и та скрылась за дверью.

***

      — Милорд, — Грейнджер поклонилась, входя в библиотеку.       Найти его оказалось очень просто. Метка сама тянула девушку туда, куда ей было нужно.       — Да, дорогая, — прошелестел Лорд, сидя в кресле. На столике рядом лежал ворох книг. — Проходи, садись.       Гермиона послушно села.       — Вчера ты принесла мне важные сведения, за которые я вознаградил тебя, — начал темный волшебник. — Хотя, если быть честным, я давно уже подумывал над тем, чтобы принять тебя в свои ряды. Но я перейду к сути дела. Ты узнала то, чего не знает ни единая душа, не считая теперь Поттера и его дружков, которым недолго осталось. Не будь ты дочерью моих самых верных последователей, тебя бы ждала смерть еще там, в зале, а не получение такого подарка.       Гермиона побелела. Увидев это, Лорд хмыкнул, вставая с кресла. Он подошел к Грейнджер и невесомо дотронулся до подбородка девушки, поднимая ее лицо так, чтобы ее глаза смотрели на него вверх.       В ее взгляде не было страха: она же дочь Грейнджеров, она и сама Грейнджер, и Темный Лорд уже однажды решил не убивать ее. Значит, ей ничего не грозит?       Гермиона вцепилась пальцами в подлокотники кресла, казавшегося ей сейчас как никогда неудобным: твердым и слишком глубоким. Ей хотелось встать и убежать отсюда, лишь бы не чувствовать эти пальцы, почти что нежно очерчивающие контур ее лица, спускающиеся ниже, к шее и ключицам.       В ее взгляде не было страха, но ее сердце клокотало от ужаса.       — Мой Лорд… — начала говорить она, но была безжалостно перебита:       — Конечно я не убью тебя и сейчас. И даже не сотру тебе память. Однако ты всегда будешь помнить, что если хоть с одним крестражем произойдет что-то, то я буду винить в этом не только дружков Поттера, но и тебя саму.       Холодный голос разнесся в сознании Гермионы, пройдя сквозь каждую клеточку тела и проникнув к самому сердцу.       — Мой Лорд, я никогда не предам вас, — горячо возразила девушка, все еще смотря прямо в алые глаза.       — О, моя милая Миона, — протянул Темный Лорд. — Конечно я верю тебе. Однако не так безоговорочно, как хотел бы. Ты и правда не сможешь меня предать. В те чары, которые создают метку, я вплел еще и чары, напоминающие Непреложный Обет. Это было весьма спонтанное решение, которое в итоге удалось.       Лорд отступил от Гермионы, все это время сидевшей неподвижно. Казалось, что она даже не дышала.       — Теперь ты никому не сможешь рассказать о нашем маленьком секрете, — тем временем холодно продолжил Лорд. — Даже мне. Забавно, не правда ли?       Гермионе хотелось рассмеяться. Но не от той ерунды, что говорил ей волшебник, а от того, что с ней все будет хорошо. Она не умрет, не пострадает. Что могло бы быть прекраснее?       — Потому что стоит тебе только подумать о том, чтобы написать, сказать или еще каким-либо способом передать сведения, полученные тобой недавно, ты начнешь задыхаться. Стоит тебе произнести или написать хоть слог из того, что хочешь поведать, ты будешь задыхаться, давиться собственной кровью, и твое сердце будто будет проткнуто иглой. Еще и еще, если продолжишь говорить. Однако стоит тебе только дойти до ключевого слова «крестраж», — он просмаковал последнее слово, — как твое крохотное сердечко остановится.       Грейнджер белела с каждым словом; под конец речи она стала похожа на белоснежный лист бумаги, не учитывая, конечно, и так довольно бледную кожу.       Темный Лорд, все время своей речи стоящий к ней спиной, резко повернулся, отчего подол его мантии, которую так упоенно целовал Драко в благодарность за отца, взметнулся ввысь.       — Не бойся, милая Миона, — произнес волшебник, глядя на белую, как полотно, девушку. Он подошел ближе, буквально в два шага преодолев пространство между ними. — Ты же действительно не сделаешь этого?       Он потянул ее за руку вверх, заставляя встать. Мужчина притянул не сопротивляющуюся девушку ближе к себе настолько, что их туловища теперь соприкасались. Он вновь дотронулся пальцами до ее лица, проводя ими от виска к подбородку. Наклонившись к ее шее, он провел языком влажную дорожку от начала шеи вверх, к уху, прикусывая его.       Гермиону пробрала дрожь.       — Да, мой Лорд.       Услышав ответ, волшебник отступил, прекращая свои действия.       — Ты свободна, Гермиона, — холодно сказал Темный Лорд, завершая разговор.

***

      — Ты пришла…       Гермиона, не слушая Драко, с грохотом открыла свою дверь и, будто не видя препятствия в виде младшего Малфоя, чуть ли не с разбегу повалилась на кровать, накрывая подушкой голову.       — Миона, что с тобой? — спросил Драко, подходя к ней ближе.       Грейнджер дрожала. Она не могла унять дрожь, с каждой минутой начиная трястись все больше.       — Э-э-эй, кудряшка, — вновь мягко позвал он ее, — что случилось?       Гермиона, убирая подушку с себя, села на кровати, обнимая себя руками. Драко подсел к ней ближе, также обнимая ее.       — Он… Темный Лорд… — заикаясь, начала Грейнджер. — Это так отвратительно!       Она резко втянула воздух, утыкаясь в плечо друга.       — Он тебя… — начал Драко, но был прерван Гермионой:       — Нет! Нет, конечно нет! — резко отреагировала она. — Он…       Миона зажмурилась и вновь скрылась в плече Драко, не давая ему возможности посмотреть на себя.       Драко облегченно выдохнул.       Они просидели так несколько минут, прежде чем Грейнджер пришла в нормальное состояние. Выбравшись из крепких объятий, Гермиона заметила еду на столе.       — Завтрак?..       — Я подумал, что ты будешь голодна, — смущенно проговорил Малфой. — Ты же пропустила завтрак из-за вызова повелителя.       Гермиона радостно улыбнулась, чмокнув парня в щеку, и призвала стол ближе к кровати. Втянув ароматный запах чая с лимоном, она блаженно прикрыла глаза, все еще улыбаясь. Они приступили к завтраку.       — Гермиона, — позвал ее Драко, когда завтрак был уже почти закончен.       — М-м-м?       — То, что ты сказала вчера перед сном… — он замялся. — Правда?       Грейнджер вспомнила вчерашний вечер и свои неосторожные слова, сказанные, когда она подумала, что Малфой уже спит.       — Я…       — Правда или нет, Миона? — немного грубо произнес Малфой.       — Слушай, ты мне дорог…       — Да или нет? — напряженно проговорил он.       — Драко…       Гермиона действительно не знала, что ответить. Да, она любила его. Но нужна ли ему ее любовь? Ему, у которого были толпы поклонниц, кто отмахивался от них, как от назойливых мух; ему, кто презирал любые чувства так же, как и она сама ранее?       — С начала этого года со мной начало что-то происходить, — обреченно начала рассказ Гермиона, не глядя на близкого друга. — Мои чувства… Со мной что-то происходило; я чувствовала то, чего ни разу не бывало ранее: некий трепет и что-то еще, непонятное мне доселе. Я думала, что меня прокляли: я обращалась к мадам Помфри, проверяла свою еду особо тщательно, но это не принесло результатов. Я была растеряна и злилась, потому что не понимала, что со мной творится, — Грейнджер прикрыла глаза, абстрагируясь от мира. — Но совсем недавно я поняла, что это. — она широко открыла глаза, смотря прямо в серые. — Я полюбила. Да, Драко, это правда.       Грейнджер хотелось зажмурить глаза, отвернуться, убежать, лишь бы не видеть того, как в ближайшем будущем лицо Малфоя могло скривиться, и он, всем своим видом выражая презрение, сказал бы что-то о том, что не ожидал от нее подобного: этого слабого проявления чувств, которые отнюдь не приветствовались в их аристократичном мире.       Однако вместо этого он улыбнулся и приблизился к ее лицу, касаясь ее губ своими, целуя ее нежно и чувственно, руками обхватив за талию. Когда Малфой отстранился от нее, он все еще продолжал улыбаться. Парень прислонился своим лбом ко лбу девушки и тихо произнес:       — Я люблю тебя с самого детства, Гермиона. Один бог знает, почему ты никогда не замечала этого. Я знал, как ты относишься к любви и ко всему прочему, но мне действительно хочется, чтобы ты поняла: я люблю тебя всей душой; за все то время, что мы знаем друг друга, ты стала моим миром.       — Драко… Я… Я…       Она не договорила, а просто обняла парня.

***

      Лето в Малфой-мэноре летело довольно быстро. Выполняя мелкие поручения Лорда, Гермиона и Драко узнавали друг друга с новой стороны.       Но ничего не длится вечно, поэтому, когда Лорд объявил о нападении на Министерство Магии, да ещё и обратил внимание на то, что они — Драко и Гермиона — также будут в этом участвовать, Грейнджер наконец поняла, что мирное время закончилось.       Нет, она, конечно, видела, как раненые Пожиратели возвращаются с важных миссий, видела и кровь, и раны, но… Что-то мешало ей окончательно сообразить это.       Ее родители, лорд и леди Грейнджер, практически не общались со своей дочерью. Виной тому были постоянные переговоры с разными магами и магическими существами — их потенциальными союзниками. Так из редких разговоров с родителями Гермиона поняла, что великаны, вампиры и оборотни уже на стороне Темного Лорда.       Тридцать первое июля — дата проведения операции по захвату Министерства. Она была поделена на два этапа, которые должны будут происходить одновременно. Первый — сам захват Министерства, а второй — рейд на «Нору» Уизли, где будет происходить какое-то торжество. Это сообщил какой-то шпион, которому посчастливилось узнать об этом. К сожалению Гермионы, не Северус, о чем тот уже также пожалел, ощутив на себе гнев Лорда и его особые круциатусы. Однако Снейп тут же получил прощение, когда Лорд проверил его сознание и обнаружил, что тот буквально не успел рассказать об этом.       Гермионе было страшно. Не за себя. Она хорошо орудовала палочкой, что неоднократно подтверждалось в тренировочных боях с кем-нибудь из Пожирателей: Беллатрисой, Кэрроу или Драко. Она боялась за Драко. Нет, она понимала, что он тоже весьма неплох в бою, но… тренировочном бою. Гермиона боялась, что Драко можно чем-нибудь отвлечь, и все закончится не очень хорошо.       — О чем задумалась? — прошептал куда-то ей в макушку Драко, обвивая ее тело руками сзади.       — О предстоящем, — просто ответила Гермиона, повернув к нему голову и улыбнувшись парню.       Она уложила голову на плечо Драко, наслаждаясь минутами покоя. Малфой положил подбородок на каштановую макушку девушки, прикрыв глаза.       — Драко, — тихо позвала его Гермиона. — Пообещай, что ты будешь осторожен.       — Чего ты? — он выпустил Грейнджер из объятий, чтобы та повернулась к нему лицом. — Все будет хорошо.       Он ей улыбнулся, однако с лица Гермионы не сходило серьезное выражение.       — Я волнуюсь за тебя, — кончиками пальцев она провела по его щеке вниз к подбородку. — Пообещай.       — Хорошо, — серьезно, так же, как и Гермиона, ответил Драко. — Обещаю.

***

      Назначенная дата наступила быстро. Драко и Гермиона, которые участвовали в рейде, отвлекающем от основного действа, ввалились в гостиную мэнора, где в кресле сидела напряжённая Нарцисса. Та, увидев, что ее сын тащит девушку, крепко поддерживая ее, вскочила с кресла, вызывая домовика и раздавая распоряжения.       — Что случилось, сын? — обеспокоенно глядя только на Гермиону, которую уже усаживали на кресло, спросила Нарцисса.       Грейнджер, прикусив губу от резкой боли в боку, где и располагалось ранение, все же зашипела от боли.       — Тише-тише, — прошептал Драко и ответил на вопрос матери: — Ее Уизли зацепил, младший.       В голосе Малфоя было столько ненависти и презрения, что Гермиона содрогнулась.       — Сектумсемпра?.. — выдохнула Леди Малфой.       Драко просто кивнул.       Нарцисса взяла тряпку из миски с теплой водой, принесенной домовиком и стоявшей на журнальном столике, и начала аккуратно стирать засохшую кровь вокруг раны, так как было нежелательно пользоваться для этого магией.       Гермиона в который раз порадовалась, что когда-то Нарцисса занималась колдомедициной. Сейчас она лишь немного усовершенствовала свои навыки, что в данное время не оказалось лишним. Она не стала, да и не собиралась работать в Святом Мунго лишь потому, что являлась чистокровной волшебницей, которая вообще по идее не должна работать. Ее задание на всю оставшуюся жизнь — это охрана домашнего очага и ведение светского образа жизни. Не то чтобы Нарцисса была против этого, однако она все же продолжала заниматься тем, что ей нравится.       Драко опустился на колени возле кресла, держа девушку за руку, в то время как Нарцисса уже проговаривала сложное заклинание, требующее особой концентрации, дабы хорошо залечить глубокие раны.       — Все, — тихо произнесла она, убирая палочку в складки платья. Взяв принесенную домовиком колбу с зельем, она откупорила ее и поднесла к губам Грейнджер: — Пей, это обезболивающее.       Послушно разомкнув губы, Гермиона глотнула противное зелье, даже не поморщившись.       — Мне надо говорить об этом Эмме и Роберту? — спросила леди Малфой, когда уже собиралась выходить из комнаты, оставляя парня и девушку вдвоем.       Гермиона подумала о родителях. О том, что они наверняка волнуются за нее, но слишком заняты, чтобы волноваться еще и по той причине, что она заработала себе пару царапин, которые к тому же уже были залечены.       — Нет, не стоит тревожить мать с отцом, — мягко улыбнувшись, твердо произнесла она.       Нарцисса, согласно кивнув, вышла из комнаты, приказывая домовику, чтобы тот убрал лишние вещи.       — Ты как? — тихо спросил Драко, подхватывая Грейнджер, чтобы отнести ее наверх, в их комнату.       — У твоей матери золотые руки, ты же знаешь это, — продолжая улыбаться, она уткнулась лбом в плечо парня.       Случайно, когда он перехватывал ее поудобнее, Драко прошелся рукой по затянувшимся ранам Гермионы, отчего та вновь зашипела.       — Извини, — прошептал он, а после уже более зло добавил: — Я убью этого Уизли.       Гермиона промолчала.       В комнате Драко положил девушку на кровать, где та тут же повернулась на бок, свернувшись в подобие калачика. Малфой вызвал домовика, и он, по приказу хозяина, щелчком пальцев переодел Гермиону в чистое.       Сам Драко тоже на несколько минут отошел и после вернулся уже переодетым. Он лег за Мионой, приобнимая ее за талию аккуратно, чтобы не навредить.       Отчего-то Гермиону охватил дикий страх, и как бы она ни пыталась держать себя в руках, все равно ее тело пробирала дрожь. Драко обнял ее сильнее, совершенно не оставляя пространства между ними.       — Что такое? — прошептал он ей прямо в ухо, обдавая кожу теплым дыханием.       Вечер уже давно вступил в свои права; лунный свет проник в комнату сквозь незашторенное окно.       — Мне страшно, — произнесла она на грани слышимости, однако Малфой услышал девушку. — Все будет хорошо?       — Все будет хорошо, обещаю, — подтвердил Драко.       Гермиона, уже не превозмогая боль, потому что та стала совсем ничтожной — видимо, подействовало обезболивающее, — повернулась к Драко. На его лицо попал лунный свет, из-за чего и так бледная кожа будто светилась изнутри. Гермиона провела подушечкой указательного пальца по его коже, очерчивая контур лица.       — Ты так красив, — прошептала Миона, как завороженная.       — Ты прекраснее, — ответил он и невесомо поцеловал ее в уголок губ.       Драко хотел отстраниться, однако Гермиона не позволила ему, притягивая к себе ближе и целуя его вновь. Когда поцелуй закончился, девушка мягко толкнула его на кровать, опрокидывая на спину. Нависая над парнем, Гермиона поцеловала его в скулу, а после провела дорожку до самой ключицы. Когда она хотела спуститься ниже, попутно расстегивая рубашку, Драко мягко остановил ее.       — Нельзя, — со сбившимся дыханием проговорил он, — тебе нездоровится…       — Я уже хорошо себя чувствую, Драко. — Грейнджер усмехнулась, продолжая.       Больше парень не останавливал ее.