Что-то дикое зовет тебя домой

Баки думал только о Сахалине. Спасенная жизнь, новая цель, левая рука — все это волновало его и вполовину не так сильно, как та самая, последняя операция. Баки вспоминал Арнима Золу. Ту дрянь, которая выскочила из его лица. Яд, которым заразили капитана Роджерса. В носу до сих пор стояла отвратительная вонь, похожая на запах нефти, которая шла из раны на бедре капитана. Каким-то чудом они сумели выжить в темноте под землей, хотя у капитана начался бред от лихорадки. Беспокойство разъедало Баки изнутри. Пять лет назад он очнулся в кошачьей больнице. Брок нашел его там. И рассказал — тихо-тихо, чтобы не услышал ни один человек — что случилось в лифте после того, как капитан Уорд и Брок повезли Золу наверх. Никто ему не верил, даже капитан Уорд, видевший все своими глазами. Баки получил совет молчать обо всем — для своего же собственного блага. — Они слепы как мыши, — зловеще прошептал Брок, оглядываясь по сторонам. — У себя, блядь, под носом ни черта не видят. Капитан Уорд уже не капитан Уорд. Потом он ткнулся своим холодным носом в шею Баки и вылизывал шрамы, пока Баки не заурчал. У него не было сил даже встать с кровати, все время где-нибудь болело, таблетки приходилось есть буквально горстями — поэтому сил сопротивляться Броку не осталось. Сначала Баки жалобно поскуливал от боли, потом просто лежал тряпочкой, совершенно беспомощный. Брок ни словом не упомянул о его слабости. В конце концов явился лаборант и выгнал постороннего из палаты. В тот раз Брок был непривычно ласковым. Почему — так и осталось загадкой. Может быть, он тоже чего-то боялся. Может, не сомневался, что Баки доживает последние дни. С тех пор они больше не встречались. С тех пор Баки не встречал никого из бывших сослуживцев. Пока однажды не застрял в ловушке, единственным выходом из которой оказалась смерть. И вдруг, откуда ни возьмись, появился капитан Роджерс. После чего Баки вытащили из клетки, хорошенько отдраили мочалкой и затолкали в странную комнату, чистую до полной стерильности. Роджерс цветисто расписывал, как много он собирается сделать для Баки. Похоже, он понятия не имел, что до сих пор воняет Арнимом Золой. Совсем слабо, не запах даже, намек на него, но этого намека хватило, чтобы на Баки водопадом обрушился полузабытый болезненный ужас. Может быть, Роджерса отравили, и он перестал быть самим собой — как когда-то капитан Уорд. Баки оставалось только слушать трогательное описание проекта для выброшенных из армии котов. Человек выглядел как капитан Роджерс, вел себя как капитан Роджерс, и Баки изо всех сил притворялся, что внимательно слушает. Это оказалось непросто: изображать, что он может сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о Сахалине. Скрывать нарастающую панику. Кончики пальцев капитана были такими же солоноватыми на вкус, как помнилось. Когда-то этот человек искренне улыбался Баки и неловко пытался выразить свое уважение. Единственный из людей, называвший его и Брока «сержантами» и салютовавший в ответ, хотя устав не требовал ничего подобного. Он громко болел за их команду, когда коты играли в бейсбол на плацу. Теперь все это казалось далеким, как сон. Однако даже размытых воспоминаний хватило, чтобы снова почувствовать нить, которая протянулась между ними когда-то. Кто знает, вдруг ему все-таки удалось отсосать яд до того, как началось заражение? Вдруг капитан Роджерс и есть капитан Роджерс, и они снова нашли друг друга после того, как Баки оставил его в ледяной темной дыре. Хотя после всего, что случилось, даже надеяться было бы глупо. — Неужто тот самый Звездно-полосатый парень с планом? — вырвалось невольно, и Баки тут же пожалел об этом. Глаза капитана расширились от удивления. Пришлось сдать назад: — Тебе не следовало приходить сюда. Нужно было заставить капитана уйти, но так, чтобы не дать маячившему в дверях охраннику повод наказать Баки снова. Кажется, в прошлый раз Баки пытался укусить капитана. Он не помнил толком. И ведь ему почти удалось — капитан почти сдался. Он непривычно сутулился и смотрел в пол, руки бессильно повисли. Может быть, поэтому Баки все-таки решился спросить о Сахалине. Без подробностей. На лице капитана отразилась тень пережитого страха. Теперь, без намордника, Баки чувствовал исходящий от него запах отчаяния. А потом он услышал признание: в лифте был кошмар. Имя не прозвучало, но оба знали, что речь идет о Золе, который на их глазах превратился в жуткого монстра. Капитан Роджерс признался, что видел его, и это стало самым надежным доказательством. Позади осталось пять лет борьбы за существование, бессмысленной и беспощадной. За это время Баки ни разу не попытался разобраться, но теперь ему вдруг захотелось узнать, что случилось после той операции на Сахалине. Проведя пять лет в аду, он вдруг захотел проверить, что ждет его дальше. _____________________________________________ Похоже, все силы Баки ушли на принятие решения. Он согласился участвовать в проекте Стива — и после этого будто отключился от происходящего. Теперь он молча шел рядом со Стивом, точнее, на шаг позади, и равнодушно смотрел прямо перед собой. Только у лифта, который должен был поднять их с минус первого этажа, Баки на мгновение замер и покосился на Стива. Хотя непонятно было, боится он лифтов точно так же, как Стив, или просто спрашивает разрешения у нового хранителя. Рядовая Лорейн заранее помогла заполнить все необходимые документы. Недвусмысленное распоряжение директора Фьюри также помогло, Баки выпустили довольно скоро. На прощание Аарон вручил Стиву блестящий пакет, словно подарок от фирмы в дорогом бутике. Внутри лежало руководство для хранителей, намордник, ключи к нему и вакуумный пакет с немногими уцелевшими личными вещами Баки. На пакет был наклеен ярлык «опасные отходы» и стояла дата — сегодняшняя. Стив потребовал, чтобы Баки принесли обувь. Ботинки оказались явно поношенными и не совсем подходили по размеру, но спорить уже не хотелось. Остался последний шаг: зарегистрировать номер лицензии в Министерстве обороны и отсканировать опознавательный знак, который Стив придумал специально для своего проекта. Небольшой, размером с монету: белая звезда, вписанная в красные и синие круги. Очень хотелось верить, что рано или поздно бывшие КСС смогут гордиться такими значками, символизирующими подвиги, которые они совершили, стоя на страже безопасности Соединенных Штатов. На первый взгляд смотрелось чересчур ярко. Знак прикреплялся к ошейнику — как выяснилось, делать ошейники ярко-красными не лучшая идея. Баки, впрочем, недовольства не выразил. Наоборот: как только щелкнула застежка, плечи Баки поднялись и медленно опустились — будто он с облегчением выдохнул. Правая рука его потянулась, пальцы сжались на значке. На лице было написано легкое удивление — кажется, Баки до сих пор не верил в происходящее. Стив одобрительно кивнул. — Это теперь твое, — тихо произнес он и неловко улыбнулся. Ему тоже было слегка не по себе. На прощание Стив небрежно отсалютовал Аарону, просто так, шутки ради. Щеки Аарона вспыхнули, он неуклюже кивнул в ответ — в исполнении здоровенного бородатого детины это смотрелось забавно. Стив и Баки почти дошли до выхода, когда Аарон вдруг очнулся и бросился вдогонку. Оказалось, что намордник придется надеть обратно. — Прошу прощения, сэр, — теперь все лицо Аарона пылало от смущения, — но таков закон. Баки даже не подумал возражать. Несколько минут спустя они наконец-то покинули здание и вышли на парковку. В какой-то момент Баки замедлил шаг, и Стив осторожно положил ладонь ему на поясницу. — Не оглядывайся, — предупредил он, и Баки послушно зашагал быстрее. По позвоночнику до сих пор спускался холодок: невольно вспоминалось, каково смотреть на Трискелион, из которого выбрался, кажется, чудом. Если уж Стив почувствовал это в прошлый раз, что уж говорить о Баки. Только приступа паники ему сейчас не хватало, лучше убраться отсюда побыстрее. Однако страх все равно следовал за ними по пятам. Казалось, вот-вот их нагонят, кто-то закричит издалека, мол, возвращайтесь немедленно. Обнаружилось нарушение очередного дурацкого закона, лицензию не одобрили или еще какая-нибудь гадость. И Баки не отпустят. Стив распахнул перед Баки пассажирскую дверь, дождался, когда тот скользнет внутрь, и молча застегнул ремень безопасности. Все позади, все в порядке, нужно выбросить из головы все страхи. С этой мыслью Стив вырулил с парковки и направился на юг по Седьмой улице, в сторону форта МакНейр. Следуя собственному совету, он не оглядывался назад. Баки замер на своем сидении и, похоже, не собирался начинать разговор. На глаза попалась автозаправка, Стив автоматически свернул на нее, толком не понимая, зачем. Рядом с круглосуточной кассой нашлось свободное место. Дышать было трудно: дикая ярость мешалась с такой же дикой радостью в причудливый коктейль. Хотелось материться и плакать одновременно. Баки сидел рядом — живой, настоящий. Чтобы хоть немного успокоиться, Стив ткнулся лбом в металлическую бляшку на руле. — Баки, — он перевел дыхание, — с тобой все в порядке? — из горла вырвался невольный смешок: что за идиотский вопрос? Вторая попытка: — Я боюсь даже думать о том, что случилось с тобой за это время. У меня столько вопросов. Столько хочется тебе сказать. Извиниться за столько вещей, — Стив бездумно смотрел на логотип Шевроле, до скрипа стискивая кожаную оплетку. Страшно было даже краем глаза взглянуть на Баки. — Не могу поверить, что нашел тебя. Наконец он заставил себя поднять взгляд. Баки смотрел прямо на него. Голубые глаза прямо-таки светились над черным намордником. — Дай-ка сюда. Баки вздрогнул было, но поняв, что с него всего лишь хотят снять намордник, послушно опустил голову. Новый замок легко поддался, но в этот раз Стив не дал наморднику упасть. Стиснув его в руках, он вышел из машины и, приподняв крышку мусорного бака у входа в магазин, опустил туда. После чего вернулся обратно в машину и снова уставился на руль. — Ты никогда больше не наденешь эту дрянь, — собственный голос казался незнакомым. — Ясно? Баки кивнул. Куда уж яснее. Как ни странно, сразу стало легче, настолько, что Стив заставил себя включить зажигание и вскоре уже выруливал обратно на дорогу. Почти все в порядке. Почти. Грудь сдавило, мешая сделать полноценный вдох. Наверное, Баки чувствовал что-то похожее — намордник определенно не давал ему толком дышать, и забыть об этом не удавалось. До форта МакНейр было сравнительно недалеко. Стив нет-нет, да и косился на своего угрюмого пассажира. Бороться с собой не имело смысла. Каждую секунду тянуло убедиться, что нет, это не сон, а щипаться за рулем было, пожалуй, чревато. Баки по-прежнему не смотрел по сторонам, однако лицо его выглядело более расслабленным, умиротворенным. Может быть, благодаря отсутствию намордника. Некоторое время спустя стало казаться, что Баки не просто пялится в никуда, а разглядывает проплывающие мимо здания. Да, стало определенно лучше. Постовой у южных ворот форта МакНейр отсалютовал Стиву, приветствуя начальство. Пришлось то и дело сверяться с навигатором, пока машина петляла среди бесконечных строений. Казармы для его проекта на самом деле строились как временное жилье для холостых офицеров. Небольшие, но современные квартирки с мини-кухней и ванной комнатой. Не совсем личное пространство, так, возможность уединиться, не покидая территории базы. Пока здание строилось, изменились нормативы: теперь складам с боеприпасами полагалось находиться в ста двадцати пяти метрах от жилья, а не в ста, как раньше. Однако, боевые коты технически сами считались оружием, поэтому недостроенные казармы с радостью отдали Стиву. Впрочем, с тех пор их должны были достроить. Такие объекты сдаются в готовом виде, нужно только докупить полотенца, коврики и прочие мелочи. Когда Стив наконец-то добрался до нужного закоулка, он обнаружил там рядовую Лорейн. Та ждала, облокотившись на багажник своей машины неподалеку от двухэтажных домиков. Ничего хорошего это не предвещало. — Это… это он, сэр? — спросила Лорейн, и Стив дважды моргнул прежде, чем до него дошло. До этого момента он предполагал, что Баки испугает всякого, кто не привык к охотничьим котам. Перед глазами по-прежнему стоял его КСС: сильный, стремительный, глаза сверкают, энергия бьет ключом. Но когда Стив оглянулся, на пассажирском сидении робко сутулился однорукий кот. Уцелевшая рука обнимала поврежденное плечо. Баки выглядел худым и изможденным. — Да, — Стив кивнул, чувствуя, как ноет сердце. — Сейчас ему слегка не по себе, — голос дрогнул. — Как там наше жилье? — Плохо, — Лорейн показала на ряды аккуратных двухэтажных зданий. — Управление жилищного строительства забыло упомянуть о пропавших окнах. — Быть такого не может. Скольких не хватает? Щеки Лорейн казались неестественно румяными. Больше всего она ненавидела бюрократические выкрутасы. — Всех, сэр, — процедила она сквозь зубы. — В последней смете указано, что они были якобы готовы к установке. Однако в последний момент кому-то еще срочно понадобилось отремонтировать здания на другом конце базы. Сэр, они просто украли наши окна. И после этого целый год шли дожди, — плечи Лорейн опустились, она виновато покачала головой. — Полный бардак. Теперь инспектора должны проверить, что в стенах не появились трещины, а внутри не завелась плесень. Мы не можем никого туда заселить. То есть, юридически имеем право, но… — Я понял вас, — оборвал Стив и посмотрел на домики, как на предателей. Внешние стены выкрасили в красный цвет, вдоль второго этажа тянулась открытая галерея, огороженная белым заборчиком. Издалека смотрелось замечательно — если не обращать внимания на грязные пластиковые листы, которые закрывали оконные проемы. Листы были прибиты непрочно и теперь колотились о рамы под осенним ветром. В каждом доме двенадцать квартирок, шесть сверху и шесть снизу. Десять домов в два ряда, между ними — заросшие травой лужайки. Отличное место для участников проекта. Если селить их по двое в каждую квартиру, можно было бы до конца года разместить здесь двести сорок кошачьих. Ключевое слово «бы». — Твою же мать. — Я могу обратиться к интенданту форта. Вдруг у них есть место в казармах действующих кошачьих подразделений? Предложение звучало логично, но Стив только головой покачал. — В кошачьих стаях строгая иерархия. Его просто разорвут на куски. Лучше я заберу его к себе домой. Лицензия все равно выписана на мое имя. Стив пожал плечами с деланным равнодушием. Странно, что это сразу не пришло в голову. Теперь же решение казалось очевидным — Баки ни в коем случае нельзя было оставлять в одиночестве в пустых зданиях. — А вы тем временем выясните, как вернуть наши окна, черт бы побрал этих жуликов. Для начала стоит достать хотя бы пару, чтобы сделать какую-нибудь из квартир пригодной для жизни. Но пока Баки будет лучше, если рядом окажется хотя бы одно знакомое лицо. — Так точно, сэр, — Лорейн перевела взгляд со Стива на машину, на Баки, который смиренно ждал окончания разговора, молчаливый и неподвижный. Потом послышалось негромкое: — Может быть, оно и к лучшему. Ответить на это было нечего, и Стив смущенно кашлянул, забирая вещи, которые были куплены для квартиры Баки. На прощание они с Лорейн обменялись салютами. Когда Стив вернулся в машину, Баки поднял на него глаза. Его тело казалось расслабленным — уши не напряжены, хвост спокойно лежит на коленях. Он наверняка слышал каждое слово разговора, у кошачьих очень острый слух. Пора привыкать к этому заново. — Ладно, наши планы изменились. Поедем домой вместе. __________________________________ Капитан Роджерс открыл дверь квартиры, и Баки первым делом втянул носом воздух. Пахло моющими средствами. Хлопковым постельным бельем, которым почти не пользовались. Где-то здесь три мертвых растения в горшках. Корзина с грязным бельем. В кладовке — бесконечные пачки макарон. Прогорклое пиво. Самый уютный дом на памяти Баки — считая тот, в котором он жил до призыва. Резкий запах моющего средства в конце концов заставил Баки чихнуть, и Стив посмотрел на него с беспокойством. — С тобой все в порядке? — спросил он. Этот вопрос Баки слышал семнадцатый раз за день. И как в предыдущие шестнадцать раз, не имел понятия, что на него ответить. Поэтому промолчал. Роджерс намек понял и не стал развивать тему; вместо этого он извинился за «беспорядок» и принялся собирать брюки, рубашки и прочие части мундира, разбросанные по всей гостиной. Фуражка осталась на тумбочке у входной двери — рядом с блюдцем для ключей и прочей мелочи. Там уже валялась точно такая же фуражка. В воспоминаниях Баки капитан Роджерс не был таким суетливым. Теперь он казался неуверенным в себе и каким-то дерганным. Это казалось странным, с другой стороны — Баки ведь никогда не видел его в домашней обстановке. Собственно, на Сахалине котам запрещалось входить в дома офицеров. Как вообще следует вести себя в доме человека? Опыт, приобретенный в общаге Карпова в Нью-Йорке, здесь определенно не годился. Баки коснулся значка на ошейнике, пытаясь собраться с мыслями. Похоже на значок домашнего кота. Значит, капитан Роджерс — его хранитель? Или Баки снова зачислен в армию? Если он солдат, то какого черта его притащили в дом? Баки пошевелил пальцами ног — ботинки оказались на пару размеров больше. Роджерс тем временем обнаружил за диваном несколько вонючих бутылок из-под пива и отнес их в мусорное ведро. Проще всего было не думать вообще и ждать приказа. Хоть ты КСС, хоть домашний питомец, решения все равно принимает человек, котам таких привилегий не положено. Утешало только то, что след Арнима Золы, который Баки почувствовал на Роджерсе, в доме не ощущался совсем. Должно быть, кто-то просто пожал ему руку или хлопнул по плечу. Это могла быть женщина, которая встретила их в форте МакНейр, но вряд ли. Роджерс тем временем закончил убираться и обнаружил, что Баки так и торчит в дверях. — Ты чего там застрял? Баки сглотнул. На этот вопрос у него тоже не было ответа. — Хочешь присесть? Черт побери, если б все было так просто! Баки быстро осмотрел ближайшее окно, заглянул в темный коридор — следовало проверить наличие черного хода. Хотя если он сбежит, лицензию наверняка тут же аннулируют. Значок придется выбросить. В ЦКК он видел, как охранник демонстрировал Роджерсу программу отслеживания в телефоне, следовательно, пока значок на нем — капитан легко его отыщет. Повезло еще, что чип не вживили под кожу, как в армии. Тот он удачно потерял вместе с левой рукой. — Эй, — окликнул Роджерс, очевидно надеясь таким образом его успокоить. Мундир уже был расстегнут, ослабленный галстук болтался на шее. Оружия на виду не было, но этот человек — офицер армии США, а значит, не безобиден по определению. Баки расправил плечи, пытаясь вспомнить, каково это — стоять навытяжку. Но надолго его не хватило. Тревога не утихала, требуя срочно все проверить, убедиться, что опасности нет. — Баки, — снова позвал капитан. — Все в порядке. Тебе нечего бояться. Тебе больше ничего не угрожает, я обещаю это. Но Баки не мог заставить себя поверить ему. Роджерс наверняка хочет помочь — на Сахалине он тоже все время пытался — но каждый раз становилось только хуже. Ладно, почти каждый раз. Стоило Роджерсу приблизиться, Баки задержал дыхание и рефлекторно обнажил клыки. Входная дверь ударила в спину. Чего капитану от него надо? Чего он ждет? Зачем он привел его сюда? — Бак? Солдат, ты меня слышишь? Они слепы как мыши — так говорил Брок. Капитан Уорд уже не капитан Уорд. Баки захлестнула паника.