Что-то дикое зовет тебя домой

Не успел капитан Роджерс покинуть комнату, как Баки спрыгнул с каталки. Колени тут же подогнулись — до ванной комнаты удалось дойти с трудом. Баки очень тщательно запер за собой дверь и попытался отдышаться. Голова кружилась — не понять, от виски или от пережитого только что. Привалившись к двери, Баки прижал ладонь к животу. Странные ощущения: то ли он чертовски перепугался, то ли просто заболел. Хвост обтирался об дверь — все тело охватила пьяная слабость, а ему было хоть бы хны. Будто искры, побежавшие по коже, когда Роджерс прикоснулся к ней, теперь скопились в кончике хвоста — тот дрожал от переполнявшей его энергии. — Бля, — выдохнул Баки из последних сил. А потом его вырвало. _______________________________________ В Башне Старка лифты поднимались настолько плавно, что, казалось, они стоят на месте. У того, на котором Стив спускался с вертолетной площадки, были прозрачные стенки, из него открывался вид на город. Но сейчас его вез другой лифт, внутренний, без окон, пугающе тихий. Стив оказался в ловушке, единственное, что отвлекало его от паники — едва слышное потрескивание электричества. Пальцы бездумно теребили бейджик на груди. Ничего не случилось, твердил он про себя, пока лифт вез его на личный этаж Пеппер. Нет причин так нервничать. Но избавиться от воспоминаний оказалось не так-то просто, ладони предательски вспотели, и Стив тряхнул рукой, будто ощущение голой кожи Баки, оставшееся на кончиках пальцев, можно было сбросить, как каплю воды. Дверь наконец открылись. Вид огромного пентхауса заставил Стива поправить галстук. — Капитан Роджерс, — Пеппер шла ему навстречу. — Я рада, что вы пришли. Прошу. По дороге Стиву попался стол, на котором красовался букет цветов размером с фейерверк четвертого июля. — Баки не в настроении ужинать? Стив сглотнул. Ничего не произошло. — Думаю, сейчас у него настроение сидеть в комнате и жалеть себя, — Стив кое-как выдавил улыбку. — Он выпил много воды и почистил зубы. Прежде чем уйти, я заказал еду в номер. Через пару часов оклемается. — Рада слышать это. Они вошли в обеденный зал с панорамными окнами. Солнце уже зашло, внизу мерцали огни ночного Манхэттена. Зал освещала ультрасовременная люстра под потолком, длинный обеденный стол украшали каскады плексигласовых панелей, от них по стенам бежали радужные блики. За столом сидели несколько человек — все как один поднялись, когда Пеппер вошла в комнату. — Капитан Роджерс, я хотела бы представить вам Хэппи Хогана, — начала Пеппер, когда Стив уселся. Хэппи Хоган сидел в расслабленной позе, пиджак висел на спинке стула, рукава рубашки были небрежно закатаны. — Мой личный помощник. Он будет координировать действия всех, кто участвует в этой кампании. А это доктор Чо, глава нашей команды, которая разрабатывает протезы. Завтра Баки будет под ее личным присмотром. Полковник Роудс, военный атташе отдела перспективных исследований. Увидев знакомую форму ВВС, Стив отсалютовал полковнику. Он знал, что военный атташе будет здесь, но понятия не имел, к какому роду войск тот принадлежит. Хорошо, что выйдя из комнаты Баки, Стив первым делом привел в порядок свой мундир. Ничего не произошло, мысленно напомнил он себе и прочистил горло. — Приятно познакомиться, — вежливо произнес он. — Жаль, что ваш кандидат не смог сюда прийти, — улыбнулся Хэппи, когда все наконец расселись по местам. Еду еще не принесли, но на столе стояли открытые бутылки с вином. Стив передал бутылку от доктора Чо Хэппи, не наливая себе, и Хэппи кивнул в знак благодарности. — Впрочем, зная Тони, можно предположить, что по крайней мере он попробовал что-то качественное. — Это был Гленлохи, тридцать пять лет выдержки, — Пеппер недовольно повела плечами. — Тони купил его, когда мы в последний раз ездили в Шотландию. — С ним все будет в порядке? — вежливо спросила доктор Чо и тут же нахмурилась, вспомнив о чем-то. — Он знает, что нельзя принимать препараты для подготовки к операции раньше двух часов ночи? — Я поставил будильник, — успокоил ее Стив. — Уверен, что с ним все будет хорошо. Его слегка заносит на ходу, но в целом вода помогла ему прийти в себя. Стив на мгновение прикрыл глаза. Ухо до сих пор чувствовало жаркое дыхание Баки, когда тот спросил «что мы делаем?» — Честно говоря, до сих пор ни разу не встречал кота, который не пробовал бы алкоголь, — поддержал беседу полковник Роудс. — Но вот как Тони жив до сих пор, учитывая, сколько он пьет, я не представляю. Пеппер заговорщически подмигнула. — Он разбавляет. Я нашла бутылку, из которой они пили, виски был разбавлен водой. Хотите верьте, хотите нет, похоже, ему просто нравится вкус. — Баки утверждает, что на вкус это было как граната, — сообщил Стив и рассмеялся вместе со всеми. Роудс хохотал громче остальных. Уже неплохо. Они не знают. Впрочем, и нечего им знать, ничего ведь не произошло. Наконец принесли еду, и разговор перешел на проект помощи КСС в контексте современной политической ситуации. Еще немного поговорили о возможном названии, отбросив самые дурацкие варианты, а Пеппер сделала несколько тонких замечаний насчет политики президента во время вывода войск из России. — Что характерно, он много говорит о сокращении численности вооруженных сил в том регионе, однако бюджет на военные расходы резко увеличился в последнее время, — заметила она невинным, совершенно светским тоном. — Такое нередко случается, — объяснил Роудс. — Сразу после Второй мировой войны мы начали строить укрепления, хотя тогда никто не знал, что Россия нападет на Швейцарию. — Президент Трумэн, очевидно, предвидел этот конфликт, — напомнила ему Пеппер. — Любопытно, к чему готовится наш президент? — Китай никуда не делся, — пробормотал Стив, хотя вопросы Пеппер казались ему вполне разумными. Сам бы он ни за что не поднял подобную тему, уж точно не в обществе полковника Роудса, но в последнее время он тоже не раз задавал себе вопрос, какая стратегия стоит за последними политическими движениями. Похоже было, что президент сосредоточился на внутренних проблемах: общественном мнении, росте преступности или вот беспорядках, которые недавно устроили дикие коты. Только Япония хоть как-то интересовалась кошачьими проблемами в Соединенных Штатах. Остальные страны не представляли, что значит наличие «граждан» совершенно другого вида. В большинстве стран мира кошачьи практически исчезли во время эпидемии двадцатых годов позапрошлого века, у них там никто не озаботился адаптировать законы контроля за кошачьими и ввести государственные программы разведения. — С Китаем у нас уже были столкновения, когда они поддерживали Русские Народные Силы, — согласился Роудс, и Стив вернулся в реальность. За столом самое время вспоминать уроки истории в средней школе, как же. Пеппер неопределенно хмыкнула, и разговор перешел на другую тему. По мере того, как открывались все новые и новые бутылки, беседа становилась непринужденнее. Лица у всех порозовели, у всех, кроме Стива, который принципиально не наливал себе в стакан ничего, кроме воды. Принесли десерты, и только Стиву удалось немного расслабиться, как речь зашла о близких отношениях. Не успел он повторить свою мантру, как Пеппер поинтересовалась: — А как насчет вас, капитан Роджерс? Кто-нибудь ждет вас в Вашингтоне? В груди бешено застучало, перед глазами всплыло ошарашенное лицо Баки — будто он только что спрыгнул со скалы и вдруг понял, что Стив украл его парашют. То есть, его предали. Это выражение лица было Стиву отлично знакомо, но до сих пор оно ни разу не относилось к нему. — Это не для меня, — Стив как можно равнодушнее пожал плечами. — Хотите верьте, хотите нет, но работа в сверхсекретном отделе Пентагона сильно мешает ходить на свидания. — В связи с этим хочу заметить, — сообщил полковник, — что порой, готовясь к очередным переговорам по контрактам, я чертовски скучаю по свистящим над головой пулям. На поле боя хотя бы есть шанс познакомиться с новым человеком. Стив честно засмеялся, но мыслями он был далеко. К счастью, он давно научился вести легкую светскую беседу, скрывая, что у него на душе. Он пошутил в ответ — что-то благодушное и совсем не о политике — мысленно повторяя слова полковника. На поле боя он никогда бы не предал Баки. Не сбежал, какой бы ужас ни творился вокруг. И теперь он ненавидел себя за то, что позорно удрал, бросив Баки наедине с собой. Бросив друга. Настало время кофе, и все переместились в гостиную, но к этому времени Стив полностью отключился от разговора. В конце концов он придумал повод уйти: пробормотал, что пора бы проверить, как там Баки, и неловко попрощался с каждым по очереди. Когда он поднимался с одного из диванов, полукругом расставленных напротив великолепного камина, Пеппер вдруг положила руку ему на предплечье. В мягкой улыбке сквозило понимание. Разумеется, она не знала, не могла знать, но Стив мысленно вздрогнул и поблагодарил небеса, что сумел не выразить свой испуг внешне. Он изо всех сил не торопился, но толку от этого было немного. Лифт ехал слишком быстро. Что-то тянуло Стива вперед против воли, будто он опаздывал куда-то. Будто с каждым мгновением промедления его преступление становилось все ужаснее, будто вина затопит его с головой, если он немедленно не объяснит все Баки. Да, он мог бы взять себя в руки и отправиться спать, но Баки вряд ли сможет. Несчастному коту нужно морально и физически подготовиться к тяжелой операции, не хватало ему еще мучиться, размышляя о непонятном положении, в котором оставил его Стив. Стив сейчас — почти хранитель Баки. Не будь он хранителем, все равно считался бы в каком-то смысле командиром. Какая разница, он все равно не имеет права бросать его в одиночестве. Что-то все-таки произошло, и Стиву придется разобраться с этим. ______________________________________ В этой комнате не нашлось подходящего кресла, поэтому Баки решил устроиться на диване и подождать, пока Роджерс не вернется с ужина. Диван оказался слишком современным — жесткие углы, плоские подушки, вовсе не такие мягкие и уютные, как в доме Роджерса. Но Баки все равно свалил их в кучу и плюхнулся сверху, уткнувшись носом в локоть. Из груди вырвался невольный вздох. Он успел заново почистить зубы, избавляясь от привкуса желчи во рту, выпить не меньше галлона холодной воды из диспенсера на холодильнике, честно слопать ужин, который принес на серебряном подносе человек в белых перчатках. Теперь ему было скучно и хотелось спать. Смотреть телевизор было лень. На всякий случай Баки включил телефон — вдруг Роджерс написал ему? — но там обнаружилась лишь цепочка грустных смайликов от Тони Старка. Поскольку Тони был редким мудаком, смайлики все как один оказались кошачьими мордами. С другой стороны, вот напишет ему Роджерс, и что? Баки ответит таким же «ничего не случилось», пусть говнюк живет с этим, как хочет. — Сво-олочь, — простонал Баки и сунул капитанский подарок под подушки с глаз долой. Потом широко зевнул и потянулся всем телом, заняв диван целиком. Кончик хвоста свесился с края. Пальцы нечаянно задели живот, и кожа тут же вспыхнула воспоминанием о прикосновении Роджерса. Баки позволил пальцам опуститься ниже, коснуться члена через мягкую ткань штанов — там тоже стало горячо. Ему давно не приходилось думать о собственном теле. Между циклами он не вспоминал об этом вообще, а в гон достаточно было найти кого-нибудь, чтоб потрахаться. И разогнать всех, кто пытался влезть не в свое дело. Единственное преимущество жизни без ошейника — дикие в доме Карпова решали эти проблемы самостоятельно, не нужно было отправляться в ближайшее отделение ЦКК на поиски партнера. Достаточно было найти себе компанию на пару дней или около того, пока длится гон, и забыть об этом до следующего раза. Некоторые образовывали постоянные пары, но такие в общагах не задерживались. Баки вообще не представлял, как можно надолго задержаться рядом с кем-то одним. Ладно еще домашние кошки, такие, как его родители. Но всем остальным вряд ли имеет смысл искать постоянные… как это сказать? Отношения? — Сволочь, — повторил Баки, поймав себя на том, что представляет яркую улыбку Роджерса, его искренний смех. При этом воспоминании член заинтересованно дернулся, и Баки сжал его крепче, помотав головой, чтобы отогнать ненужные мысли. Сейчас ему есть, о чем подумать, кроме того, как нежно и сладко губы Роджерса касались его шеи. Через несколько часов ему придется проглотить горсть таблеток, которые отключат его иммунную систему, защитят от инфекции, заставят его мышцы расслабиться и прочая, и прочая, о чем не хотелось даже думать. Медсестра возьмет кровь на анализ, потому что не сделала этого раньше — Баки угораздило напиться. А в два часа ночи ему предстоит уснуть, зная, что обрубок, оставшийся от его левого плеча, скоро исчезнет. Стоило подумать об этом, как плечо заныло — фантомная боль чуть ниже обрубка, который и конечностью-то не воспринимался. Взгляд Баки опустился на то, что торчало из-под лямки его майки, и впервые задумался не об инвалидности как таковой, а о том, насколько уродливо это выглядит. Красная воспаленная плоть, местами кожа сморщилась, стянутая неудачно зашитыми шрамами. Кое-где можно было даже разглядеть рубцы, оставленные клыками русских котов, с которыми он дрался. Даже его тень выглядела уродливой и ассиметричной, одно плечо намного меньше, чем другое. Но — это вдруг показалось самым важным — все можно исправить, Баки будет выглядеть и чувствовать себя здоровым, ну или почти здоровым. Если завтра все пойдет по плану, он, возможно, станет таким же красивым, каким был когда-то. Эта мысль заставила его нахмуриться. Спасибо Тони Старку, теперь никак не забыть, что ключевое слово тут «если». Тони еще любезно предупредил его насчет капитана Роджерса, и воспоминание об этом окончательно убило все возбуждение. Рука невольно потянулась к горлу, к драгоценному значку лицензии. Что это значит для капитана и для него самого? Может, Баки слишком эгоистичен? Ждет от Роджерса слишком многого? Этот человек и так сделал для него больше, чем надо. Дал ему новую жизнь с новой лицензией, а скоро к этому списку еще и новая рука добавится. Чего еще можно желать? Люди создают постоянные пары так же, как кошки? Они спариваются? Судя по тому, что показывали в телевизоре, человеческие отношения намного сложнее, чем кошачьи. Им придают куда большее значение, там важна верность. У людей есть придуманные в незапамятные времена ритуалы ухаживания; когда они сходятся друг с другом, меняется отношение общества к ним. Знакомый. Бойфренд. Муж. Считался ли отец Баки «мужем» его матери? Могут ли кошки и люди вообще… Нет. Не зря есть такая хрень как фелиноз, лихорадка от кошачьих царапин. Это просто-напросто болезнь. Баки отвел руку от ошейника и закрыл глаза. Почему-то ужасно болела голова. Дурацкие мысли. Капитан прав. Лучше бы всего этого не происходило. Когда Роджерс вернется, Баки будет вести себя как послушный домашний кот. Да, сэр. Нет, сэр. Большое спасибо, сэр. Пусть Тони Старк передразнивает его хоть до позеленения. …но как же было здорово. — Блин, — прошептал Баки и потянул носом, вдыхая оставшийся в комнате запах капитана. Рука снова поползла вниз, на этот раз под резинку штанов, и Баки довольно хмыкнул. Член не был твердым, пока нет, но приятно было чувствовать его беззащитность в собственной руке. В груди кольнуло при мысли о губах Роджерса на его коже. Полные губы прижимаются к его горлу, спускаются на ключицу. Баки вздохнул и лениво толкнулся бедрами в руку. Капитан Роджерс дал ему столько всего, но почему-то хотелось еще больше. Звякнул, останавливаясь, лифт в конце коридора, двери открылись с характерным шорохом. Шаги определенно направлялись в сторону его комнаты. Все, игра окончена. Баки вытащил руку из штанов, аккуратно пристроил хвост на ноги и свернулся калачиком. Скромный. Безучастный. До сих пор немного сонный. Не ждущий ровным счетом ничего. Баки повернулся, чтобы приветствовать капитана, дверь открылась — и в комнату вошел Черная Пантера. ______________________________ К тому времени, как Стив вышел из лифта, его решимость превратилась в ком. Теперь этот ком распирал грудную клетку изнутри. С одной стороны коридора были окна в пол, которые, похоже, занимали всю сторону здания, с другой — двери апартаментов. Выглядело не особенно уютно, но сейчас в люксовых номерах для гостей жили только он и Баки, а двери открывались только с помощью их карточек, выданных при входе в Башню. Что само по себе удобно, но сейчас Стив застыл напротив входной двери, не в силах заставить себя взяться за ручку, хотя на электронном замке горел приглашающий зеленый огонек. Возня с ключами дала бы ему хоть какую-то отсрочку. Это произошло, напомнил себе Стив. И Баки нужна его помощь, чтобы разобраться с этим. Расправив плечи и вскинув подбородок, Стив наконец взялся за ручку, но тут изнутри послышался грохот. — Баки… — начал было он, но пришлось резво отскочить в сторону — дверь распахнулась и в коридор вывалились сцепившиеся коты. Стив приземлился на бок, как раз вовремя, чтобы заметить, как Баки оттолкнулся от стеклянной стенки. Второй кот, с ног до головы в черном, схватил Баки за горло и швырнул на пол — Стив вскрикнул от неожиданности. Баки коротко застонал от боли, но тут же с грозным рыком рванулся вперед, зубы щелкнули в паре дюймов от плеча противника, но тот оттолкнул его, второй раз ударив головой об пол, и занес руку. Только теперь Стив заметил, что незваный гость вооружен. Недолго думая, он прыгнул на кота сверху, обхватывая руками за пояс, и завалился на бок, надеясь утянуть его за собой. Но кот вырвался из захвата и изящно приземлился на четыре точки. После чего замер, разглядывая Стива прищуренными глазами. — Ты! — выплюнул Стив, наконец разглядев жесткие, мрачные черты маски Черной Пантеры. В ответ послышался чуть приглушенный голос: — Мы все разочарованы в вас, капитан Роджерс. Он говорил с незнакомым мягким акцентом, вовсе не похожим на американский выговор. За маской нельзя было рассмотреть черт лица, на макушке торчали блестящие округлые уши, обсидианово-черный хвост ходил ходуном. Пальцы одной руки глубоко врезались в ковер, которым был застелен коридор, вторая была занесена над головой. На кончиках пальцев блестели острые металлические когти. У Стива оружия не было, он отступил назад и вскинул руки, надеясь отвлечь внимание от Баки — тот лежал на расстоянии броска. Черная Пантера двигался иначе, чем КСС, которых встречал Стив. Если Баки скользил плавно и стремительно, будто ловя невидимые потоки воздуха, то Черная Пантера действовал точно и продуманно, не теряя ни капли энергии зря. А еще когти! Стив изо всех сил сжал кулаки. Он сдохнет, но не позволит этому уроду еще раз ударить Баки. А Черная Пантера вдруг рванул с места на четырех конечностях и через мгновение скрылся в коридоре за лифтом. — Ох, бля, — Стив позволил себе выдохнуть и повернулся к Баки. — Ты как? — С дороги! — заорал Баки и бросился вперед на своих троих. — Баки, подожди! Стив уже видел Баки в таком состоянии — как правило, сразу после этого какой-нибудь солдат РНС падал с ножом в горле. А еще в тот раз, когда коты играли на плацу, превратив его в бейсбольное поле с помощью подносов из столовой и придумав новые правила. Тогда Баки еще не врезался в стены на поворотах, теряя баланс на высокой скорости. Но как бы то ни было, Стив все равно умудрился отстать. В конце концов, спустившись аж на пять этажей вниз по пожарной лестнице, он таки догнал Баки, который скакал через три ступеньки, то и дело останавливаясь, чтобы глотнуть воздуха широко открытым ртом. — Бак! Что случилось? — Я упустил его, — выдохнул Баки, на автомате делая еще три шага вниз. — Я, блядь, его упустил. Уши стояли торчком, хвост дергался туда-сюда, выражая крайнюю степень разочарования и ярости. Баки неловко встал на ноги и вернулся на ближайшую лестничную площадку. Его пошатывало. — Полегче, Бак, — Стив потянулся было, чтобы успокоить его, но Баки выскользнул из-под руки и шагнул к двери, над которой висела цифра двадцать. — Я упустил его, блядь! Он дернул за ручку, но та не поддавалась. Баки возмущенно зарычал, он явно не ожидал от двери такого предательства. Стиву только и оставалось, что наблюдать, как он снова опустился на три точки. Шерсть на хвосте стояла дыбом, и вся его поза излучала свирепость — такую ярость Стив нечасто видел даже на Сахалине. — Я позвоню Пеппер, — неловко предложил Стив. — Он засветился на всех возможных камерах наблюдения, я уверен. Правительство дождаться не могло, когда Черная Пантера сделает очередной ход, так что за ним будут охотиться силы специального назначения. Ему не уйти далеко. Ответом была презрительная усмешка. Баки вернулся на лестницу, изо всех сил втягивая носом воздух, чтобы уловить следы запаха. — Бак, плюнь ты на это. — Он пришел в нашу комнату! — Баки резко развернулся и встал на ноги одним плавным движением. Стив невольно шагнул назад, когда в его личное пространство вломился очень, очень злой кот. — Посягнул на нашу территорию! Я ни хрена не сумел сделать, чтобы остановить его, а потом он заявил, что вы… Баки оборвал себя на полуслове, широко распахнув глаза, а потом отступил на пару шагов назад. — Заявил, я — что? — уточнил Стив, чувствуя, что здорово пожалеет об этом вопросе. Баки смотрел Стиву прямо в лицо, но плечи его медленно опускались — он признавал поражение. — Заявил, я — что, Баки? — Что вам нельзя доверять, — выдавил Баки сквозь зубы, глядя на Стива исподлобья. Да уж, зря он спросил, но еще глупее было дать Баки повод сомневаться в нем аккурат перед тем, как все это случилось. Это предательство создало трещину, которую Пантера сумел расширить, ударив точно, как снайпер. Очень хорошо продумано. Вот просто — как знал. — Я хочу поговорить с тобой об этом. О том, что произошло, — тихо сказал Стив, понимая, что уже поздно. Баки помрачнел еще сильнее и шагнул на ступеньку вверх, не дожидаясь Стива. — Баки, я сожалею. Я ни в коем случае не должен был прикасаться к тебе. — Капитан, идите на хуй! — вдруг рявкнул Баки, оборачиваясь к нему. — Да как вы смеете! Вы сожалеете о Сахалине, сожалеете о моей руке, сожалеете о ЦКК и Красной комнате, сожалеете обо всей моей гребанной жизни! Точно так же, как жалели тех безмозглых котов в телевизоре! Вам не приходило в голову, что я был счастлив пожертвовать собой?! Гордился этим, блядь! Вы сидите тут в своей модной форме и в роскошной квартире и смотрите на нас, кошек, сверху вниз, будто у нас не может быть смысла и цели в жизни, и меня от этого тошнит! Баки орал в голос, зрачки его сузились, в уголках глаз блестели слезы. Выплеснув всю энергию, он как-то ссутулился, уголки губ опустились вниз. — Вам никогда не приходило в голову, что с моей точки зрения вы — вы стоите всего этого? — Я… — Стив сглотнул. Таким дерьмом он не чувствовал себя никогда раньше. Ни когда услышал о суде за грубое нарушение дисциплины, ни когда его отец в очередной раз разочаровывался в нем. — Я же этого не стою. Баки, я не… Баки фыркнул в отвращении и потопал вверх по лестнице. — Позвоните Пеппер, — велел он на ходу. — Я оставил свой телефон наверху. _________________________________ Капитан Роджерс побеседовал со службой безопасности Старк Индастриз, полицейскими и самой Пеппер. Что мог рассказать о Черной Пантере сам Баки, похоже, никого не интересовало. Все как один интересовались только, все ли с ним в порядке, не ранил ли его Пантера, не желает ли он отменить операцию. Это злило до чертиков, и Баки из принципа соврал по всем пунктам: с ним все в порядке, Пантера его не ранил, и операцию он не собирается откладывать ни в коем случае. Однако в процессе разговора он не раз и не два ловил на себе обеспокоенный взгляд капитана. Хорошо, что в комнате постоянно толпились люди, кто-то входил и выходил. Баки обрадовался даже медсестре, которая пришла, чтобы наконец взять у него кровь. Уже давно перевалило за два часа ночи, и в голове осталась единственная мысль — выпить все таблетки и завалиться спать. Роджерс, однако, явно собирался продолжать извиняться за всё и вся. Что было хреново, потому что Баки до сих пор на него злился (и на самого себя тоже) и говорить на эту тему не желал. Баки орал на Роджерса, не выбирая выражений. И сейчас, сидя на каталке, пока медсестра протирала ватным тампоном кожу, и глядя, как струится через пластиковую трубку кровь, он мысленно повторял сказанное. Он не просто нагрубил, он высказал все, что думает о попытках Роджерса вернуть связь, которая была у них когда-то. С тем же успехом он мог повалить его на землю и вонзить клыки прямо в шею. Мысль эта заставила Баки вздрогнуть, и медсестра погладила его по колену, думая, что он боится иглы. Тьфу ты, подумал Баки. Хвост тревожно дергался, обметая ножки каталки. Тьфу, тьфу, тьфу. Между прочим, за последние несколько часов аж двое котов посоветовали ему не доверять капитану Роджерсу. Мол, он использует Баки только чтобы продвинуть собственный проект. Пантера говорил о шпионах, но это уж точно была полная чушь. Капитан Роджерс ненавидел шпионов. Рассказывая о своей работе, он в основном жаловался именно на них — между строк, конечно. А с Тони Старка что взять? Мудак, который не видит дальше своего носа, в КСС он не понимает ровным счетом ни хрена. Его можно было бы не воспринимать всерьез, если бы не шлем, который Баки обнаружил в лаборатории, а потом увидел на Черной Пантере — его или точно такой же. Вот уж не похоже на совпадение. Медсестра аккуратно сняла трубку для сбора крови и вынула иглу. Место прокола она прижала ватным тампоном и заклеила пластырем, а напоследок еще и погладила Баки по руке. А потом медсестра ушла, и они с Роджерсом остались вдвоем. Баки не двигался с места, пока тот мялся на пороге комнаты. Очевидно, теперь он не решался даже войти на территорию Баки, что уж говорить о том, чтобы начать разговор, которого они оба так старательно избегали. — Вы чего-то хотели, сэр? — Баки первым прервал молчание. Сколько можно пялиться друг на друга через всю комнату? Роджерс опустил взгляд, нерешительно попинал носком пол. На нем до сих пор были форменные брюки и рубашка, а вот китель и галстук куда-то делись. — Просто хотел уточнить, все ли у тебя хорошо. — У меня все отлично, сэр, — заявил Баки, потому что слишком устал, чтобы объясняться. Но Роджерс всегда был редкостным занудой, поэтому он возразил: — Я тебе не верю. Ты бережешь правую сторону, — пояснил он, когда Баки посмотрел удивленно, — хотя обычно стараешься защитить левую. Кроме того, тебя выдает хвост. Баки автоматически опустил взгляд на свой хвост, но тот расслабленно свисал вдоль ножки каталки. — Что? — переспросил он. Его недоумение вызвало у Роджерса искренний смех. Ой. Он просто дразнился. — Ничего, если я войду? — вопрос показался странным, пару часов назад ему бы и в голову не пришло спрашивать, но напряжение все равно понемногу спадало. Хвост Баки заинтересованно дернулся, на этот раз точно выдавая хозяина с головой. — Да, сэр. Конечно. Капитан Роджерс остановился перед ним. Вот они вернулись туда, откуда начали за несколько часов до. Баки сидел на каталке, а Роджерс стоял перед ним без галстука и кителя. Правда, в этот раз он был чуть дальше, не решаясь нарушить личное пространство Баки. Теперь он ни за что не прикоснется к нему. Роджерс, однако, многозначительно кивнул на правый бок Баки. — Можно посмотреть? Баки сглотнул, отводя взгляд, но все же приподнял подол майки. На ребрах красовался темно-фиолетовый синяк, который он заработал, когда врезался в журнальный столик. Больно, и будет еще больнее, но ребра целы, беспокоиться тут не о чем. Роджерс прищелкнул языком. — Неслабо тебе досталось, Бак. Уверен, что не стоит приложить лед или что-то в этом роде? Баки только головой покачал. — Он запросто мог убить меня. Повезло отделаться синяками, он явно сдерживался. — Скажи, он напал на тебя первым? — в тоне Роджерса слышался намек, но не осуждение. — Нет, — признался Баки. — Я бросился на него сам. Пантера успел только приблизиться и нависнуть над Баки, который к тому моменту даже с дивана не поднялся. — Он вошел как к себе домой и с порога заявил, что президенту нужны кошки-марионетки вроде меня, и что все шпионы — предатели. Я всегда думал, что Черная Пантера очередной … — губы Баки скривились, и он выплюнул: — «народный активист». Но речь о каком-то дерьмовом заговоре в правительстве. Честно говоря, я не особо вслушивался. Будь у меня обе руки на месте, он бы никогда… — Баки мотнул головой. Нет смысла жалеть. Стоило поднять голову, как он обнаружил, что Роджерс опять смотрит на него с виноватым видом. Баки махнул ногой, почти достав до его колена голыми пальцами. — Вы же не собираетесь снова извиняться, правда? — Нууу, — Роджерс поднял глаза к потолку с очень невинным видом. — Ладно, я усвоил урок. По правде сказать, давно мне так не влетало. Баки фыркнул. — Впервые в жизни мне выдался случай наорать на человека. Не так клево, как бить Тони Старка, но что-то вроде того. Роджерс засмеялся, и от этих звуков у Баки потеплело в груди. Он улыбнулся в ответ. Приятно. — Между прочим, нам все-таки стоит обсудить то, что случилось. С моей стороны было некрасиво сбегать вот так. И за это я все же хотел бы извиниться, если позволишь. Уже завтра начнется дикая беготня, и времени на выяснение отношений не будет. Очень хотелось бы к тому времени помириться с тобой. Чтобы мы снова стали друзьями. — Друзьями, — повторил Баки, касаясь значка лицензии кончиками пальцев. — Значит, мы с вами друзья? — Не только, — Роджерс пожал плечами. Сейчас определенно не шла речь о хранителях, старших офицерах, котах и людях. — Но это важная часть. Для меня, по крайней мере. Баки согласно хмыкнул. В животе что-то трепетало — совсем как тогда, когда Роджерс отошел от него, оставив дрожать от нахлынувшего жара. Баки положил ладонь на живот, вспоминая эти ощущения. Он все еще хотел большего, чем имел право хотеть, но друзья — тоже неплохо. — Я доверяю вам, капитан Роджерс. Больше, чем Черной Пантере. Больше, чем Тони Старку. Улыбка Роджерса чуть перекосилась. — Что Тони Старк сказал обо мне? — Что из вашего проекта не выйдет ничего путного, и КСС как всегда окажутся в полной заднице. А еще, что на самом деле вы не мой хранитель и просто водите меня за нос. Роджерс недовольно поморщился. — Он просто идиот, — Баки пожал плечами. — Гражданские не имеют представления о жизни КСС. Думаю, Тони Старк не единственный, кто ни черта в этом не разбирается. Только и могут, что рассуждать о президенте, который слишком рано свернул военные базы. Тони богатый, но совершенно бестолковый. Роджерс кивнул, но как-то неуверенно, будто ему было, что возразить. — Я услышал только его фразу о звезде китти-поп, — он предпочел все же сменить тему. — Не представлял, что ты настолько преданный фанат. Баки рассмеялся. — Да нет. Даже близко не. Эта музыка ужасна. Но Неко Юки-тян… — пришлось оборвать фразу на полуслове и неопределенно покачать головой. Роджерсу не нужно этого знать. — В любом случае, так ему и надо. Вам, к слову сказать, тоже. Роджерс скептически приподнял брови, однако улыбка не сходила с его лица. — Так я получу прощение? Хрен знает, почему эта слабая, кривоватая улыбка заставила сердце Баки биться сильнее. Оно будто распухло под ребрами, и от этого перехватило дыхание. Пришлось сглотнуть ком в горле, и только после этого получилось ответить: — Конечно. Мне до сих пор нужен полировщик для будущей руки, помните? Роджерс заметно порозовел — точнее, порозовели кончики его смешных маленьких человеческих ушей — и скрестил руки на широкой груди. Пусть кошачьи понятия не имеют об отношениях между людьми, пусть люди не создают пары, как это делают коты и кошки, зато они с Роджерсом могут быть друзьями. Это не так волнительно, не так горячо и ошеломительно, как обниматься… …но тоже приятно. — Точно, и как я мог забыть? — Роджерс хитро подмигнул. Замечательно. ________________________________ Этой ночью Стив не спал. Тони Старк и Черная Пантера умудрились добраться до Баки в один и тот же вечер. Оба специально дожидались, пока он останется один, без своего человека. Пусть Стиву не доводилось воевать по-настоящему уже несколько лет, распознать стратегическую игру труда не составило. Преданность Баки — вообще не вопрос. Баки никогда не сделает ничего, что могло бы подвергнуть опасности Стива или его самого, даже если в какой-то момент засомневается. А вот удивительное единодушие Старк Индастриз и Черной Пантеры — новость сама по себе поганая. Хуже всего, что они правы. Стив не был хранителем Баки. Он вытащил его, как оружие со склада, и Фьюри в любой момент мог потребовать это оружие обратно. Пришлось пообещать Министерству обороны, что Баки станет частью шпионской сети, вольется в организацию Черной Пантеры и будет докладывать о его действиях. Стив торгует верой и преданностью Баки как валютой. Он вытащил Баки из Красной комнаты, но не обеспечил настоящую безопасность. И при этом он посмел касаться Баки интимно, как любовник. Бессовестно завел разговор о дружбе, будто на самом деле заслужил ее. — Я не стою этого, — прошептал Стив в темноту своей комнаты. Чтобы вспомнить об этом, вовсе не обязательно напиваться. Не сегодня ночью. — Я этого не достоин.