Что-то дикое зовет тебя домой

Неделя началась на редкость хреново, зато потом все пошло как по маслу. Пресс-тур в основном проходил в пределах Вашингтона. Рядовая Лорейн координировала расписание интервью для ключевых публикаций в таких знаменитых местах, как форт МакНейр, могила-памятник Коту-спутнику и Смитсоновский институт. Так что Стиву оставалось только рассчитывать маршруты по забитым пробками улицам. Неудачным оказалось только посещение Национального зоопарка. Стива вдруг вывело из себя, что Баки совершенно не впечатлила самка снежного барса. Она была настолько потрясающей, что перехватывало дыхание. Баки, похоже, ослеп. К счастью, посторонних рядом не было. Фотографию Баки со снежным барсом опубликовали в инстаграме Смитсоновского национального зоопарка. После этого слава Баки распространилась далеко за рамки кампании Зимнего Солдата. На них посыпались звонки от менеджеров ток-шоу, рекламщиков и дизайнеров. Все жаждали увидеть Баки в образе «снежного барса» в модном пальто, в дорогих джинсах, с коллекционными часами на руке, чтобы впечатлить богатых клиентов. Дизайнерские ошейники, как выяснилось, производили сразу три компании, которые конкурировали между собой: Coach, Givenchy и еще какая-то. Ballman? Ballain? Стив по очереди отправил всех к рядовой Лорейн в надежде, что та разберется, какую выбрать. В перерывах между интервью Баки ел. И спал. И снова ел. И засыпал опять. Самый ненавязчивый сосед по квартире, о таком только мечтать, и по совместительству — сверхмощный утилизатор протеинов. У них не было и минуты свободной. Стив знал, что у Баки до сих пор стресс, но в целом в эти дни с ним было просто. К концу второй недели Баки снова вспомнил о Броке. Стив, прямо сказать, не торопился его разыскивать и отговорился, что просто забыл. И не то, чтобы соврал, у него имелась уважительная причина — на работе приходилось носиться с утра до ночи, кампания требовала неусыпного внимания. Расписание Баки тоже оказалось забито под завязку. По общему мнению, проект президента под названием «Зимний Солдат» имел ошеломляющий успех. Стив порой опасался, что чрезмерная нагрузка вызовет еще одну паническую атаку. Баки, однако, утверждал, что у него все отлично. Стив также много размышлял о той фразе, которую произнес однажды над спящим Баки. Почему-то так было легче — знать, что тот слышал его тайное признание, пусть и не вспомнит об этом. Но больше он так близко к краю не подойдет. Эти слова просто крутились в голове, не вырываясь наружу. Баки же завел привычку спать на кровати Стива, сворачиваясь поверх одеяла, тогда как Стив спал под ним. Больше всего на свете он боялся неосторожным словом нарушить этот хрупкий, безмолвный договор. На третью неделю Баки стал меньше спать, теперь в нем бурлила энергия. После освобождения он был довольно худым, зато теперь не помещался в одежду, купленную когда-то в Таргете. Расширились плечи и грудная клетка, и Стив невольно обращал внимание, как под обтягивающими джинсами проступают мышцы бедер. Пожалуй, стоило радоваться, что дизайнеры одежды завалили подарками офис КНШ. Хотя директор Фьюри слегка обалдел, когда впервые получил посылку от Juicy Couture. Но теперь Стиву приходилось засыпать и просыпаться в одиночестве. О недавнем присутствии Баки свидетельствовало только примятое одеяло и несколько шерстинок, выпавших из хвоста. Присутствие Баки успокаивало, без него Стив снова начал плохо спать. Однажды, проверив Here Kitty среди ночи, он обнаружил Баки в фитнес-центре на первом этаже. Накатило чувство разочарования, но Стив героически стряхнул его. Ничего страшного в том, что Баки предпочитает проводить время в одиночестве. Это просто значит, что он пришел в себя. В конце концов, ночной образ жизни для гуманоидных кошачьих естественный, надо же ему куда-то девать накопленную энергию. С другой стороны, блин, с него не убудет, если он предупредит, куда идет. В конце концов дошло, что Баки намеренно избегает его. Видимо, ожидая, когда Стив выполнит свое обещание и отыщет Брока. Но он не высыпался и поэтому злился на ровном месте. И когда Баки в очередной раз невинно поинтересовался, не нашелся ли его бывший сослуживец, Стив просто вызверился на него. Следующие два дня они виделись, можно сказать, только во время интервью. Баки изо всех сил делал вид, что ему все равно, но Стив видел, как он медленно сгорает изнутри, принимая очаровательные позы перед камерами. Может быть, не стоило так переживать из-за того, что Баки хочет встретиться с котом из своего прошлого. У него нет других друзей. Может быть, ему одиноко. Но что в данном случае подразумевается под словом «дружба»? На этот вопрос не просто не было ответа, даже рассуждать на подобные темы слегка… смущало. Оставалось только смириться. Стоит ли так переживать, в конце-то концов? У Баки, поди, хватит мозгов не начать снова трахаться с этим придурком. Они уже не в армии, его выбор ничто не ограничивает. Потом пришло в голову, что рано или поздно у Баки снова начнется гон, и черт знает, что с этим делать, когда вокруг не идет война. От ЦКК теперь толку никакого. Мысленно содрогнувшись, Стив выбросил это из головы. Примерно тогда он окончательно решил, что ревность — это детский сад, и позвонил в Секретную службу. Там ему сообщили, что на розыск спецподразделения Брока и согласование встречи уйдет несколько дней. К счастью. Это было в четверг, таким образом все вопросы откладывались как минимум до понедельника, это означало, что им с Баки остаются целые выходные. Зарядили ноябрьские дожди — синоптики утверждали, что Вашингтону предстоит самая мокрая зима за последние десятилетия. Поэтому в пятницу утром Стив с удовольствием сел на поезд в Нью-Йорк вместе с Баки. Им предстоял прямой эфир в новостях, еще одно интервью с Форбс — на этот раз с участием Пеппер Поттс, там будет обсуждаться программа протезирования Старка, а еще Баки пригласил Джек Спейд — похоже, он собирался одеть его с головы до ног. Они как раз собирались запустить новую линию Kit Kat Kouture, реклама которой Стиву когда-то попадалась в ЦКК. Если они не попытаются нацепить на шею Баки один из своих безвкусных ошейников, жаловаться будет не на что. Баки больше не упоминал ни Золу, ни Пирса. А Стиву так и не удалось найти Наташу, это уже начинало нервировать. Что она исчезла со всех радаров — ерунда, бесследно исчезать — основное достоинство шпиона, но Стив ждал, что она все-таки выйдет на связь. Он рискнул отправить одно-единственное безобидное сообщение: «Сел на поезд в Нью-Йорк, пиар и все такое. Съедим вместе ланч, когда я вернусь?» Оставалось надеяться на лучшее. ______________________________________ Баки с удивлением узнал, что Пеппер снова пригласила их пожить в Башне Старка. Хотя мог бы догадаться — после того, как Тони прислал семнадцать сообщений подряд, приветствуя их в Нью-Йорке. А ведь поезд только-только прибыл на Пенсильванский вокзал. В этих сообщениях было так много кошачьих морд, что лицо Баки перекосилось. Роджерс тут же поинтересовался, не беспокоит ли его рука. — Нет, сэр, — вежливо ответил Баки. Постоянная (и чрезмерная) опека начала уже надоедать. Большие пластины на бицепсе шевельнулись, выдавая его. На лице Роджерса было огромными буквами написано желание поспорить. Да сколько ж можно! Всего-то раз с Баки что-то случилось. Пришлось сходить в Ветеранский центр, и на этом всё. Но Роджерс не мог успокоиться уже несколько недель. В принципе, Баки нравилась его компания. С кем только ни приходилось жить — Роджерс оказался наименее требовательным из всех. Баки достаточно было выполнять указания рядовой Лорейн, на этом его обязанности, считай, заканчивались. Да, за ним охотились журналисты, но жизнь все равно казалась тихой и комфортной. Чересчур тихой, это было непривычно. К счастью, в доме Роджерса обнаружился тренажерный зал, отлично подходящий для того, чтоб дать телу физическую нагрузку. А заодно успокоиться, если вдруг портилось настроение, становилось неуютно или просто слишком жарко, чтобы спать рядом с Роджерсом. Кроме того, стоило наконец восстановить форму. Если он дотянет до своих параметров времен службы в армии, то сможет снова выполнять обязанности КСС, когда придет время. Но Роджерс не спускал с него обеспокоенного взгляда, будто боялся, что Баки вот-вот словит гребанную паническую атаку, и Баки становилось ужасно стыдно за то, что это случилось с ним в принципе. Квартира сразу начинала казаться слишком тесной и душной, приходилось отправляться на крышу. В это время года люди постоянно мерзли, поэтому на крыше не было ни души вне зависимости от времени суток. К сожалению, заканчивалось всегда одинаково: на крышу заявлялся Роджерс, а значит, терялся смысл там торчать. В какой-то момент Баки начал подозревать, что Роджерс не собирается выяснять, куда подевался Брок. В голову приходило несколько причин: он вступил в тайный сговор с Пирсом, давно закопал тело Брока где-нибудь на свалке, да просто-напросто соврал, когда упомянул, что Брок работает в Секретной службе. Размышления об этом неизменно портили Баки настроение и делали из него параноика. Поэтому он изо всех сил избегал Роджерса. И все больше скучал по этому глупому человеку. Ситуация стала совершенно идиотской. Какой смысл панически бояться, что Зола каким-то образом повлиял на Роджерса — и при этом почти физически страдать, когда его нет рядом? Блядь, да Баки жил ради того, чтобы его чесали за ушами! Хотя эту тайну он унесет с собой в могилу. На третьей неделе пресс-тура они наконец вернулись в Нью-Йорк. И Баки с облегчением оставил все свои проблемы в Вашингтоне — как слишком тяжелый багаж. — Бако! — радостно воскликнул Тони. Он шел навстречу Баки чуть ли не подпрыгивая и ни на секунду не закрывая рта. Он провел пальцами по волосам, как кинозвезда в рекламе, но уши были смиренно прижаты к голове. Они закружились друг вокруг друга, принюхиваясь, и Баки озадачился вопросом, ведет ли себя Тони так с другими котами. От него сильно пахло Пеппер Поттс, кажется, ему и в голову не приходило это скрывать — похоже, за прошедшее время он ни хрена не поумнел. — Ну и мускулы ты себе отрастил, Бако! — Тони слегка вздрогнул, касаясь плеча Баки, но выдал это за восхищенный вздох. — Неудивительно, что придется перекалибровывать руку. Только что закончилось интервью с Форбс. К счастью, говорила в основном Пеппер, потому что редакторов больше всего интересовали отношения Старк Индастриз с администрацией Пирса. А еще недавнее сообщение о том, что за каждый протез, который правительство приобрело для ветеранов-людей, компания бесплатно пожертвует один для участников проекта «Зимний Солдат». Роджерса это очевидно беспокоило, но обсуждать с Баки подробности кампании никому в голову не приходило, поэтому он выбросил ненужный факт из головы, как только Тони вышел им навстречу в вестибюле Башни. — Тони, — Баки поставил имя между ними как барьер. Нельзя было сказать, что он не рад видеть этого болтливого засранца, но черта с два тот об этом узнает. Его вдруг осенило: благодаря одной драке и бесконечному потоку сообщений от Тони, между ними протянулась какая-то ниточка. Что-то среднее между дружбой и враждой. — Котенка я забираю наверх, — сообщил Тони, закидывая руку Баки на плечо. — Кэп, вы как, не против? Роджерс оторвался от эмоционального разговора с Пеппер и застыл, стоило ему заметить дружеское объятие Тони. — Гм. Полагаю, вопрос не ко мне. Бак, что скажешь? — Да, сэр, — Баки уже отступал спиной вперед, потому что его активно тянули в сторону лифтов. На лице Роджерса отражалось явное недовольство тем, что Баки уходит в компании другого кота, но Баки было пофигу. Когтями он недоволен, и звезда ему не нравится, и в интервью что-то не угодило, в общем, сам придумал - пусть сам и мучается. Кроме того, Баки мог поклясться, что Тони умирает от желания что-то ему поведать. Тот буквально подскакивал на месте, крича всем своим видом: я сейчас тебе такое расскажу, такое! — Так, ладно, — вздохнул Баки, как только двери лифта закрылись за ними. — Что там за херня? Лифт плавно стартанул вверх, и Баки невольно прикрыл глаза. Ну и мерзкое же ощущение! Хуже, чем в доме Роджерса, честное слово. — Ну, во-первых, — в голосе Тони слышались ворчливые интонации. — Что за хрень происходит между тобой и капитаном Америкой? Двери открылись прямо в мастерскую Тони, и Баки мрачно зыркнул на него. — Ты о чем вообще? — От вас обоих за милю несет ссорой, — хвост Тони раздраженно дернулся, когда он пошел вперед. В мастерской с прошлого раза ничего особенно не изменилось. Дрон с ракетами и прочие загадочные конструкции висели на своих местах. Даже пустой стакан из-под виски стоял — между сложенными друг на друга панелями и полуразобранным пультом управления вроде бы от самолета. — Стоит попросить Пеппер, чтобы подобрала вам комнату поменьше? — Тони выцепил непонятный маленький инструмент из кучки таких же непонятных инструментов и прихватил пару свободных зажимов. — Ну знаешь, как это делается: не хватило места, пришлось спать на одной кровати, а там и проблемы решились сами собой. Баки замер на полушаге и оглянулся через плечо. В мастерской совершенно точно никого не было, когда они приехали, но прошло уже несколько минут. Хвост дернулся от неприятного ощущения, что за ними могут следить. Опять паранойя догнала. — Если у тебя нет инстинкта самосохранения… — Бако. Ну же. Тут нет камер, помнишь? — Тони махнул пучком отверток, приглашая Баки посмотреть под потолок. Баки мрачно пялился в упор. — Как-то странно было бы до сих пор называть это «особыми объятиями», не находишь? Тони закатил глаза так демонстративно, что Баки невольно рассмеялся. Может быть, он и правда заслужил это. Но затем Тони повернулся к большому смотровому креслу, и смеяться сразу расхотелось. — Присаживайся, — небрежно предложил Тони и бросил несколько инструментов в металлический поддон на рабочем столе. Баки вздрогнул, когда металл звякнул о металл, но взгляд его не отрывался от предложенного сидения. — Для чего нужны ремни? Тони задумчиво посмотрел на кресло, будто впервые заметил их. — Хм. Эта штука специально разработана для тонкой настройки протезов. Вдруг ты дергаться начнешь. Баки согласно угукнул, будто согласился со словами Тони, но кровь быстрее побежала по венам. Строго говоря, это кресло имело мало общего с креслом в Красной комнате. Мягкое сидение и спинка, туго набитые подлокотники. Да и ремни — обычные нейлоновые полоски, никаких тебе стальных зажимов. И оно не выглядело так, будто легко превратится в носилки для переноски тела. Баки поежился. Хвост обвился вокруг ног, будто пытаясь спрятаться: вдруг что-нибудь вцепится в него. Или кто-нибудь. Баки скрестил руки на груди, чувствуя, как бешено стучит сердце. Очередная паническая атака? Из-за какого-то сраного кресла? Да блядь! — Бако? — недовольный голос Тони прорезал сгустившуюся дымку. — Все отлично! — выпалил Баки и перевел дух. Когда он успел задержать дыхание? — У меня все отлично. Отлично всё. Он не боится дурацкого кресла. Чтобы доказать этого, Баки подошел к креслу и уселся в него. Тони наблюдал за ним, не моргая. — Ну, как скажешь, — он снова повернулся к рабочему столу, а Баки стиснул зубы, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на своей руке. Итак, рука. Рука прекрасно работает, хотя остальные части тела будто парализовало. Чем больше он об этом думал, тем сильнее это чувствовалось, тело словно придавило огромной плитой. Баки сжал руку в кулак, дождался металлического щелчка, потом согнул пальцы, чтобы выпустить когти. Он чувствовал каждый дюйм искусственных нервных волокон, как по ним бегут импульсы, посланные мозгом, потом сфокусировался на ощущении: как когти скользят внутрь и снова наружу из металлических футляров. Можно было даже определить, как растягивается микросеть, когда каждый коготь выходит из кончика пальца. И услышать успокаивающий щелчок, когда они возвращаются на место. Неизвестно, сколько времени прошло, Баки полностью отключился от внешнего мира — пока Тони не пихнул его прямо в звезду. — Эй, готово! Я бы покрасил ее в золотой, но спорить могу — этот цвет придержали для протезов знаменитостей. Баки моргнул, пытаясь сообразить, о чем речь, потом опустил взгляд на свою руку. Последняя пластина корпуса была уже установлена. Стало как-то легче. Даже не потому, что конструкция стала меньше весить, а потому, что теперь она соответствовала его сильной, накачанной правой руке. — Это было быстро. Тони фыркнул. — Я провозился аж сорок пять минут, но приму как комплимент. Я хорошо сделал свою работу, а ты отлично провел время. Сорок пять минут? Баки с трудом сглотнул — в горле совсем пересохло, и сполз со стула, падая на четыре точки. Он прыгнул вперед, сгруппировавшись так, чтобы металлические пальцы не скользили во время приземления, затем развернулся и отправился обратно к Тони. — Предплечье кажется… короче? Будто локоть стал ближе, чем обычно. — Хм, интересно. Между бровями Тони пролегла глубокая морщина. Он бережно взял руку в ладони и надавил большими пальцами на шарнир локтевой пластины, проверяя ее. По негласному соглашению ни один из них не стал обсуждать, как Баки отключился в кресле. Ни один кот в здравом уме не заговорит о подобном, если не желает подраться с собеседником. — Ты накачал другое плечо, это позволило сделать передачу энергии более эффективной. То, о чем ты говоришь — укорачивание сигналов от искусственных нервов, — Тони постучал металлической ручкой по металлу руки. — Строго говоря, ты не должен чувствовать разницы. Может, рефлексы так работают. Ну ладно. Тони подбросил ручку и хлопнул в ладоши, когда Баки поймал ее в ту же секунду. — Вау. Блин, да я гений. Баки смерил гения скептическим взглядом и бросил дорогую ручку на пол. — Я прослужил КСС большую часть жизни. Извини уж, что так запросто ее поймал. — Дело не в том, поймал ты ее или нет, — у Тони была странная, совершенно человеческая привычка размахивать руками во время разговора. Когда он волновался, количество жестов возрастало в разы. — Этот протез, по факту, адаптируется к твоей мышечной памяти! Сначала нам приходилось тренировать твой мозг, чтобы он использовал протез, но теперь мозг сам тренирует протез, заставляя его отрабатывать рефлексы! Баки пожал плечами. — Да какая разница, если я не сумею стать тем, кем был. Избалованный домашний котик из меня уже не получится. Тони ухмыльнулся и подмигнул, не обидевшись на прозрачный намек. — Гениальный избалованный домашний котик, — поправил он. Потом подобрал с пола ручку и бросил ее в кучу других инструментов — на рабочем столе царил форменный бардак. — А кто бы еще так классно настроил самый совершенный в мире протез меньше, чем за час. Выпить хочешь? — Тьфу ты, — ругнулся Баки. Этот придурок не имел никакого понятия о дисциплине. — Не в этой жизни. Меньше чем через двадцать минут желудок Баки был полон невероятно вкусными суши, а в руке он держал уже вторую чашечку сакэ, вдыхая крахмалистый аромат. Правую руку грело исходящее от чашечки тепло. Они просто отправились в апартаменты Тони и устроились на ковре перед камином, а остальное возникло словно из ниоткуда. — И тебя не смущает, что ты изобретаешь вот такие штуковины, — Баки приподнял чашечку металлической рукой и опустил. Пластины перекалибровались с чуть слышным шелестом. — А потом какой-то там человек, та же доктор Чо, забирает себе все лавры? — Неа, — Тони опрокинул себе в рот сакэ и снова наполнил чашечку до краев. — Между прочим, доктор Чо и сама по себе — крутой хирург-инженер. Какая разница, что именно ее прославит? Вот ты когда-нибудь возмущался тем, что тебя называют спутником солдата, а не настоящим солдатом? Баки сморщил нос. — Что? Нет. Дело не в этом, — язык слегка заплетался, подбирать слова было трудно. — КСС это всего лишь название, но люди знают, какова наша роль на самом деле, — Баки кивнул сам себе. Вроде бы правильно. — Такие же солдаты. Тони пренебрежительно фыркнул. — Только подходящие для «особых объятий»? — Иди на хуй, — простонал Баки, но тут же протянул чашечку, чтобы ему налили еще. Изящная чашечка сакадзуки была сделана из фарфора, в металлических пальцах она казалась хрупкой, как яйцо малиновки. Капитан Роджерс будет в ярости, когда выяснит, чем они здесь занимались. Меньше всего Баки хотелось бы в очередной раз вывести его из себя. Но он валялся перед огромным камином и пил. Хрен знает, как Тони это удавалось. Вроде разумом понимаешь, что творишь какую-то херню, а остановиться не можешь. — Бля! — стоило глотнуть, и будто пальцы огромной ладони вцепились ему в лицо. — Мне плохо-то с этого не станет? — В общем и целом — нет, если хочешь знать мое мнение, — Тони перекатился на спину, запрокидывая голову так, что уши коснулись пушистого ковра. — Это лучшее сакэ, которое вы можете достать. Я могу достать. Я лично его привез. Из самой Японии! Он выпил уже четыре чашечки. И хотя утверждалось, что алкоголя там всего-ничего, эффект был налицо. — Я не об этом спрашивал, — пробормотал Баки. Сакэ прокатился по пищеводу, по телу вовсю распространялось тепло. Последствия панической атаки уже почти не ощущались, тело вернулось в норму, будто остальные конечности откалибровали вместе с протезом. Все проблемы — и с Роджерсом, и с самим собой казались далекими и неважными, все виделось размытым. Неудивительно, что Роджерсу так нравилось напиваться. — Не, вообще-то я первый спросил, — возразил Тони, глядя на него снизу-вверх. — Что за херня происходит между тобой и капитаном Злобносопящим? — Роджерсом, — поправил Баки, но спорить на эту тему ему уже надоело, и вообще ругаться было лень. Он плюхнулся на бок и позволил хвосту утонуть в длинном ворсе ковра. Так странно было чувствовать, как ворсинки цепляются за шерсть, приглаживая ее, как умелый парикмахер щеткой. — Просто Стив, он… Короче, я за него волнуюсь. Тони внимательно посмотрел на него, обратив внимание на дрожь в голосе, и Баки прикусил губу. Зря он вообще поддержал этот разговор. Не отрывая взгляда, Тони перевернулся на живот. — Продолжай, — его золотые глаза в кои-то веки были серьезными. Гррр. Это не так-то просто объяснить. С каких это пор он начал откровенничать с Тони Старком? Стив, вон, утверждал, что этот балбес не способен помолчать и нескольких секунд... …ну и с каких пор он начал думать о капитане Роджерсе как о Стиве? Баки поморщился и зарычал сам на себя. — Похоже, я толком не знаю, можно ли ему доверять. — А-а, — глубокомысленно протянул Тони. — Да уж, это проблема. — Разве не ты посоветовал мне не доверять ему? Из-за этого, — Баки разжал левый кулак, выпуская когти на пальцах. Кроме мизинца, видимо, потому что был уже в стельку пьян. Он хихикнул и расслабил руку, позволяя когтям втянуться на место. — А он, между прочим, жутко разозлился, когда узнал. Может, это тебе не стоит доверять Пеппер. Тони вскочил на четыре точки. Пришлось тоже приподняться и оскалить зубы, предупреждая. — С Пеппер речь вообще не идет о доверии, — заявил Тони. — Я люблю ее. Доверие входит в сделку по умолчанию. Баки рассмеялся ему в лицо и плюхнулся обратно на восхитительно мягкий ковер. Надо сказать Стиву — пусть купит такой же им в квартиру. Себе в квартиру. Да какая разница? — Ты смотрел слишком много сериалов. «Кошачий-1-1», например. Тони опустил голову, глядя на Баки исподлобья, но судя по ушам — бросать вызов он не собирался. — Котеночек, тебе столько всего предстоит узнать, — грусть в его голосе сбивала с толку. А потом Тони раздраженно хмыкнул и снова взялся за бутылку. — Между прочим, Спанки — клевый чувак. Устраивает лучшие новогодние вечеринки. — Но его зовут Спанки, — Баки скривился. Впрочем, по-настоящему спорить было неохота. — А тебя зовут Баки, тоже не идеал варианта, — логично возразил Тони и наполнил свою чашечку очередной порцией сакэ. В принципе, можно было просто врезать ему по роже. В прошлый раз помогло. И Стив не будет возражать. Наверное. Но вместо этого Баки поинтересовался: — Что ты хотел мне рассказать? Каким жалким он себя чувствовал. Баки взял чашечку в руку. Это будет третья и последняя. — Проект «Озарение», — помолчав, сказал Тони. Судя по этой паузе, поговорить он хотел о чем-то другом. — Тебе удалось что-нибудь выяснить на эту тему? — Нет, — печально вздохнул Баки. — Стив пытается связаться с кем-то, кто может знать, но пока никаких новостей. Похоже, там не торопятся выходить на связь. Тони отставил чашечку в сторону и снова растянулся на ковре. — Или «Стив» просто не удосужился поделиться с тобой информацией. С этим было трудно спорить. По большому счету, Баки не хватало энергии даже для того, чтобы потребовать не называть капитана Роджерса по имени. Баки скучал по нему. Скучал по тому времени, когда полностью доверял, будучи точно уверен, что Стива не коснулась отрава Золы. Если обнаружилось, что проект «Озарение» как-то связывает президента с Арнимом Золой, Стив мог бы и скрыть это. — Угу, — буркнул Баки. — Может и так. — Так вот, да. Судя по тому, что удалось выяснить Пеппер, проект «Озарение» — это большая облава на всех известных сторонников Черной Пантеры. Будь то дикие, лицензированные, военные, не суть важно. ЦКК и Департамент внутренней безопасности загребут любого кота, будь он хоть трижды домашним. Баки нахмурился, пытаясь разобраться в услышанном, но все было как в тумане. — Когда? — Понятия не имею, — Тони слегка пожал плечами. — Даже не знаю, правда ли это вообще. Я надеялся, что твой человек сумеет разобраться, но, похоже, он живет в параллельном мире. Или в красиво раскрашенной коробке для игрушечного солдатика. Эта идея радикально противоречила образу капитана Роджерса, которого Баки помнил с Сахалина. Тот мгновенно ориентировался во время боя, отлично разбирался в людях, видел сильные и слабые стороны каждого. Тогда, на Сахалине, он не задумываясь доверил Баки свою жизнь. То есть, упорно настаивал на том, чтобы другие прислушались к его инстинктам. Кто бы еще так рискнул? Баки пять жутких лет выживал без руки среди диких уличных котов, но никогда не задумывался о том, во что эти годы обошлись Стиву. Сейчас он смотрел на бутылку элитного сакэ и представлял, как Стив топит свою тоску в алкоголе. Может быть, он так рьяно защищал президента, на которого столько времени работал, потому что хотел создать хотя бы видимость контроля над собственной жизнью. У Баки вырвался смешок. Контроль над собственной жизнью, ага. На что это вообще похоже, знать бы. Потом он вспомнил слова Тони и нахмурился. — Погоди. Ты знал о когтях заранее. И считал, что Роджерс в этом замешан? — Да. До того, как выяснил, что чертежи для них пришли вообще не из КНШ, — Тони поставил пустую чашечку на полку у камина. Сине-фиолетовое газовое пламя танцевало над россыпью стеклянных кристаллов. — Теперь мне кажется, кто-то просто дергает его за ниточки. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Именно этого Баки и боялся: кто-то дергает за ниточки. Раз это заметил Тони, какова вероятность того, что нитки держит неведомая Гидра? Стив не раз говорил, что ему совершенно не нравится работа в КНШ. Что отец управляет его жизнью, играет с ней. Генерал с тремя звездами. Наверняка часто видится с президентом. Вот откуда взялся тот след запаха Золы, который Баки почувствовал, когда впервые попал к нему домой. Вопрос только: Стив подцепил этот запах от своего отца или все же от президента. — Тьфу ты блин, — Баки перекатился на спину, чтоб потереться ушами о ковер, как это делал Тони. Слишком много думать вредно, пошло оно все лесом. — Мне нравятся его смешные человеческие уши. — Разве они не милые? — прошептал Тони в потолок. Глаза его были закрыты, наверняка он мысленно видел Пеппер. — Мне нравится, как люди пахнут. — Особенно когда сильно потеют. — Ага. — Пеппер пахнет как лето. — Ага. — Каково это… — Баки завис, подбирая подходящее слово, но быстро сдался. Он слишком пьян, чтобы сосредоточиться, — быть с Пеппер? Тони мечтательно улыбнулся. — Это похоже на возвращение домой, дружок. На возвращение домой. Они разболтали друг другу слишком много и теперь просто лежали в тишине. С кем еще можно обсуждать подобное? Даже Стиву нельзя рассказывать такие секреты. Тони вдруг скорчил рожу. — Так. Пеппер — моя. У тебя есть твой капитан, который пахнет оружейным металлом и свободой. Баки рассмеялся. Черт побери, как же он соскучился. Даром, что смысла в этом не было ровным счетом ни хрена. ___________________________________ Стив соскучился по Баки. Он угробил два часа, пытаясь выцарапать из полковника Джеймса Роудса, откуда взялись чертежи когтей. Добился только признания, что они вообще были, после чего полковник ушел на очередное собрание. Черт знает, кто в Пентагоне влез в проект через голову Стива, и насколько высокий у этого человека уровень допуска. Завтра с утра Стив позвонит директору Фьюри и разберется. А пока ему хотелось выбраться наконец из своего гребанного мундира, отыскать Баки и свалить из Башни Старка куда подальше, хотя бы на вечер. Пеппер принимала его удивительно гостеприимно, несмотря на споры о протезировании, но нельзя было упустить возможность показать Баки лучший ресторан японской кухни в Мидтауне. — Тони сказал, что с калибровкой они разобрались быстро, — Пеппер выглядела бодрой и свежей, как всегда. Однако она тяжело облокотилась на перила лифта, значит, все-таки устала. Этот день обошелся ей недешево: приходилось бегать туда-сюда то по делам Стива, то по своим собственным. — Жаль, что вы не присоединитесь к нам за ужином. Я уверена, что Тони с нетерпением ждал этого. — Я обещал Баки, что в следующий раз мы обязательно погуляем по Нью-Йорку, — начал оправдываться Стив, но Пеппер только усмехнулась. — В последнее время я видела его в каждом выпуске новостей, — заметила она. — У вас должно быть ужасно плотное расписание. Здорово побыть вдвоем, без посторонних глаз. — Не то слово, — вздохнул Стив. И тут же поднял взгляд на Пеппер. Та спокойно наблюдала, как мелькают светящиеся полосы с номерами этажей, держа в руке телефон, под мышкой торчала папка с документами. Нет, вряд ли она решилась бы так прозрачно намекнуть. — А как насчет завтрака? — предложил Стив в утешение. Пискнуло уведомление от Here Kitty: Баки находился на личном этаже Тони, значит, не придется идти за ним в номер. — Но нам надо выйти пораньше, встречаемся с представителем Kate Spade. Господи, никогда не думал, что скажу подобное. Пеппер рассмеялась. — Милые ребята, и продукция у них хорошая. Посылают Тони корзину с подарками на каждое Рождество. Можем позавтракать в восемь утра, — предложила она, когда двери лифта открылись. — Я внесу это в свое расписание и скажу Хэппи, чтобы не планировал ничего… Тони! Стив поначалу не понял, что ее так возмутило. С виду Тони и Баки не занимались ничем таким, они пристроились вздремнуть на шикарном белом ковре. Ну, Тони вжимался носом Баки в спину, но это не походило на… Так. Бутылка из-под сакэ. И две сакадзуки. — Ммм? — Баки медленно моргнул, будто размышляя, просыпаться ему или нет. — О, Стив. Я по тебе соскучился. — Твою же мать, Баки, — Стив тяжело вздохнул. — Вот серьезно? Ты опять? — Я его не бил, — недовольным тоном сообщил Баки, будто это единственное, в чем его можно было упрекнуть. Послышался раздраженный вздох Пеппер. Стив оглянулся и увидел, что она закрыла ладонью лицо и качает головой. Видимо, с Тони подобное случалось нередко. — Ты хоть поел что-нибудь сначала? — Нам привезли суши из Абурия Кинносуке, — капризно протянул Тони. Вот кого ничего не смущало. От души потянувшись, он начал подниматься на ноги. — Лучшая японская кухня в Мидтауне. — В Сакагура лучшая японская кухня в Мидтауне, — Стив очень старался не кричать, но все равно заслужил удивленный взгляд Пеппер. Тони вообще чуть ли не шарахнулся в сторону, покорно прижав уши. Стив стиснул пальцами переносицу. Этот избалованный домашний кот не так уж виноват. Баки сам отвечает за свои поступки. — Баки. Пошли отсюда. Дотащим тебя до ванной, пока ты не заблевал красивую мебель. — Так точно, сэр, — промямлил Баки, и больше Стив не слышал от него ни слова. Лифт привез их на нужный этаж. Куда более роскошный, чем тот, на который когда-то ворвался Черная Пантера. Больше походило на номер дорогой гостиницы, чем на стандартные гостевые апартаменты, в которых они жили во время прошлого визита. Кто-то уже принес их багаж: сумка Стива стояла посреди главной спальни, сумка Баки обнаружилась в шкафу в дополнительной. Баки пошатнулся, падая на четыре точки, но это его не остановило. Нужно было непременно сунуть нос в каждый угол. — Тут был еще какой-то кот. И здесь. Стив закатил глаза. — Горничные, я полагаю. Сомневаюсь, что в таком состоянии ты сумеешь разобраться как следует, — Стив достал из мини-бара бутылку воды. — Даже если появится Черная Пантера, толку от тебя сейчас никакого. — К выполнению задания готов, сэр, — язык Баки почти не заплетался. Он прыгнул прямо в центр кровати Стива, не удосужившись даже снять ботинки, и остался лежать, широко раскинув руки, вместо того, чтобы свернуться калачиком. Ага, сделал вид, что так и задумано, и кое-кто вовсе не свалился лицом вниз. От этой мысли злость на несчастного алкоголика малость поутихла. — Эй, парень, — Стив недовольно фыркнул, — ботинки с моей кровати убрал. Баки буквально перебросил себя на спину и, отталкиваясь бедрами, потащил тело в сторону Стива. Ноги в упомянутых ботинках свесились с края, футболка бессовестно задралась. — С нашей кровати, — поправил он, глаза задорно блеснули. Лицо Стива немедленно вспыхнуло. Твою ж мать, а. Баки делал это нарочно. — Когда ты пьян, то ведешь себя как полный придурок, — сообщил Стив, но хриплый голос выдавал его замешательство. Баки по очереди стянул сначала один ботинок, потом другой. Те по очереди упали на пол с тяжелым стуком. Стиву оставалось только смотреть, тупо сжимая в руках бутылку воды. Минуту назад он был зол, как черт, а теперь сил хватало только на то, чтобы держать язык за зубами. Взгляд упал на лицо Баки. Тот внимательно наблюдал, в потемневших глазах светился вызов. Потом клыки Баки лениво прикусили нижнюю губу — и Стив невольно облизал собственные губы. Баки нахально флиртовал. Не говоря ни слова, даже не касаясь Стива, он продвинулся дальше, чем за все время после того, как они покинули Башню Старка в прошлый раз. Затем он приподнялся на локтях, хвост призывно изогнулся — как палец, который подзывал Стива подойти поближе. Стив сглотнул и заставил себя шагнуть назад. — Мне нужно. Это, как его, — убраться отсюда. — Вот, выпей-ка, — он поставил бутылку на тумбочку. — Я собираюсь поужинать. Сейчас только половина восьмого. Вспомнив, что Баки успел поесть без него, Стив опять начал злиться. Ладно, посмотрим правде в глаза — это ни хрена не похоже на злость. Просто он дико, нечеловечески ревновал. — Ёб же ж... — Ммм, — мечтательно протянул Баки. Ох. Господи. Блядь. Иисусе. Стив отступил назад, а потом и вовсе вышел из спальни, и успел наполовину пройти через гостиную, прежде чем остановился и вытер пот со лба. — Сегодня ты будешь спать в собственной кровати, — бросил он, не оборачиваясь. Баки не пошел вслед за ним — похоже, он был слишком пьян, чтобы встать. Но он без сомнения слышал каждое слово. — Я думаю. Так будет лучше. Из спальни донеслось тихое: — Стив. Но Стив проигнорировал зов и решительно вышел из номера, а потом из здания, ни о чем не думая, не чувствуя ничего. Только уже сидя в Сакагуре и без аппетита пялясь в меню, он наконец заметил, как ноет сердце. Будто его ножом резали на куски. Надо ж было вляпаться в такую феерическую хуйню. Хотеть собственного кота, ревновать… Жизнь Стива. Его семья. Его мундир. Все это ни хрена не соответствовало тому, о чем он думал в проклятом номере. Тому, что он чувствовал. Чего хотел. __________________________________________ Баки проснулся через 20 минут после ухода Роджерса, потому что отлежал хвост. А еще — ужасно хотелось ссать. Кое-как поднявшись с кровати, он вздрогнул от боли в мочевом пузыре и примерно в середине хвоста, на котором умудрился уснуть. Не удержался, потер ладонью больное место как раз в тот момент, когда делал первый шаг. Под ноги неудачно подвернулись ботинки, а хвост оказался заблокирован — и Баки полетел носом в пол, даже не успев понять, что произошло. — Упс. Надо ж было не просто свалиться, а еще уделаться при этом в штаны. — Да бля, — простонал Баки, обнаружив, что когти левой руки вонзились в деревянный пол по самые пальцы. Их удалось освободить только ценой превращения в труху одной доски орнамента. Пришлось еще и подождать — ладонь отказывалась расслабляться. Наконец когти удалось спрятать, и еще несколько минут Баки стряхивал с металлических пальцев опилки и мусор. После чего плюхнулся на задницу и мрачно уставился на дырку в форме когтя. Роджерс наверняка решил, что у него случилась истерика. Как-то раньше в голову не приходило, что когти могут выдвигаться сами по себе. Стоит учесть это на случай… Нет. Хватит об этом думать. Сначала поссать. Разобравшись с этим делом, Баки отправился к мини-бару за очередной бутылкой воды, его все еще пошатывало после выпитого сакэ. Роджерс будет волноваться. Вот знал ведь, что глупо пить с Тони Старком. Как этому засранцу все время удается втянуть его в неприятности? Хотя Тони Старк вовсе не заставлял его изображать перед капитаном Роджерсом хрен знает что. Он почти донес бутылку до рта, но мысль заставила его замереть. Ох ты ж, бля. Впрочем, воду он все равно допил, а потом написал Тони о своем провале. Тот прислал смайлик с довольной кошачьей мордой, стрелочкой и домом: возвращайся, мол, домой. Советчик, понимаешь, нашелся. Трепло бессовестное. — Гррр. В жопу иди, Тони. Отправив это в виде сообщения, он бросил телефон на стол. Глаза б его не видели, до утра так точно. По телевизору показывали в основном еду, почти по всем каналам. Баки сейчас бы убил за новую порцию суши. Нет, за пять порций. Поэтому он выключил телевизор и натянул самые мягкие пижамные штаны. В ящике стола, рядом с роджерсовским ноутбуком нашелся буклет с подробным описанием Башни. Баки положил его поверх толстой папки с гербом правительства на обложке (наверняка Роджерс собирался поработать с этим после ужина) и полистал страницы. В Башне оказалось целых семь спортзалов. Баки всерьез собрался посетить один из них, когда в коридоре послышались знакомые шаги. Можно было бы забраться в постель, чтобы не пересекаться с Роджерсом. Но тогда они не увидятся и… Блин. Роджерс медленно открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Неизвестно, что он боялся там увидеть, но, встретившись взглядом с Баки, тут же расслабился. Потом мягко улыбнулся — и Баки тут же порадовался, что не спрятался от него. — Привет. Рад, что ты не спишь. Ответить на это было нечего, и Баки просто наблюдал, как Роджерс неловко шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и принялся стаскивать тяжелое пальто. Как возвращение домой. — Я сожалею о своем поведении, сэр, — дипломатично начал Баки в мучительной тишине. — Я знал, что вас это расстроит, но все равно пил. Но… я не стал бы делать это вам назло. — Я знаю, Бак, — Стив подошел к мини-бару и поставил на него розовую пластиковую сумку, в которой угадывались квадратные контейнеры. — Все хорошо. Это я поступил некрасиво, закатив тебе скандал. Ты имеешь полное право провести вечер с твоим, гм, другом, — Роджерс неловко откашлялся и снял пакет со стопки контейнеров. Суши! Баки сглотнул слюну. — Я… вот, принес тебе еще один ужин. На тот случай, если ты проголодался. Роджерс наклонился над контейнерами, будто принюхиваясь, пнул носком блестящего ботинка нижний край шкафа — там оказался спрятан черный мини-холодильник. Похоже, он мучительно пытался придумать, что еще сказать. Наверное, стоило объяснить, что Баки правда очень жаль, что он не хотел нарушать дисциплину. Но Роджерс просто пожал плечами, улыбнулся ему через плечо и махнул рукой на контейнеры. — Может быть, ты сумеешь определить, кто готовит лучшую японскую еду в Мидтауне. Ой. Живот Баки заурчал так громко, что Роджерс услышал. И рассмеялся над его запылавшими щеками, к счастью, по-доброму. Они вместе разобрали контейнеры и достали палочки для еды. Удалось попробовать все блюда по очереди и даже не слишком намусорить на импровизированном столе. После чего был озвучен вывод: лучшая японская еда в Мидтауне готовится в Сакагуре. По секрету сказать, сашими из ресторана Тони Баки понравились больше. Но как только он заявил Роджерсу, что говяжий язык — лучшее из всего, что Баки когда-либо пробовал, тот засветился как солнышко. Так что стоило оставить свое бесценное мнение при себе. Тот случай, когда правда на хрен никому не сдалась. Вскоре Баки почувствовал себя сытым и счастливым. На радостях он признался Роджерсу, что случайно подрал когтями пол, и к его удивлению, тот снова рассмеялся. — Видишь? Я же говорил, защитники прав кошек не поверят, что тебе достаётся от хранителя. Роджерс переместился на диван и с довольным вздохом откинулся на подушки, потирая полный живот. Миска с недоеденным рисом пристроилась на журнальном столике. — Меня здесь вообще не было, а ты чуть когти себе не сломал. Заметь, самостоятельно. Баки негодующе фыркнул и тоже устроился среди подушек, скопировав позу Роджерса. Что ж. Если вся эта фигня про Зимнего Солдата не сработает, у него будет запасной план — удрать к Пантере. — Ах, да, — Роджерс скривился, будто вспомнил что-то неприятное. — Я тут хотел сказать… раз уж мы решили быть откровенными. Я звонил в Секретную службу незадолго до отъезда. Им нужно время, чтобы выяснить расписание Брока у его куратора, но когда мы вернемся в Вашингтон, думаю, получится организовать вашу встречу. Если это, ну. Если тебе все еще актуально, — лицо его было красным и смущенным. Одноразовые палочки бессмысленно тыкались в рис. — Прости, что так долго. Я просто… — он решительно вернул миску на столик и собрал волю в кулак, — никак не мог понять, почему ты так хочешь его повидать. Он вел себя как последний мудак. Ну, в смысле, мне так казалось, во всяком случае. Мне тоже, знаешь, попадались всякие говнюки на службе, порой интересно, как сложилась их жизнь после демобилизации. Но никого из них… В смысле, я никогда… Бля, да быть того не может. Баки засмотрелся, как лицо Роджерса переливается всеми оттенками красного. Палочки до рта он так и не донес. Наконец, смысл этих путаных фраз прояснился. Картинка сложилась. Все это время Роджерс не давал Баки встретиться с Броком не потому, что на него влияла отрава Золы, а потому что он… как это сказать? Ревновал? Слишком круто для «ничего не произошло». Тарелка Баки громко стукнула о столешницу. — То есть, все дело в том, что мы с ним когда-то дружили? Роджерс не знал, куда деваться от смущения. Немного подумав, он кивнул. — Вроде того. Если ты это так называешь. — Да как вам сказать, — Баки живо вспомнил причину, по которой когда-то вляпался в это дерьмо. — Я позволил ему трахнуть меня вовсе не потому, что он такой распрекрасный. Роджерс расхохотался так внезапно и громко, что Баки вздрогнул от неожиданности. Потом он, правда, взял себя в руки и прикрыл рот ладонью. — Ох, парень. Извини, я не хотел. Но почему? Почему ты выбрал именно его? Баки фыркнул и отвел взгляд. — Не то, чтоб у меня имелся выбор. Роджерс потянулся к столику за кружкой зеленого чая и сжал ее в своих больших ладонях. — Нет, серьезно. Объясни, пожалуйста. Мда, честность не помогла, скорее наоборот. Ну и как объяснить такое человеку? Хоть один кот в мире пытался рассказать своему хранителю подробности личной жизни? Считалось, что люди и так знают о кошачьих все, и даже больше. Именно в этом смысл понятия «хранители». Не вмешайся люди двести лет назад, кошки давно бы уже уничтожили друг друга. Очевидно, Роджерс понял его сомнения и тут же пошел на попятную. — Да неважно, — сказал он чаю в кружке. — Это твое личное дело, я не имею права спрашивать. Не воспринимай это как допрос. — Ничего страшного, сэр. Баки вовсе не чувствовал себя на допросе. Больше похоже на то, что он говорил на непонятном языке, который Роджерс, в свою очередь, старательно пытался выучить. Если бы о Броке спросил Тони, Баки посмотрел бы на него как на дерьмо, а потом послал далеко и надолго. Если бы о Броке спросили в ЦКК, он ответил бы, что они дружили, и все на том. Но это капитан Роджерс. Стив. Никто никогда не просил Баки объяснять подобные вещи потому, что искренне переживал за него. — Гм. Ладно, — Баки на секунду задумался. — Во-первых, Брок был таким же как я — КСС, охотник, ранга F5. Во-вторых, он был… большим. Крупным. Для человека это прозвучит, наверное, странно. Люди не решали, кто главнее, ориентируясь на физические параметры. Куда важнее считались деньги, политика, звания и прочие мутные критерии, в которых Баки так и не разобрался до конца. Роджерс, вон, самый крупный человек из всех, кого он знает, а командуют им все, кому не лень. — Гм. Короче, он явно доминировал. Как и я. — Доминировал? — Стив непонимающе нахмурился, затем поднял бровь. — Ты имеешь в виду… плетки, наручники и все такое? — Плетки? — теперь настала очередь Баки не понимать. — В каком смысле? — Гм. Не обращай внимания. Не больно-то и хотелось. Потом как-нибудь выяснит. — Так вышло, что на Сахалине у меня начался гон. Прямо перед важной операцией. И другие КСС это, разумеется, заметили. Это их отвлекало. — Я помню, — Роджерс не собирался его осуждать. Хотя ему тогда не раз приходилось сталкиваться с бардаком, который устраивали Воющие коммандос, пока весь кошачий полк бешеными глазами следил за Баки и пускал слюни на его запах. — Ага. Но спариваться с другими солдатами запрещено уставом, поэтому я не мог выбрать никого, кроме Брока. Роджерс скорчил рожу. Он был явно не согласен с таким выбором, но по-прежнему не решался говорить об этом вслух. — Только потому, что он доминировал? — Потому, что он мне не подчинялся, — объяснил Баки. — Если бы я попытался спариться с котом более низкого ранга, тот не мог бы отказаться. Получается, вина на мне — но наказали бы обоих. Я был доминирующим самцом, и Брок оказался единственным, кто мог подчиниться мне по собственному выбору; рискнуть по своей воле, а не по приказу. — Это не… — Стив не договорил, только покачал головой, не отрывая взгляда от чашки. Потом решился: — Со стороны это выглядело иначе. — Да, — признался Баки. — Все пошло не так. Он доминировал надо мной, хотя я дал понять, что не в восторге от этой идеи. Не то, чтобы дословно, но суть такая. А потом всё, что решено, то решено. — Короче, — Стив провел пальцами по волосам. — Поэтому ты так сопротивлялся? Хотел «спариться», но не хотел «подчиняться доминанту»? Баки пожал плечами. — Что-то вроде того. Когда вы спариваетесь, согласие как бы подразумевается, но не сказать, чтоб это было так уж здорово. У Стива тут же нашлись аргументы: — Согласие — это нечто другое. Для людей, — тут же поправился он. — Прежде, чем начинать что-то подобное, нужно получить разрешение. И получать его придется каждый раз. — Людям приходится проговаривать это вслух, — напомнил Баки. Глаза Стива расширились — похоже, такое не приходило ему в голову. — Нам же не требуется использовать слова. Так легче договориться, не поднимая шума. Извините, — Баки невольно рассмеялся, глядя, как Стив недоверчиво морщит нос. — Мне никогда не приходилось объяснять это раньше. — Нет, нет, в этом есть смысл, — Роджерс вроде бы соглашался, но его очевидно не устраивала такая система. — Это как альфа-самец, да? — Нет, не так, — на самом деле, не совсем. — Больше похоже на стаю. Роджерс на мгновение задумался, потом лицо его просветлело. — Как прайд у львов. Логичный выход, когда котам приходится жить в одном помещении. Вот как тогда, когда вы вернулись на базу. Господи, мы же эти бараки битком забили. Пару дюжин котов в одном помещении. Да еще эти низкие потолки… Баки нахмурился. — Что? — уголки губ Роджерса опустились вниз, когда он понял, что ответа не услышит. Черт знает, как это объяснить. Вспомнился зоопарк, они были там на прошлой неделе. Роджерс думал удивить его снежными барсами, которых вот только что привезли из Непала. Предполагалось, что Баки впечатлится — потому что рисунок на их шерсти чем-то напоминал его собственный. Эти огромные кошки действительно поражали — сильные, грациозные, но Баки взбесило, что фотограф требовал от него встать в определенную позу, которая подчеркнула бы сходство расцветки. Он чуть не сгорел от стыда, а Роджерс уткнулся носом в стекло и наблюдал за ним с беспечной счастливой улыбкой. Баки коснулся своего значка лицензии. — Ничего. — То есть, на прайд не похоже? Пришлось отвести взгляд. Спорить не хотелось, да и о чем тут спорить? Может, он и прав. Может, когда дело доходит до брачных игр, гуманоидные кошачьи куда больше похожи на обычных кошек, чем на людей. Только, наверное, не очень красиво будет объяснять это Роджерсу. Тот, однако, твердо решил разобраться в вопросе. Надолго задумался, а потом вдруг выдал мрачное: — Не похоже на животных. Ну, как сказать. На людей тоже не слишком. — Извините, — пробормотал Баки, потому что больше ничего не приходило в голову. Стоило бы уже наконец сменить тему. — Тебе не за что извиняться, — Роджерс снова задумался, напомнив того, прежнего капитана Роджерса, который, получив новую информацию, мгновенно перестраивал стратегию боя. — Я рад, что ты сказал мне. Было заметно, что ты ждешь этой встречи. Я просто подумал, что Брок и… — он шумно выдохнул через нос. — Прости, Бак. Мне просто хочется узнать тебя поближе. Понять тебя. — Вы не пожелали понять, когда речь шла о президенте Пирсе, — возразил Баки, и с лица Роджерса стерли всю доброжелательность, как тряпкой. Баки сглотнул. Черт его дернул это ляпнуть. Это куда опаснее, чем напиться рисовой водкой. — Что не так с президентом Пирсом, — тон был совершенно ровный, и не поймешь, что подразумевается под этим не-совсем-вопросом. — От президента Пирса пахнет как от Арнима Золы. Баки вовсе не был идиотом. Он прекрасно понимал, что говорит одно и то же в десятый раз, но ведь Роджерс был на его стороне столько, сколько он себя помнил. Казалось, что достаточно подобрать верные слова, и Роджерс поймет. Поймет, что ему пытаются сказать, и тогда станет ясно: перед Баки тот же самый человек, которого он знал на Сахалине. До того, как оба оказались в том проклятом лифте, до того, как их жизни изменились навсегда. — Я говорил вам об этом раньше. — Мне казалось, что с этим мы разобрались, — Роджерс поставил чашку на стол и потер ладони друг об друга, сохраняя тепло. Он выглядел расслабленным, но Баки в глаза больше не смотрел. — Президент наверняка встретился с Золой или коснулся каких-то его вещей, и след этого запаха разбудил в тебе плохие воспоминания о Сахалине. Неудивительно, что ты немного запаниковал. — Но все совсем не так, этот запах шел от самого Пирса, и… — Баки, я тебя умоляю, — Роджерс повел плечами, будто недавно сбросил с плеч огромный груз и не хотел вспоминать об этом. — Ради всего святого, этому человеку присудили Нобелевскую премию мира. Уши Баки опустились. Бесполезно. Дурная была идея. Поза Роджерса однозначно показывала, что он не желает продолжать этот разговор. А Баки устал, ему было жутко одиноко и совершенно не хотелось спать одному ночью. Он поежился, пластины на левой руке зашуршали в такт. — Вам не кажется, что тут как-то прохладно? Роджерс смотрел на него несколько долгих мучительных секунд, потом встал с дивана и потянулся. — Да уж, ты прав. Как в морозилке, — судя по всему, он тоже обрадовался смене темы. — Я проверю термостат. В каком-то смысле так было легче. Баки просто очень хотелось верить, что у Роджерса нет ничего общего с той тварью, которая принимала облик Золы, Пирса и хрен знает, кого еще. Но грустно, потому что очень не хватало настоящей поддержки. Чтобы кто-то наконец поверил ему и разобрался, с чем им пришлось столкнуться. Роджерс тем временем пересек гостиную и подошел к панели «умного дома» на стене. — Ха. Семьдесят градусов*, блин. *+21 по Цельсию После его манипуляций дисплей сердито замигал красным, Роджерс выругался, а потом попытался снова. Баки сгреб весь мусор в розовый пластиковый пакет, тот самый, в котором были контейнеры с суши, и поставил его рядом с маленькой мусорной корзинкой. Роджерс тем временем возмутился: — Да поставь уже нормальную комнатную температуру, хрень ты замороченная! Баки втихаря посмеялся над ним и подхватил свой телефон со столика возле двери. Одно пропущенное сообщение от Тони. Кошачья морда, улыбающаяся человеческая рожица, потом снежинка и стрелочка, указывающая на дом. «Не лезь не в свое дело», — ответил Баки и снова посмотрел на Роджерса. Тот уже устал воевать с термостатом. Ну Тони Старк, ну гений чертов! — Давай уже в постель, — неудача Роджерса взбесила. — Вместе? — спросил Баки с такой надеждой, что самому стыдно стало. Кажется, он еще и покраснел, уж больно поразил его хитрый план Тони. Роджерс поднял на него удивленный взгляд, будто вдруг вспомнил, что Баки было велено спать в своей комнате. А потом подмигнул. — Если будешь себя хорошо вести. Ох, блядь, да! Не то, чтоб они раньше не флиртовали. Взять тот же комментарий Баки насчет общей кровати. Но стоило приблизиться к краю — оба тут же отступали. В этот раз, если повезет, хоть за ухом почешут. Ну и как, скажите на милость, донести эту мысль, чтоб не выпрашивать? Роджерс переоделся, сунул в стол портфель и свернул окошко почты прежде, чем выключить компьютер на ночь. Ладно, было бы желание, а способ найдется. Если урчать достаточно громко — Роджерс не сможет устоять. ____________________________________ Стиву так и не удалось до конца разобраться, что там у Баки вышло с Броком, но хоть о чем-то они поговорили. Сравнивать кошачью иерархию с львиным прайдом, как выяснилось, некорректно, а еще наконец дошло, что не понравилось Баки, когда они ездили в зоопарк. В мозгу свербело, что проект «Зимний солдат» теперь будет в первую очередь ассоциироваться с тем кадром, на котором гуманоидные кошачьи почти приравниваются к животным. И хотя Баки в итоге сделал вид, что для него это не имеет большого значения, Стив чувствовал — это не так. Хорошо еще, что хватило ума убраться подальше сегодня вечером. Стив оказался буквально в шаге от поступка, о котором потом очень бы пожалел. Потому что Баки был пьян до потери сознания. Вот кем бы Стив чувствовал себя после такого? Тоже, хранитель нашелся. Тут уже вопрос не в статусе, Баки был по определению не в состоянии дать осознанное согласие. Эта мысль заставила Стива сглотнуть ком в горле. Письмо от рядовой Лорейн казалось бессмысленной мешаниной букв, поэтому он просто выключил ноутбук. Ничего не произошло, ничего не произойдет. Когда ноутбук уже лежал в сумке, взгляд Стива упал на синюю папку под глянцевым буклетом с фотографиями каких-то помещений. На обложке красовался герб незнакомой правительственной организации — стилизованный орел с распростертыми крыльями, по кругу выцветшими черными чернилами шла надпись: Стратегический научный резерв. Стилизовано было под прошлый век — старомодный шрифт, неровные края и прочее. — Бак? Это твое? — Что? — Баки повернулся от мини-бара, он как раз вытирал столешницу. — Нет, в ящике стола нашел. Искал тренажерный зал. Вы знали, что в Башне Старка их семь штук? Даже есть один для йоги, но туда котам, наверное, нельзя. — Не буклет, — Стив приподнял папку за корешок. — Вот это. Баки нахмурился. — Я думал, это ваше. Папка раскрылась в руке, и сердце замерло. Внутри оказался размытый снимок Черной Пантеры, напечатанный на настоящей фотобумаге в оттенках сепии, с белой рамочкой и зигзагом по краям. Одежда по моде столетней давности, но маску перепутать невозможно. — Какого хрена… Стив просмотрел несколько пожелтевших листов. На каждом был отпечатан герб Стратегического научного резерва, а ниже подписано жирными красными буквами: ДВИЖЕНИЕ ВАКАНДЫ. Каждая страница как официальный бланк, на каждой отпечатана дата с помощью пишущей машинки. Все даты относились к прошлому веку. Кто-то подсунул ему досье на Черную Пантеру, собранное аж до Второй мировой войны. — Кто-то из Старк Индастриз случайно забыл? У Стива была доля секунды, чтобы выбрать: говорить Баки правду или нет. Тот уже шел навстречу, заинтересовавшись странной папкой. Наверняка ему тоже будет интересно узнать, как эта хрень оказалась в их столе. Единственное, что пришло в голову Стиву — план ЩИТа и директора Коулсона в частности. Напоминание о том, что Баки придется работать на них, когда понадобится внедриться в организацию Пантеры. Стив так и не рискнул об этом заговорить. — Да, наверное, — он закрыл папку раньше, чем Баки подошел к нему. Эта информация вводила еще несколько неизвестных, а Стив по-прежнему мечтал решать по одной проблеме за раз. — Это мне. Краткий пересказ того, о чем мы с Пеппер говорили в интервью Форбс. Кстати, она пригласила нас на завтрак. Он сунул папку в сумку для ноутбука, как очередные материалы для работы. Баки поверил ему на слово даже не задумавшись — Нам придется есть в компании тех редакторов? — он сморщил нос, тут же забыв о папке. — Нет, нет, — Стив заставил себя улыбнуться. — Только мы и Пеппер. Может, Тони тоже заглянет, если не будет мучиться похмельем. Позже, когда Баки ушел в душ, Стив залез в огромную кровать, накрылся одеялом и перечитал последнее сообщение, которое он отправил Наташе. Та до сих пор не удосужилась ответить — ни так, ни по электронной почте. Складывалось впечатление, что и не собирается. Ничего по-настоящему информативного посылать было нельзя — Стив прекрасно знал, какими способами АНБ следит за сотрудниками Министерства обороны. Но ждать уже надоело. Ладно еще чувствовать себя пешкой в чужой игре — для начала хотелось бы выяснить, на чьей стороне он играет. «Получил старомодную синюю посылку от СНР, — набрал он. — Решил, что тебе будет интересно». Ответ пришел тут же: «Держи это при себе, пока мы снова не встретимся за ланчем». Стив покачал головой. Чертовы шпионы. Душ тем временем перестал шуметь, и вскоре Баки забрался к нему под одеяло, дрожа от холода. Стив зашипел, когда мокрый хвост скользнул по его бедру. Баки тут же сполз пониже и пристроил голову ему на живот. Такого громкого урчания Стив до сих пор не слышал. — Так хорошо? — поинтересовался Стив, привычно почесывая его за ухом. Обычно в ответ на этот вопрос он получал довольное хмыканье, но в этот раз Баки снизошел до внятного: — Так — всегда хорошо.