Что-то дикое зовет тебя домой

В Нью-Йорке Баки избаловали совершенно. Стив никак не мог поверить, что столько дизайнеров высокого класса создают линии одежды для кошачьих. В общем, ничего удивительного в этом не было: богачи могли себе позволить лицензировать породистых котов, разумеется, им хотелось, чтобы спутники выглядели не хуже их. Хотя ошейники с бриллиантами и украшения для хвоста — определенно перебор. Баки поначалу стеснялся, когда им приходилось заходить в магазины дизайнерской одежды и аксессуаров, такие как Kate Spade, Givenchy и Coach. Но там ему показывали дорогие костюмы, выставляли для примерки целые стеллажи одежды, и постепенно он вошел во вкус. Стиву и в голову не приходило, что Баки так понравится мерить все подряд. Одежда отвечала ему взаимностью. Он примерял джинсы с искусно украшенными выемками для хвоста, классические рубашки с заниженным вырезом, которые открывали знак лицензии, еще там была какая-то хрень вроде сегментированных браслетов — их полагалось надевать на уши. В каждом магазине обнаруживался профессиональный фэшн-фотограф, который помогал создавать образы. Стиву только и оставалось, что наблюдать со стороны. Balmain создал специальную перчатку для металлической руки. Ее сфотографировали крупным планом, еще и с выпущенными когтями. Стиву не очень понравилась идея такой откровенной рекламы оружия, но Инстаграм по этой фотографии с ума сходил. Нельзя было сказать, что Баки подарили так уж много вещей, но жаловаться тоже не приходилось. В Burberry ему вручили синее полупальто (на котором было неприлично много пуговиц) за четыре тысячи пятьсот долларов. К вечеру субботы их номер в Башне Старка оказался буквально завален. Готовые костюмы в чехлах, подарочные коробки с дизайнерскими ошейниками, глянцевые черные сумки с золотыми логотипами, вещи в которых были искусно завернуты в папиросную бумагу. Рядовая Лорейн поинтересовалась, представляет ли Баки, что творится на Тумблере с тех пор, как опубликовали его фотосессию для GQ Style. Стиву пришлось ответить, что нет. Баки оказалось глубоко наплевать на известность в социальных сетях, он даже не интересовался, что там происходит. Зато Стива радовало, что столько людей написали «тащусь от его миленьких зубок» под фотографией, на которой Баки застенчиво улыбался, глядя поверх солнцезащитных очков от Brioni. Каждая фирма пыталась что-нибудь подарить и самому Стиву, но он категорически отказывался. Выбора не было: работнику КНШ запрещено получать в подарок перчатки с кашемировой подкладкой стоимостью шестьсот долларов, пусть даже они сшиты из мягкой маслянистой кожи, а за то время, пока Баки примерял одежду, на улице пошел снег. Они выбрались из модного квартала к полудню воскресенья. Предстояло тащить добычу Баки в Башню, но Стив принял волевое решение зайти поесть бубликов. В конце концов, они приехали в Нью-Йорк, в Вашингтоне черта с два найдешь приличный бублик. Маленький шумный магазинчик возле парка подошел для этой цели идеально. Стив неспешно поел, наслаждаясь не столько бубликом, сколько тем, с каким упоением Баки перебирал свои подарки. — Капитан, — шептал Баки, затаив дыхание, будто речь шла о чем-то незаконном. — Они оставили мне часы. Которые стоят три тысячи долларов. Три тысячи долларов за часы. — Ну и отлично, Бак. Жаль, что ты все время ходишь, уткнувшись носом в телефон, — проворчал Стив. Но он не мог удержаться от улыбки — Баки так восхищался этой дорогущей ерундой. — Они тебе не пригодятся. — Э-эх, — Баки прикусил губу, поворачивая металлическое запястье так и эдак, пока отчетливый щелчок не намекнул ему перестать. — За стыки между пластинами цепляется, — он все утро возился с этими часами и, похоже, готовился сдаться. — Наверное, часы мне носить не судьба. — Можно к ним магнит приклеить, — предложил Стив, вытирая с пальцев сливочный сыр. — Тогда будет держаться без ремешка. — Тони сказал, что на металле немагнитное покрытие, — огрызнулся Баки. Стив рассмеялся и услышал ворчливое: — Задница. После этого Стив уже не мог остановиться — он хохотал как ненормальный, закрыв рукой глаза, чтобы удержать выступившие слезы. Так здорово было гулять в компании Баки здесь, в Нью-Йорке. Еще приятнее было, для разнообразия, хоть денек обойтись без гребанного мундира — сегодня в Старк Индастриз не намечалось никаких официальных совещаний. Даже мобильный телефон в кои-то веки молчал. Стив надеялся, что рядовая Лорейн проведет отличные выходные со своей сестрой. — Вот ваш заказ, сэр, — официантка-кошка поставила на столик вторую чашку кофе и забрала пакетики из-под сахара из опустевшей чашки Стива. Стив поблагодарил, и она покорно прижала уши, чуть поклонившись, как обычно делали кошки из обслуживающего персонала. Когда она уходила, Стив внимательно посмотрел ей вслед и обратил внимание на тонкий серый хвост. На нем не хватало целых кусков шерсти, местами аж кожа просвечивала, а ближе к кончику хвост неестественно изгибался, будто когда-то был сломан. — Ох, — он сочувственно поморщился. — Чесотка, — тихо подсказал Баки, следивший за его взглядом. — Неприятная штука. — Это заразно? — поинтересовался Стив. Баки пожал плечами. — Если следить за собой, то нет, сэр, — теперь Баки говорил с набитым ртом, дожевывая последний кусок лосося. Заметно было, как официантка, которая наливала латте по ту сторону стойки, напряглась при этих словах, уши ее дернулись. Она определенно услышала. — Баки, — укоризненно сказал Стив. Он ни разу не слышал, чтоб Баки отзывался в таком тоне о других кошках. Если не считать Брока. — По-моему, это было грубо. Глаза Баки удивленно расширились, потом он отвел взгляд. Стив редко проявлял недовольство его поведением. — Прошу прощения, сэр. Вторая чашка кофе разом потеряла свою привлекательность. Возникла мысль попросить Баки извиниться перед официанткой, но похоже, что тут все было сложнее, чем казалось. Наверняка, опять запутанная система кошачьей иерархии, которую никак не удавалось «разглядеть». Стив откинулся на спинку стула и попытался забыть о неловкой ситуации. — Как насчет прогуляться по парку? — предложил он. — Кажется, я сто лет не видел ни одного дерева. — Вон там есть дерево, сэр, — Баки нахмурился в недоумении и показал на чахлый саженец, который рос на тротуаре под окном. — Это не считается. Совсем другое дело, когда ты окружен… — телефон ненавязчиво звякнул, перебивая его нытье. Стив проверил смски и обнаружил сообщение от рядовой Лорейн. — Да блядь! _______________________________ Не успел Баки задуматься о том, каково будет прикрывать Роджерса в Центральном парке, как пришло сообщение. Роджерс громко выругался, застав врасплох не только Баки, но и других людей — за соседними столиками начали оглядываться. — ЦКК отклонил запрос о присвоении тебе статуса работника безопасности, — прорычал он. — Поверить не могу. Я предоставил этим уродам все документы еще несколько недель назад, и теперь получаю такое?! Полный пиздец. Вот оно что. Роджерс честно попытался сделать так, чтобы Баки не пришлось носить намордник. Оказывается, речь шла об официальном разрешении. Если коту присваивают статус безопасника — например, он считается телохранителем или работает в охране, тогда ему не обязательно надевать намордник в общественных местах. Что логично: какой смысл иметь оружие, если не можешь использовать его в чрезвычайной ситуации? Такую работу как раз и выбирают бывшие боевые коты — они достаточно квалифицированы, чтобы не проходить курсы переподготовки в ЦКК. Впрочем, в данном случае ответ был очевиден. Баки и сам мог объяснить, почему им отказали. — Из-за того, что я официально считаюсь инвалидом, да? Роджерс тут же поднял взгляд от телефона и уставился на левую руку Баки. — Блядь, так и есть. Ты зарегистрирован у них как инвалид. Соответственно, не можешь легально работать в охране. — Я в принципе не могу работать легально, — напомнил Баки. Без кастрации его не примут на обычную работу, а на тяжелую физическую или в службу безопасности не возьмут из-за руки. Люди в ЦКК клялись и божились, что регистрация в качестве инвалида даст ему другие преимущества, но за все шесть месяцев, пока он ходил в офис ЦКК ЛП, никаких преимуществ не обнаружилось. Баки нашел взглядом кошку, о которой так переживал Роджерс — та обслуживала пару в глубине помещения. — Даже в магазине бубликов. — Это означает, что тебе придется носить… бля, — телефон ударился о столешницу с громким стуком. — Церемония награждения президента. Ты должен быть там. Свидетельствуя, что вывод войск из России прошел без последствий для безопасности общества, — процитировал Роджерс, скривив губы — видимо, ему тоже казалось, что посты для соцсетей, которые он так старательно сочинял, полная чушь. — Тебе придется стоять на сцене рядом со мной. Ты понимаешь, что это означает для страны — гуманоидный кошачий, стоящий рядом с президентом? В груди Баки что-то сжалось, но он попытался скрыть свое разочарование. Просто опустил глаза и кивнул. — Стоять рядом с президентом. В наморднике. — Прости, что… Роджерс снова собирался извиняться за несовершенство мира и чужую глупость. Будто Баки нужно было напоминать об этом. Воцарилось молчание. У Роджерса явно имелось, что сказать, но сейчас было не время для пламенных речей. Поэтому он уставился в свою чашку, бездумно помешивая кофе. Баки оценил такую сдержанность — ему было прекрасно известно, каково это, чувствовать себя беспомощным. Он наклонился вперед, обращая на себя внимание. — Вам все еще хочется пойти в парк, сэр? Маленькая ложка звякнула о край чашки. Роджерс нахмурился — похоже, до него наконец дошло, что размешивать там нечего — сливки и сахар он добавить забыл. — Ага, — он отодвинул чашку в сторону. — Давай выбираться отсюда. Баки обратил внимание, что он оставил двадцать пять долларов чаевых, но не рискнул объяснить: если кошка не получит шампунь от чесотки в ЦКК, деньги ей не помогут. «Буги-вуги Бруклинские пацаны с бубликами» (так было написано в меню) обязаны сами заботиться о своих сотрудниках. Соображай эта кошка получше, она бы побрила хвост налысо. Пришлось бы походить мокрой крысой несколько недель, зато потом отросла бы нормальная шерсть. Может быть, она слишком самолюбива или глупа, чтобы сделать это. А может, то и другое вместе. Баки сам не понимал, почему думал о ней, пока они пересекали Пятую авеню, чтобы зайти в парк. Никаких нервов не хватит переживать за каждую встречную кошку, особенно если видишь ее первый и последний раз в жизни. До слуха донесся крик человеческого ребенка, играющего на соседней дорожке, потом их обогнал какой-то бегун. Баки на всякий случай занял привычную позицию — на пару шагов впереди Роджерса. В идеале стоило бы пробежаться на четырех конечностях, проверяя маршрут, но руки были заняты блестящими пакетами из магазинов, которые они обходили с утра. Кроме того, люди чувствовали себя неуютно, когда видели большого кота, крадущегося мимо них. Пришлось довериться своим ушам и старательно принюхиваться. Пахло, в основном, птицами и растениями. — Нам повезло, что сегодня хорошая погода, — заявил Роджерс. Руки его при этом были засунуты глубоко в карманы, а голова вжималась в плечи, будто он прятал уши от ветра. Баки то и дело оглядывался на него, пока они шли по широкой дорожке в тени крон деревьев. Постепенно Роджерс расслабился. Он глубоко вдыхал и выдыхал через нос, губы расплылись в улыбке. Когда он обнаружил, что Баки наблюдает за ним, улыбка стала еще шире. — Пятнадцать минут назад шел снег, — напомнил Баки. — Прямо как дома, — Роджерс подмигнул. — Вы сейчас не про Вашингтон, верно? Баки снова скользнул вперед. Они понемногу углублялись в парк, подальше от шума городских улиц. У Роджерса, похоже, не было настроения беседовать. Навстречу попадались туристы, семьи, группа студентов колледжа, которые смеялись над дурацким видео в телефоне. Немолодая пара суетливо тащила сумки с покупками, потом мимо пронеслись велосипедисты, одетые так, словно они готовились к Тур де Франс. И десятки бегунов выбрались потренироваться, используя так называемую «хорошую» погоду. В какой-то момент Роджерс поежился от очередного порыва ветра и решил продолжить разговор. — На Сахалине жизнь казалась как-то проще. — Угу, — хмыкнул Баки. В нескольких ярдах над их головами пролетели три птицы, человек с собакой повернул на тропу, которая вскоре пересечет их путь. — Пока на нас не напал швейцарский террорист, и мы не свалились в охладитель ядерного реактора. — Ах, ну да, — сухо согласился Роджерс, — как я мог забыть? — Вы отвлеклись, мечтая о Микки Фри в обтягивающих штанах, — Баки пересек дорожку, чтобы собачник прошел как можно дальше от них. — По-моему, вы даже не заметили, как я спас вашу задницу. — Нет уж, извини, — отозвался Роджерс, привычно следуя за Баки. — По-моему, это я спасал твою задницу. И одновременно мечтал о Микки Фри. Есть такая штука, многозадачность. А ты, когда проснулся, решил, что повязка на голове из воздуха появилась? — Так это были вы?! — спросил Баки с придыханием. — А я было подумал, что волшебные эльфы. Потому что собственное бедро вы перевязали так, что пятилетний ребенок, кажется, справился бы лучше. Роджерс рассмеялся. Когда на пути попался небольшой фонтан, Роджерс вдруг остановился и кашлянул, привлекая внимание Баки. — Слушай, как насчет прогуляться вместе? Баки завис. А они чем занимались? — Я имел в виду, — Роджерс мимоходом оглянулся назад и пожал плечами, — рядом со мной. Вместо разведки. Полагаю, в парке посреди бела дня достаточно безопасно. Как считаешь? — Баки честно слушал его, но уши по-прежнему сканировали пространство вокруг в поиске потенциальных угроз. — Ты не обязан постоянно быть начеку. Ладно. Звучало как полная глупость, но пусть его. Если Роджерсу так хочется, чтобы он шел рядом, можно поменять стратегию. Слева тянулись кусты, поэтому Баки занял место справа, загораживая Роджерса от других посетителей парка, и они снова пошли вперед. Учитывая, что дорожка была довольно широкой, такая позиция имела смысл. — Тони и Пеппер, — прозвучало как гром среди ясного неба после того, как они прошли вход в зоопарк Центрального парка и двинулись дальше, — они… ты в курсе? Ой, блин. Баки непонимающе похлопал глазами. — В курсе чего? — Ну же, Бак, — Роджерс оглянулся вокруг, проверяя, не слышит ли их кто. Какая-то пара шла в пятнадцати метрах, невидимая за кустами, но какая разница — они были слишком далеко, чтобы подслушивать. — Я знаю, что коты не сплетничают о других котах, но вдруг Тони что-нибудь говорил. Про себя? И Пеппер? — Пеппер не считается хранителем Тони, — Баки успешно притворился идиотом. — С чего бы ему говорить о ней? Роджерс насмешливо фыркнул. — Прекрасно. Храни свои секреты. А вот мне кажется, что они вместе. — Они всегда вместе, — тихо напомнил Баки. — Они вместе работают. — Ага, — Роджерс не впечатлился его спектаклем. — Знаешь, просто приятно знать, что есть кто-то еще, — Он остановился и снова посмотрел по сторонам. Щеки его горели. — Ну. Вроде нас. Как бы. Баки поднял брови, но ничего не ответил. У Пеппер и Тони вовсе не то же самое, что у них с Роджерсом. Например, Тони с Пеппер занимаются сексом. — Если что-то происходит, — осторожно начал Баки, — другие коты догадываются мгновенно. Появляется сильный запах, — а еще Тони хвастается этим с помощью смайликов, потому что он говнюк. — Если вдруг вам интересно, как коты узнают подобные вещи. Обсуждать вслух вовсе не обязательно. Роджерс всерьез задумался над этой идеей, и разговор на этом закончился. К счастью. Даже если вокруг не было посторонних ушей, эту тему все равно не стоило поднимать в общественном месте. В конце концов они снова оказались в оживленной части парка, и Роджерс купил Баки хот-дог с тележки, даже не поинтересовавшись, проголодался ли тот (разумеется, проголодался!). Потом они лениво направились на юг, в сторону Башни Старка, пока Баки с удовольствием жевал соленую, жирную сосиску. По дороге они говорили о бейсболе, России и майоре Уилсоне. Как-то раз Уилсон с Роджерсом пошли на бейсбол в Вашингтоне, но команда, за которую болел Роджерс, умудрилась проиграть. И они поссорились, судя по недовольному: «Неважно, кто победил, Сэм просто кретин, он с самого начала болел за Национальную сборную». Упс. Может быть, именно после этого они перестали заниматься сексом. Баки поддержал беседу, сказал, что пытался смотреть бейсбол, но ни черта не понял в правилах, и они начали обсуждать возможные правила бейсбола для кошачьих. В конце концов Роджерс не выдержал: воздел руки к небу и отказался от своего давнего обещания сводить Баки на бейсбол. Ну и черт с ним, зато они обсудили хот-доги и дружно решили, что те потрясающие, завершив таким образом спор на позитивной ноте. Как выяснилось, капитан Стивен Грант Роджерс напрочь забывал о своей дипломатичности, когда речь заходила о любимом виде спорта. Разговор увял, когда Баки случайно упомянул Карпова, от которого получил свой последний хот-дог. Роджерс не спрашивал подробностей. Что не могло не радовать — Баки не слишком рвался делиться историями из своего бурного прошлого. Такое желание порой возникало, но слишком редко, чтобы об этом стоило говорить. Теперь они шли молча, Роджерс погрузился в свои мысли. Идя рядом, Баки отлично видел, как его хорошее настроение испортилось — он снова чувствовал себя виноватым, как всегда, стоило ему вспомнить о жизни Баки среди диких котов. Если ты дикий или бездомный, о нормальном жилье можешь даже не мечтать. Мелкие бизнесмены устраивали общаги для тех, кому не повезло. Неизвестно, для кого изначально строились эти дома, но постепенно их обживали сомнительные личности, которые использовали котов без лицензии для всяких темных дел. Попадалась и приличная с виду работа: грузчики, уборщики, охранники, правда, без страховки, которую ЦКК предоставлял вместе с лицензиями. Пусть владельцы магазина по продаже бубликов не озаботились тем, чтобы вылечить кошку от чесотки, по крайней мере, ей не вручат автомат и не отправят прикрывать сделку по продаже наркотиков. Впрочем, эта кошка все равно не продержалась бы в общаге долго. Другие выкинули бы ее из спальной зоны, чтобы не подцепить заразу, а перед этим побрили бы налысо и отобрали все вещи. Нелицензированным котам нечего было терять. В своей общаге Баки оказался единственным, кто умел обращаться со снайперской винтовкой. Карпов считал его лучшим дозорным и не ленился напоминать об этом каждый раз, когда русский гангстер забирал Баки из исправительного отделения ЦКК после очередного ареста. Но однажды его не забрали. Бросили на произвол судьбы, в результате чего Баки оказался сначала в вашингтонском Трискелионе, а потом и в лаборатории Лукина. — Как-то ты притих, — ворвался в его мысли голос Роджерса. Они как раз проходили под мостом, над головами слышались радостные крики и смех — дети играли с котенком-компаньоном. — Вспоминаешь общежитие? — Ну, — пару секунд Баки думал о том, чтобы соврать, но понял, что Роджерс все равно догадается. — Да, сэр. В каком-то смысле там тоже было проще. Хотя я никогда не чувствовал себя как дома. Роджерс кивнул и больше ничего не спросил, позволив Баки оставить прошлое в прошлом. _____________________________ Они вернулись в Башню позже, чем предполагалось. Пришлось переодеваться в форму быстро. Баки остался на попечении Тони Старка, а у Стива было еще одно дело, которое предстояло закончить до возвращения в Вашингтон. Он не рассказал об этом даже рядовой Лорейн и теперь ужасно торопился, чтобы случайно не опоздать. Учитывая, чего стоило договориться об этой встрече. Поездка через пробки до Парк Слоуп заняла больше часа. Возникал логичный вопрос: стоило ли брать такси, если на метро быстрее? Честное слово, как не в Бруклине вырос. Такси высадило его на обочине перед массивным домом из коричневого камня. Стив дважды проверил адрес в телефоне — Гарфилд Плэйс 312, ошибки нет — прежде, чем подняться по ступеням из декоративного камня к черному входу. Первое, что Стив увидел, когда открылась дверь — ярко-голубые кошачьи глаза. Они буквально светились на фоне бледной кожи и темных волос. Стив моргнул несколько раз, потом сообразил, что не представился, и поспешил исправить ошибку. — Капитан Роджерс, — тихо повторила она. — Добро пожаловать в резиденцию Барнсов. Мадам ждет вас. На кошке была традиционная форма горничной — черное платье с белоснежным фартуком, и она вежливо присела прежде, чем принять пальто и шарф. Ее нельзя было назвать молодой, но после какого-то порога у кошек вообще сложно определить возраст. Длинный черный хвост, черные же уши — блестящие и гладкие. Чем-то она напоминала встреченную в Вашингтоне Белую Королеву — высокие скулы, правильная осанка. Тоже породистая, судя по всему. — Спасибо, — Стив наткнулся взглядом на картину Климта (кажется, оригинал), которая занимала большую часть стены в прихожей прямо напротив деревянной панели, на которой висело его пальто. — А тебя как зовут? На щеках горничной появился румянец, острые уши нервно дернулись, ответа не последовало. — Я скажу мадам, что вы ждете в гостиной, сэр, — пробормотала она и ушла, пока странный гость не спросил что-нибудь еще. Стив прошел в гостиную и огляделся по сторонам, любуясь роскошным интерьером. Тут тебе и паркетные полы, и витражи с монограммами в окнах. Странно было думать, что Баки родился в этой роскоши и провел здесь первые годы жизни. О его детстве (или правильнее сказать — котячестве?) удалось выяснить не так уж много, в основном из файла ЦКК. Да еще сам Баки как-то раз проговорился, что отец учил его играть в бейсбол — еще до того, как его забрали в армию. Но на этом все. Стоило, наверное, присесть куда-нибудь, но Стив чувствовал себя не в своей тарелке. Даже отутюженный мундир, и тот не спасал. Вся мебель — резное дерево и красный бархат, прямо как в музее. Не хватало только веревочки между подлокотниками и надписи: «Сидеть запрещено. Антиквариат». В Белом доме и то казалось уютнее. Стив походил туда-сюда, обнаруживая все новые и новые свидетельства богатства хозяев дома. Камин был выложен изразцами, но внутри почему-то стоял шикарный букет экзотических цветов. С потолка, обшитого деревянными панелями, свисала люстра, которая наверняка стоила больше, чем Стивов автомобиль. — Ух ты, — прошептал он, разглядывая переливы цвета в хрустальных подвесках. — Баккара, — послышался женский голос за его спиной. — Одно из лучших произведений, коллекция начала восемнадцатого века. Лично я предпочитаю итальянское стекло, но мой покойный муж очень любил французское. — Миссис Барнс, — Стив обернулся навстречу. Пожилая женщина выглядела точь-в-точь как на фотографии в Википедии: ярко-рыжие волосы и так далее. Тело ее облегал струящийся шелк, глубокий вырез почти открывал плоскую грудь. Густые черненые брови напомнили о мультяшной злодейке, которая курила сигарету с помощью удлиненного мундштука. Неужели она так оделась ради него? Стив почувствовал себя неловко, особенно когда ему протянули руку для поцелуя. — Прошу вас, дорогой капитан, — пропела она. — Зовите меня Фредди. Вот уже несколько поколений семьи Барнс занимались разведением гуманоидных кошачьих, эту фамилию знали по всему миру. Барнсы начали одними из первых — сразу после Великого вымирания, еще до того, как правительства США и Японии взяли на себя ответственность за спасение популяции. С тех пор их состояние только росло. На счету миссис Барнс было денег побольше, чем у иных поставщиков оружия, в том числе и тех, которые выполняли заказы Пентагона. — Большое вам спасибо за то, что согласились встретиться со мной в воскресенье. Я счастлив, что вы нашли время и принимаете меня в этом прекрасном доме. Стив заставил себя присесть на диванчик (похоже, кушетка Чиппендейл, хотя какая разница?), ему подали кофе (в чашечке китайского фарфора с клеймом Роял Доултон, наверное, предполагалось, что это произведет впечатление). Прислуживала та же кошка, которая открывала дверь. Миссис Барнс тут же затеяла светскую беседу. Из нее так и сыпались вопросы о дороге из Вашингтона, погоде, планах на предстоящий День Благодарения. Разумеется, у нее также имелось собственное мнение о решении президента вывести американские войска из России (конечно же глупая ошибка, «этим людям» нельзя доверять). В конце концов миссис Барнс откинулась на спинку своего кресла и снисходительно вздохнула. Бретелька платья ненавязчиво соскользнула с ее костлявого плеча. — Так приятно видеть, что мой дорогой Баки хорошо себя чувствует. Как только кота Барнсов показали по телевизору, я сразу поняла, что Армия скоро свяжется со мной. — О, — Стив мысленно выдохнул. Наконец-то речь зашла о цели его визита, даже не понадобилось прерывать рассуждения о политике. — Я рад, что вы помните его. — Ах, ну разумеется, — когда ее плоская грудь оскорбленно приподнялась, жемчужины застучали друг об друга. Казалось, миссис Барнс возмутила сама мысль, что она забыла одного из сотен кошачьих, рожденных в ее империи. — Баки мы упустили, если вы понимаете, о чем я, — она с намеком вскинула брови. — Если бы эти пятна на шерсти появились до того, как он подрос, мы бы никогда не продали Армии права на него. Подумать только, прекрасный породистый экземпляр отправился воевать в какую-то русскую дыру! Обычной реакцией Стива на рассуждения другого человека о том, в чем тот совершенно не разбирается, была вежливая улыбка. Но прямо сейчас улыбнуться оказалось чертовски сложно. — На самом деле, Баки был моим КСС, то есть, котом-спутником солдата, когда я служил в сухопутных войсках. Он спасал мне жизнь с полдюжины раз, если не больше. Могу вас заверить, мэм, его никак нельзя назвать «потерянным». Но миссис Барнс только отмахнулась небрежным жестом. — Это говорит только о том, на что способна кошка, которую растили с вниманием и заботой. Уж не какая-нибудь приютская крыса. Стив вздрогнул. Настолько уничижительного термина он не слышал никогда. Впрочем, миссис Барнс не обратила внимания на его реакцию. — Моя семья гордится тем фактом, что мы относимся к кошкам как к части семьи. Хотите верьте, хотите нет, кошки ничем не отличаются от вас или меня. — Вы совершенно правы, — согласился Стив, невероятным усилием удерживая на лице доброжелательную улыбку. К счастью, миссис Барнс больше не успела ничего сказать — в гостиную вошла горничная, неся на серебряном подносе хрустальный графин. «Наверняка французское стекло», — ядовито подумал Стив. Ни о чем не спрашивая, миссис Барнс потребовала у горничной наполнить два стакана и подать один Стиву. — Спасибо, — отозвался он, принимая стакан. Горничная слегка поклонилась, прижимая уши, как та кошка из магазина бубликов. Хотелось надеяться, миссис Барнс будет достаточно, что стакан держат в руках, и она не будет настаивать, чтобы Стив выпил. Запах дешевого скотча чувствовался издалека. — Итак, миссис Барнс… — Фредди. — Фредди, — Стив кивнул, потому что улыбнуться еще шире не мог физически. — Мне очень хотелось бы надеяться, что просьба не покажется вам слишком назойливой. Я хотел бы привести Баки сюда, чтобы сфотографировать его в кругу родных. Так люди смогут посмотреть на его уязвимую сторону. Пока что мне удалось рассказать обществу только о его военной карьере: боевых наградах и так далее. На самом деле, Стиву хотелось, чтобы Баки просто встретился с семьей, и если для этого придется притянуть за уши кампанию проекта «Зимний Солдат», так тому и быть. — Имеете в виду, показать его более «человечным»? Какая восхитительная идея! — миссис Барнс коснулась кончиками пальцев платья своей горничной, которая как раз проходила мимо. — Винни, дорогая, — она потянула ее обратно, — ты это слышала? Посмотри на этого милого молодого человека из Пентагона. Он собирается рассказать немного о жизни Баки в этом доме. Тебе бы хотелось повидать его, не так ли? — Это было бы очень хорошо, мадам, — покорно согласилась кошка. Она говорила ровно, вежливо и очень тихо. Идеальна в своей роли, как актриса из старого черно-белого фильма. Этот диалог показался Стиву неприятным, хотя он вряд ли сумел бы объяснить, почему. — Ты же помнишь Баки, верно? — миссис Барнс сопроводила фразу ободряющим кивком. — Твой четвертый помет, я полагаю. Тебе стоит гордиться тем, что один из твоих котят удостоен чести называться героем. Сам президент отметил его! Сердце Стива сжала ледяная рука, когда последний кусочек мозаики встал на свое место. Кошка с пронзительными голубыми глазами, которая приняла его пальто и подала ему кофе — мама Баки. — Это было бы очень хорошо, мадам, — Винни в точности повторила свою предыдущую реплику. — Но я не знаю, что вы имеете в виду. У меня нет котят. — Ах, конечно, — в хихиканье миссис Барнс слышалась нервозность. — Я уверена, что ты права. Почему бы тебе сейчас не оставить нас с капитаном Роджерсом наедине? Мы обсудим это позже. Винни вышла из комнаты, а Стив смотрел ей вслед, потеряв дар речи. Миссис Барнс похлопала его по руке, успокаивая, как загрустившего ребенка. — Когда она увидит его, все будет в порядке, — заявила она. — Просто не хочу лишний раз беспокоить это несчастное создание. С тех пор как умер самец, ее просто не узнать. Никогда не улыбается, не вспоминает ни один из своих пометов. Конечно, вдовствующая кошка-мать в семье Барнсов остается кошкой-матерью, так что мы держим ее несмотря на то, что возраст, подходящий для размножения, давно позади. Но это все так сложно. — Не сомневаюсь, — механически подтвердил Стив. Миссис Барнс приподняла стакан, приглашая выпить. — Мы все так гордимся ее достижениями, — Стив мог бы поклясться, что она использовала каждое из этих достижений с выгодой для себя. — Красивые кошки, с какой стороны ни посмотри. Хотя она и Джордж дали нам всего двух снежных барсов. Конечно, за Бекку мы получили в десять раз больше, чем армия заплатила за права на Баки, — она закатила глаза. — То, о чем я говорила. Мы его упустили. — Бекка? Это сестра Баки? Кубики льда зазвенели в бокале миссис Барнс, когда она кивнула. — Мы называем их однопометниками, — поправила она. — Идентичные близнецы! Я должна была догадаться, что пятна Баки появятся позже, он всегда везде опаздывал, — рассмеявшись над своей шуткой, она допила остатки скотча. — Я надеялась продать их как пару, но фирма звукозаписи, которая купила Бекку, не заинтересовалась котом без пятен. Конечно, стоило ей попасть в Японию, как ее имя изменили. Что ж, я всего лишь заводчик и не имею права указывать своим клиентам. — Подождите, — вмешался Стив, не давая ей сменить тему. — Близнеца Баки купила японская фирма звукозаписи? — Да, дорогой, — томно протянула она. — Вот, что значит быть кошкой Барнсов. Такие становятся спутниками известных людей, актеров, художников. Бекка — известная певица китти-поп, к сожалению, не могу сказать, какая именно. Эти глупые кошачьи имена у японцев звучат одинаково. — Неко Юки-тян, — выдохнул Стив. — Неко Юкки-тян — сестра Баки. — Да, именно. Такой провал, на самом-то деле. Их котята стоили бы целое состояние, не будь они уже зарегистрированы. ЦКК никогда не допустит спаривания однопометников. В США это была бы сумма с пятью нулями, — она задумалась, что-то подсчитывая. — В Европе — с шестью. Инцест. Миссис Барнс говорила об инцесте. Заставить Баки спариться с сестрой-близнецом, чтобы получить гуманоидных кошек с расцветкой снежного барса. Стив вдруг обнаружил, что скотч в его стакане пахнет не так уж противно. Пришлось смущенно кашлянуть и встать — продолжать этот фарс не было ни сил, ни желания. — Спасибо, что уделили мне время, мэм. К сожалению, мне пора возвращаться в Башню Старка. У меня важная встреча с, эм, директором. Из Генерального штаба. Моим начальником, — он закашлялся, прерывая неловкое бормотание. — Я поручу своему помощнику позвонить, чтобы договориться с вами о дальнейшем сотрудничестве. — О боже, — миссис Барнс поднялась Стиву навстречу, — надеюсь, ваш помощник так же красив, как и вы. — Она очень приятная женщина, — заверил Стив, хотя собирался попросить рядовую Лорейн внести в черный список номер этой жуткой женщины. — Я сам найду выход. Уже сняв свою шляпу и шарф с огромных медных крючков в прихожей, Стив заметил Винни. Та стояла в конце коридора, сжав руки под подбородком — будто ждала, что ее позовут помочь, и теперь не знала, что делать, раз гость сам позаботился о себе. — Приятно было познакомиться, Винни. Мама Баки от страха прижала уши и через мгновение скрылась за углом. Стив очнулся только несколько кварталов спустя, когда впереди показался Проспект-парк. Пришлось остановиться, чтобы сообразить, куда идти дальше. Сердце норовило вырваться из груди, в ушах стучала кровь. В последний раз он так себя чувствовал на Сахалине под обстрелом. Эта женщина. Этот дом. Винни. Когда Стив узнал, что хранители Баки живы и здоровы, он еще удивлялся, почему тот не вернулся к ним, решив остаться на улице. Теперь он понимал, почему. Теперь он вообще куда больше знал о жизни Баки и кошек в целом. Неко Юки-тян. Бекка. Продана фирме звукозаписи в Японию, когда ей было шесть лет. И видит Бог, это лучшее, на что кошка могла надеяться. Обратно он поехал на метро. Час пик был в самом разгаре, но среди пассажиров громыхающего поезда Стиву стало лучше. Здесь его никто не знал. Вокруг толпились сотни людей, которым было на него плевать. Кошки и их хранители, бездомные, студенты, семьи. Будто кто-то собрал всех людей, которых он сегодня видел в парке, и запихал в один вагон. Эта женщина. Этот дом. Стив закрыл лицо ладонью. — Ох, Баки… _______________________________ С тех пор, как Роджерс ушел по своим делам, Баки не находил себе места. Тони предстояло торчать в лаборатории до позднего вечера, в тренажерный зал идти смысла не было — там сейчас не протолкнуться. К счастью, ему оставили карманные деньги, на которые Баки смог купить себе несколько видов смузи и по очереди продегустировать их. В Башне Старка располагалось три художественных галереи, два зимних сада (один с тропическими растениями, другой с местными), несколько корпоративных ресторанов, предназначенных для сотрудников десятков офисов и департаментов компании. Но в какой-то момент даже великолепная Башня показалась Баки тесной и душной и он выбрался на Парк-авеню, с наслаждением вдохнув свежий холодный воздух. Роджерс как-то говорил, что некоторые из его фотографий стали популярными в соцсетях и набрали сотни тысяч просмотров. Однако, по мнению Баки, эта слава была заслугой Роджерса, а вовсе не его собственной. Если б не Роджерс, он бы и не согласился участвовать в проекте. Но теперь ничего не поделаешь — кто-то мог узнать его на улице, даже если спрятать металлическую руку. А когда модные фотосессии опубликуют в интернете, станет только хуже. На самом деле, ему вовсе не хотелось спускаться до Метпекинг Дистрикт. Он просто следовал за своим носом — а тот тянул по знакомым улицам, по вонючим переулкам, мимо переполненных сточных канав. В итоге его вынесло прямо к огромному обшарпанному пакгаузу Карпова. Баки остановился на другой стороне улицы, подальше от тусклого уличного фонаря, и долго смотрел, как коты входят и выходят из массивных металлических ворот, которые служили главным входом в общежитие. Он вообще не собирался сюда приходить. И тем более не собирался заходить внутрь, будто до сих пор жил там. Тяжелая дверь открывалась по-прежнему с трудом. Но внутри оказалось еще ужаснее, чем помнилось. Полы почернели от грязи, от потертой мебели воняло мочой и рвотой, по углам тесного холла валялся всевозможный мусор. Стоило ему войти, кошки сразу оживились. Замерцали тусклые глаза над впалыми щеками. Баки вдруг осознал, насколько он теперь отличается от этих жалких, изможденных существ. Сама его новая одежда стоила больше долларов, чем эти кошки увидят за всю свою короткую, беспросветную жизнь. А тут еще и красный ошейник — как вспышка полицейской сирены. Несколько диких самцов вскинули уши, демонстрируя агрессию, но шагнули назад на всякий случай. Другие с интересом наблюдали из разбитых окон и пустых дверных проемов. С полдюжины кошек просто поднялись со своих гнилых матрасов и исчезли с глаз долой. Увиденное сбило Баки с толку. Он помнил все это иначе. Неужели он был одной из этих жалких тварей каких-то пару месяцев назад? И какого хрена приперся сюда теперь? Что он пытается доказать? — Баки. Он обернулся на знакомый голос. Лео прыгал ему навстречу — на трех конечностях, как еще недавно прыгал сам Баки. Лео слишком часто ломали руку, и та срасталась черти как. — Вот уж не думал, что мы снова встретимся, — он говорил спокойно, без вызова, но уши передавали другой вопрос. То же самый вопрос задавал себе Баки: какого черта он тут забыл? — Я не собирался возвращаться, — признался Баки. И спросил, хотя уже определил ответ по запаху: — Карпов здесь? Лео не слишком обрадовался, хвост его раздраженно дергался за спиной. — Конечно, — протянул он, обходя Баки по кругу. — Хотя не уверен, что у него найдется время на домашнего кота. Баки оскалил зубы, и Лео подался назад. Лео — крупный кот, поменьше, чем Баки или Брок, но он мог быть опасен. Кроме того, у него, как у любого кота в общежитии, под одеждой пряталось полдесятка ножей. А у Баки ни одного, что взять с идиота? Запах других кошек окутывал его. Кошки прятались за мебелью, наблюдали из соседних комнат, свешивались через перила внутренних балконов. Присматривались, оценивали его намерения, как это только что сделал Лео. — Я никому не рассказал о делах Карпова, — сообщил Баки. — Поверь, в Пентагоне спрашивали очень настойчиво. Сдается мне, теперь его очередь объясняться — почему он бросил меня в ЦКК в последний раз. Лео фыркнул от смеха. — Мы тебе ничего за это не должны. Держать рот на замке полагается по умолчанию. — Меня перевезли в Вашингтон, — прошипел Баки, нависая над Лео, прозрачно намекая, что готов к бою. — И засунули в Красную комнату. Это по умолчанию не предполагается. Другие кошки удивленно зашептались, а Лео захихикал, сверкая сломанным клыком. — Бедный маленький солдатик, — издевательски проскулил он. — Ничего-то он в жизни не понимает. Тонкая деревянная дверь кабинета едва не слетела с петель — похоже, Карпов открыл ее с ноги. — Лео, хватит, — просипел он. — А ну, брысь! Вы все! Послышался топот многочисленных ног — с появлением хозяина бесплатное представление закончилось. Лео склонил перед Карповым голову и отступил на шаг. Баки почти сделал то же самое, но вовремя вспомнил о капитане Роджерсе и вызывающе вскинул подбородок. Карпов понимающе ухмыльнулся — будто ожидал этого. Карпов был огромен даже для человека. Не высокий, просто очень большой. Бордовый костюм трещал по швам, пуговицы рвались из петель — будто шар для боулинга втиснули в детскую одежду. На лысину по-прежнему была туго натянута вязаная шапочка — так туго, что начала распускаться, нитки торчали во все стороны. — Отлично, Баки. Ты только глянь на себя. Красавчик хоть куда. Горжусь! Баки не поверил ни на секунду. — Я хочу знать, почему ты меня бросил. Карпов хрипло рассмеялся, смех быстро перешел в кашель, но только полный дурак мог принять это за слабость. Баки видел, как Карпов убивал людей голыми руками. — Оо, бросил, — он снова то ли засмеялся, то ли просто закашлялся. — Ты был чуть ли не лучшим моим активом. Не просто грязный котенок из картонной коробке. Ну да, точно, Баки уже и забыть успел. Карпов не называл его лучшим «дозорным» — это слово использовалось только для людей. Кошки, живущие в общежитии, считались активами, ресурсом, который то истощался, то пополнялся. Пополнялся он обычно возле центров образования и трудоустройства ЦКК. Именно там завербовали Баки, когда ему в очередной раз отказали в государственной помощи. — Так почему меня отправили в Вашингтон? В лаборатории? Ты не пришел и не забрал меня! Карпов задумчиво оглядел его с головы до ног. Пожевал нижнюю губу. — Ты был моим лучшим активом. За лучшего актива дали лучшую цену. Тебя вдруг очень захотели люди из ЦКК. Кто я такой, чтобы им отказывать? Когда кто-нибудь приходит в мою команду, я сразу говорю: дело есть дело. Если ты хорош для дела, я вытащу тебя из приюта. Отказаться от такой суммы? Паршивое дело. Кто-то заплатил Карпову? Чтобы тот не забирал его? Но почему? — Кто предложил тебе деньги? Карпов снова засмеялся-заперхал. — Послушайте этого нахала! Решил, что он теперь не животное! С этой-то штукой на шее? Ха! Лео угодливо захихикал. Что оставалось делать Баки? Только отступить. Стало понятно, почему Карпов молчал, даже когда про Баки заговорили в телевизоре. Он запросто мог похоронить кампанию Роджерса, рассказав о том, чем Баки занимался те четыре года, которые прожил здесь. Этого русского можно было назвать в каком-то смысле честным человеком, но бизнес стоял для него на первом месте. Если бы это сулило выгоду, он нашел бы способ передать все секреты тем, кто заплатит за них. Ноздри уловили знакомый запах страха, и Баки поднял голову. По виску Карпова стекала струйка пота, зрачки расширились. Похоже на коротком поводке его держали не только деньги. Он боялся кого-то — а Карпова было не так-то легко напугать. Баки внимательно вслушался — не подбирается ли кто к нему, и только после этого развернулся, чтобы уйти. — Баки, — вдруг встрепенулся Лео, обращая на себя его внимание. — Только попробуй появиться здесь еще раз. Убью. Что ж, он сам напросился. Баки развернулся в прыжке, приземляясь на четыре точки. Он добрался до Лео быстрее, чем тот дернулся за ножами. Они вместе рухнули на грязный пол — когти Баки крепко держали за горло. Лео попытался вывернуться, но безуспешно. Баки врезал ему по колену и заломил искалеченную руку так, что Лео заорал от боли. — Хоть раз попадешься мне на дороге, — прорычал Баки, позволяя когтям надорвать тонкую кожу на горле, — я прикончу тебя быстрее, чем ты заметишь мое присутствие. Лео рычал и ворочался под ним, но уши были прижаты к голове, глаза расширились от страха. Напоследок Баки рявкнул ему в лицо и только потом позволил удрать. Обернувшись, он увидел Карпова — тот сжимал в руках пистолет. — Кое-кто заплатил неплохие деньги, чтобы заполучить меня, — Баки с намеком указал на значок лицензии. — Думаешь, они не знают, куда я пошел? Карпов улыбнулся и шагнул в сторону. У него не было ни ушей, ни хвоста, но послание читалось и так. Баки предлагалось самостоятельно добраться до входной двери и никогда сюда не возвращаться. Вот и отлично. Он не собирался. __________________________ Поздним вечером, после ужина с гостеприимными хозяевами, после того как оба приняли душ и перекинулись парой слов, Баки забрался к Стиву под одеяло и пристроил голову ему на живот. Но урчания не было слышно, только хвост нервно стучал по кровати. Какое-то время спустя Стив нарушил напряженное молчание. — Бак, с тобой все хорошо? — Нет, сэр, — честно признался тот и заерзал. Стив поднял руки, давая ему свободу действий. Баки глубже заполз под одеяло и практически распластался на Стиве. Потом завертел головой, выпутывая уши. — Вы знаете, как я оказался в Трискелионе? Стив нахмурился и всерьез задумался над вопросом. Как-то так получилось, что его руки теперь лежали на талии Баки. Большие пальцы рисовали круги на его бедрах. — Нет, и это, честно говоря, раздражает. Понятия не имею, как мне удалось забраться так далеко, чтобы найти тебя. Какое-то нереальное совпадение. — Нами кто-то управляет, — предположил Баки, и Стив согласно кивнул. Так и есть. Он и сам догадался об этом некоторое время назад. Наташа привела в Трискелион Стива, но вот Баки оказался там без ее участия. ЩИТ определенно имел к этому отношение, но не только он. В общем, Стив понимал не намного больше своего кота. Увидеть картину целиком оказалось не так-то просто. — Если кто-то управляет нами, то он управляет также всем Департаментом Джей-5. И хорошо, если не всем КНШ. — Я думаю, все началось на Сахалине. Когда мы попали в ловушку террориста и застряли под землей. — Баки фыркнул и положил подбородок Стиву на грудь, глядя на него из-под темной челки. — Когда я убил кота РНС, и он на последнем вздохе потребовал от меня славить какую-то Гидру. Стив сдвинул брови, вспоминая подробности того боя. В ноздри била вонь от минометов, испортившая чистый ночной воздух. Он стоял слишком далеко, чтобы расслышать последние слова того кота, и вообще больше волновался о том, насколько сильно Баки досталось от его когтей. Таких же, как у Черной Пантеры. Такие же сделали самому Баки. — Что, если это не команда? — Стив размышлял вслух. — Вдруг «хайль Гидра» это предупреждение? Баки задумался на секунду. — В смысле, «славь Гидру, или…»? Может, и так. — Сколько вообще котов в России? Их боевые коты — поголовно все из американской программы обмена. Как в РНС заставили кошачьих охотиться на людей? Убивать американцев? Скептическая улыбка Баки была заметна даже в темноте. — Убедить котов убивать людей совсем не так сложно, как вам кажется. — Не говори так, когда я тебя обнимаю, — Стив покрепче ухватился за тонкую талию Баки. Тот выдохнул и опустил голову Стиву на грудь. Странно было лежать так близко друг к другу, позволять своим пальцам очерчивать изгиб позвоночника Баки, гладить его твердые бедра — и совершенно не возбуждаться. Дружба с расширенными границами. Интим без секса. На самом деле, сложновато жить, когда не можешь взглянуть на собеседника без того, чтобы возникло желание попробовать его кожу на вкус. Стив знал, что Баки тоже приходится нелегко. Иначе почему бы он по ночам сбегал в душ и возвращался, дрожа от холода. По непонятной причине сегодня все было иначе. У Стива не выходил из головы образ красивой и грустной матери Баки. Он расскажет об этом, но не сейчас. Стив поцеловал Баки в макушку, вдохнул запах влажных волос, потерся щекой о пушистое ухо. — Я знаю, вокруг что-то происходит. Что-то важное. Что-то опасное. Левое ухо Баки дернулось, когда его почесали за правым, и он крепче вжался в Стива. Даже сквозь пижаму он обжигал как печка. Хвост лежал на лодыжках Стива, а потом соскользнул на матрац. Баки наконец расслабился. — Но иногда мне на все наплевать. Потому что ты рядом. Самое близкое к «я люблю тебя», что он решился сказать Баки. По крайней мере, когда тот не спал. Ответа не было довольно долго, и Стив успел уже задремать, когда Баки громко заурчал ему прямо в грудь. «Мне тоже, — говорило это урчание, — мне тоже».