Что-то дикое зовет тебя домой

На всякий случай Стив написал Баки еще раз: ≫Ты уверен? …и стал ждать ответа. Он был готов сбегать в кабинет за пальто и выехать в форт МакНейр немедленно, но сначала хотел убедиться: Баки согласился поучаствовать в семинаре для СМИ не только потому, что Стив просил его об этом. Не хватало еще, чтобы они вернулись туда, откуда начали — когда любой вопрос или предложение воспринимались как официальный приказ. Опершись спиной на сейфы для мобильных телефонов, Стив посмотрел на экран и задумчиво прикусил нижнюю губу. На экране мигали три точки, сообщая, что ответ набирается. Шесть бесконечных секунд спустя высветилось: >Да. Я уверен. Прошло больше двух недель с тех пор, как они виделись в последний раз. Больше двух недель с того кошмарного дня, когда Баки пообещал убить Стива — и едва не сделал это. Стив вдруг понял, что прижимает телефон к сердцу и смотрит в потолок с идиотской улыбкой на лице. От облегчения хотелось кричать. Телефон он вернул в сейф. Но когда убирал в карман ключ, плотная ткань задела повязку на руке, заставив поморщиться. Конечно, могло быть куда хуже. Четыре бритвенно-острых клыка пронзили рукав пальто, рукав формы и кожу. Но до костей не дошло, у страха глаза велики. И зашивать не пришлось, и кровь остановилась достаточно быстро — что избавило Стива от необходимости обращаться в неотложку и отвечать на неприятные вопросы. Главной проблемой оставался синяк на предплечье — проколы уже покрылись коркой и начали подживать, а он никак не проходил. Темно-фиолетовый в центре, к краям он превращался в болезненный желто-зеленый. Стиву по жизни доставалось не раз. Его не раз ранили в бою, прилетало чем-нибудь на тренировке. Но так хреново ему не было еще ни разу. След от укуса болел как пиздец, каждый сустав, каждая мышца его правой руки, от плеча до кончиков пальцев, ныли круглые сутки. Кроме того, Стив умудрился потянуть шею — так, что не мог спать без электрогрелки. Да и бедро давало о себе знать, видимо, очень уж неудачно приложился. И это еще, можно сказать, повезло. Стив осмелился написать Баки только на следующий день после случившегося. Баки ответил, что решил перебраться в общие казармы. Потом они даже созванивались, но как-то неудачно. Стив раз за разом неловко пытался завязать разговор, Баки отвечал коротко — он явно чувствовал себя виноватым. Ни тот, ни другой не могли найти нужные слова, и пропасть между ними росла на глазах. Что бы там Баки ни говорил о неумении кошек дружить, друзей он себе, похоже, нашел. По крайней мере, он с большим энтузиазмом упоминал молодых КСС, которых готовили для отрядов Страйк. Теперь, со стороны, стало заметно, что роль домашнего кота не слишком подходила такому опытному охотнику, как Баки. Наверняка тренироваться с другими котами ему нравилось больше, чем таскаться по бесконечным интервью и сниматься в рекламе. И Стив такое отношение отлично понимал. Что не помешало ему категорически отказаться, когда инструктор попросил оставить Баки в качестве его помощника, когда наберется следующая группа стажеров. У Баки не могло быть ни работы, ни обязанностей, ни личной жизни вне программы «Зимний Солдат». В пятницу состоится церемония вручения президенту Нобелевской премии — и там Баки присоединится к Движению Ваканды. Снимая с вешалки пальто, Стив изо всех сил старался выкинуть эту мысль из головы. Рядовая Лорейн с беспокойством глянула поверх монитора, когда он пронесся мимо. Но вежливо расшаркиваться не было желания. Стив быстро шел по коридорам, не останавливаясь и не улыбаясь никому — надоело доказывать всем подряд, что с ним все в порядке. После двух недель ночных кошмаров ему было уже похуй на мнение окружающих. Он раз за разом вскакивал в холодном поту. Подсознание будто задалось целью вытащить наружу все страхи и неудачи, даже те, о которых он вроде бы давно забыл. Ладно еще пресловутая «дыра» или тайное логово Арнима Золы в заброшенном теплоотводе. Черт с ней, с трубой, через которую снова и снова приходилось ползти, волоча кровоточащую ногу. В самые страшные кошмары превращались воспоминания о событиях, которые произошли задолго до Сахалина. Операции, с которых вернулись не все. Или хуже: операции, с которых не вернулся никто, кроме него самого. Все его ошибки, все провалы всплывали один за другим, терзали его мозг днем и ночью. Строчки жуткого списка сменялись перед глазами, словно в насмешку, будто кто-то поставил себе целью помешать Стиву забыть хоть одну ошибку. Было у этого состояния и преимущество — других мыслей в голове не осталось. Стива несло вперед, мозг просто игнорировал пустое место, оставленное Баки. Стив будто забыл, что снова остался в одиночестве. По-прежнему заказывал еды больше, чем мог бы съесть, бродил из комнаты в комнату в бессмысленном ожидании, что Баки вот-вот найдется — за кухонной стойкой, в комнате для гостей, под скомканным одеялом на стивовой кровати. В свободное время Стив смотрел повторы серий «Кошачьего-1-1». Только однажды он рассмеялся — когда арестовали Спанки, и тут же почувствовал себя виноватым. Будто наслаждаться чем бы то ни было — предавать пустое кресло Баки. Он начал мыться по два-три раза в день, тщательно выскребая кожу мочалкой, но одиночество заставляло его чувствовать себя отвратительным и грязным, как прокаженный. От бесконечного мытья воспалился шрам — кожа потрескалась и начала отслаиваться, будто чистая кожа под келоидом пыталась сбросить испорченную оболочку. А еще кошмары. Чувство вины давило, распирало Стива изнутри, угрожая прорвать кожу. Стив мечтал снова увидеть Баки. Услышать его звонкий смех, коснуться гладкой шерсти. Эти мысли заставляли его сердце трепетать. Но в желудке камнем осело беспокойство — казалось, его тело может взорваться гнилыми, скользкими щупальцами, как это было с Золой. К сожалению, времени разбираться с проблемами в голове не осталось. До церемонии — несколько дней, куда важнее было объяснить Баки его роль, четко проинструктировать, как вести себя на репетициях. Да, сейчас этот спектакль покажется ему бессмысленным, но он — билет в Движение Ваканды. Работа есть работа, она должна быть сделана, а потом хоть трава не расти. Стив опустил взгляд в телефон, еще раз перечитал сообщение Баки. Когда машина повернула на грунтовую дорогу в сторону казарм Зимнего Солдата, сердце екнуло в груди. Баки было видно издалека: идеально черный силуэт на фоне идеально белого снега. Он стоял на краю парковочной площадки, внимательно следя за подъезжающей машиной. Кто-то помог Баки пристегнуть намордник заранее. Стив постарался не думать об этом и сосредоточил взгляд на красном шарфе, который лично намотал на шею Баки несколько недель назад. Сейчас Стиву позарез нужна была холодная голова. Но его как огнем обожгло, стоило увидеть, как уши Баки поворачиваются в его сторону — кошачий эквивалент приветствия, а хвост расслабленно покачивается. Шерсть оказалась белее, чем помнилось. Наверное, успела вылинять к зиме. Конечно, они не побежали друг другу навстречу. Баки стоял не шевелясь — хотя хвост сигнализировал, что его хозяин рад встрече. Стив опустил стекло — будто ему совсем не хотелось выпрыгнуть из машины и обнять своего кота. — Привет, Бак. — Капитан. Баки вежливо кивнул и двинулся к машине, походя стряхнув снег, который успел засыпать его ботинки. Сколько же он тут стоял? Коснувшись ручки двери, Баки заколебался на мгновение, но потом все же забрался внутрь. Пристегнул ремень безопасности и замер, глядя прямо перед собой. У Стива перехватило дыхание. Что сказать — он понятия не имел, поэтому просто повернул ключ в замке зажигания. Сейчас он отвезет Баки в Пентагон, там состоится семинар по общению с прессой для них и еще полдюжины сотрудников аппарата президента. Все это время Баки придется носить намордник, а потом им нужно будет вернуться в форт МакНейр. На завтра запланирована репетиция в театре Уорнера, церемония состоится именно там. Что ж, стоило начать с самого простого. И решать по одной проблеме за раз. — Нет, отстой какой-то, — ни с того, ни с сего заявил Баки, и Стиву удалось выдавить смешок. — Да, как-то неловко, — согласился он, даже вежливо улыбнулся было, но потом эмоции взяли верх: — Я скучал по тебе. И тут же пожалел, что это сказал. Баки повернулся. Глаза сверкали над намордником — ярко-голубые, зрачки сужены в ярком свете зимнего дня. На лице его было написано удивление — или раздражение, когда пол лица закрывает маска, толком не разберешь. Между прочим, Стив не собирался вот так внезапно набрасываться и вываливать на Баки свои проблемы. Но они наконец-то встретились — сердце колотилось в груди, от счастья почти тошнило. Нет, он так просто не сдастся. — У тебя… как вообще, дела хорошо идут? Баки кивнул, не сводя с него внимательного взгляда. — И как оно? Тренироваться с другими котами? — Еда паршивая, — признался Баки и, кажется, слегка расслабился. Но рано. Стив так удивился, что выпалил раньше, чем подумал: — Ты не покупаешь себе еду? — Поесть вместе со всеми — быстрее, — немедленно отозвался Баки. Может быть, это даже было правдой. Но определенно не всей. — Это… это здорово, конечно. Обедать в компании. Если у тебя появились друзья… Баки уставился на приборную панель, опустив голову. Намордник почти скрылся под шарфом. — Я уже говорил тебе. У кошачьих друзей не бывает. Все было как-то… неправильно. Вот, значит, каково это — поссориться с партнером. У Стива никогда не было настолько серьезных отношений, чтобы переживать по поводу ссор. Ну, он честно занервничал, увидев осуждающе поднятые брови Сэма, когда появился в тренажерном зале после нескольких месяцев перерыва. Вот, пожалуй, единственный плюс переезда Баки — вернулась старая привычка мучить беговую дорожку после бессонной ночи. Сэм сделал вид, что ничего не случилось, будто Стив никуда не пропадал. Но почему-то возникло ощущение, что еще раз он исчезнет так надолго — и беговая дорожка рядом с Сэмом окажется занята кем-нибудь другим. Но с Баки было по-другому. С Баки по-другому было всегда и всё. Вот сейчас его тело было напряжено, уши поворачивались туда-сюда как локаторы — он каждую секунду следил, что происходит вокруг. — Ага, — наконец сказал Стив. Черт с ним. — Я и забыть успел. Он наконец нажал на педаль газа и принялся разворачиваться. Несколько минут спустя Баки все же нарушил неловкое молчание. — У меня назначена встреча с доктором Симмонс после семинара. Ничего? Ты сможешь подвезти меня? — Конечно, — с энтузиазмом отозвался Стив, подхватывая тему. — У тебя все нормально? — Доктор Симмонс говорила, что я не обязан рассказывать тебе, если не хочу. — А, — только и сказал Стив. Мнение о докторе Симмонс и ее советах ему придется оставить при себе. До сих пор как-то не приходило в голову, что Баки начнет скрывать проблемы со здоровьем, тем более от Стива. Но деваться некуда — он имеет право на свои секреты. Очень хотелось надеяться, что не случилось ничего серьезного. На язык так и просились вопросы, и промолчать оказалось тяжело почти физически. — Лорейн получила повышение, — стоило сменить тему, пока Баки опять не замкнулся в себе. — Теперь она младший лейтенант. Настоящий офицер, куда деваться. По хвосту Баки прошла волна. — Она до сих пор твой помощник? Его очевидно беспокоил этот вопрос. Они с Лорейн прекрасно ладили, ну, учитывая обстоятельства. Баки называл ее «хорошей». Теперь он, видимо, переживал, что на ее месте окажется другой человек, с которым придется знакомиться заново. Очередное изменение в его жизни, и не факт, что к лучшему. — Пока да, — честно ответил Стив. — Она пока учится, и ей придется взять на себя еще кое-какие обязанности. С нового года изменится бюджет, изменится и штатное расписание. В Джей-5 появятся новые люди, скорее всего, моим помощником станет кто-то из них. Баки задумчиво хмыкнул, и на этом разговор увял. Пауза тянулась и тянулась, когда тишина стала совсем уж невыносимой, Стив сообщил: — А меня за каким-то хреном повысили до майора. Ответом стало все то же задумчивое хмыканье. Баки эта новость впечатлила не больше, чем самого Стива. Когда-то Стив заработал дисциплинарное взыскание, это означало, что новых званий ему долго не видать. Но любое «долго» когда-нибудь кончается, и вот. Он и сам удивился, успев начисто забыть про испытательный срок. Но теперь задумался: как быстро пролетело время. Оказывается, он служит уже столько лет… Но то было раньше, а сейчас даже полгода казались бесконечностью, что уж говорить о, к примеру, десяти годах. Второй срок Пирса закончится гораздо раньше, а у следующего президента, кем бы он ни был, могут оказаться совсем другие взгляды на помощь КСС и проект «Зимний Солдат». А что к тому времени останется между Стивом и Баки, страшно было даже думать. И во что превратится сам Стив. — Стив, — голос Баки ворвался в его мысли, и Стив понял, что успел отключиться от реальности, благо дорогу в Пентагон он мог найти даже в бессознательном состоянии. Пробок по дороге не попалось — рано, так что они почти добрались. — Я думаю, ты — это все еще ты. Просто стоит быть поосторожнее. Пока что. Последние две недели я был занят, и это помогало, но… — Баки сглотнул и покачал головой, — мне равно тяжело. Без тебя. Об этом можешь не переживать. — Я не… — врать было бы глупо, конечно, он переживал, и разумеется, Баки не мог не заметить. — Да, — поправился он. — Да, Бак. Было тяжело, но… В смысле, если ты так говоришь, кто я такой, чтобы спорить. Я просто последовал твоему совету. — Ты настолько мне доверяешь? После… — Да, — Стив кивнул и зачем-то добавил: — Прямо сейчас я доверяю тебе больше, чем себе самому. Баки больше ничего не сказал, да и Стиву не хотелось заводить очередную светскую беседу. Казалось бессмысленным обсуждать погоду, тренировки и любую другую фигню, которая не имела отношения к здесь и сейчас. Впрочем, молчание тоже не казалось естественным: Баки заперся в ловушке намордника, а Стив безбожно трусил задавать сложные вопросы. В подземном гараже Пентагона движение было довольно интенсивным. Кто-то приезжал, кто-то уезжал — рабочий день был в самом разгаре. А Стиву всего-то и нужно было — пять минут в тишине. Поговорить с Баки без посторонних глаз, расставить точки над и. Припарковавшись, Стив не стал заглушать двигатель в надежде на то, что так торчание в машине покажется менее подозрительным. И повернулся к Баки. — Я люблю тебя, — сказал он. Потому что это должно было прозвучать хотя бы один раз до того, как они снова начнут притворяться обычным хранителем и обычным котом. — Ничего не изменилось. — Я тоже тебя люблю, — ответил Баки. Его брови поднялись, будто силясь передать какое-то послание, но из-за намордника было не понять, какое. — Но если ты думаешь, что ничего не изменилось… — он покачал головой. — Ты глубоко ошибаешься. Изменилось. Даже если ты этого не замечаешь. — Я не понимаю. Шрам снова начал невыносимо зудеть. Наверное, от Стива все еще воняло тем, что заставило Баки шарахаться от него. Но ведь намордник не пропускает запахи. Или этот конкретный запах все же пропускает? Кто знает, на самом-то деле. — Что изменилось? — Пойдем уже на семинар, — Баки отстегнул ремень безопасности. — Подожди, — Стив поймал ремень на середине груди, не дав ему втянуться в сидение. — Пожалуйста. Бак, объясни, что изменилось? Взгляд Баки опустился на стиснутый кулак Стива, уши дернулись, предупреждая, но потом вернулись в прежнее положение. Стив медленно опустил пряжку. Не стоило так делать. — Прости, — ему было на редкость неуютно, но нельзя же так! Нельзя две недели страдать и сходить с ума, а потом встретиться — и разойтись, не выяснив, что их разделило. — Просто. Я хочу понять. Хочу узнать, что я могу сделать, как вернуть все обратно. Плечи Баки опустились. Из-под намордника раздавалось тяжелое дыхание — так пыхтят только коты и паровые двигатели. Стиву уже доводилось слышать этот звук, когда Баки был вымотан до потери пульса или взбешен до невменяемости. Уши его продолжали отслеживать обстановку — вот мимо проехала машина, свернула на полосу, ведущую на уровень выше, видимо, в поисках свободного места. Стив безнадежно ждал ответа. Баки вдруг потянулся к нему, Стив вздрогнул. Рука Баки замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Какой кошмар. Стив не боялся своего любовника, не боялся! Может, говоря, что все изменилось, Баки имел в виду именно это. Но потом Баки прищурился и решительно преодолел барьер. Металлические пальцы мягко коснулись лица Стива, направляя его. Странно было целоваться с маской из углеродного волокна, но сердце привычно растаяло от нежности. Потом Баки отстранился. Чувствовалось, что он улыбается. — Не сдавайся, — голос его был тише шепота, Стив скорее угадал, чем услышал. — Я с тобой. Мы всегда будем вместе, даже если покажется, что нет. Как мало, оказывается, ему не хватало для счастья. Внутри Стива что-то ожило, и он прижал ладонь Баки к своей щеке, быстрее, чем тот успел отвести руку. Из-за угла вывернула машина, и Стив торопливо поцеловал внутреннюю сторону запястья прежде, чем отпустить. — Спасибо, — сказал он, смеясь над собственной неуклюжестью. Так было проще, чем думать о том, что признание Баки подозрительно смахивает на «до свидания». — Давай… ну, пора наконец идти на семинар. День будет долгим. _________________________ На самом деле, слово «запах» даже близко не описывало ощущения, которые испытывал Баки в присутствии Арнима Золы. Это был не просто ядовитый воздух, который обжигал горло. Не просто воспоминание, которое, как на веревке, тащило его обратно в дыру на Сахалине, в ночь, навсегда изменившую его жизнь. Это был ужас. Ужас полз по коже, вздыбливая шерсть на загривке, заставляя горячую кровь быстрее нестись по венам, и сердце безумно колотилось, буквально крича о том, что он в смертельной опасности. Это было выше всех чувств. Выше вкуса, зрения, слуха, обоняния и осязания. Глубокий, первобытный инстинкт выживания. Стоило шагнуть в разгромленную квартиру, как Баки искренне порадовался за свою предусмотрительность. В наморднике было легче. А еще лучше намотать поверх него красный шарф Стива, но это уже выяснилось после того, как был убран беспорядок. И все равно оставалось ощущение неправильности. Дело было не в следах от когтей, располосовавших шкафчики. Не в черных брызгах крови Стива на линолеуме кухни. Дрянь, которая заставила его уйти отсюда вслед за Стивом, похоже, так и не выветрилась до конца. В наморднике было терпимо — но не более. Обидно. Ему так нравилось это место. Баки выбросил то, что успело протухнуть в мусорном ведре, выгреб из холодильника подпорченные за две недели продукты. Возвращаться в казармы КСС уже не имело смысла, поэтому он остался ждать снаружи, хотя до приезда Стива оставалось довольно много времени. Созерцание чистого белого снега успокаивало. Баки позволил мыслям свободно плыть. В воздухе кружились одинокие снежинки, можно было провожать взглядом каждую из них по очереди, не думая совершенно ни о чем. Очнулся он только когда машина Стива свернула на подъездную дорожку, и даже не сразу вспомнил, из-за чего переживал совсем недавно. Стив заглушил двигатель, опустилось стекло. Черт, как же долго они этого ждали! Улыбка Стива освещала все вокруг, светлые волосы растрепались. С первого взгляда стало понятно, что он хронически не высыпается, но это ничего не значило. Стив был прекрасен, как всегда. Ноздри Баки жадно раздулись под намордником. Инстинкт требовал немедленно вдохнуть запах любимого человека, раз уж наконец-то удалось встретиться с ним. Разумеется, фильтр начисто блокировал все запахи, хотя в данном случае это был скорее плюс. — Привет, Бак. Пальцы Баки почти сжали дверную ручку, когда его накрыло снова. Ощущение неправильности, смутное напоминание о Золе — точно такое же, как в квартире, с той разницей, что теперь оно было не рассеяно в воздухе, а направлено прямо на него. — Ну на хуй, — прошептал он в намордник, а потом все-таки сел в машину. _____________________________ Стив очень старался Баки не мешать. На семинаре по общению с журналистами было невероятно скучно. Все утро они обсуждали ключевые моменты речи президента на церемонии, потенциальные вопросы о военной политике, которые журналисты обязательно зададут, темы, которые вообще не стоило поднимать на мероприятии. Некоторые вопросы априори предполагали уклончивые и размытые ответы, а вот говорить «без комментариев» запретили категорически. По такому важному случаю поставили на уши всех, до кого дотянулись. В зале не протолкнуться было от стратегов по военной коммуникации, которые раздавали советы направо и налево. Им всем придется ходить по тонкому льду. Не хватало еще, чтобы журналисты начали задавать вопросы о том, сколько американских солдат погибло при защите нового трубопровода ВСТО или почему это Япония вдруг начала строить базы вдоль юго-восточной границы Китая. Баки сидел тихо, но внимательно слушал, особенно когда речь зашла о проекте «Зимний Солдат». До сотрудников Джей-5 уже донесли, что все вопросы решаются через Стива или лейтенанта Лорейн, если Стив по какой-то причине недоступен. Баки предстояло раскрыть три темы: рад ли он, что президент заботится о подобных ему (искренне и глубоко благодарен); что он думает о будущем проекта (долгое и успешное); что это означает для всего сообщества гуманоидных кошачьих (гарантирует отношение к ним как к важной части вооруженных сил страны). Баки послушно выговаривал нужные фразы. Хотя через намордник все равно звучало чертовски неестественно. Стив даже задумался: не об этом ли говорил Пирс, когда предупреждал, что слова Баки могут быть неверно истолкованы. Но у него язык не повернулся требовать от Баки громко и восторженно рассказывать о том, что КСС — настоящие патриоты своей страны и к Движению Ваканды отношения иметь не могут. С тем же успехом они могли, к примеру, ставить деревянную дверь на подводную лодку. Что здесь, что там — смысла никакого. Три часа спустя они все еще были заперты в ловушке конференц-зала Джей-5. Стив передал слово лейтенанту Лорейн, которая отвечала за распределение обязанностей. Баки выдали распечатку, чтоб подучил реплики в свободное время, так как телефон на время мероприятия у него отберут. Стив наблюдал с другой стороны переговорного стола, как листок аккуратно складывается и убирается в кошелек. Сегодня Баки был в гражданском: теплая рубашка на пуговицах и кофта с капюшоном. Хвост расчесан волосок к волоску. Хотелось отвести его подальше от всех этих людей, вырвать у времени еще пару минут наедине, но Стив прекрасно чувствовал, когда стоило держать дистанцию. Баки в принципе не расслаблялся в Пентагоне. Но сегодня казался особенно напряженным: уши торчком, кулаки в карманах, хвост обернут вокруг лодыжек. Дорогое пальто от Burberry висело на спинке стула, поверх лежал красный шарф. Вспоминались первые недели пресс-тура, когда магазины наперебой зазывали Баки к себе. Тогда Стив переживал, насколько этично делать из Баки лицо с обложки журналов кошачьей моды. Но тот искренне наслаждался, примеряя одежду, подходящую для его тела. Он выглядел таким взволнованным и счастливым, когда впервые надел джинсы с ластовицами на поясе — в кои-то веки можно было запросто прыгнуть на четыре точки, и ничего нигде не зажимало. Стив очень скучал по тем временам. Тогда жизнь казалась ужасно сложной. Но по сравнению с тем, что творилось сейчас, те проблемы были простыми и уютными. — Капитан Роджерс, — окликнула Лорейн, видимо, не в первый раз. Стив поймал внимательный взгляд Баки и поспешно отвернулся. — Да. Благодарю вас, лейтенант, — надо было срочно сосредоточиться на делах. Ну или хотя бы попытаться. — Итак, спасибо всем, что пришли сегодня. Завтра состоится репетиция, последние обновления вы получите вечером. Пока остальные выходили из зала, Баки не двигался с места и смотрел прямо перед собой, не желая ни с кем встречаться взглядами. Но Лорейн, проходя мимо, почесала его за ухом. — Как дела, милый? — Ой. Хорошо. Спасибо вам, мэм. Лорейн улыбнулась, изгибая уголки рта, будто речь шла о каком-то секретном деле. — Не стоит благодарности. Я была рада помочь. Сержант Перес не давал тебе скучать? — Никак нет, мэм, — голос Баки звучал почти как раньше. Уши его повернулись к Лорейн, хвост заинтересованно приподнялся. — Здорово! Бездельничать в офисе совсем невесело, правда? Хорошо, что тебя перестали таскать туда, а? — она подмигнула Стиву, и Баки закашлялся, маскируя смех. — Поздравляю с продвижением по службе, — сказал он, но не успела Лорейн гордо выпрямиться, как впечатление было разрушено: — Стив говорит, что ты теперь «офицер, куда деваться». Стив едва челюсть не потерял. Он тут сидит весь день, себя жалеет, а этот засранец его нагло подставляет, заставляя оправдываться перед Лорейн. А еще притворялся смиренным и послушным! Лейтенант Лорейн повернулась к Стиву, улыбка ее стала еще шире. — Да неужели? Стив только плечами пожал. Ну правда, это же просто шутка, тем более, они почти друзья. — А что, лейтенант, я сказал неправду? — А вы, сэр, так и не сменили погоны, — да уж, другой бы на его месте поспешил сменить серебряные капитанские полоски на золотые дубовые листья майора. Тем более, просидев в капитанах больше четырех лет. — Вам старый дизайн больше нравится или как? — Или как, — фыркнул Стив, но вскинул руки, сдаваясь. Лорейн рассмеялась, наконец отпуская ухо Баки. Но перед тем, как покинуть комнату, она наклонилась и поцеловала Баки в макушку — и тот позволил, даже хвостом махнул от удовольствия, ни капли не стыдясь. Ревность ударила Стиву в голову и провалилась куда-то в кишки тяжелым камнем. — Что? — спросил Баки, когда они остались вдвоем. Уши невинно дернулись, будто ничего не случилось. — Ничего, — соврал Стив и захлопнул свой ноутбук, не желая ввязываться в спор. Лорейн вышла — и небо снова затянуло тучами, от недавнего игривого настроения не осталось и следа. — Так. Во сколько у тебя встреча с доктором? — Шестнадцать ноль ноль, — тон Баки говорил о том, что вранье он заметил, но решил не настаивать. Он отвел взгляд, ненадолго задумавшись, потом все-таки продолжил: — Меня тошнит от еды в столовой. Не представляю, почему. У других проблем с этим, похоже, нет. — Ох, — Стив покачал головой. Сразу вспомнилось, каким несчастным и измученным казался Баки в первую неделю. Когда слопал в холодильнике весь сыр и сырые яйца, потому что не умел готовить еду. Но признание воспринималось как подарок: Баки пытался показать, что они все еще вместе, подтверждая сказанное утром в машине. — Если хочешь, я могу поговорить с… — Нет, сэр, — Баки прервал его на полуслове. — В смысле, я не прошу, чтобы вы это исправили. Никого больше не тошнит, только меня. Доктор Симмонс разберется. — Как хочешь. «Разберется или нет — еще вопрос», — цинично подумал Стив. Он прекрасно помнил, какой дрянью кормили котов на Сахалине. Судя по всему, Баки просто отвык есть помои из человеческой столовой, которые потребностям кошек соответствовали примерно никак. Может, стоило принести ему протеиновые коктейли в бутылках, чтобы компенсировать нездоровую пересоленную еду. Но потом Стив увидел, как осторожно Баки обматывает красный шарф вокруг шеи, как заправляет концы под воротник, и понял, что приносить что бы то ни было бессмысленно. Баки не вернется в свою квартиру по той простой причине, что там побывал Стив. — Готов? — Стив поднялся и взял ноутбук под мышку. — Лучше поторопиться, а то встрянем в пробку. Баки, поколебавшись, кивнул. Уши грустно опустились. Он не хуже Стива понимал, что дела идут хреново. — Да, конечно. ________________________________ В смотровом кабинете никого не оказалось. Баки уселся на смятое бумажное полотенце, которое валялось на кушетке, и огляделся по сторонам. Самым сложным оказалось держать руки при себе. На стойке стояли стеклянные колбы с ватными тампонами, там же были разные медицинские инструменты, включая металлические. Никто не думал прятать их или запирать от пациентов. Баки задумался, по-прежнему ли здесь пахнет только антисептиком, как в прошлый раз, или его перебил запах доктора Симмонс и других котов-пациентов. Очень радовало, что смотровая Ветеранского центра совсем не походила на медицинский отсек ЦКК — там мебель была сделана из хромированной стали, всё мыли с хлоркой до полной стерильности. Там не было окон, не было мягких поверхностей — ничего похожего на кушетку с подголовником, и разумеется запирали всё, что кошки теоретически могли использовать как оружие. Там никому бы и в голову не пришло оставить на виду поднос со скальпелями разных размеров, пусть даже и в пластиковых футлярах. Кончик хвоста стучал по лодыжке, пока Баки разглядывал обстановку. Интересно, человеческий смотровой кабинет сильно отличается от кошачьего? Хотя нет, не слишком интересно. Баки длинно выдохнул сквозь намордник. Ему было скучно. Здесь оказалась неплохая звукоизоляция, но чувствительные уши все равно улавливали обрывки разговоров тут и там. Через пару кабинетов кому-то сообщали плохие новости — печень вот-вот отвалится. В зале ожидания надрывался ребенок — бедный Стив, ему некуда сбежать. Чуть дальше спорили, что-то там про этику и политику. Баки не собирался вслушиваться, но вдруг до него дошло, что один из злых голосов принадлежит доктору Симмонс. Волосы на загривке встали дыбом, в груди зажегся огонек любопытства. Баки скользнул к самой двери, навострив уши, чтобы выделить эти два голоса из фонового шума. Тому парню с печенью пора завязывать с выпивкой, ребенок рыдает, кто-то уронил папку с бумагами и заковыристо выругался. Между тем доктор Симмонс продолжала спорить, ей мягко отвечал незнакомый мужской голос. Доктор «не собиралась участвовать» в чем-то, но по интонации казалось, что она уже проигрывает. Баки она нравилась. Конечно, она была уверена, что сама о себе позаботится, но она такая маленькая, и если кто-то начнет угрожать… Громко хлопнула дверь, доктор Симмонс заявила, что «сейчас позвонит майору Уилсону, да и всё». Она злилась, но опасности не было, да и Баки стоило держаться подальше от чужих скандалов. Но ему повезло (или «повезло») — шаги остановились прямо перед смотровой. Баки тут же занял оборонительную позицию подальше от двери, оставив между собой и потенциальной опасностью угол кушетки. В дверь постучали. И голос, который спорил с доктором Симмонсом, негромко позвал Баки по имени — вопросительно, будто Баки имел право послать его куда подальше. Человек появился в дверном проеме, улыбаясь так старательно, что в уголках сияющих глаз появились морщинки. Хуже всего, что намордник никуда не делся. Учуять запах незваного гостя оказалось невозможным, поэтому доверия он не вызвал. Баки на всякий случай остался в своем углу. — Здравствуй, — сказал человек тем же спокойным и мягким голосом, которым спорил с доктором Симмонс. — Меня зовут Фил Коулсон. Я директор организации под названием… — Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба, — скучно перечислил Баки. — Я знаю. Капитан Роджерс сообщил мне о вас. Улыбка Коулсона на мгновение дрогнула, но Баки и так не сомневался, что его доброжелательность поддельная. — ЩИТ — так короче, полагаю, — он мягко рассмеялся. — Но ты молодец. Большинство не запоминает даже слово интервенционная. Коулсон сделал паузу, видимо, ожидая, что шуточная похвала поможет сломать лёд. Не дождался. Баки скрестил руки на груди, намеренно сгибая левую так, чтобы пластины погромче защелкали. Коулсон прочистил горло. Улыбка не сходила с его лица, будто приклеенная. — У меня есть к тебе несколько вопросов. И пара тестов, которые доктор Симмонс поможет провести, раз уж мы все тут собрались. Тесты? Вроде тех, которые так любил доктор Лукин? Инъекции жгучих ядов, кожаные ремни и трубки, вставленные прямо в нос? Баки даже не пошевелился, но, похоже, что-то его выдало. Коулсон вскинул руки. — Никакого медицинского вмешательства! Возьмем немного крови, если ты не возражаешь. — Где капитан Роджерс? — спросил Баки, не обращая внимание на откровенное вранье. Те, кто экспериментировал над ним, никогда не спрашивали разрешения. Уши развернулись к двери, но Стива было не слышно. То ли он караулил в зале ожидания, то ли уже нет. Без сомнения, попытайся кто-то увести Стива Роджерса насильно, услышал бы не только Баки, но и весь Ветеранский центр. Однако сердце Баки бешено забилось, стоило только подумать о такой возможности. — Честно говоря, сегодня мы еще не встречались. Кстати, о капитане Роджерсе. У меня есть пара вопросов, — продолжил Коулсон, ничуть не смутившись. Баки прикинул расстояние до скальпелей, потом до двери. Комната настолько мала, что если прыгнуть на стену под нужным углом, он схватит один быстрее, чем коснется пола. Потом окажется как раз позади Коулсона — очень удобно, перережет ему ахиллово сухожилие и сразу выскочит за дверь. — Прежде всего, хотелось бы знать, каковы отношения между вами? — Он относится ко мне хорошо, сэр, — покорно ответил Баки. Главное — добежать до зала ожидания, а там он прикроет Стива. Пожалуй, стоит прихватить два скальпеля сразу. У него-то хоть когти есть на металлической руке, а вот Стив безоружен. Коулсон покивал, похмыкал, даже не удосужившись сделать вид, что ответы Баки его интересуют. Его вкрадчивые манеры откровенно пугали, да еще запаха не чувствовалось — Баки был уже на грани. Придется двигаться очень быстро, чтобы обойтись без тяжких телесных повреждений. Сейчас важнее сбежать. Баки чуть повернулся, принимая нужную позу. Так он прыгнет на стену под более удобным углом. — Вы когда-нибудь обменивались биологическими жидкостями с капитаном Роджерсом? — вдруг спросил Коулсон, сбивая его с мысли. Что за хуйня? — Что за… сэр? — мысли о побеге разом исчезли из головы, зато там возник образ Стива, стоящего перед ним на коленях. Наверное, на его лице появилось мечтательное выражение, а глаза подозрительно заблестели. Чёрт. Баки сглотнул. — Нет, сэр. — В самом деле? — Коулсон, разумеется, не поверил. — Неужели ни разу? Не пили воду из одного стакана? Или, может, касались друг друга, будучи оба ранеными? Вы ведь служили вместе. Баки открыл было рот, чтобы сказать «нет», но потом решил не врать совсем уж откровенно. — Может быть. На Сахалине. Тогда они были не просто «ранены». Баки покалечило гранатой, а потом он вернулся в дыру, чтобы забрать оттуда умирающего командира. Вряд ли стоило рассказывать об этом всем и каждому, но Стив наверняка упоминал такие подробности в своем отчете. Не хватало еще явно противоречить. А еще они наверняка перемазали друг друга в крови, когда пытались согреться. — Мы оба пострадали, когда попали в ловушку. Оба истекали кровью. Там, возможно, и… я так полагаю, сэр. Коулсон снова закивал, на этот раз не хмыкая, потом втянул воздух через нос. — Пожалуй, это может иметь значение. — Иметь значение для чего? Сэр. — Не могу сказать наверняка, — Коулсон пожал плечами, бессовестно увиливая от прямого ответа. — Но я рад, что у нас появилась возможность поработать с тобой непосредственно. Он двинулся вперед, протягивая к Баки руки. Это стало последней каплей. Коулсон собирался схватить его за ухо, потом привязать к пыточному креслу, накачать его наркотиками, или наказать каким-нибудь изуверским способом, который недавно придумали в ЦКК. Баки запаниковал. ______________________________ Стив бездумно листал вкладки телефоне, подперев рукой подбородок, и мучительно скучал. Почему-то встреча Баки с врачом заняла куда больше времени, чем предполагалось. Да еще ребёнок этот. Стоило сесть в кресло, как он начал реветь, и с тех пор не затыкался ни на секунду. Прошло не меньше получаса. Звук просверлил дырку над правым глазом и расцвел прямо в черепе огненным цветком мигрени. Пришлось вернуться в приемную. Тут стояли странные кресла — слишком широкие для одного человека, слишком узкие для двоих. И не особенно мягкие, похоже, их создатель думал больше о том, как их будут чистить, а не о том, как в них будут сидеть. При каждом движении обивка неприятно скрипела. А еще они были все как одно мятно-зеленого цвета, будто украденные из кабинета стоматологии. Почему-то цвет раздражал Стива сильнее всего. Прошло еще пятнадцать минут, и Стив отправил Баки сообщение, спрашивая, все ли в порядке. Судя по Here Kitty, смотрового кабинета он не покидал. Стив пожевал губу. Неужели у Баки и впрямь серьезные проблемы с желудком, и дело не только в плохом питании? А что, если язва? А если у него крутит живот из-за Стива, который до сих пор пахнет президентом Пирсом? Существуют ли успокоительные для кошек? — Стив? Судорожный поиск в гугле пришлось отложить на потом вместе с паранойей. Стив поднял голову и увидел Сэма: тот сжимал под мышкой фуражку и тяжело дышал, будто бежал со всех ног. Судя по его лицу, где-то случилось редкостное дерьмо. — Сэм? Что происходит? — Это я тебя хотел спросить, — видеть на его лице хмурое выражение было странно. — Доктор Симмонс позвонила мне и поинтересовалась, с каких это пор мы предоставляем ЩИТу доступ к файлам ее пациентов. Судя по всему, сюда явился какой-то агент и пытается заставить ее взять анализ крови, не объясняя, зачем. Сэм еще говорил, а Стив уже несся к двери, сопровождаемый криками администраторши из-за стойки — ему велели немедленно остановиться. Баки не знакомили с директором Коулсоном или Наташей, если в ЩИТе додумались послать незнакомого человека, уже не так важно, что он хочет сделать — Баки все равно не дастся. Тем более, если речь идет о медицинских проверках, которые вызывают сомнения даже у доктора Симмонс. Неизвестно, что Баки взбредет в голову, но что ничего хорошего не выйдет — можно было даже не сомневаться. Но если с него сняли намордник, а Стив туда войдет… Он замер на полушаге, так что Сэм чуть не влетел в спину. — Какого хрена, чувак? — Баки в наморднике, и если… — Стив обернулся — краем глаза он заметил мужчину в костюме. Тот как раз выскочил из-за угла и врезался в тележку, переворачивая ее своим весом. Медицинские инструменты с грохотом рассыпались по полу. — Директор Коулсон? — Стив кинулся было на помощь, но тот уже вскочил и порывался бежать дальше. Его расширенные в ужасе глаза смотрели куда-то за спину Стива, и обернувшись, тот понял, почему. Из-за угла вылетел Баки, мягко затормозив о стену, чтобы не поскользнуться на гладком линолеуме. — Вау, — прошептал Сэм, смотря как огромный кот легко отскакивает от угла в шести футах над полом. — Стив! — Я вижу, блядь! — выкрикнул Стив, но больше ничего сделать не успел. Коулсон тоже. Баки слетел прямо ему на плечи, переворачивая через себя, и через секунду уже прижимал коленом к полу, удерживая за шею металлической рукой. Коулсон захрипел от ужаса, и это заставило Стива очнуться. — Баки, стоп! Но Баки то ли не слышал, то ли не хотел слушать. Он сидел спиной к ним, и острые когти вылетели из пальцев занесенной для удара руки. Стив кинулся вперед, схватил Баки за ошейник и рванул на себя так сильно, что оба отлетели назад, прямо в надежные объятия Сэма. Вместе они сумели повалить Баки на пол, но стоило тому двинуть плечом, как их отнесло в сторону. Баки прижался к стене, собираясь прыгнуть снова, а потом вдруг встретился взглядом со Стивом и застыл. Яростно вздыбленный хвост медленно опустился, уши так же медленно поднялись. Он все еще стоял на четырех конечностях, почти прижавшись грудью к полу, но глаза стали круглыми от ужаса. — Стив… Они валялись на полу. Стив — почти на коленях у Сэма, широко расставив руки, чтобы защитить его в случае новой атаки. К счастью, намордник никуда не делся, но сейчас это вовсе не гарантировало безопасность. Рисковать другом Стив не собирался. Взгляд Баки метнулся к Коулсону, который так и лежал на полу, потом обратно к Стиву. Видимо, он сумел связать одно с другим, и только затем неуверенно коснулся горла, будто только сейчас заметил, что ему больно. На бледной коже прямо под намордником отпечаталась красная полоса. — Что происхо… дит? — он еще сильнее вжался в стену, будто испугавшись собственного голоса. Пальцы снова коснулись горла, и он посмотрел на Стива — растерянно и обиженно, будто вдруг понял, что его предали. — Чего они хотят? Стив кое-как поднялся, ну, по крайней мере уселся на корточки, дав Сэму возможность отодвинуться. — Все хорошо, — сказал он как можно ласковее. Потом осторожно опустился на колени, стараясь не дышать. Баки вздрогнул — из-за проклятого угла появилась доктор Симмонс и едва не споткнулась о перевернутую тележку. Рот ее приоткрылся от удивления. — Все хорошо, Бак, — повторил Стив, видя, как шерсть на хвосте снова начинает подниматься. — Никаких проблем у тебя не будет. Только когти убери. Баки опустил взгляд на металлическую руку — когти глубоко вонзились в пол. Вырвать их удалось только вместе с квадратом линолеума. Баки осел на задницу и тряс тяжелый лист, пока тот не шлепнулся на пол. Когти тут же втянулись. Баки неуверенно посмотрел на доктора Симмонс, потом на Стива, словно уточняя, правильно ли выполнил приказ. — Так лучше, — заверил его Стив, улыбаясь так, что заболели губы. Шерсть разгладилась. Баки подтянул колени к груди и обвил хвостом лодыжки, пока остальные поднимались на ноги. — Намного лучше. Давай-ка… ээ, давай поговорим, ладно? — Я бы сказал: отличный план, капитан Роджерс. Уши Баки дернулись в сторону Коулсона. Тот медленно выпрямился, баюкая на груди левую руку. Стив отлично видел, как нервно дернулся кончик хвоста Баки, как он остановил взгляд на скупой, натянутой улыбке Коулсона и тут же отвел его. — Мы с директором поговорим прямо здесь, в зале ожидания, — вмешался Стив, и Баки перевел на него испуганный взгляд. — А доктор Симмонс пока осмотрит тебя. Ты собирался задать ей кое-какие вопросы, верно? Баки кивнул и снова потер отметину на горле. — Так точно, сэр, — голос его был хриплым. Стив ненавидел себя за то, что сделал. Жестокое «физическое наказание» оставило уродливый след. С другой стороны, лучше уж он, чем ЦКК, которое в таких случаях просто убивает. И все же Стиву упорно казалось, что он просто пытается успокоить свою совесть ненадежными оправданиями. — Директор Коулсон? — Стив махнул рукой. — Выйдем на минутку? Не будем заставлять доктора ждать, наверняка у нее сегодня назначен не один прием. Верно, доктор? Доктор Симмонс кивнула, потом собралась с духом и выговорила: — Да! Да, это будет очень хорошо. Коулсон демонстративно прошел мимо Баки, показывая свою храбрость. Да, легко храбриться, когда твой противник испуганно вжимает голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места. Хотелось подойти к Баки, обнять его и сидеть так, пока он не перестанет дрожать. Но Стив знал, когда Баки стоит оставить в покое. Особенно, когда нельзя подходить лично ему. Баки и так перепугался из-за этих чертовых анализов, которые зачем-то понадобились Коулсону, не хватало еще сунуть ему под нос запах Золы, которым почему-то несло от Стива. Стив повел за собой Сэма и директора Коулсона, тщательно следя за каждым своим движением. Пусть язык тела покажет Баки, что на него не злятся. Закрывая дверь, Стив оглянулся через плечо и успел увидеть, как доктор Симмонс присаживается рядом с Баки и аккуратно помогает ему подняться на ноги. Баки вдруг поднял голову, словно его притянуло магнитом, мгновение они смотрели друг другу в глаза. Но Баки сразу же отвел взгляд и снова потянулся к горлу, будто сам вид Стива напоминал только о боли. Потом уши его обратились к доктору Симмонс. Стив закрыл дверь в зал ожидания, изо всех сил игнорируя жжение в груди. Их ждала очень злая администраторша и охранник, который слегка растерялся при виде высокопоставленных военных. В таких случаях и значка КНШ было более чем достаточно, а тут еще и Сэм во всём великолепии, майорские погоны так и блестят на плечах. Однако именно директор Коулсон отослал охранника и успокоил администраторшу, клятвенно заверив ее, что драка в коридоре случилась исключительно по недоразумению. При этом он называл ее Терезой, будто общался со старой знакомой. Стив прикусил язык под суровым взглядом Сэма. Даже Сэм знал, что проблемы с Баки начались далеко не сегодня. В итоге директор Коулсон добился того, что их пустили в закрытую комнату, которую сотрудники центра использовали как подсобное помещение. Продолжая извиняться, он закрыл за собой дверь и только после этого повернулся к Стиву и Сэму. — Итак. Капитан Роджерс, я слышал, вы любите бейсбол? Стив смущенно покосился на Сэма, но честно ответил: — Конечно, сэр. Болею за Метс. — Метс! — пораженно воскликнул Коулсон. — Хорошо, признаю, я слишком старомоден. У меня дома есть бита, подписанная Фрэнком Робинсоном и Микки Мэнтлом. Жемчужина моей коллекции, — Коулсон небрежно присел на край стола. На столе стоял компьютер и принтер. Стив замер в ожидании продолжения. — А Баки? Тоже? Стив знал этот преувеличенно легкомысленный тон. Сейчас что-то будет. — Да, сэр. У кошек есть свой аналог, хотя я бы не назвал это настоящим бейсболом. Но им очень нравится. — Прекрасно! — восхитился Коулсон. — Просто замечательно. Тогда он должен понять, что значит «второе предупреждение». Блядь. Сэм подозрительно прищурился. С таким выражением лица он обычно ловил Стива на вранье. — А первое было за что? — За нападение на генерала Роджерса, — вежливо ответил Коулсон. Брови его, казалось, говорили: что, мол, думали, я забуду? — Вас понял, сэр, — послушно отозвался Стив — а что тут еще скажешь? — Я лично отвечаю за то, чтобы подобный инцидент не повторился. Баки очень ждет своего первого задания, он ни в коем случае не станет нарушать дисциплину. Коулсон прищелкнул языком и повернулся к двери. С другой стороны ждала Тереза, нетерпеливо скрестив руки на груди. Стив буквально видел ее синюю форму. — Третье предупреждение будет последним. Он не просто останется без задания, — терпеливо объяснил Коулсон. — Он вылетит из проекта «Зимний Солдат». ________________________________ Баки чуть не убил директора ЩИТа. Так проебаться — это уметь надо. Но Стив спас его — в очередной раз. После этого Баки подумал, что осмотра у врача ему не видать. Доктор Симмонс не захочет оставаться наедине с диким зверем. От стыда хотелось лечь на живот и униженно ползти — только бы не видеть, какой бардак он устроил в коридоре. Неужели вот эти жуткие царапины на стенах — от его когтей? Однако доктора Симмонс не так просто было напугать. Она спокойно закрыла дверь в смотровой кабинет, будто ничего не случилось. Выяснилось, что проблема, с которой он пришел сюда, решалась очень просто. В отличие от стажеров Страйка, он не шустрый молодой кот. Их желудки переваривают остатки человеческой пищи на раз, а вот его пищеварительный тракт не справляется с нагрузкой. Такое встречается у многих «взрослых» котов, питаться чем попало теперь не получится. Она сказала «взрослый», но Баки перевел это как «дряхлый старик». Вспомнился Брок — который рассказывал, что его демобилизовали из-за возраста. Насколько он старше Баки, лет на десять? А самому Баки только-только исполнилось тридцать, если не врет реестр ЦКК. Брок явно здоровее, если до сих пор умудряется переваривать то дерьмо, которым пичкают котов в казенных столовых. Чеснок, лук, кукуруза и прочая ерунда проходила через тело Баки не перевариваясь вообще. Похоже, ему и правда придется покупать себе еду самостоятельно. Хорошо хоть, карточка есть. Стоило задуматься над этим, как доктор Симмонс глубоко вздохнула — как человек, который собирается поднять неприятную тему. Так и вышло — она спросила, что случилось с директором Коулсоном. — Он потянулся ко мне. Наверное, хотел снять с меня намордник, — объяснил Баки, чувствуя себя идиотом. Но другого ответа не было. В тот момент он воспринял это как нападение, а в пересказе звучало глупо. — Мне ты позволил его снять, — резонно заметила доктор Симмонс, и Баки опустил взгляд на намордник, который лежал на столике рядом с раковиной, совершенно безобидный с виду. — Чем именно директор так напугал тебя? Баки фыркнул — черта с два он испугался этого директора! — но доктор Симмонс не дала ему сменить тему. — Он что-то сказал тебе? Дотронулся до тебя? Что именно тебе не понравилось? — Он… он просто задавал мне вопросы. Доктор Симмонс кивнула, и Баки снова почувствовал себя дураком. Его ответы звучали один другого тупее. — Какие вопросы? Личные? — Вопросы о Стиве, — выпалил Баки, потом щелкнул ушами. Черт! — В смысле, он спрашивал о капитане Роджерсе. Доктор Симмонс задумчиво смотрела на него. Баки решил было, что его отругают за нарушение приличий, но вместо этого она спросила: — Он потребовал у меня взять твою кровь на анализ, ты знал об этом? И отдать ему после твоего ухода. Не спрашивая твоего согласия. — Я… вроде слышал что-то такое, — признался Баки. Это хотя бы казалось уважительной причиной. — Думаю, из-за этого я и… гм. Я занервничал. В какой-то момент мне показалось, что кто-то напал на вас. Доктор Симмонс широко раскрыла глаза — такой вариант ей точно не приходил в голову. Строго говоря, и не должен был. Баки полагалось охранять Стива, а не докторов Ветеранского центра. Его учили защищать солдат, а не гражданских врачей. Тем не менее, если бы ей понадобилась помощь, он бы помог, не задумываясь. Что в этом такого? Она хороший доктор. — И поэтому ты занервничал, когда он начал спрашивать о капитане Роджерсе? — даже слишком хороший, судя по всему. Не в бровь, а в глаз! — О Стиве. Баки поерзал на кушетке. — Я не мог… гм. Не мог… Это ведь в принципе невозможно, чтобы… — пропыхтел Баки и сел так резко, что тонкая бумага под ним порвалась. — Что именно? — уточнила доктор Симмонс. — Я ведь не мог заразить его чем-нибудь? — наконец сформулировал Баки. Говоря про «биологические жидкости», Коулсон намекал именно на это. — Коулсон. Он хотел убедиться, что я не обменивался биологическими жидкостями с капитаном Роджерсом. Может быть, он что-то ищет в моей крови. Доктор Симмонс постучала длинными пальцами по подбородку. Ее определенно больше интересовала практическая часть вопроса, чем виноватый вид Баки, хотя не заметить его она никак не могла. — Патогенные организмы в телах кошачьих как правило не опасны для людей. Я бы сказала, совсем не опасны. Мне попадалось от силы несколько случаев, когда люди подхватывали чесотку, но у этих людей было очень плохо с гигиеной. Хотя есть некоторые заболевания, например, стригущий лишай или бешенство, которые могут передаваться между любыми млекопитающими. — А лихорадка кошачьих царапин? — перебил Баки, и уголки губ доктора Симмонс опустились. — Ты знаешь, откуда взялось это выражение? Уши Баки тревожно вскинулись. Стыд и чувство вины захлестнули его с головой. Только слепой бы не заметил. Доктор Симмонс склонила голову на бок, наблюдая, как он ерзает. Он не сможет произнести этого вслух. Табу. Но вдруг захотелось рассказать ей всё. Пусть кишки скручивало от страха, будто только сейчас дошло, чем они со Стивом занимались все это время. Но почему нельзя рассказывать? Лихорадкой кошачьих царапин заражаются как люди, так и коты. Люди вроде капитана Роджерса трахают таких котов как Баки, и бля, Баки мечтает, чтобы его член оставался во рту Стива до конца жизни! — Изначально лихорадка кошачьих царапин — бактериальная инфекция, которую люди цепляли от обычных кошек, — продолжила она, давая Баки время успокоиться. — Если честно, я не знаю, в какой момент его связали с фелифилией. У нас в Англии такого слова нет вообще. — У вас в Англии нет нас, — возразил Баки. Судя по реакции — резче, чем требовалось. — Есть, — не согласилась доктор Симмонс. — Не так много, но есть. Но недостаточно, чтобы фелифилия считалась серьезной проблемой. Это… ты об этом спрашивал? Мог ли капитан Роджерс заболеть при передаче жидкости… во время полового акта? Баки захлопнул свой болтливый рот, попинал ногами ножку кушетки. Хвост виновато дергался — совсем как в тот раз, когда у Баки под матрасом нашли украденные пайки. — Нет, — соврал он. — Просто когда проводишь с человеком слишком много времени, его запах впитывается в тебя. Другие коты сразу чувствуют. Приходится все время помнить об этом, иначе могут быть неприятные последствия. Я подумал, что это может быть связано. — Понятно. Ну во-первых, лихорадка кошачьих царапин в этом смысле — нонсенс. Полная чушь, — уточнила она, видя, что Баки не понял слово. — Речь вообще не о болезни. Фелифилия — социальная концепция, культурное табу, то есть, считается неприемлемым в обществе. С точки зрения медицины, подобный контакт не представляет ни для кого опасности. Хотя мне всегда казалось, что он физически невозможен в силу несовместимости анатомии. Баки только хмыкнул и пожал плечами. Доктор Симмонс открыла рот, чтобы продолжить, но в итоге только выдохнула через нос. В улыбке чудилось неодобрение: кажется, она ожидала большей откровенности. — Хочу тебе напомнить: что бы ты ни рассказал, это останется между нами. Баки, однако, решил не поддаваться и побыстрее сменить тему. — Вы говорили, что хотите взять у меня кровь? Анализ занял пару минут: жгут, сжатый кулак, темная кровь струится по прозрачной трубке, заполняя пробирку. Одну, потом вторую и третью — Баки уже не смотрел. Разглядывать пол было спокойнее. Когда вынули иглу, на месте прокола осталась ярко-красная капля. Доктор Симмонс приклеила туда светло-зеленый пластырь и похлопала Баки по локтю, сообщая, что пора одеваться. Баки так и сделал. Пуговицы он застегивал не торопясь, одну за другой, стараясь не царапать их металлическими пальцами. Рубашка была подарком от фирмы под названием Армани. Вспомнилось, с каким удивлением он слушал женщину по имени Барни, которая жизнерадостно объясняла, что ворот специально сделан низким — чтобы все могли видеть значок лицензии. Застегивая верхнюю пуговицу, Баки вдруг понял, что такой покрой заставляет его чувствовать себя неуютно. Раньше нравилось, а теперь нет. Лучше бы он надел нормальную, человеческую рубашку. — Помочь тебе с этим? — тактично спросила доктор Симмонс, беря намордник двумя руками. — Если хочешь, можно позвать капитана Роджерса. — Нет, спасибо, — Баки с трудом заставил себя улыбнуться. — Буду рад, если вы сделаете это сами. Намордник вернулся на место. Баки ненавидел эту дрянь, которая даже вдохнуть нормально не давала, но деваться было некуда — после сегодняшнего он не мог отрицать, что намордники изобрели не просто так. Если бы коты не теряли над собой контроль, их не пришлось бы ограничивать. Баки вытянул шею, пытаясь поудобнее уместить подбородок на гибкой перемычке поверх адамова яблока. — Спасибо, — сказал он доктору Симмонс, и та кивнула, жестом предлагая проводить его на выход. Войдя в зал ожидания, Баки первым делом заметил Стива, который ждал его на галерее за стеклянными дверями, скрестив руки на груди. За его плечом маячил майор Уилсон, на лице которого было написано бесконечное терпение — холодное, как ледник. Хвост Баки тут же опустился. Этот-то почему злится? На него точно никто не нападал. Никаких следов директора Коулсона не наблюдалось. Медсестра на стойке регистрации демонстративно проигнорировала Баки, когда он проходил мимо. Зареванный ребенок спал на руках у своего отца. Несколько человек подняли головы от телефонов и проводили Баки любопытными взглядами, но в целом людей куда больше интересовало электронное табло с номерами очереди, чем посторонний кот. Нигде не маячили полицейские или спецотряд ЦКК. Даже инструменты, которые рассыпал директор Коулсон, собрали, и тележку увезли. Будто ничего не случилось. — Привет, Бак, — Стив тепло улыбнулся, пытаясь его подбодрить, но эффект вышел обратный — Баки чуть под стол не спрятался. — Все хорошо? Нет. — Старею, — ответил Баки почти честно и пожал плечами — с этим все равно ничего не поделать. Майор Уилсон сделал такое лицо, будто ему нанесли личное оскорбление, а у Стива вырвался смешок. Впрочем, через секунду он поджал губы, явно желая засунуть этот смешок обратно в горло. Кому еще тут намордник нужен… — Да ты не намного старше меня. — Мне тридцать, сэр. С марта, — Баки опустил взгляд на свои ноги. Хвост прятался между лодыжек. За него было неловко, но пересилить себя Баки не мог. Очень уж не нравилось, как на него смотрят оба человека. — По крайней мере, в ЦКК записано так. Повисла неловкая пауза. Потом Стив прочистил горло и предложил: — Пойдем куда-нибудь, поговорим. Хвост обвился вокруг лодыжки. Неприятное ощущение. Майор Уилсон ждал, слишком спокойный, чтобы это спокойствие казалось настоящим. Разумеется, устроенный бардак не сойдет Баки с рук. — Ничего страшного не произошло, — начал Стив, негромко, чтобы слышали только Баки и майор Уилсон. — Нам просто нужно обсудить кое-что, желательно, не здесь. — Ничего страшного, ага, как же, — проворчал майор Уилсон себе под нос. — Сэм, — чуть ли не взмолился Стив, — давай не будем. Майора Уилсона это не убедило. Впрочем, голоса он не повышал. — Ну да, конечно. Сделаем вид, что так и задумано. В машине царило напряженное молчание. Баки бросало то в жар, то в холод. Майор Уилсон то и дело оглядывался на него, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. Да и Стив вел себя не лучше. То равнодушно смотрел прямо перед собой, то начинал разговор — с таким восторженным оптимизмом, что становилось только хуже. Раз так в десять. Баки уже почти хотел, чтобы его выкинули обратно в ЦКК, и все на том закончилось. Не то, чтобы так уж хотел, конечно. Он поежился, вспомнив Красную комнату. Почему это майор Уилсон поехал с ними? Разве Стив не хотел побеседовать с Баки наедине? Ведь случившееся имело непосредственное отношение к Гидре, ЩИТу, президенту Пирсу, Золе, Движению Ваканды — короче, всему тому дерьму, посреди которого они оказались. Пока они поднимались по лестнице к квартире Стива, Баки немного полегчало. Его не настолько раздражало присутствие майора Уилсона, чтобы забыть о своих обязанностях. Он честно прыгал на один пролет впереди, даже не останавливаясь подождать. Кстати, спасибо активным тренировкам — он явно стал сильнее. Или даже чересчур сильным, судя по тому, как легко удалось сбить директора Коулсона с ног. Стоило вспомнить об этом, как настроение сразу испортилось. Чёрт дернул этого дебила снимать намордник самостоятельно! На кой хрен его вообще было снимать, если речь шла об анализах? Мешай эта хрень Баки, чтобы он сделал? Правильно, блядь, попросил бы! А то каждый первый норовит дотронуться до его ушей, хвоста или загривка, даже не думая, как выражается Стив, «спрашивать разрешения». Так-то ничего удивительного, это случалось постоянно, но твою ж мать, Баки уже почти привык к понятию личного пространства! Стоило подойти ко входной двери, как тени Сахалина рванулись навстречу. Теперь Баки не чувствовал запаха, и это было еще хуже. Казалось, тени скользят из-под двери, просачиваются через замочную скважину. Как ядовитый газ, невидимый глазу, как звук на грани слышимости, как змеи и насекомые, как тление, медленно разъедающее мир вокруг него. Еще через порог не ступил, а уже тошнило от ужаса. — Ну что, квартира в целости и сохранности, а, дружище? — преувеличенно бодрый тон заставил Баки закатить глаза. — Не знаю. Не чувствую запахов. Конечно, Стив и не думал волноваться. У него хватило безрассудства отпереть входную дверь и зайти внутрь, не имея никакого оружия кроме собственной улыбки. Баки столкнулся плечами с майором Уилсоном — каждый хотел войти первым. Победил Баки. Во-первых, это его территория. Ну, почти. Была. А во-вторых, он всё время помнил, что Стива ни на секунду нельзя оставлять без присмотра. За пару минут Баки успел сунуть нос в каждый уголок квартиры, мимоходом отмечая беспорядок, который Стив успел развести за каких-то две недели. Коллекция бутылок из-под газировки рядом с телевизором, переполненная корзина для белья и даже — ох, Стив, ну ты даешь! — одноразовые контейнеры из-под еды в спальне. Комната Баки почти не изменилась, но достаточно было взглянуть на кровать, чтобы догадаться — в последнее время Стив спал именно здесь. Хрен знает, почему. Закончив разведку, Баки устроился в своем кресле, поджав ноги. Оно казалось надежным островком в окружающем болоте, в той дряни, которая затопила квартиру Стива, въелась в доски пола и даже в диван. Стив и тут успел наследить, но дышалось легче, чем в других местах. — Ты закончил? — поинтересовался майор Уилсон, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз. Потому что майор Уилсон любил вести себя как мудак. — Да, — нагло ответил Баки и, не отводя взгляда, изогнулся, чтоб потереться ушами о спинку. Пусть стоит сколько угодно, если заняться больше нечем. Баки прекрасно помнил, что раньше это кресло было пропитано запахом майора Уилсона, но уступать его не собирался. — Итак, — Стив вернулся в гостиную, неся бутылки с газировкой и одинокую бутылку пива. — Сэм, присаживайся. Нам нужно поговорить. Баки немедленно подобрался и замер в ожидании. Хвост изогнулся, выдавая его любопытство. — Я понимаю, что это не самое удачное место для разговоров, но единственное, которое они точно не прослушивают. Баки выпрямился. Стив и правда собирался всё рассказать. — Они? — уточнил Уилсон, но все-таки бросил фуражку на журнальный столик и сел, расстегивая верхнюю пуговицу на кителе. Зеленая бутылка в руках Стива уже запотела, но ему пока было не до питья. Проведя пальцем по узкому стеклянному горлышку, он сделал глубокий вдох — и начал рассказывать с самого начала. Уилсон потянулся за пивом, когда услышал, что генерал Роджерс «потерял» данные о Баки в системе ЦКК после Сахалина. Бутылка скоро опустела, но оставалась в руках Уилсона до тех пор, пока Стив не добрался до последних новостей. Именно тогда Баки узнал о трёх предупреждениях директора Коулсона. После третьего он вылетит из проекта и наверняка будет отдан на растерзание ЦКК. Честно говоря, это открытие его не слишком взволновало. До вручения Нобелевской премии оставалось несколько дней, а там он окажется в Движении Ваканды, и всё это перестанет иметь значение. Однако очень настораживало, что Стив ненавязчиво сменил акценты: например, об Александре Пирсе говорил буквально-таки с придыханием. Он описал свою встречу с президентом Соединенных Штатов — тот был по-отечески заботлив и даже коротко обнял Стива, чем поразил до глубины души. Заодно помянул и прицепившийся тогда запах Золы — других версий у него по-прежнему не было. Баки не стал спорить, сейчас не время. Оставалось только ждать, пока Стив признает, что они с Баки спят друг с другом — раз пошла такая пьянка — и покажет прокушенную руку. Судя по тому, как он эту руку берёг, укус еще не зажил. Но повезло. Почему-то Стив предпочел не вдаваться в интимные подробности, хотя подозрительный взгляд майора Уилсона то и дело останавливался на Баки. Время шло. К тому времени, как Стив наконец замолчал, на журнальном столике выстроилась целая батарея пустых бутылок, а на кителе майора Уилсона были расстегнуты все пуговицы. — Ладно, — сказал он и тяжело вздохнул, прежде чем поставить третью по счету бутылку пива (в ней еще оставалась примерно половина) в компанию к остальным. — Судя по всему, ЩИТ спланировал это заранее. Раз они собирались превратить Баки в оружие с самого начала. — Директор Коулсон хотел взять у меня кровь, — подал голос Баки, впервые с начала беседы. Уилсон покосился в его сторону так удивленно, будто успел забыть о его присутствии. Стив же смотрел устало. — Ты поэтому напал на него, да? Баки развернулся из своего уютного клубка и выпрямил спину. — Я, ну… не то, чтобы хотел нападать. — Ты не ранил его, — заметил Стив. — Спасибо и на этом, конечно. Плечи Баки опустились, он снова прикрыл лицо кончиком хвоста. Очень приятно, Стив. — Полагаю, он имел в виду, что у директора Коулсона могли возникнуть подозрения насчет отношения кошачьих к Гидре и прочему, — майор Уилсон так пристально смотрел на свою недопитую бутылку, словно в ней таился ключ к головоломке. — Очевидно, это напрямую связано с биологией. У кошек есть то, чего нет у людей — именно оно позволяет им чуять гидру издалека. Разумеется, у них самих имеется иммунитет к этой заразе. Получается кошки — естественные враги её носителей. Стив кивнул, видимо, поняв, что дальше речь пойдет о вакцине. — Из чего ты сделал такие выводы? Уилсон пожал плечами. — Кошачьи, разумеется, хищники, но они не имеют привычки нападать просто так. Либо у них есть цель — как у Черной Пантеры, либо они выполняют приказы, как КСС. — Это не всегда срабатывает, сэр, — Баки снова позволил себе влезть в разговор. Помощь пришла с неожиданной стороны, это его смутило. Хотя он был благодарен, конечно. — В Секретной службе множество котов. Им приходится вдыхать эту вонь целый день. Изо дня в день. Но Броку, похоже, все равно. Уилсон покачал головой. — Прежде чем попасть в Секретную службу, все некастрированные самцы проходят целую кучу медицинских процедур — анализы, прививки… Не исключено, что некоторые из них частично нейтрализуют обоняние. Точнее, ваш естественный иммунитет. Не это ли они пытались сделать перед тем, как Стив тебя нашел? Хвост Баки задергался против его воли — перед глазами немедленно возник образ доктора Лукина. Доктор Лукин, эксперименты, больше похожие на пытки, уколы, от которых закипала кровь, и — неудачи, неудачи. Что, если он вытравливал из Баки способность чуять гидру? А не получалось из-за того, что Баки пережил на Сахалине? Вот, значит, как… — Вот как я оказался в Красной комнате, — выпалил Баки на одном дыхании. — Они заявили, что предоставляют мне выбор, но было так больно, что я… это не… не совсем… — Баки запрокинул голову назад и отвел хвост от лица. Стало трудно дышать, и намордник ни черта не облегчал задачу. Но меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь из людей бросился на помощь и снял эту штуку. Коулсон уже попытался. На свою голову. О Красной комнате Баки вообще старался не думать. Но иногда воспоминания приходили сами, как, например, сегодня в машине: он попытался цинично подшутить над своими приключениями в ЦКК, а вышло совсем не весело. Но теперь Баки принялся копаться в своих воспоминаниях, преодолевая отвращение и страх, чтобы найти подтверждение словам Уилсона. Стив никогда не спросил бы его о подобном. Возможно, именно за этим Уилсона сюда и позвали. В первую очередь. А потом Баки вдруг услышал крик. — …абсолютно неправильно! — орал Стив. Они с Уилсоном успели вскочить и теперь стояли нос к носу, того гляди до драки дойдет. Что успело случиться? — Стив, чувак, я знаю, что ты неадекватен, когда речь заходит о твоем кошаке, но подумай головой. Не успели они поймать его в Нью-Йорке, как почти сразу отправили в Трискелион. С чего вдруг? Наверняка же выяснили, что именно он тогда обнаружил Золу. Если Баки точно вспомнит, что происходило в Красной комнате, если там был Пирс… — Достаточно, — Стив рубанул рукой воздух, обрывая его на полуслове. — Что бы они там ни делали, Пирс не может иметь к этому отношения. Президент бы никогда… — Он был там, — выпалил Баки, не задумываясь, еще не понимая, когда и почему вспомнил это. Знакомое лицо четко проступало сквозь дымку, сквозь панику и отчаяние, сквозь едкий запах горящей шерсти и вой измученных кошек. Пирс был там. Пирс приходил в лабораторию незадолго до того, как Баки отправили в Красную комнату. Баки испугался, разумеется, но тогда он в принципе был перепуган до смерти и не осознавал, что… Стив и майор Уилсон молча смотрели на него. Похоже, с того самого момента, как он вмешался в их ссору. Смотрели и ничего не говорили. — Президент Пирс приходил туда. В Трискелион. Он знал, что делает Лукин. Именно он говорил Лукину… сказал, что я не могу… Он был там. Стив осел на диван и добрых несколько минут ни на что не реагировал, погрузившись в себя. Баки бессмысленно пялился в пустое пространство посреди комнаты. Стоило ему начать вспоминать — и картинки отчетливо встали перед глазами. В конце концов Стив выдохнул, подхватил с журнального столика недопитое пиво Уилсона и осушил бутылку в три глотка. — Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку дивана. — Ладно, пусть Пирс там был. ЩИТ знал о Баки с самого начала. Вот откуда они знали, где его искать в Трискелионе, вот почему был одобрен проект «Зимний Солдат», потом они прислали чертежи когтей, зная, что ими будет пользоваться именно Баки… В конечном счете, именно поэтому Коулсон Баки и не трогал. Даже после того, как тот напал на моего отца. Даже после того, как напали на него самого. Картина на глазах обрастала деталями, заполнялась цветом — выяснилось, что полотно тянется гораздо дальше, чем казалось до сих пор. Как ни странно, Баки спокойно слушал, пока Стив пересказывал майору Уилсону, что произошло за последние пять лет. Не стоило удивляться, что эти двое подружились так крепко. Они были на одной волне: думали, анализировали, рассуждали. Только Стив мог взорваться в любой момент, обостренное чувство справедливости порой мешало ему сосредоточиться. Уилсон же предпочитал думать холодной головой. Не эмоциональный холод, скорее психологический: как острый край ножа, как выстрел из снайперской винтовки в снежной пустыне. Они дополняли друг друга, понимали друг друга с полуслова. Стоило им начать разговор, как стратегия вырабатывалась прямо на глазах, будто сама собой. Кроме того, в присутствии майора Уилсона Стив позволял себе расслабиться. Он давно расстегнул китель, развязал галстук, одно колено пристроил на подушке, поджав под себя ногу. Уилсон, в свою очередь, пошел на кухню с таким уверенным видом, будто знал там каждый шкафчик. Очередное доказательство: до того, как появился Баки, эти двое были очень близки. — Так чего они хотят от Черной Пантеры? — задался вопросом майор Уилсон, задумчиво постукивая пальцами по стойке. — Может, он знает о гидре больше, чем ЩИТ? — Он может знать о ней всё, — подхватил Стив. — Но тогда почему президент старается остановить его? Может быть он пытается отправить Баки в самый центр событий, чтобы посмотреть на все с точки зрения кошачьих? Майора Уилсона такое предположение озадачило. Он задумался, пытаясь выстроить логическую цепочку, а вот у Баки упало сердце. Он было размечтался, что Стива удалось убедить: президент так же опасен, такой же гнилой, как Арним Зола. Но нет. То есть, Стив не встал посреди комнаты и не провозгласил, что больше не верит Баки, однако это нет-нет, да проскальзывало в его словах. Он каким-то образом преуменьшал роль Пирса в происходящем, и даже пару раз оговорился, восхваляя его за идею проекта «Зимний Солдат», хотя идея принадлежала самому Стиву. — Интересно, какое отношение ко всему этому имеет мой отец? — пробормотал Стив себе под нос. Не очень уверенно, будто не хотел знать ответ. Майор Уилсон пожал плечами. — А ты его спрашивал? — Нет, — Стив аж рассмеялся. — С моим отцом не так-то легко поговорить. Он до сих пор бесится, стоит только упомянуть о том, что случилось со мной на Сахалине. А уж Баки просто ненавидит. В глазах майора Уилсона вспыхнул огонек подозрения, Баки буквально видел это. Он заерзал в кресле, пытаясь привлечь внимание Стива, предупредить его, что эту тему нельзя поднимать ни в коем случае. Однако тот даже не смотрел в его сторону. — Почему это он ненавидит Баки? — поинтересовался Уилсон, прищуриваясь. — По логике вещей он должен быть признателен, что КСС вытащил тебя из той дыры, да ещё целиком. — Его выводит из себя, что Баки не просто мой КСС, — объяснил Стив, будто речь шла об очевидных вещах. Оставалось только наблюдать, как Стив Роджерс загоняет себя в ловушку собственной искренностью. — Завидует, наверное, что я люблю его больше, чем… Баки закрыл лицо руками. — То есть, я хотел сказать, — до Стива наконец дошло, и он неловко попытался выкрутиться, — отцу кажется, что я слишком цепляюсь за свое прошлое, за службу в пехоте, и поэтому так переживаю за своего КСС. Хорошее прикрытие, на самом деле, наверняка доля правды в этом была, но Уилсон не купился. — Стив… — похоже открытие поразило его до глубины души. — Объясни, ты на полном серьезе надеешься вот так меня надурить? Слышно было, как Стив сглотнул комок в горле, Баки заглянул в щель между пальцами. Их взгляды встретились, лицо Стива тут же смягчилось, он откинулся обратно на диван, счастливо улыбаясь. — Я много раз представлял, как расскажу тебе это, но в голову не приходило… — Поверить не могу, — заявил Уилсон. — Ты запросто доверил мне теорию масштабного заговора в правительстве, и только потом рассказал, что происходит в твоей личной жизни. — Не такая уж она и личная, — признался Стив. Баки не совсем понял, что он имеет в виду. — Я не хотел, чтобы ты почувствовал… В общем, боялся, что это станет проблемой. — Да, Роджерс, умеешь ты показать человеку, как уважаешь его. Дверь за Уилсоном захлопнулась так быстро, что Стив даже с дивана не успел подняться, только вздрогнул от резкого звука. — Ты все испортил, — сообщил ему Баки. Стив только языком прищёлкнул. — Спасибо за уточнение. Он поднялся на ноги и подошел было к двери, но почему-то не побежал вдогонку, а вернулся обратно в гостиную. — А, блин. Представляешь, он фуражку забыл. Служебная фуражка с серебряными узорами на козырьке так и осталась лежать на столике. — Оставайся здесь, — Баки подхватил ее в прыжке и вылетел за дверь быстрее, чем Стив открыл рот. — Баки, нет! — полетело ему в спину. — Отвали, — рявкнул Баки, обернувшись уже на лестничной площадке. — Хоть один раз, в виде исключения, сделай, как я прошу, а? Стив напрягся, явно собираясь поспорить, и уже набрал в грудь воздуха, но потом его взгляд зацепился за темно-фиолетовую отметину, которая благодаря ему появилась у Баки на шее за пару часов до этого. — Что ж. Ладно, — согласился он, делая шаг назад. Но не успел Баки рвануть с места, как его снова окликнули по имени. — Просто… Сэм мне небезразличен, Бак. Он много значит для меня. Черт знает, зачем он вообще взялся объяснять. С точки зрения Баки, это и так было очевидно. Стив раскрывался рядом с майором Уилсоном, отогревался, как под теплыми лучами солнца.Только идиот бы не заметил, что этот человек для Стива особенный. Пожалуй, Баки даже ревновал. Немного. — Я знаю, — сказал он, глядя Стиву в глаза, а потом наконец-то удрал. Спускаться по лестнице было намного быстрее, чем на лифте, особенно если не приходилось ждать Стива. Баки просто перепрыгивал пролет за пролетом, не касаясь ступенек и легко отталкиваясь от каждой площадки. Он так разогнался, что врезался в стенку над дверью в подъезд и перекувырнулся назад, гася инерцию. Стоило открыть дверь, как в лицо пахнуло холодом. Баки выскочил на улицу и сразу же увидел майора Уилсона — тот стоял, согревая дыханием замерзшие пальцы. — Майор, — позвал Баки издалека. Была у него дурацкая привычка подкрадываться незамеченным, людям такое обычно не нравилось. Уилсон обернулся к нему, спокойный и холодный — будто не он только что хлопнул дверью на прощание. Отличная тактика: Баки еще ни слова не сказал, а уже чувствовал себя взволнованным и запыхавшимся. — Я… — начал Баки, на ходу соображая, как построить фразу, чтобы его поняли. — Вы фуражку забыли. Лед немедленно треснул, и майор Уилсон заулыбался, будто вспомнил что-то очень веселое. Между его передними зубами оставался маленький зазор — недостаток, благодаря которому его темное, точеное лицо казалось еще привлекательнее. Для человека он вообще был довольно симпатичным, и Баки снова задумался, не вклинился ли он случайно между Стивом и его партнёром. — Спасибо, — предложение мира было принято. — Стив лично спускаться не рискнул, а? Баки собрал все свое мужество в кулак и выплюнул: — Стив вас обманывает. Улыбка тут же исчезла, майор Уилсон прищурил один глаз. — А ну-ка повтори. — Стив. То есть, в целом, он рассказал все как есть, только зачем-то выгораживал Пирса. Баки огляделся по сторонам — не появился ли кто в пределах слышимости. Но вечером, да еще в такую погоду в этой части квартала не было ни души. Только проносились машины, разгоняя поземку на проезжей части. — Пирс не просто несет на себе запах Золы. Это сложно объяснить, потому что речь по сути не о запахе. Если бы Пирс просто похлопал Золу по плечу или пожал ему руку, от него не воняло бы так сильно. — Вот как, — вежливо заметил Уилсон, но заметно было, что его не слишком заинтересовал этот факт. — Так-с. Я тебя внимательно слушаю ровно до того момента, пока не подъедет мой Убер. Он повернул экран телефона, демонстрируя открытое приложение. Баки раздраженно взмахнул хвостом — он злился сам на себя. Нужно было срочно найти правильные слова. Поговорить о том, что волнует майора Уилсона в первую очередь. — Я подозреваю, что Пирс добрался до Стива. Как в свое время до Брока. Когда я рассказал ему о Пирсе несколько недель назад, он мне поверил. Но потом отправился на ту встречу в Пентагоне, Пирс обнял его — и Стив стал другим. Он пахнет по-другому, неестественно для него и вообще для человека. Как только я учуял этот запах, я напал на него — он вам не рассказывал, чтобы не подставлять меня лишний раз. Вот почему я ношу эту штуку, даже в помещении. Баки задрал подбородок, демонстрируя намордник, сжимающий его лицо. Несколько секунд Уилсон молчал, обдумывая сумбурную речь Баки. Хотелось надеяться, что он не зациклится на нападении. — Что ты пытаешься до меня донести? — поинтересовался он в конце концов. — Что Стив — это больше не Стив? — Я говорю… — Баки осекся. Он правда имел это в виду? — Я говорю, что Стив может не замечать, как эта дрянь управляет им. Как он восхищался Пирсом за создание проекта «Зимний Солдат», мол, и в Движение Ваканды он хочет проникнуть, потому что переживает за кошачьих. Это определенно ложь. Пирс не на нашей стороне. Пирс — враг. Майор Уилсон смотрел на него — как всегда расслабленный, спокойный, прочитать его было невозможно. Баки вдруг охватило ужасное предчувствие: он не может вдохнуть запах, не может точно сказать, вдруг майор Уилсон тоже из этих? Ощущение неправильности, которое преследовало его в квартире Стива, исчезло, стоило вдохнуть свежий зимний воздух. Но он не мог быть уверенным на сто процентов. — Я тоже это заметил, — наконец признался Уилсон. — Мы же вместе работали над проектом «Зимний Солдат». Я знаю, за что он боролся — например, за твою руку, именно он протолкнул ту сделку со Старк Индастриз, а теперь утверждает, что это была идея Пирса. Сомневаюсь, что Пирс вообще читал этот проект перед тем, как подписал его. Баки ловил каждое слово, очень надеясь, что задача будет решена в его пользу. — И как? Вы мне верите? Майор Уилсон оглядел Баки с ног до головы, оценивая его. Так делали все, кого он удивлял своим поведением. Баки инстинктивно расправил плечи, выпрямился и даже взмахнул хвостом. И тут подъехала машина — свет фар пробился сквозь снегопад. Уилсон бросил взгляд на свой телефон. — Это за мной. Спасибо за фуражку. Я буду помнить то, что ты сказал и… э-э, — он уже открыл дверцу машины, но потом обернулся к Баки. — Позвони мне, если что-нибудь понадобится. Любому из вас. Что ж, майор Уилсон оказался не так уж плох. — По-моему, Стив и так ваш пятикратный должник. В этот раз Уилсон улыбнулся с большей искренностью. — Я занесу это на его счет, — он забрался на заднее сидение машины, но потом высунул голову обратно. — Просто для информации: я сделаю все, чтобы помочь ему. Это утешало. Впрочем, Баки не сомневался: Стив тоже готов ради майора Уилсона на всё. — Но, — продолжил тот, — ты сказал мне, что напал на него. Давай по-честному: с моей точки зрения, третье предупреждение ты уже заработал. Честность — это тоже хорошо. Баки коротко кивнул. — Я понял, сэр.