Что-то дикое зовет тебя домой

--в примечании к этой главе автор считает своим долгом напомнить, что мы имеем дело с альтернативной политической историей, вследствие чего отношения между странами в фике сильно отличаются от тех, которые имеют место в реальности. Это никак не связано с реальной политической ситуацией в мире и ни в коей мере не отражает личное мнение автора о ней. Просто разные обстоятельства, которые влияют на сюжет.-- Стив уже успел побывать в театре Уорнера накануне, но стоило зайти в переполненный вестибюль, как у него перехватило дыхание. Почетный кошачий караул остался позади, и теперь кот-официант предлагал ему взять бокал шампанского с серебряного подноса. Бокал Стив принял из вежливости, но пить не стал. Для начала им предстояло обойти зал по периметру. Яркие огни люстр отражались от сводчатого потолка, мерцали в золоте роскошных барельефов. Вычищенные ковровые дорожки, и перевитые шнурами богатые занавески, и полированные перила из красного дерева, мраморные арки, мраморные ступени — все было драматически залито неприятно теплым, давящим оранжевым светом. Казалось, они пришли на прием в королевский дворец. Или, скорее, в замок Дракулы. Общество же состояло из представителей высшего света Вашингтона чуть менее, чем полностью. Стоило ли удивляться вычурным нарядам? Каждый первый вырядился так, будто результаты политических кампаний на много лет вперед зависели от того, кто кого перещеголяет в роскоши. Сенаторы прогуливались по нижнему ярусу в великолепных смокингах, в струящихся платьях. Гордо демонстрировали свои парадные мундиры военные. Глав иностранных государств можно было узнать по причудливым костюмам, украшенным яркими поясами. И, разумеется, всюду попадались коты и кошки — сплошь породистые, от известных американских и японских заводчиков, усыпанные золотом и бриллиантами. Их хранители хвастались своим богатством всеми возможными способами. Стив честно надел парадный мундир перед тем, как выйти из квартиры, но сейчас казалось, что с тем же успехом он мог заявиться сюда в пижаме. Поднимаясь по лестнице на второй ярус, он заметил кошку, по спине которой струилось тончайшее серебристое кружево. Белоснежный хвост показался знакомым — и Стив узнал Белую Королеву, которую встретил когда-то в питомнике ЦКК. Она как раз приветствовала судью Верховного суда, и тот благосклонно кивнул в ответ, принимая из ее рук бокал шампанского прежде, чем вернуться к светской беседе. Что ж, подумал Стив, она определенно добилась успеха. — Потрясающе, — негромко заметил Баки, глядя туда же, куда и Стив. — Иногда мне кажется, что нигде в мире не тратится столько денег на роскошь, как в этой стране, — пробормотал Стив себе под нос, разглядывая элегантный, сверкающий золотом ошейник Белой Королевы. Он решил наконец отпить глоток шампанского, и Баки выбрал именно этот момент, чтобы сказать: — Странно, мне казалось, ты был в Японии. То ли от неожиданного ехидного замечания, то ли просто на радостях, что Баки рядом, Стив умудрился вдохнуть шампанское чуть ли не в легкие, и задохнулся от смеха, когда пузырьки ударили в нос. — Капитан Роджерс? — раздался за его спиной женский голос, и Стив выплюнул дорогой напиток обратно в бокал с невежливым хаканьем. Развернувшись на каблуках, он увидел перед собой знакомую журналистку из National Defense Magazine. Взгляд ее упал на красное лицо и тут же вежливо опустился к лакированным туфлям. Стиву милостиво давали время прийти в себя. — Прошу прощения, я не вовремя? — Нет! Все хорошо, — Стив вытер уголок рта тыльной стороной руки в белой перчатке и пристроил бокал на поднос проходящего мимо официанта. В любом случае, пить сегодня вечером не стоило. — Здравствуйте, Вивьен. Как вам эта вечеринка? — Честно? Здесь довольно скучно, — она хитро подмигнула Стиву и тут же перевела взгляд на Баки: — А ты намного больше, чем мне казалось по телефону. — Не уверен, что это комплимент, мэм, — ответил Баки. Такого задорного мальчишеского тона Стив не слышал с тех пор, как они таскались по бутикам в первые дни пресс-тура. — Вы уже второй человек за последнее время, который намекает, что я стал слишком… мускулистым, — Баки похлопал себя по плоскому животу, будто ему было, чего стесняться. — Надеюсь, вы не сильно разочарованы. Взмах великолепного хвоста выглядел откровенно кокетливым. Стиву стоило большого труда не закатить глаза, а Вивьен захихикала, отбрасывая через плечо длинные темные кудри. Пока он судорожно пытался вспомнить, не Вивьен ли доставала их вопросами по поводу финансирования проекта для КСС в будущем после того, как в Старк Индастриз пообещали жертвовать на это благое дело, Баки бросил все силы на то, чтобы очаровать собеседницу. Вивьен была опытным противником, ее сарказм был отточен как лезвие бритвы, но через пару минут она уже смущенно хлопала ресницами и хихикала как подросток, оглаживая синее платье с блестками. Баки оказался чертовски талантливым ухажёром. — Похоже, я много потеряла, когда решила взять у вас интервью по телефону вместо того, чтобы встретиться лично, — кокетливо заметила Вивьен, но Стив уже чувствовал, что тон разговора сейчас изменится: — Однако, меня очень интересует, что будет означать получение этой премии в контексте военной политики президента, особенно в плане защиты строящегося нефтепровода ВСТО. Капитан, не желаете прокомментировать? Развлечения закончились, наступило время работать. Стив нацепил на лицо «улыбку танцующей обезьяны» и заговорил в точном соответствии с инструкциями: — Получение Нобелевской премии мира — это невероятная честь как для президента Пирса, так и для Соединенных Штатов в целом. Для нас это подтверждение правильности политического курса, частью которого является прокладка нефтепровода ВСТО. Давая возможность России открыть торговые отношения с Китаем, мы предоставляем двум странам уникальную возможность объединиться, впервые после Первой мировой войны, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть последнюю фразу и заодно взять новый бокал шампанского. — Соответственно, этот проект был и останется приоритетным для Соединенных Штатов и их вооруженных сил. Вивьен задумчиво кивнула. — Полагаю, генерал Джозеф Роджерс — ваш отец — сыграл важную роль в заключении сделки между Стандарт Ойл и китайским императором. Вы не могли бы это прокомментировать? Стив открыл было рот, собираясь выдать тщательно отрепетированный ответ, но перед глазами вдруг замерцало лицо президента Пирса. Оно поглотило все внимание Стива, в голове вдруг стало совершенно пусто. Где-то далеко Вивьен подняла брови, все еще ожидая ответа, но Стиву удалось только стиснуть зубы, пока с языка не сорвалась какая-нибудь чушь. — Генерал Роджерс сыграл важную роль в этих переговорах, выступая на стороне Соединенных Штатов, — послышался голос Баки. Он говорил очень уверенно, может Вивьен не заметит, что так прикрывают провал Стива? — Однако обсуждение сделки потребовало кропотливой работы представителей всех трех сторон. Таким образом, общее стремление к сотрудничеству стало основой успеха, — Баки скромно отступил назад и уставился в пол. — Хотя я, конечно, не особенно в этом разбираюсь. — Вы согласны, капитан? — Вивьен обращалась к Стиву, но ответить он никак не мог. Маленькое зернышко сомнения вдруг проросло целым полем сорной травы, мешая сосредоточиться на чем бы то ни было. Он промямлил какие-то оправдания и поспешил уйти. Главным казалось выбраться с линии огня, любой ценой выиграть время, чтобы отдышаться. Почему здесь так душно? Баки догнал Стива, когда тот был уже на полпути к лестнице в бельэтаж. Остановиться удалось только на последней ступеньке, перила из полированного мрамора отлично держали его вес. Стив вцепился в них из последних сил. Подташнивало. Удивительно, что безобидный по сути вопрос настолько выбил его из колеи. — Капитан Роджерс, — Баки пришлось едва ли не кричать, чтобы пробиться сквозь намордник, да еще и перекрыть шум толпы. Здесь, наверху, было заметно меньше народу, но гости все прибывали и прибывали — гул множества голосов отражался от стен, волнами поднимаясь все выше и выше, как прилив. В это маленькое помещение набилось слишком много людей. — Прошу прощения, что заговорил без разрешения. Сэр, вы хорошо себя чувствуете? — Отлично, просто отлично, — рассеянно соврал Стив, оглядываясь по сторонам. Вокруг него и внизу под балконом мелькали лица, лица, лица, и ни одного знакомого среди них не было. Даже если он кого-то узнает, это не будет иметь значения, единственное лицо, которое по-настоящему хотелось увидеть, это лицо президента. Воспоминания захлестывали — лицо, чуть заметный укол в шею, Господи, сам запах этого человека… Нет, Стив прекрасно помнил, что Пирс — враг. Но почему вдруг стало так пусто? Будто потерялось что-то ценное, жизненно-важное внутри него. Дело даже не в том, что ему по привычке хотелось доверять президенту. Нечто мерцало на краю сознания, почти за пределами досягаемости, как призрачная, рудиментарная конечность. Словно он скучал по тому чувству безумного обожания, которое захватывало все его существо. Что-то внутри него скорбело о потере — ведь так хорошо, так спокойно живется, когда ты предан кому-то всей душой. Стив сглотнул комок желчи, неизвестно откуда взявшейся у него в горле, и только потом заметил, что Баки смотрит на него. — Бывает, растерялся слегка. — Из-за генерала Роджерса? — Что? — с чего это вдруг Баки решил вспомнить его отца? Стиву и без того было паршиво — стоило только подумать о Пирсе, о том коротком разговоре в его кабинете, объятиях, уколе в шею… — Нет, из-за Пирса. Уши Баки тут же встали торчком, он подозрительно сощурился. — Пирса? При чем тут он? Никто не говорил о Пирсе. — Разве нет? — Стив честно попытался вспомнить вопрос Вивьен, но в голове клубился туман. Как можно забыть, о чем говорили две минуты назад? — Я не… Ты точно уверен? — Да, сэр. Она спрашивала, какую роль сыграл генерал Роджерс при заключении договора о трубопроводе ВСТО между Стандарт Ойл и Китаем. Баки говорил очень терпеливо, однако в тоне его голоса слышалось беспокойство. Только сегодня утром Стив расписывал, как влияние Пирса туманило ему мозги целых две недели, как его верность идеалам, его гордость оказались вывернуты наизнанку. Теперь взгляд Баки упирался в след от укуса, скрытый под воротником смокинга. Там, кстати, до сих пор покалывало. — Она ничего не сказала о президенте, — закончил Баки, уши его подозрительно дернулись. Генерал Джозеф Роджерс, отец Стива. Вот о ком спрашивала Вивьен. Он вечно лижет Пирсу задницу, но больше между ними нет ничего общего. Непонятно, как можно было перепутать. — Прости, Бак… — Баки, сэр. Стив вздрогнул, как от пощечины. Сколько можно проебываться на ровном месте? Идиотизм — назвать Зимнего Солдата домашним прозвищем, когда вокруг столько ушей. — Точно. Просто, оно… вырвалось. Было ужасно жарко. Стив сунул палец под воротник, пытаясь ослабить его хоть немного. Неужели скоро ему придется стоять на сцене рядом с этим человеком? Салютовать ему по всем правилам, вручить медаль мира? Вдруг Пирсу достаточно взглянуть на него, чтобы догадаться — Баки вытащил тот кусок. Там, где эта штука жила в его теле, до сих пор ощущалась пустота. Прошло столько времени, кто знает, что могло случиться? Может быть, эта зараза теперь у него в крови. Может быть, он никогда не сможет до конца избавиться от неё. Баки, похоже, заметил его неуверенность. Но не успел он открыть рот, как Стив оторвался от перил и выпрямился. — Мне нужно в туалет. Как думаешь, справишься в одиночку минут пять? Намордник отлично скрывал выражение лица, но Стив был уверен, что Баки сейчас материт его последними словами. Судя по настороженным ушам, предложение разделиться понимания, мягко говоря, не встретило. — Я пойду с тобой, — настойчиво сказал Баки. Его хвост напряженно вздрагивал. Ладно, может быть, Стиву просто не терпелось удрать. Однако ему все равно нельзя было торчать рядом с Баки весь вечер — иначе коты Пантеры не решатся подойти. А план есть план, хотя стыдно прикрывать им хаос в собственной голове. — Просто хочу немного подышать воздухом, — Стив ласково улыбнулся, давая понять, что все в порядке. — Я скоро вернусь. Баки переступил с ноги на ногу. Металлические пластины перекалибровались с характерным щелчком — еще не гнев, но близко к тому. Кончик хвоста дергался где-то в районе ботинок, когда Баки сказал: — Не наделайте глупостей, сэр. — Как я могу? Вся глупость будет ждать меня здесь, — немедленно отбрил Стив, заслужив громкое фырканье из-под намордника — так сразу и не поймешь, успокоился Баки или наоборот, возмутился еще сильнее. Господи, как же Стив его любил. Уходить вдруг почти расхотелось. ____________________________ К тому времени, как водоворот смокингов и вечерних платьев поглотил Стива, от веселья Баки не осталось и следа. Его снова грызло беспокойство. В теле Стива не осталось ничего от Золы, ни единой нити, которая управляла бы им или внушала нужные мысли о президенте, чтоб он сдох, сволочь, Пирсе, и всё-таки что-то было не так. С утра они прибрались на диване: тщательно вычистили обивку, а то, что осталось от твари, завернули в пластиковый пакет и оставили. Стив сказал, что эту пакость потом «заберет друг», что бы это ни значило. После этого Стив долго молчал. Его слегка расфокусированный взгляд был устремлен в никуда. Баки молча сидел за столом, пока не опустела чашка сваренного им кофе, и после этого Стива вдруг прорвало. Судя по описанию, это походило на животное доминирование. Будто кто-то в тысячу раз сильнее тебя подавляет твою волю. С точки зрения Стива, главная проблема состояла в нарушении его свободы как личности. Но когда он неуверенно рассказал о своем желании угодить Пирсу, Баки сумел составить полную картину. — Кусок дерьма! — возмущался Стив. — Этот урод назвал меня сынком, и я, как последний идиот, повелся. Я мечтал, чтобы это оказалось правдой, Бак! Я никогда и ничего так не хотел в своей жизни! Теперь Стив настаивал, что ему лучше, уверял, что видит все уловки Пирса насквозь. Но черта с два Баки будет просто так слоняться в ожидании Пантеры, пока остается хоть один шанс, что Стив пришел в себя не до конца. Баки ввинтился в толпу. На хуй Движение Ваканды. В первую очередь Баки — КСС Стива, а тот слишком упрям, чтобы просить о помощи, даже болтаясь на одной руке под скалой. Тут Уилсон верно подметил. Люди шли и шли навстречу, Баки тщательно сканировал лица, надеясь увидеть высокие точеные скулы майора Уилсона. Искать по запаху было бы намного, намного легче, но кто б ему разрешил? Приходилось фильтровать звуки: хриплый смех, обрывки разговоров, кашель, бульканье шампанского, звон хрусталя о серебряные подносы. И ни следа знакомого уверенного голоса. Убедившись, что в бельэтаже Уилсона нет, Баки направился вниз. Приходилось избегать зрительного контакта с людьми, других котов он тоже по возможности игнорировал. Уилсон, Уилсон, Уилсон, мысленно твердил Баки, пока его взгляд перебегал от мундира к мундиру. Ни одного майора ВВС, множество сверкающих улыбок — но нигде не видать знакомой щелочки между передними зубами. Сердце сделало кульбит, когда в нише под главной лестницей обнаружились Брок и Ситвелл. Они неподвижно стояли по обе стороны от тяжелой старинной двери, рядом с высокими вазами. Меньше всего Баки был нужен еще и этот геморрой, поэтому он пошел в противоположном направлении — ко входу в вестибюль. Неподалеку мелькали знакомые журналисты, но Баки старался не попадаться им на глаза. Ему разрешалось общаться с прессой на пару-тройку тем, но сейчас было явно не до этого. Добравшись до входных дверей, он некоторое время ошивался там, наблюдая за вновь прибывшими гостями. Трипп и Честер, курсанты Страйка, выполняли обязанности почетного караула. Они стояли неподвижно, выпрямив спины, явно гордясь свеженькими мундирами, пока автомобили, один другого роскошнее, выгружали на красную дорожку все новых и новых гостей. Но чем дольше Баки наблюдал, тем меньше ему это нравилось. Домашние кошки, проходя мимо, прижимали уши и хвосты, оказывая почтение КСС, люди же не обращали на котов почетного караула ни малейшего внимания, будто его не существовало. Смотреть на это было неприятно. Трипп — один из лучших инженеров-механиков, когда-либо встреченных Баки; с Честером они не были близко знакомы, однако ему однажды почти удалось обогнать Пьетро на полосе препятствий. Но Очень Важные Люди воспринимали их как швейцаров в дорогой гостинице, а не верных солдат страны. Строго говоря, это даже на почетный караул не походило — где вы видели почетный караул в намордниках? Пора было уяснить, что люди никогда не воспримут кошачьих как равных. Когда-то Баки казалось, что роль КСС — лучшее место, которое может занять кот, но по сути, это положение тоже немногим отличалось от рабства. Люди помогли кошачьим выжить, но взамен сделали их рабами. Баки задумчиво взглянул на свою металлическую руку, будто впервые почувствовав фантомный зуд под красной звездой. Впрочем, переживать об этом было поздно. — Баки, — голос Бруклина выдернул его из невеселых мыслей. Когда только подобраться успел? На узком лице с большим носом намордник смотрелся особенно нелепо. — Нам нужно с тобой поговорить. Баки покачал головой. Уши Бруклина вздрагивали, давая понять, что дело важное, но сейчас на это не было времени. — Тебе срочно? Откуда ни возьмись вынырнул Пьетро и остановился рядом с Бруклином. — Сэр, пожалуйста. Это займет всего минуту. Хвост Пьетро напряженно подрагивал, словно его хозяину не терпелось куда-то бежать. — Нет, — отрезал Баки. — Где вам положено стоять? — Мы сменим Триппа и Чеса у входной двери, — объяснил Бруклин. — Но нам надо… — Давай потом разберемся, — Баки уже отвернулся от настырной молодежи, снова принимаясь сканировать толпу. Только бы он не пропустил Уилсона, пока разговаривал с этими балбесами. — Мне нужно найти человека. — Тоже мне, проблема, — проворчал Пьетро из-под намордника так низко, чтобы перекрыть шум толпы, но при этом достаточно тихо, чтобы слышали только они трое. — Не заставляй меня докладывать Пересу, что вы нарушили приказ, — бросил Баки, может быть, резче, чем стоило бы, и скользнул обратно в толпу. Вокруг сотни людей, что им такого важного понадобилось обсудить? Неужели он в их возрасте был настолько же самоуверенным? Глаза и уши Баки были сосредоточены на поиске Уилсона, а мысли — на Бруклине и Пьетро, поэтому он вздрогнул, когда чья-то рука поймала его за хвост. Журналист — судя по бейджику на кармане пиджака — со скучающим видом постучал по красной звезде краем телефона и заявил: — У меня к тебе несколько вопросов. Это ведь ты Зимний Солдат? Нет, тут бегает десяток котов с металлическими руками и великолепными пятнами на хвостах, потея под намордниками. Однако вслух Баки ответил: — Да. Этот говнюк даже представиться не удосужился. Баки бесило в нем буквально все — от аляповатых золотых украшений до кретинской водолазки под пиджак. По крайней мере, он задавал вопросы по утвержденному списку, можно было отвечать на них, не задумываясь, и одновременно следить за толпой. С тем же успехом говнюк мог беседовать с автоответчиком. Четкие ответы Баки дословно повторяли инструкции: он глубоко и искренне благодарен президенту за заботу о бывших КСС; он уверен, что проект «Зимний Солдат» имеет большое и успешное будущее; это важно для сообщества кошачьих в целом, поскольку гарантирует признание их как важной составляющей вооруженных сил страны. Хотелось надеяться, что прозвучало убедительно, потому что он врал, врал и врал. Стив когда-то рассказывал, что журналисты тоже проходят инструктаж заранее, и большинство из них не отклоняется от утвержденного сценария. Этот был из таких. Баки тогда не спросил, в чем смысл этого спектакля, но сейчас решил, что так говнюку и надо. Благодарить тот, разумеется, не стал. Едва получив ответ на последний вопрос, он уткнулся носом в свой телефон и ушел. Мысленно плюнув ему вслед, Баки протянул хвост через кулак, чтобы стереть фантомные отпечатки липких пальцев с шерсти. Хорошо еще, говнюк не додумался спросить, почему Баки один. В толпе было жарко, намордник глушил запахи, наполовину «ослепляя» его, сейчас он не смог бы придумать оправдание, даже если бы от этого зависела жизнь. Хрен знает, куда и насколько провалился Стив, на утвержденный сценарий вечера ему определенно было наплевать. Значит, Баки мог с чистой совестью сосредоточиться на поиске майора Уилсона. У Стива есть Here Kitty, захочет — выследит. Как-то так получилось, что в итоге майор Уилсон нашел Баки сам. Стоило выбраться из толкучки вокруг барной стойки, как на Баки налетела пожилая женщина с ослепительно яркими волосами. — Баки, дорогой! — воскликнула она и бесцеремонно схватила его за левую руку, утягивая за собой. На женщине было странное розовое платье: будто кто-то взял сахарную вату и напихал ее в полиэтиленовый пакет. С тощей шеи на тощую грудь спускались бесконечные ряды жемчугов. Когда женщина двигалась, жемчужины стучали друг о друга как град по крыше. Где-то Баки ее видел, но никак не мог вспомнить, где. — Наконец-то, — пела женщина, похлопывая Баки по руке. У входа в вип-зал «1924» стояла группа людей. Они общались между собой, медленно потягивая напитки из высоких бокалов. — Я уж было совсем отчаялась, думала, мне его никогда не найти. И вот он здесь! — Да, мэм, — покорно согласился Баки, потому что не знал, что еще сказать. Голос тоже казался смутно знакомым. Теоретически, она могла быть одной из журналисток, перед которыми Баки приходилось выступать на пресс-конференциях, но вряд ли. Не тот тип. Решить эту головоломку, не чувствуя запахов, все равно было невозможно, и Баки отключился от разговора, продолжая высматривать в толпе Уилсона. — Ах, да, — говорил тем временем какой-то мужчина, потягивая шампанское. — Великолепный экземпляр. Вопросов больше нет, я понял, о чем ты говорила. Баки бросил на него быстрый взгляд. Самой запоминающейся чертой этого человека был ярко-красный нос, а еще очки без оправы, заляпанные жирными отпечатками. Больше и посмотреть не на что. Плохая осанка, общая дряблость — значит, не военный. Акцент Среднего Запада, следовательно, не иностранец. Он осматривал Баки с ног до головы и снисходительно кивал. Тот еще хам, судя по всему, но к хамам Баки было не привыкать. — И потерян, потерян для нас. Ох уж эта армия, — сочувственно заметил другой. Тоже не военный и даже не политик, политики не позволяют себе так выражаться. Баки так и не понял, какого хрена нужно от него этим людям, и понемногу начинал злиться — они отвлекли его от поисков. — Ты вывела его ради пятен? — уточнил третий, и Баки похолодел, когда его вдруг осенило понимание. — Или главное размер, а пятна так, приятный бонус? Ощущение было такое, будто в кишках заворочался огромный камень. Блядь! Женщина — черт, Фредди Барнс! — похлопала его по металлической руке и рассмеялась. Другие заводчики вторили ей. — Хотите верьте, хотите нет, но с ним я промахнулась. Да, да, нацелилась на пятна и бездарно проворонила их. Шутка показалась удачной и вызвала новый взрыв смеха. Хвост Баки обернулся вокруг его ног, тщетно пытаясь защитить хозяина. Слушать эти разговоры было тошно. Фредди Барнс, женщина, которая считалась официальным хранителем его матери и его отца, как, наверное, и пары поколений его предков, приехала в Вашингтон. И теперь рассказывала благосклонным слушателям о Баки, о его сестре, о его родителях. Упомянула его родных братьев из предыдущих пометов, о которых он никогда не слышал, теток и дядьев. Баки никогда не думал, что кошачьи родственные связи интересуют хоть кого-нибудь, но Фредди Барнс с упоением пересказывала всю его родословную этим неприятным людям. Будто все коты Барнсов появлялись на свет только ради людей. Никто и никогда не стал бы рассказывать самому Баки о его родичах. В какой-то момент тонкие, как паучьи лапки, пальцы Фредди взяли его хвост, чтобы продемонстрировать пятна другим заводчикам, и те с удовольствием принялись копаться в густом подшерстке. Это было куда хуже, чем тот говнюк, всего-то дернувший его за хвост. — Вам стоит посмотреть на его хранителя, такой красавчик, прелесть просто, — Фредди похотливо усмехнулась и махнула рукой в сторону второй и последней женщины в группе, приглашая оценить грязную шуточку. Та засмеялась, прикрыв рот ладонью и что-то ответила по-японски. Баки не стал вслушиваться из принципа. — Так где же твой красивый молодой капитан, Баки, дорогуша? — обратилась к нему Фредди, когда смешки стихли. — В туалете, мэм, — неохотно признался Баки. Ничего умнее в голову не пришло. Как можно было не узнать Фредди Барнс? Да, прошло пятнадцать лет с их последней встречи, да, намордник здорово отвлекал внимание, но эти крупные белые зубы, слишком яркие волосы, это длинное худое тело, пронзительный голос. Ведь какие-то воспоминания должны были остаться. А он оказался слеп как крот, и в результате эти люди окружили его, разглядывая, будто акулы — особенно вкусный кусок мяса. — Ну, мы обязательно найдем его потом, верно, дорогуша? Но я должна вам сказать… — она снова обращалась к своим спутникам, -… котенком Баки был на редкость уродливым. Его шерсть выглядела так, будто ее только что вывалили в грязи, — раздались недоверчивые смешки, но Фредди настаивала: — Ах, вы не верите? Могу показать вам фотографии! Вскоре Баки окончательно потерял нить разговора, впрочем, его участия никто и не требовал. Все силы уходили на то, чтобы твердо стоять на ногах. Баки тупо пялился на красный узор на ковре и мечтал о том, как Стив найдет его здесь и вызволит из лап одной из самых богатых женщин Нью-Йорка. Должно же это когда-нибудь случиться. Словно прочитав его мысли, Фредди предложила спутникам пройти внутрь. Оттуда будет не сбежать. Под табличкой «Вип-зал 1924» стоял охранник. Внутри виднелся большой бар, доступный, похоже, только избранным гостям. Лорейн говорила, что кошачьим вход туда запрещен. Догадается ли Стив искать его здесь? Куда он, блядь, вообще провалился? Баки сумел-таки переступить с ноги на ногу, но строгий взгляд Фредди тут же пригвоздил его к месту. Первый урок, который Баки усвоил в своей жизни, заключался в том, что мадам Барнс полагается слушаться беспрекословно. И два десятилетия военной муштры не вытравили из него этот инстинкт. — Ну же! Пойдем-ка, посидим внутри, — Фредди не предлагала, она приказывала. — Ты какой-то напряженный, дорогуша. — Разве, мэм? Баки сглотнул несколько раз, изо всех сил пытаясь потянуть время. Дверь в зал открылась, и он замер, как вкопанный. Фредди остановилась вместе с ним — одна рука на бедре, вторая буквально вплавилась в металлическую руку Баки — она казалась раскаленной. — Ой, дорогуша, — Фредди нетерпеливо фыркнула. — Уж я-то всегда знаю, когда один из моих деток о чем-то беспокоится. Они тебя хорошо кормят? Надеюсь, не объедками с человеческого стола? Это было уже слишком. Хватит! Хватит, он больше не вынесет! Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в горле. Ему нужно выполнять приказы: присоединиться к Движению Ваканды, подняться на сцену вместе с президентом Соединенных Штатов, защитить своего драгоценного человека. У него не осталось времени слушать разговоры заводчиков, у него не осталось сил пробираться сквозь толпу, прячась от репортеров, избегая капканов, которые расставили для него люди в этом здании. Воздуха не хватало, намордник, едва ли не плавился из-за жары, теперь он охватывал горло горячей влажной петлей. Думать уже не получалось, скоро он не сможет и дышать. Нужно было любой ценой найти Стива — или это Стив должен найти его? Тогда кого нужно искать? Загривок ошпарило паникой, Баки так растерялся, что не мог вспомнить уже ничего. — Баки? Уилсон! Фредди остановилась на пороге гостиной и удивленно обернулась. Накрашенные губы сложились в небольшое «о», цепкие пальцы вдруг соскользнули с предплечья Баки, и он тут же воспользовался этим: отступил на два шага, а потом и вовсе спрятался за майора Уилсона. Тот вытащил руки из карманов, похоже, немного смутившись, что оказался между Баки и его компанией. — Чувак, все нормально? — Капитан Роджерс не собирается просить о помощи, — выпалил Баки. — Мы должны найти его. Прозвучало как-то по-дурацки, но удивление на лице Уилсона быстро сменилось пониманием. Он кивнул. — Прошу прощения, мэм, — очаровательная улыбка включилась как по щелчку. — Я одолжу у вас Баки совсем ненадолго. — Почему-то мне так не кажется, — длинный палец Фредди был направлен Баки в грудь. — Пошли, дорогуша. Я с тобой еще не закончила. «Ты закончила со мной, когда мне было шесть лет, — подумал Баки. — И со мной, и с Беккой». — Извините, — в улыбке Уилсона, однако, не было и намека на сожаление, он поднял руку, блокируя возможные попытки Баки отойти от него. — Он пойдет со мной. Фредди рассмеялась. — Молодой человек, кажется, вы не поняли, с кем… — Майор, — коротко поправил Уилсон. Было чертовски приятно, что в кои-то веки он оказался недоволен кем-то другим. — С кем бы я ни имел дело, этот кто-то вмешивается в вопросы национальной безопасности. Итак, я забираю Зимнего Солдата, если только ваш разговор не важнее для безопасности страны. Если так, я буду рад подождать. — Ах, ладно, — Фредди махнула рукой, щедро уступая очередь. Она уже потеряла интерес к своей затее. — Раз уж дело официальное, пусть. Но верните его обратно до того, как начнется главная вечеринка, договорились? И Фредди вплыла в гостиную, ужасно довольная тем, что приказала высокопоставленному офицеру и оставила последнее слово за собой. Спутники уже ждали ее, расположившись на диванах, и «дитя» было успешно забыто. Уилсон повел Баки вверх по лестнице, держась слева от него. Где-то на полпути до Баки дошло, что он сам поступил бы также, желая оградить Стива от потока людей, поднимающихся и спускающихся по ступеням. С одной стороны — перила, с другой — охрана. Мысль показалась странной: не Баки защищает человека, а человек — его, и этот человек не Стив. Шерсть на загривке поднялась дыбом, Баки поежился, но потом вспомнил, что Сэму Уилсону Стив доверял больше, чем любому другому человеку. — Спасибо, сэр, — пробормотал он, хотя вряд ли его было слышно из-за намордника. — Даже спрашивать не хочу, кто это был, — Уилсон усмехнулся. — Но обычно ты мне так сильно не радуешься, из чего я сделал вывод, что дама вела себя не слишком дружелюбно. — Да, сэр, — согласился Баки. Ему еще предстояло разобраться, что он почувствовал, встретив Фредди Барнс — и не узнав ее — но потом, когда будет время спокойно подумать. — Определенно не слишком. Они как раз заходили под арку, ведущую в главный зал. Внутрь пока не пускали, официально приему полагалось длиться еще минут двадцать. — Ну и в какую же беду наш мальчик попал за это время? — поинтересовался Уилсон. «Наш мальчик»? Уже второй раз Уилсон, можно сказать, вслух заявлял свои права на Стива. Баки это не слишком нравилось, но бодаться было не время. — Я сделал, как вы сказали. Нашел заразу и вытащил из него. Длинная черная дрянь, похожая на червя. Как только она оказалась вне тела, сразу погибла. И запах гнили исчез. — Исчез? — задумчиво повторил Уилсон, явно прикидывая варианты. — Ладно. А потом? — У нас брали интервью для какого-то журнала, Стива… капитана Роджерса спросили про его отца и трубопровод ВСТО. И он почему-то решил, что спрашивают о Пирсе, — Баки остановился, давая Уилсону время усвоить информацию. — Через несколько минут он даже не вспомнил, что изначально речь шла о генерале Роджерсе. Уилсон поджал губы, подумал пару секунд, а потом покачал головой. Он не уловил связи. — И ты думаешь, что в нем до сих пор сидит эта… как ты выразился? Гниль? Баки мотнул головой. И нет, он не станет виновато прижимать уши. — Не сидит. Я бы заметил, если так. После того, как я вытащил эту дрянь, он признался, что в последнее время что-то туманило ему мозги. Будто чья-то воля заставляла его думать о Пирсе. — Если сумел признать — это уже хорошо, — Уилсон явно успокоился. — Когда он сказал тебе это? — Сегодня утром, когда мы… — лежали в постели, хотел сказать Баки, но вовремя прикусил свой болтливый язык. И что такого в майоре Уилсоне, почему рядом с ним всех тянет на откровенность? Пусть он и так в курсе, Баки все равно не собирался признаваться вслух. Никому и никогда. К счастью, Уилсон только рукой махнул, разрешая не договаривать. Возможно, ему не больше хотелось слушать интимные подробности, чем Баки о них говорить. — Ага, я понял. Так говоришь, могло что-нибудь остаться? — Да, — Баки закивал так усердно, что ремни намордника врезались в загривок. — Но что именно — я не знаю. Так что прикрывайте ему спину, а? Пожалуйста, сэр. На случай, если со мной что-нибудь случится. Ему достался удивленный взгляд. Но Баки только кивнул еще раз. Ничего не поделаешь, в этот раз придется защищать «нашего мальчика» вместе. Уилсон запрокинул лицо к потолку, будто моля небеса о милости, но потом опустил голову и посмотрел Баки в глаза. Как равный — равному. В первый момент он подозрительно прищурился, но потом улыбка вдруг осветила его лицо. — Ты понимаешь, что его долг вырос до шести раз, а? — Подозреваю, там уже не меньше дюжины, — невозмутимо заявил Баки, и Уилсон рассмеялся. _____________________________ Поднявшись обратно наверх, Стив первым делом вытащил телефон. Внутри нарастала паника — пульс молотом стучал в висках, руки дрожали, пока он судорожно жал на иконку Here Kitty. К черту план, к черту Движение Ваканды, которое могло добраться до Баки аккурат к этому моменту, Стив был просто не готов потерять своего кота. Он ведь только что вернул его. Он ведь чувствовал — что-то пошло не так. В туалете была длиннющая очередь, не только в кабинки, но и к раковинам. Неудивительно, что Баки за это время успел как сквозь землю провалиться. Стив увидел, что неподалеку от входа мирно беседуют доктор Чо и полковник Роудс. Тем временем к нему подошла Пеппер. Они перекинулись парой фраз, Пеппер упомянула, что Тони Старк «где-то здесь» таким тоном, будто не надеялась найти его в ближайшие несколько часов. Капитан, точнее, агент Уорд возник из ниоткуда, к счастью, на другом конце зала. Как раз в этот момент редактор японской газеты Ёмиори Симбун заговорил со Стивом по-японски, пришлось отвлечься от наблюдений и сосредоточиться на разговоре. Очень вовремя, потому что думать об Уорде не было ни малейшего желания. Стив рассказывал очередной журналистке о том, как лично он и команда Генерального штаба тщательно готовились к этому вечеру, когда толпа вдруг расступилась, и из нее, как Венера из морской пены, вышла Наташа Романова. На ней было платье цвета сверкающего заката. Вырез на спине спускался до самого копчика, удерживаемый тонкими золотыми цепочками. Рыжие волосы, завитые в длинные локоны, украшала блестящая повязка. Наташа выглядела как джазовая певица из другой эпохи, уверенная, что куда бы она ни пошла, непременно окажется в центре внимания. С великолепным равнодушием она игнорировала головы, которые одна за другой поворачивались ей вслед. Стиву досталось не намного больше внимания, Наташа не сподобилась даже поддразнить его за нелепый парадный мундир. — Разве тебе не положено сейчас смотреть на кого-то другого? — едва расслышал он в шуме толпы. Сердце подпрыгнуло до самого горла, а Наташа поплыла дальше, не удостоив его даже взглядом. Баки. Последние опоздавшие уже прибыли, и толпа расплескалась по ярусам шумной волной блеска, смеха и роскоши. До начала главного шоу оставалось совсем немного времени. Стиву пришлось продираться против течения — гости выстраивались в очередь в баре, толпились у лестниц, а на площадках между ярусами закручивались настоящие водовороты. Дорогие напитки лились рекой, на столы выставлялись все новые и новые подносы с закусками, отовсюду доносился преувеличенно громкий смех. Это демонстративное веселье раздражало, в кишках змеёй извивалось предчувствие беды. Стив только и мог, что шарить взглядом по толпе, высматривая ярко-красный ошейник Баки. Предполагалось, что он станет активным участником этой светской вечеринки, однако его хватало только на то, чтобы издалека кивать знакомым и скороговоркой оправдываться перед теми, кто старался задержать его. Наконец раздался долгожданный сигнал Here Kitty, но не успел Стив подняться по лестнице наверх, как услышал смех, который мог узнать в любой толпе. Сэм! Сэм по выходным волонтерил в Службе спасения, если кто и поможет отыскать Баки, так это он. Стив обогнул кота-официанта, ловко балансирующего подносом с полупустыми бокалами, вежливо кивнул Государственному Секретарю, обошел шумную толпу людей (смутно знакомых, но черт знает, откуда), и наконец добрался до Сэма. Который стоял и спокойно разговаривал с его пропажей. Баки заметил Стива первым. Глаза его широко раскрылись от удивления, однако уши радостно повернулись навстречу — уже хорошо. Судя по хвосту, который мирно покачивался за его спиной, с Баки все было в порядке, и колокол тревоги, который всё это время бил в голове Стива, начал затихать. — Капитан Роджерс, — поприветствовал его Баки, и Сэм резко обернулся. — Вот и он! — Стива шутливо пихнули кулаком в плечо. — А я уж было решил, что репортёры сожрали тебя заживо. Сэм, как всегда, сиял улыбкой, а вот Баки вдруг опустил взгляд на свои ботинки, и это насторожило Стива. Он подозрительно прищурился. — А вы тут чем заняты? — вид у обоих стал такой виноватый, что он чуть не рассмеялся. — Полагаю, об этом мне расскажут потом, правильно? — О, ты узнаешь, — пообещал Сэм, качая головой. — Обязательно узнаешь, но не сейчас. Не успел Стив задуматься над этой таинственной фразой, как над их головами дважды вспыхнули огни — публике предлагалось занимать места. До церемонии оставалось всего-ничего, а значит Стиву нужно было пробираться ближе к сцене. Ему еще медаль президенту вручать. Сэм с намеком кивнул, улыбнувшись на этот раз искреннее. — Представление начинается, кэп. Не волнуйся, мы тебя прикроем. _________________________ Под одной из бесчисленных арок вестибюля оказалась небольшая дверь, которая вела в коридор, который, в свою очередь, вел за кулисы. Какое совпадение, именно эту арку охранял Брок. Баки насладился зрелищем, как тот открывает им дверь, а потом прошествовал мимо, задрав нос. От намордника, пожалуй, была некоторая польза: вдохни Баки запах этого мерзкого предателя, он точно не смог бы удержать когти при себе. Ни один кот не взглянет в глаза тому, кто однажды предал его, так что Баки имел полное право ненавидеть Брока. Этот мудила побежал докладывать об их разговоре Джасперу Ситвеллу сразу после того, как Баки и Стив покинули здание Секретной службы. Не исключено, что именно после этого Пирс на Стива и нацелился. Баки не снизошел даже до насмешки, но Стив чуть не испортил весь спектакль, кивнув Броку сразу после того, как поздоровался с Ситвеллом. Разумеется, мудила аж раздулся от самодовольства. Чтоб тебя, тупой наглый самец! Баки сделал глубокий вдох и повернулся к лейтенанту Лорейн, которая ждала их в коридоре в обнимку с планшетом и едва не подпрыгивала от нетерпения. Эта часть театра не предназначалась для посторонних глаз, поэтому здесь не было ни золотых скульптур, ни богатых красных ковров. Над головой тускло горели одинокие лампочки, каблуки их ботинок звонко стучали по цементному полу. — Президент ждет слева от сцены, — тараторила Лорейн, ведя их за собой по длинному коридору — вокруг были только кирпичные стены и ни одной двери. — Так же, как во время репетиции. Вы выйдете на сцену справа, мимо почетного караула, сразу после генерала Роджерса, Чемберлена Чена и канцлера Брашова. Стив покосился на Баки, и они обменялись понимающими улыбками. Всё это было повторено не меньше сотни раз — и во время подготовки, и на вчерашней репетиции, и даже сегодня утром, но Лорейн было не остановить. В организации этой церемонии участвовали десятки людей, Лорейн же отвечала только за Стива и Баки, но для новоиспеченного лейтенанта и этого оказалось более, чем достаточно. Коридор пошел вниз, потом вверх и наконец расширился — по обеим сторонам потянулись двери гримерок. Баки терпеливо улыбался Лорейн, пока она тарахтела, по памяти описывая каждый момент церемонии в подробностях. Сколько шагов они пройдут по помосту, какой рукой Стив передаст медаль… Стив почти не слушал, Баки не нравилось его легкомысленное отношение. Очень зря он так. На сцене будет его собственный отец, а также президент Пирс — Баки считал этих двоих самыми опасными людьми в мире. По крайней мере, для них со Стивом. Стиву полагалась жутко нервничать по этому поводу, а не пялиться со скучающим видом в потолок, пока Лорейн стряхивала невидимые пылинки с ярко-красных лацканов его кителя и поправляла галстук-бабочку, которая и так сидела ровнее некуда. Больно было смотреть, как беззаботно он относится к собственной безопасности. Стив Роджерс как он есть — переживает за Баки, за то, как он будет проникать в Движение Ваканды. Сам Баки о своем задании уже и забыть успел. Весь вечер он выслеживал майора Уилсона, не отвлекаясь на посторонних котов. Да и хрен с ними. Захотели бы подойти — уж подошли бы, наверное. — Для меня это было честью, сэр, — Лорейн уже салютовала Стиву. Это было вовсе не обязательно, во всяком случае, согласно армейскому этикету, но в ее глазах стояли слезы, и Стив выпрямился, чтобы отсалютовать ей в ответ. Жест уважения, благодарности за все ее усилия. После этого Лорейн ушла, оставив их ждать среди темных кулис, пока наступит очередь выходить на сцену. Они добрались сюда, несмотря ни на что. — Не знаю, чего она так переживает, — прошептал Стив под звуки увертюры. Председатель Норвежского Нобелевского комитета поприветствовал всех со своего места. — Это же не ей выходить на сцену перед толпой людей. — Она твоя помощница, — хмыкнул Баки. — На ее месте, знаешь, я бы тоже нервничал. Стив приглушенно заворчал и покосился на Баки, умудрившись изобразить на лице одновременно обиду и насмешку. Вспыхнули гирлянды лампочек на сцене, и тут же в ушах Баки будто граната взорвалась — толпа гостей разразилась аплодисментами. Согласно утвержденному сценарию, Стиву предстояло взойти на помост непосредственно перед Пирсом. А пока они наблюдали, как на сцену выходит Чермберлен Чен, посол китайской династии Цин, за ним последовал канцлер Брашов, представитель недавно избранного президента России Николаева и, наконец, генерал Джозеф Роджерс, который защищал интересы всех трех стран во время заключения торгового соглашения. Еще недавно никому из присутствующих в голову не пришло бы, что такое возможно: официальные представители трех государств собрались в одном месте под флагом Соединенных Штатов. Баки, может быть, и ощутил бы гордость за свою страну — как ни крути, а он тоже американский гражданин — не будь в этой компании президента и генерала Роджерса. Слишком много плохого он узнал о лидерах Америки в последнее время. Лицемеры, подумал Баки, наблюдая, как генерал Роджерс приветствует своих соседей одного за другим. На его лице играла гордая улыбка. Чудовище. — Я люблю тебя, — вдруг прошептал Стив, и Баки понял, что он этого не вынесет. — Не ходи туда. Стив вздрогнул и на мгновение повернулся к нему прежде, чем снова перевести взгляд на сцену. — Ты шутишь? — шепотом возмутился он. — Сейчас? Что случилось? — Не знаю, — прошипел Баки. — Что-то. Стив шагнул вперед — сигнал выходить могли подать в любую секунду. — Этого мало, Бак. Что там такое? Пантера? Зола? — Нет, — Баки покачал головой. Он не мог объяснить, он сам еще не понял, что пойдет не так, но точно знал: какая-то пакость не за горами. Он помнил это ощущение по многочисленным дракам, по боям, что-то кипело в его крови. Слишком много невозможных совпадений, слишком много лишних кусочков головоломки. Одно к одному — и всё вместе кричит об опасности. — Просто. Что-то. — Расслабься, Бак, — вздохнул Стив и двинулся в сторону сцены. — Что может случиться, когда ты рядом? _______________________ Стив прекрасно видел, что Баки нервничает, и не только потому, что они оказались в незнакомой обстановке. Едва ли можно было винить его в этом — коты-охотники в принципе не участвовали во всяких тайных операциях. Подразделение Баки прозвали «Воющими коммандос» уж явно не за то, что они умели шпионить и выдавать себя за кого-то другого. Однако Баки никогда не попросил бы его дезертировать в последний момент, не будь на то веской причины. Из головы не выходило предупреждение Наташи. А еще вспоминался почему-то агент Уорд, и как Стиву стало не по себе от этой встречи. За этот вечер он на кого только не натыкался, но именно Уорд казался лишним, хотя и непонятно, почему. Что-то определенно шло не по плану, однако поделать с этим все равно ничего было нельзя. Предупрежден — значит, вооружен, решил Стив. И, мысленно подобравшись, как перед боем, шагнул на сцену. Баки недовольно, по-кошачьи запыхтел, но больше не спорил. Вместо этого он двинулся за Стивом — как полагалось по протоколу, у левого плеча, на шаг позади. Такая диспозиция не слишком естественна для кота-охотника, который привык идти впереди, высматривая опасность, но не зря же они столько репетировали. Если кому-то из них предстоит сегодня разочаровать лейтенанта Лорейн, это точно будет не Баки. Стив терпеть не мог быть в центре внимания, под мышками немедленно закололо от пота. Он маршировал по сцене к подиуму, залитый ослепительными огнями. Мозг отключился напрочь, к счастью, все движения были отработаны до автоматизма. Тело подошло к помосту, чеканя шаг, и бодро отсалютовало генералу Роджерсу. Им предназначались места на левой стороне подиума, Стиву — чуть впереди, Баки — рядом с генералом. Только бы тот вел себя прилично, хотя бы сейчас! В воздухе чувствовался запах алкоголя. На противоположной стороне сцены показался президент Пирс и быстро зашагал к помосту. Он поприветствовал посла, затем канцлера, потом отсалютовал генералу Роджерсу. Здороваться со Стивом не полагалось — Стив как раз держал в руках коробки: одну побольше, с дипломом, другую поменьше — в ней на тяжелой бархатной подушке сверкала золотая медаль. Пока все отвлеклись на президента, председатель Норвежского Нобелевского комитета вручил все это Стиву и отошел, многозначительно кивая на Пирса. Стив попытался было сглотнуть, но жесткий воротник стискивал горло. Галстук-бабочка теперь казался удавкой. Неужели он сам надел его и проходил так весь вечер? В горле невыносимо жгло, но приходилось стоять неподвижно, как памятник, а Пирс тем временем приветствовал собравшихся. Смотреть по сторонам было невозможно, да и не разглядеть было ничего — свет прожекторов, установленных на балконах, били прямо в лицо. Зрители воспринимались как сплошная сверкающая масса, можно было разглядеть только лица сидящих в первом ряду, прямо под сценой. Кажется, среди них мелькнуло лицо Сэма, и это придало Стиву уверенности. Наконец раздались аплодисменты, и Стив на автомате развернулся на девяносто градусов в сторону президента с коробками в руках. Вот оно. Пирс взял у него из рук коробки, положил их на трибуну перед собой и вновь повернулся к Стиву, приветствуя его долгожданным салютом. Стив отсалютовал в ответ, все еще пытаясь сглотнуть ком в горле. Голова слегка кружилась, он дышал, как сквозь воду, уши заложило, где-то в горле мучительно бился пульс. — Благодарю, сынок, — негромко сказал Пирс, глядя ему прямо в глаза, а потом похлопал по плечу. Показалось, что он многозначительно прищурился, а может виноват был слишком яркий свет прожекторов. Показалось, что рука задержалась на его плече слишком долго, но наконец послышалось долгожданное: — Вольно. По-прежнему не дыша, Стив сделал шаг назад, оказавшись в одном ряду с Баки и своим настоящим отцом. Присутствие этого человека никогда не успокаивало, но сейчас, увидев его рядом с Баки, Стив вдруг почувствовал облегчение. Пусть генерал Роджерс никогда не станет тем, кого Стиву так хотелось увидеть в Пирсе, не будет образцом для подражания, которому хочется следовать с гордостью, но он был живым человеком. Несмотря на все его недостатки — он настоящий. Стив изо всех сил старался не смотреть в затылок Пирсу. Это существо извратило его мечты о хорошем отце, его надежды, заставило с нездоровым обожанием поклоняться себе. — Сегодняшнюю речь я хотел бы начать с признания, хотя, думается, мои советники вряд ли похвалят меня за подобную откровенность, — Пирс хитро улыбнулся аудитории. Официальная часть уже закончилась, пора было снизить градус пафоса. — Обычно, когда лауреат Нобелевской премии получает свою награду, он остается на сцене один. У него есть достаточно времени, чтобы поговорить о своих достижениях на пути к миру. Однако, по сути он говорит о себе самом. Признаюсь, когда Норвежский Нобелевский комитет впервые обратился ко мне, моим первым побуждением было отказаться. Хотя это большая честь, разумеется, — он сделал паузу и улыбнулся председателю, который поначалу было напрягся, но в итоге ответил добродушной усмешкой. Стив стоял всё так же неподвижно. Он смотрел на Пирса, но не верил ни единому его слову. А вот Баки, похоже, продолжал нервничать. Стив краем глаза уловил некоторые признаки, хотя весь зал видел, что кот неподвижно стоит рядом с ним — сцепив руки за спиной и гордо выпятив грудь. Уши его, однако, говорили о другом — то агрессивно отводились назад, то вставали торчком. Вовсе не случайные движения, это язык, которым коты пользовались для тайного общения между собой. Пирс продолжал свою речь, не подозревая о том, что происходит за его спиной. — В какой-то момент я осознал, — вещал он, — что мир — это не достижение, это в первую очередь ответственность. И сегодня мы благодарим все нации, взявшие на себя эту ответственность, а вовсе не одного человека. Вот почему я принимаю эту награду не как Александр Пирс, а как президент Соединенных Штатов вместе с нашими партнерами, нашими братьями в Китае и России, которые добились столь значительных успехов, сумев заключить прочный мир в это непростое время. Глаза Баки были ослепительно голубыми, зрачок стал не тоньше волоса — он смотрел прямо на прожекторы. Ослепительный свет мешал проследить линию взгляда, непонятно, что он там видел, однако хвост его дергался подозрительно знакомо, и Стив сосредоточил все внимание на нём. Строение кошачьих глаз очевидно позволяло ему разглядеть то, что скрывалось за мощными прожекторами. Скорее всего, там был еще один кот, и Баки что-то рассказывал ему. Память услужливо подкинула картинку: это было много лет назад, в Джаорэ, задолго до дыры, до «Лемурианской звезды», до того, как они вообще попали на Сахалин. Дело было на материковой части России. Воющие коммандос участвовали в операции, которая едва не накрылась медным тазом. Тогда Баки подал сигнал другому коту — наводчику снайпера, предупредив о ловушке РНС. Сначала это показалось телепатией. Агент РНС терпеливо ждал, пока японские и американские солдаты соберутся на маленькой рыночной площади, держа руку на кнопке взрывателя. После того, как снайпер застрелил агента, неподалеку от него обнаружилось пятьдесят фунтов неразорвавшихся боеприпасов. Именно тогда Стив впервые заметил, насколько развит у котов язык тела. Много лет его учили, что КСС — робкие, глуповатые создания, которых можно использовать только как грубую силу. Этот момент стал поворотным в его военной карьере. Не только потому, что Баки спас ему жизнь. Тот случай навсегда изменил мнение Стива о гуманоидных кошачьих. А теперь его глаза слезились от света, но он видел, как Баки подает кому-то те же самые сигналы. Президент Пирс обвел аудиторию широким жестом, как бы включая ее в свою концепцию. — Соединенные Штаты — это не один человек, это миллионы людей, и я выступаю лишь представителем большинства из них, принимая эту награду от имени всего демократического общества, которое стремится достичь мира во всем мире. Там наверху — снайпер, отстраненно понял Стив. На балконе, за прожекторами прячется снайпер, а Баки не просто не сообщает об этом, наоборот, подсказывает, куда стрелять. В армии он привык к роли наводчика снайпера и вот теперь использовал свои навыки, только почему-то в пользу неведомого врага. Почему? Это часть его миссии? Баки успел договориться с Движением Ваканды и не рассказал об этом Стиву после того, как они снова встретились? Но первым делом об этом узнал бы ЩИТ, а эти ни в коем случае не допустили бы присутствие снайпера так близко к президенту, и не важно, в кого тот собирался стрелять. Если только это не была затея самого Пирса. Если только Пирс не рассчитывал именно на это. Попытка убийства президента Соединенных Штатов в тот момент, когда он стоит плечом к плечу с самыми высокопоставленными дипломатами и выступает с посланием мира. Более того, его только что наградили за все, что он сделал ради достижения мира во всем мире. Как люди будут относиться к тем, кто сделал это? Все граждане Америки как один поднимутся против Движения Ваканды. А собственный кот Стива ненавидит Пирса настолько, что угодил прямиком в эту ловушку. Баки прижал уши — это уже не разговор, он собирался защитить барабанные перепонки от звука выстрела. — Ложись! — заорал Стив и прыгнул вперед, сбивая президента с линии огня. Пламя чиркнуло по ребрам, на пол Стив упал уже хрипя. Голова была совершенно ясной, только встать почему-то не получалось. Будто разом свело все мышцы, кости ныли от холода, его тело словно замерзало во льду. Когда президента вытаскивали из-под него, прогремел очередной выстрел — Стив мог только наблюдать, как телесуфлер летит на пол и разбивается вдребезги. Кто-то взвизгнул, и многоголосый крик волнами пошел по рядам, поднимаясь все выше и выше, тяжелые ботинки прогрохотали по ковру помоста, какие-то люди вопили на разные голоса, призывая службу безопасности. А потом по телу вдруг разлилась боль — такая сильная, что у Стива не осталось сил даже кричать, мир перед глазами начал расплываться. Куда же подевался Баки? Он так нужен сейчас! Так сильно нужен! Где-то вдалеке кричал его отец — наверное, привычно возмущался, что Стив никогда не может сделать ничего как следует.