Что-то дикое зовет тебя домой

— Сделал это? — переспросил Баки. И как, блядь, на такое ответить? Баки размахнулся и со всей дури врезал Тони Старку по его наглой, самодовольной роже. Правда, изуродованный протез тут же дернул в сторону, и они чуть не полетели на землю. Уцелевшая рука и ноги слушались плохо, Баки устал до крайней степени, ребра протестующе взвыли — но это его не остановило. Остановила его Наташа — ухватив за ухо, когда Баки уже вломил Тони по ребрам и собирался повалить его на землю. Баки только шипел, пока его тащили назад к фургону. Тони же оглядел вмятину на капоте своей блестящей машины и сплюнул кровью. — Я тоже рад тебя видеть, — огрызнулся он и вытер окровавленный рот. — Вот она, благодарность за всё, что я сделал! — Всё, что ты сделал, сволочь?! Баки охуел от такой наглости, но Наташа была начеку. Маленькая ладонь на плече удерживала его на месте надежнее всякого поводка. Баки оглянулся на хрупкую фигурку. Было в ней что-то такое, опасное — инстинкт подсказывал, что лучше не связываться. — Корчил из себя хрен знает кого, а на самом деле был на их стороне с самого начала! Это ты пустил Черную Пантеру в нашу комнату! И маски — я видел их в твоей лаборатории! — Ну, во-первых, я никогда не разрешал Т`Чалле… Черта с два Баки будет слушать его оправдания! И вообще, он только начал. — А это что за херня? Давай, скажи, что впервые их видишь! — он показал на Клинта. Тот свесил ноги за порог кабины, но демонстративно не обращал внимания на крики. — Слуховые аппараты — тоже твоя работа! Ты возился с ними, когда мы встретились в первый раз! — Гм, — Тони моргнул, явно ошарашенный таким напором. — Ну, когда ты так говоришь… — Капитан Роджерс мог погибнуть! — проорал Баки, придерживая рукой сломанные ребра, и вдруг задохнулся от ужаса. А что, если они соврали? Что, если Стив на самом деле умер? Зачем тогда жить Баки? Распиравшая его ярость вдруг сдулась, как проколотый мяч. Баки подавил жалкий всхлип. Почему он такой беспомощный и слабый? — Капитан… он умер? — Он жив. Голос Наташи был хриплым, но спокойным. Она говорила медленно, словно каждое слово могло быть использовано против нее. Так разговаривают шпионы. Вот еще одна причина, по которой Стив никогда бы не назвал ее своим другом, а Баки не стоит ей доверять. Стив этих шпионов терпеть не мог. Опустив взгляд на экран своего телефона, Наташа удовлетворенно кивнула, а затем отступила в сторону, будто давая Баки больше места. — Если бы они убили его, я бы не привела тебя сюда, чтобы познакомить со всеми. Со всеми? До слуха Баки донесся рокот двигателей — похоже, по грунтовой дороге к ним приближались сразу два мотоцикла. Тони глянул в ту сторону, прищурившись, и отвернулся, рассеянно облизывая разбитую губу. Клинт смотрел в никуда — похоже, он вообще отключился от реальности и ушел в астрал. Мотоциклы затормозили у дверей ангара, двое спрыгнули с них и отправились навстречу остальным. Похоже, Баки остался в меньшинстве. Хреново, потому что разговор закончится дракой, тут и думать нечего. Наташа все это время внимательно наблюдала за ним. Стоило Баки немного изменить центр тяжести, готовясь к прыжку, как она поймала его взгляд и покачала головой. — Приехали Шури и Т`Чалла, — пояснила она. Эта информация Баки совершенно не успокоила. Протез болтался на плече бесполезной железякой, стоило немного напрячься, как в ключицу снова стрельнуло болью. Пока удавалось стоять прямо с каменным лицом, но силы таяли с каждой минутой. — Мы работали друг против друга. Это было ошибкой. Если бы мы скооперировались раньше, проще было бы всем. Пора уже договориться между собой. Они приехали сюда, чтобы поговорить, а не подраться. Ты как, в состоянии? Баки от огорчения чуть язык не прикусил. До каких пор его будут заставлять стоять рядом с врагами вместо того, чтобы убивать их? Как долго его будут отвлекать от главной задачи — защищать Стива? Тем более сейчас, когда Стиву больше всего нужна защита! Тони больше не притворяется его другом, уже прогресс. Женщина и особенно ее кот — темные лошадки, от которых непонятно, чего ждать. Язык тела этого Клинта говорил, что ему все равно. Если это правда — у Баки будет шанс удрать, даже с одной рукой. Но он почему-то не побежал. Черные Пантеры подходили все ближе, и Баки молча смотрел на них. — Зимний Солдат, — кивнул Т`Чалла. Его сестра-близнец подошла и встала рядом с ним. — Мы встречаемся с тобой в третий раз. ____________________________________ — Я в состоянии поссать самостоятельно! — выплюнул Стив. У него тряслись руки. Все силы уходили на то, чтобы просто переставлять ноги — правая, левая, правая, левая… Медсестры наконец разрешили ему вставать, при условии, что он будет везде таскать за собой стойку с капельницей. Теперь колесики скрипели по линолеуму, пока Стив тащился в сторону туалета, едва отрывая ноги от пола. — Да чего я там не видел, — пробормотал генерал Роджерс. Он сел обратно на стул и теперь просто наблюдал за мучениями Стива. — Когда ты носил подгузники… — Ну да, так я тебе и поверил. Черта с два ты сменил мне хоть один засранный памперс. Представив это нелепое зрелище, Стив рассмеялся. Свежим швам это, мягко говоря, не понравилось, пришлось ненадолго остановиться, придерживая бок ладонью. Подвиг явно того не стоил, но блин, не упускать же возможности посмеяться над собственным отцом. Кстати, мама тоже не меняла ему подгузники. У Стива была няня аж до пяти лет. Наконец он дополз до крошечной ванной комнаты, а затем и до унитаза. Закрывать за собой дверь было лень — даже такое усилие казалось чрезмерным и бессмысленным. Мысль о том, что генералу Роджерсу придется любоваться на его голую задницу, даже как-то утешала. Опорожнив наконец мочевой пузырь, он позволил себе вздохнуть с облегчением — хотя там, откуда недавно убрали катетер, чувствовалось малоприятное жжение. Ладно, маленькие победы — тоже победы. Действие обезболивающего почти закончилось, теперь болело буквально всё. К тому времени, как Стив развернулся и двинулся в обратный путь, генерал Роджерс уже не смотрел на него, а напряженно пялился в телефон. Массивное тело с трудом вмещалось между тонкими подлокотниками кресла для гостей. Подумав, Стив решил считать это очередной победой. Между прочим, он вовсе не просил генерала оставаться здесь. Мама, например, заказала номер в ближайшей гостинице и ушла туда отдыхать. Улечься обратно в кровать тоже оказалось не так-то просто, но Стив справился на чистом упрямстве. Сколько же времени прошло? Сорок восемь часов? Семьдесят два? Благодаря обезболивающим и снотворному Стив то и дело проваливался в тяжелый сон без сновидений, а потом подолгу приходил в себя. Каждая попытка сосредоточиться приводила к тому, что палата начинала куда-то уплывать. Генерал Роджерс хмыкнул, и Стив морально приготовился не обращать внимания на его слова. — Кто-то добрался до твоего кота раньше, чем моя команда. — Как это? Кто? — повязка на боку Стива неприятно натянулась, когда он вывернулся под неудобным углом, чтобы посмотреть на экран телефона. — Когда? — Сегодня утром. На кончике языка Стива вертелся еще миллион вопросов, но генерал Роджерс поднял взгляд. Челюсти его были напряжены. — ЩИТ. Стив закрыл рот. Он и понятия не имел, что ЩИТ докладывает генералу Роджерсу о своих действиях. Хотя, в принципе, чему удивляться — учитывая его звание. Мысль о том, что генерал может разбираться в происходящем намного лучше него самого, поразила Стива до глубины души. — Нет, вы только посмотрите на него. А что, остроумных комментариев я не дождусь? — Какие твои годы, — огрызнулся Стив и откинулся обратно на подушки. Дышать всего одним легким было тяжеловато. Генерал Роджерс имел преимущество как минимум в смысле здоровья. Блядь, да что ж грудь так болит? — Итак… Этот кошак, кто он для тебя? — звучало больше похоже на обвинение, чем на вопрос, а Стив слишком устал, чтобы отвечать. В конце концов, генерал никогда его не слушает, и вряд ли именно сегодня что-то изменится. — Я серьезно спрашиваю. У каждого человека есть любимые… вещи. Но ты зашел слишком далеко. Посмотри, в кого ты превратился. — А в кого? — сонно поинтересовался Стив. Хрен знает, что имелось в виду, но вряд ли это комплимент. — Господи, папа… Тебе никогда не понять. Генерал пожал плечами — в его движениях вдруг появилась неуверенность. — Нет. Наверное, нет. У тебя с детства язык был без костей. Избалованный, нахальный сукин сын. А твоя мать поощряла тебя — мол, мальчик же такой чувствительный. Настоящий, так сказать, художник, — он выплюнул это слово как ругательство. — Я был уверен, что армия выбьет из тебя всю дурь. Но даже предположить не мог, что плоть от моей плоти, кровь от крови ударится в сексуальные извращения. Стив медленно выдохнул. Гнев привычно тлел в его груди, но пламя не разгоралось. В конце концов, этот разговор должен был состояться рано или поздно, хотя данный конкретный момент казался не слишком подходящим. Стив уже думал об этом, сочинил сотни, тысячи аргументов в свою защиту, в защиту Баки и всего, что происходило между ними. Но сейчас он даже не пытался открыть рот. Пусть отец поливает его дерьмом сколько угодно, спорить все равно не осталось сил. Совсем не осталось. — Вот так. Но удивительно, сколько всего человек готов простить, когда речь идет о его сыне. Я был готов отказаться от тебя, но потом увидел, как ты ловишь грудью пулю, — генерал закашлялся, потом прочистил горло, очевидно, стыдясь такой сентиментальности. Еще и похлопал Стива по колену поверх одеяла — такой типично «отеческий» жест. — И вот. Теперь я спрашиваю тебя: этот кот, он для тебя кто? Ты любишь его как другого мужчину или… как это сказать?.. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — отрезал Стив. Что ж, в каком-то смысле это могло быть интересно. Генерал Роджерс хамил в своем репертуаре, но в кои-то веки ему, кажется, на самом деле хотелось услышать честный ответ. Стив мог бы возразить, он был морально готов спорить, правда. Но лицо пылало от смущения, и все аргументы вылетели из головы. По мнению генерала, Стиву сейчас полагалось сгорать от стыда, и, хотя никакого стыда он не чувствовал, это здорово мешало сосредоточиться. — Папа, шел бы ты отсюда, а? — Стивен. — Я позвоню медсестре. Генерал вскочил так стремительно, что прихватил с собой кресло — через мгновение оно с грохотом свалилось обратно на пол. — Стивен, черт тебя подери! Эта тварь способна на все! Черная Пантера уже пытался тебя убить, и наверняка попытается еще раз. У дверей караулит Секретная служба самого президента, но там, поди, стоят те же самые кретины, которые допустили… Секретная служба? Здесь? — Папа, — Стив невежливо перебил генерала на полуслове, но тот не ожидал, что с ним вообще заговорят, поэтому заткнулся. — Папа, что ты знаешь о нашем президенте? __________________________________ — Итак, — сказал Баки, когда Т`Чалла закончил пересказывать свою длинную историю, — Ваканды не существует. — Ты вообще не слушал! Ваканда… — начал было Тони, но Баки жестом велел ему закрыть рот. Он честно выслушал трогательную историю о костюме Пантеры, который передавался из поколения в поколение, но не от отца к сыну, а с помощью тайного ритуала для посвященных. По слухам, в РНС все происходило примерно так же. -…по крайней мере, это не настоящее место. Баки посмотрел на Т`Чаллу. Шури молча стояла рядом с ним. Близнецы — как он сам и Бекка, как Пьетро и его потерянная сестра Ванда. Шури и Т`Чалла носили маски Черной Пантеры и разжигали протесты по всей стране, чтобы заставить кошачьих… сделать что? Объединиться? Укусить руку, которая их кормит? Вспомнился Бруклин — конечно, нет ничего проще, чем заманить в подобную банду молодого кота, озлобленного на весь мир. — Вы рассказываете сказки, чтобы привлечь котят в вашу секту. — Ты думаешь, что Движение — толпа головорезов с промытыми мозгами, — подытожил Т`Чалла, грустно качая головой. — Но на самом деле мы — семья. У нас есть гордость. Мы свободны. Баки фыркнул. — Ты правда веришь, что вы свободнее тех, кто носит ошейники? Ты врешь сам себе, — пальцы невольно потянулись к горлу, но коснулись только голой кожи. Его ошейник украли, а лицензию стерли! Баки снова разозлился. — Почему ты стрелял в Стива? Т`Чалла навострил уши — тон Баки его встревожил, но теперь заговорила Шури. — Это была ошибка. — Это я уже понял, — огрызнулся Баки. — Очевидно, стреляли в Пирса, но какого хрена вы потом… Шури не дала ему договорить. — Я не это имела в виду. Ты многого не знаешь. Она перевела взгляд на Т`Чаллу, и тот кивнул, позволяя ей продолжать. — Этих существ невозможно убить огнестрельным оружием. Они носят человеческую кожу как костюм. План был прост: выстрелить президенту в сердце, чтобы заставить его этот костюм сбросить. Разоблачить монстра. Но теперь мы знаем, что он ждал нас. Даже если бы твой капитан Роджерс не поймал пулю за него, он был готов. Баки поежился, вспоминая, как стоял рядом с президентом. Чувство неправильности, страх. Вспомнил, как лицо Золы взорвалось, раскрывая его кошмарную сущность. — Вы знаете? Знаете про Золу? Шури кивнула, и Т`Чалла продолжил вместо нее. — Люди уверены, что на земле живут две разумных расы: человечество и гуманоидные кошачьи. Во времена древних цивилизаций, например, в Египте, правили кошачьи… Баки усмехнулся — эту теорию так никто и не доказал, но Т`Чалла и не подумал смутиться. — В некоторых государствах, например, в Южной Африке и в Китае, люди и кошачьи сосуществуют гармонично, пользуясь равными правами. Но здесь, в Америке, нас всю жизнь учили, что люди спасли нас после Великого вымирания. Люди контролируют всё, любое упоминание о собственной культуре кошачьих безжалостно уничтожается. Наш долг, долг Движения Ваканды, передавать это знание из поколения в поколение. В том числе, знание о гидре — третьей расе, которая сейчас управляет всеми. — Гидра, — повторил Баки, недоверчиво качая головой. — Это невозможно. Это один человек. Ну, от силы, двое. Арним Зола, на Сахалине. Он заражал других людей, как вампир. Я сам это видел. Шури ободряюще кивнула ему, будто гордилась, что Баки сумел сделать правильные выводы. — Ты почти прав. Это существо с множеством голов, но без единого тела. Как осинообразный тополь, все стволы которого растут из единой корневой системы. Гидра проникает в тела людей и управляет ими, заставляя служить себе. Ей подчиняются целые правительства. Судя по всему, гидра живет, пока жив ее носитель, пока она сжирает человека изнутри. Мы до сих пор не знаем, это единое существо или множество, но их влияние распространилось на весь мир. Стало не по себе, и спорить как-то сразу расхотелось. Баки вдруг подумал о сестре — он всегда радовался, что Бекка живет в роскоши, в стране, где ее буквально носят на руках. — А что в Японии? Шури склонила голову на бок, ей было любопытно. Ответила Наташа. — Японии досталось в первую очередь. Вероятно, гидра проникла туда, когда Соединенные Штаты начали торговать с ними во время Великого вымирания. Все это началось именно тогда, хотя мы до сих пор не знаем, откуда все пошло. Это… имело смысл. Судя по тому, что Баки видел до сих пор. Вспомнить хотя бы странное поведение Стива после того, как президент подчинил его себе. Что-то завелось в его шее, и он тут же начал меняться. — Кстати о Великом вымирании. Это сделала гидра? Зачем? — Кошачьи неподвластны ей, — объяснилт Т’Чалла. — Поэтому гидра контролировала нас иными способами. Создала программы разведения, превратив нас в марионеток. Нам не позволяли свободно размножаться, не давали восстановить численность. Гидра ненавидит нас и боится. Вот почему мы свободнее тех, кто носит ошейники. А вот и подвох, кто бы сомневался, что он будет. — Нет, — сказал Баки, и Т’Чалла нахмурился. — Попробуй спросить тех кошек, которые остались в питомнике, и увидишь… — Я не об этом, — оборвал его Баки. — Ты говоришь о неуязвимости. Но далеко не у всех из нас есть иммунитет. Вот на Сахалине, пять лет назад, когда это начиналось. Мы атаковали базу РНС, там было полно солдат-людей, но КСС тоже были, целый полк опасных, хорошо обученных котов. Подозреваю, их нелегально вывезли из США, может быть, из Западной Европы, но один из них… — Баки вдруг вспомнил, что тот КСС был первым из многих, убитых им в ту ночь. Ладно, об этом он подумает как-нибудь потом. — Перед смертью он сказал: «Хайль гидра». Следовательно, он принадлежал гидре. Вариантов нет — ни один нормальный кот не смог бы долго находиться рядом с Золой. — Такого просто не может быть, — Шури легкомысленно пожала узкими плечами. Потрясающая самоуверенность. — Стал бы я врать? Это его последние слова, он знал, что сейчас умрет. И у него были… — Баки бросил взгляд на свою левую руку, но смотреть там было не на что. Тогда он кивнул Шури и Т’Чалле, — когти. Такие же, как у вас двоих. Ну, проняло вас наконец? — Вот блин! — выдохнул Тони и зачем-то покосился на Наташу. Та вовсе не выглядела удивленной. — У нас было отделение в России. Честно говоря, как раз им я выслал первый прототип, а потом связь прервалась. Я мог предположить, что они достались американским шпионам или РНС… но чтоб вот так… — Тони запнулся, пытаясь осознать, что случилось. — Вот жопа. — Ага, дошло? Готов признать, что виноват? Баки не мог простить, что его подставили. — В чем это я виноват? — с вызовом поинтересовался Тони — Типа я обязан извиняться за то, что нашел способ вернуть оружие нашим? — Оружие превращает нас в цели! — Баки снова несло. — Я никогда не хотел его носить! Я не просил встраивать мне когти, я не рвался в Зимние Солдаты, я и охотником-то быть не хотел! Вы что думаете, я мечтал, чтоб меня забрали из семьи? И заставили… заставили… Блядь! Баки судорожно вдохнул, сломанное ребро царапнуло что-то внутри, и он свалился на колени. — Не Тони придумал вставить когти в твою руку, — раздался спокойный голос Наташи. Баки поднял на нее взгляд — от слез перед глазами все расплывалось, но видно было, как она стоит, облокотившись на борт минивэна и скрестив руки на груди. — Это сделала я. Заебись. Еще одно доказательство того, что ей нельзя доверять. Тони хрюкнул. — А я, блин, решил, что это Роджерс. Виноват. Захотелось врезать ему еще раз. За всё хорошее. — Точнее, агент Уорд, — невозмутимо продолжила Наташа. — Ты знал его как капитана Уорда. Я подозревала, что с ним не все в порядке. Директор Коулсон — из хороших парней, но иногда… скажем так, доверяет тем, кому не стоило бы доверять. Хотя чего уж там, у меня самой сомнительная история. — Наташа… — наконец подал голос Клинт, но от него просто отмахнулись. — Мы же решили собрать все кусочки, верно? Хватит уже того, что мы вляпались в это дерьмо, потому что скрывали друг от друга информацию. Так вот, моя часть. Я работала на ЩИТ довольно долго к тому времени, как Уорд вернулся с Сахалина и решил присоединиться к нам. Бросил военную карьеру, отказался от звания — и ради чего? Чтобы стать младшим полевым агентом? Это мало походило на правду и потому не понравилось мне с самого начала. Можете назвать это интуицией, если хотите. Потом мы познакомились лично, и я стала следить за ним. В какой-то момент я начала подозревать и капитана Роджерса. Честно говоря, его история выглядела еще загадочнее: он перевернул все вверх тормашками, пытаясь отыскать тебя. Ни один нормальный человек не слил бы военную карьеру ради потерянного питомца, — уточнила она, и Баки пришлось напомнить себе, что кидаться на нее нельзя. — Генерал Роджерс стер твои данные — я решила, что он прячет свидетеля. Например, ты слишком много знал о том, что произошло в охладителе реактора и в кого превратился капитан Роджерс. А потом мы встретились, и я быстро поняла, что генералу Роджерсу вообще не стоило доверять, в отличие от его сына. — Многие так ошибаются, — сухо заметил Баки. Тони решил снова обратить на себя внимание: — Так вот, ребята. Примерно тогда я попытался связать нашу инициативу с проектом «Зимний Солдат», — Тони приосанился, он искренне гордился своими достижениями. — Я работал с Движением Ваканды втихую, и когда они принесли мне ноутбук Золы… Тони разливался соловьем, расписывая свои подвиги — как он свел представителей Комитета начальников штабов с каким-то полковником Роудсом и бла-бла-бла, Баки уже не слушал. Ноутбук Золы, тот самый, который Стив схватил прямо перед взрывом! Нет, не это главное. Какое-то воспоминание клубилось пряталось в тумане боли, в запахе его собственной крови. Другой ученый рассказывал о чем-то важном. — Лукин, — губы почти не шевелились. Тони, однако, тут же замолчал и обиженно выпятил разбитую губу — догадался, что его не слушали. — Кто? — Лукин. Лукин. Лукин, врач в лаборатории Трискелиона. Что он делал. Воспоминания вдруг вспыхнули в его голове: ноющие царапины на лице, намордник, который удерживал трубки, воткнутые в его нос так глубоко, что натирали пазухи, и яд, который тек по ним. Как можно было забыть? Дикая боль, страх настолько сильный, что уничтожил все остальные чувства. Баки пытался спастись от него любой ценой — и даже смерть казалась недостижимой мечтой, единственным спасением. А потом Стив вытащил его из Красной комнаты. Почему это вдруг вспомнилось? Он так долго плыл в розовой дымке блаженства, забыв всё это как страшный сон. Очередное дерьмо, которое случилось с ним, мало ли дерьма случалось? С тех пор произошло столько всего — целые дни, недели, полные тепла и счастья. Не всё было идеально, но какая разница? Там был Стив, бейсбол и много-много вкусной еды. Голос Лукина ворвался в его мысли, настойчиво твердя: «Доктору Золе будет за тебя стыдно». — Эксперименты Лукина! — выпалил Баки. Он должен был объяснить! — Лукин пытался повторить опыт Золы. — Что? — вот теперь удивилась даже Наташа. — Ты сейчас о чем? — Зола делал что-то на Сахалине, — говорить было нелегко, ниточка памяти уходила в паутину, в злую черноту, которая клубилась на дне его сознания. — И Лукин повторил его эксперимент. — Я был уверен, что Зола работает над проектом «Озарение». По крайней мере, на его ноутбуке мы нашли информацию именно об этом. Тони обращался к Т’Чалле, но тот только головой покачал. Он тоже не понимал, куда ведет Баки. — Нет, — ближе, еще ближе, обратно в лабораторию, на стол Лукина. Фрагменты разговоров, слов толком не разобрать — все говорят с сильным акцентом, давит страх, и не осталось никакой надежды, очень больно, Баки совершенно растерялся, сосредоточиться так тяжело… — Нет, нет, — еще глубже, вытянуть ниточку до конца, хотя дышать становится все тяжелее. В этой истории было слишком много героев. Кого-то притягивало друг к другу и отталкивало, кто-то побеждал, кто-то проигрывал, терял и приобретал снова, а кто-то изобретал оружие, чтобы покончить со всеми сразу. В этой паутине барахтались Тони и его вакандцы, Пьетро и Бруклин, Стив и Фредди Барнс, мама Баки и даже Брок. Все, с кем Баки когда-либо встречался — все люди и все коты, и цепочка событий, которая в конце концов привела его на сцену — туда, где он стоял рядом со Стивом Роджерсом и президентом Пирсом. — Тот русский кот, — вот она, главная мысль, — и Брок, который работает на Секретную службу. Они не чувствовали этого запаха, даже когда… — последний кусочек встал на место. — Лукин все-таки сумел заново изобрести то, что Зола придумал когда-то на Сахалине. Наш иммунитет можно уничтожить. Т’Чалла смотрел на Шури, а Шури на него — широко раскрыв глаза. Тони выругался, Наташа нахмурила брови. — Ясно. Мы были уверены, что проект «Озарение» — обычная политическая программа. Департамент Джей-5 решил выследить и переловить всех кошачьих и людей, которые хорошо относились к Движению Ваканды. Эту программу одобрили примерно тогда же, когда Движение официально переименовали из «группы активистов» в «террористическую организацию». Предполагалось, что речь идет исключительно о политике — правительство решило устранить всех, кто выступает против него. Про биологию никто даже не думал. — Ещё непонятно, что хуже, — пробурчал Клинт себе под нос. Баки хмыкнул. — Потому что вы рассуждали, как люди. Гидра, очевидно, умнее вас. Она знает, что игра будет долгой. Она не столько пытается уничтожить нас, сколько лишить иммунитета против неё. Воцарилась тишина. Наташа не отрывала взгляда от телефона, видимо, переписываясь с кем-то — пальцы так и летали по экрану. Шури без слов разговаривала с Т’Чаллой, а Клинт поудобнее пристроил голову на спинке сидения и закрыл глаза. И только Тони не сиделось на месте. Он переступал с ноги на ногу, вертел головой и в конце концов не выдержал. Почему-то мишенью стал именно Баки. — И что? — почти прорычал он, очевидно, успев забыть, почему его подбородок стал трех оттенков фиолетового. — Что ты собираешься с этим делать, а? — Я? — Ты издеваешься? Он издевается, — Тони повернулся к вакандцам, но те не стали ему подыгрывать. — Мы так старательно вытаскивали тебя из клетки. Бля, да я за тебя поручился, чтоб ты знал, близнецы вообще собирались тебя прикончить. Кому как не тебе подобраться к Пирсу — прекрасный шанс, весь мир видел, как ты дрался с Черной Пантерой. Тони наступал на него, тыча пальцем перед собой, еще пару шагов — и огребет еще раз. Вот уж действительно прекрасный шанс, как раз Наташа стоит не между ними, а довольно далеко в стороне. Баки шагнул вперед, навстречу болтливому нахалу и навис над ним, скаля клыки. — Вы забыли спросить меня! Ни одна сволочь не поинтересовалась — а хочу ли я участвовать в вашей войне? Меня выкрали. Меня приманивали капитаном Роджерсом, как осла морковкой. Вы использовали его, использовали меня. Вы — такое же дерьмо, как они, — последнее слово Баки прорычал, чтобы не возникло сомнений, кого он имеет в виду. Люди, чертовы люди тащат его по жизни на поводке. — Каждый из вас. Меня это достало. Поигрались — и хватит. Отвезите меня к капитану Роджерсу, или я уйду прямо сейчас. — С такими травмами?! — спросила Шури на полтона выше, будто ее это и впрямь волновало. Т’Чалла положил руку ей на плечо, удерживая на месте, однако и не думал возражать: — Ты можешь не дожить до завтрашнего утра. — Ничего, бывало и похуже, — Баки сплюнул и повернулся к Наташе. Последнее слово все равно останется за ней, можно не сомневаться. — Вы говорили — все проблемы из-за того, что мы не делимся друг с другом информацией. Но вам до сих пор не хватает куска — половины меня. Нас нельзя разделять, вам ясно? — Наташа широко распахнула глаза, но Баки уже было насрать, что о нем подумают. — Мне нужен капитан Роджерс. Сейчас же. _______________________________ Как выяснилось, про Александра Пирса генерал Роджерс знал не слишком много. Во всяком случае, не больше, чем остальные. Всё это было написано в Википедии и озвучивалось во время предвыборной кампании — так старательно, что на зубах навязло. Самый жуткий скелет, который удалось найти в его шкафу — тот факт, что он никогда не был женат. Но одного этого было недостаточно, чтобы раздуть скандал перед выборами. Поэтому, в общем и целом, — репутация Пирса считалась одной из самых чистых в Вашингтоне. Для политика, разумеется. У Стива достаточно прояснилось в голове, чтобы вспомнить: репутация — репутацией, а сам он за Пирса не голосовал. Ну не казался искренним человек, который шел на выборы от либералов, а сам не мог сказать ничего внятного насчет права на культурное многообразие, про социальную интеграцию и здравоохранение: больные темы, на которые остальные кандидаты спорили до хрипоты. Вся его кампания была построена на проблемах оккупации России, в которой Стив принимал непосредственное участие. Кстати, о выборах. Стив внимательно посмотрел на генерала Роджерса. — А ты почему за него голосовал? — Это кто тебе сказал такое? Из груди вырвался смешок, больше похожий на кашель. Стив тут же зашипел от боли и стиснул ладонью бок. — Черт побери, папа! — Ладно, ладно, не хватало еще, чтобы у тебя швы разошлись из-за меня, — генерал скрестил руки на груди. — Давай так: допустим, я встал на сторону победителя. Хотя честно признаюсь, идеальные ребята мне никогда не нравились. Ни единого недостатка — куда это годится? Стиву стало не по себе. В каком-то смысле он не доверял Пирсу по той же причине. Но отец лгал всем годами. Вопрос — почему именно? — Ты не голосовал за Пирса? Генерал откинулся на спинку. Кресло аж покачнулось, когда весь его немалый вес пришелся на задние ножки. — Да ладно, сынок, куда делся весь твой сарказм? Если тебе так уж интересно, я считал Пирса кабинетным идеалистом, трусом. Сам подумай, какой уважающий себя военный проголосует за мужика, который строит свою политику на демилитаризации? На эту тему они спорили не раз. Задетый за живое, Стив чуть не забыл, почему вообще спрашивал. — Тот, кто знает настоящую цену войны! — Миллиарды, сынок, — генерал хмыкнул. — Этот чертов нефтепровод обходится стране в миллиарды. — Это цена мира. Независимости суверенного государства. Сокращение числа конфликтов… — Так бодро врал, что сам поверил? Думаешь, в реальности все так распрекрасно, как в твоих пресс-релизах? РНС как с цепи сорвались. Трубопровод позволит им мутить воду еще и в Китае. Как думаешь, китайцы очень этому обрадуются? Тут Стив не выдержал. — Так на хрена ты это делал?! — рявкнул он. У генерала Роджерса аж челюсть отвисла от удивления, руки безвольно упали, и до Стива вдруг дошло: он ведь и сам не понимает. — Папа? Почему ты так старался заключить эту сделку? — Ну… — впервые на его памяти генерал выглядел неуверенным. — Приказ есть приказ, знаешь ли. — В этом нет никакого… — хотя погодите, смысл в этом как раз был. Границы Китая были закрыты со времен Великого вымирания. Никаких путешествий, никакой международной торговли. Китайцы изредка впускали одного-двух представителей других стран, но тщательно следили, чтобы те не увидели слишком много. Страна несколько поколений развивалась самостоятельно, без влияния Запада. И неплохо развивалась, судя по тому, что спутниковые камеры наблюдения над ее территорией просто переставали работать. Огромная, неизведанная территория. И вот границу удалось взломать, всего-то и потребовалось, что проложить нефтепровод из независимой России. Кто знает, не открылся ли ящик Пандоры? — Мне нужно выбраться отсюда. — Мечтать не вредно, дитя моё. Телефон Стива звякнул на боковом столике. На экране тут же высветилось сообщение с неизвестного номера. Прочитав его, Стив без сил опустился обратно на подушки. Одно-единственное слово: >Забрали Наташа. Генерал Роджерс уже сказал, что ЩИТ опередил его, но куда спокойнее было знать, что это сделал не директор Коулсон, а Наташа. Между прочим, Уорд — тоже в ЩИТе, и если Баки попадет к нему, случится конец света. Генерал терпеливо дождался, пока он напишет ответ, но Стиву нечего было добавить. Это ему полагалось вытащить Баки из того кошмарного места. Это Стив должен быть сейчас рядом с ним. >В больнице опасно. Никому не верь. И как на это ответить? Стив невольно покосился на отца, задавшись вопросом, идет ли речь и о нем тоже. Прямо сказать, Стив ему никогда не доверял, но влияние Пирса тут совершенно точно не при чем. Генерал Роджерс — оппортунист и высокомерный говнюк, лжец, алкоголик и тот еще садист. Но когда на Стива влияла та черная дрянь, он не сомневался, что голосовал за Пирса на последних выборах. А у генерала по-прежнему осталось собственное мнение на этот счет. Пусть он лижет Пирсу задницу, но о слепом поклонении не идет и речи. Стив вдруг вспомнил, как безоглядно, как преданно верил он сам, и его передернуло. — Холодно? Медсестра говорила, что такое может быть от обезболивающего. Генерал Роджерс поднялся, чтобы поправить капельницу с лекарством. — Да нормально всё со мной, — огрызнулся Стив, хотя это было далеко не так. Он устал до темноты в глазах. Пока он беспокоился за Баки, был стимул оставаться в сознании. Но Баки в безопасности, значит… значит… Перед глазами все расплывалось. Нужно было задать еще столько вопросов, но почему-то не удалось вспомнить ни одного. Второе одеяло согрело его и окончательно лишило сил. Стив успел заметить только смутную тень, которая, видимо, открыла клапан на капельнице. Потом боль ушла, и вслед за ней исчезло всё остальное. ___________________________ Роскошная машина Тони оправдала ожидания — они стрелой неслись по дороге обратно к цивилизации. Вакандцы напоследок извинились за то, что ранили Стива, но этого оказалось недостаточно. Баки оборвал разговор на полуслове, и они разъехались в разные стороны. — Ладно, — молчать хотя бы две минуты подряд оказалось для Тони непосильным подвигом. — Ты собрался дуться на меня до вечера или что? Баки не ответил. Он сам еще не решил. — Как тебе вообще разрешили водить машину? — пробормотал он, наблюдая, как мелькают деревья вдоль дороги. Они ехали через пригороды Вашингтона. — А у меня японские водительские права, — Тони гордо ухмыльнулся. — Прикол в том, что они действуют на территории США. Конечно, находятся мудаки, которых хлебом не корми, дай раздуть проблему, но на штрафы мне плевать. Подумаешь, пара сотен баксов. Пара сотен баксов? Многовато, если платить каждый раз, когда садишься за руль. Баки снова уставился в окно. Тони каким-то чудом умудрялся плевать со своей башни на все законы, которые относились к кошачьим. Пару недель назад Баки восхитился бы такой изворотливостью, но сейчас мог думать только о том, что его самого обвели вокруг пальца с той же легкостью. Ладно бы еще Тони. Бруклин и Пьетро сделали то же самое. Его котята. Баки стиснул ошейник в единственном кулаке. Несмотря ни на что, ему все равно хотелось спросить у вакандцев, куда делись ребята. Благополучно вернулись на базу? В бегах? Угодили за решетку? Другим-то ничего, а вот Бруклин не продержится там и дня. Слишком наглый для домашнего питомца, слишком мелкий, чтобы вкалывать на тяжелых работах… — Куда мы вообще едем? — поинтересовался он, когда Тони свернул с трассы в незнакомый район. Вдоль улицы тянулись мрачные, обшарпанные жилые дома — на окнах решетки, грязные занавески. Похожие поселки встречались на Сахалине. Модный автомобиль Тони смотрелся здесь настолько неуместно, что за каждым поворотом чудилась засада. — Есть у нас местечко в горах, черта с два кто отыщет. Куплено через подставную фирму. Там нас никто не достанет, можно спокойно подождать, что будет дальше. Заодно и руку сниму, когда тебя наконец попустит. — Меня не попустит, — зарычал Баки, разом забыв про опасный район. — Я тебе доверял! Я доверил тебе тайну, которая могла стоить нам со Стивом жизни. А ты вовсю работал с мудаками, которые чуть не убили его. Тони закатил глаза. — Ой, да ладно. Будто ты не знаешь про меня и Пеппер. Серьезно, думаешь, я кому-то разболтал твои секреты? Бога ради, мы же оба коты. — Неужели? А предупредить меня, что на церемонии награждения собираются кого-то убить — слабо, да? Ты же был там, я знаю, что был. — Слушай, мы пытались тебе сказать! Каким-то ребятам из курсантов Страйка велели… — Котятам, Тони! Пьетро и Бруклину по семнадцать лет! Твое бесценное Движение Ваканды затягивает их в войну, а там… — Их война началась гораздо раньше! — Машин вокруг становилось все больше. Тони надавил на тормоз, явно недовольный тем, что пришлось снизить скорость. — Мы просто помогаем им бороться с настоящим врагом. Хочешь забрать это у них? Лишить Пьетро единственного шанса еще раз увидеть сестру? Или забрать шанс у Бруклина покинуть армию до того, как его там убьют? — Да пошел ты! Черт знает, зачем вообще он ввязался в этот глупый спор, сидел бы уже, молчал в тряпочку. Тони то и дело выкручивал руль, перестраиваясь из ряда в ряд, пока наконец не смирился с фактом, что ехать придется помедленнее. По крайней мере, Баки сумел задеть его за живое. — А пораньше ты не мог всё это рассказать? — Баки первым нарушил молчание. — Да я бы с удовольствием, если б кое-кто не дулся. Баки фыркнул. — Езжай уже вперед. Какое-то время они петляли по улицам, пока не въехали в подземный гараж. Тут было сумеречно и пусто — гараж освещался парой тусклых лампочек под потолком, в углу стояли несколько машин, затянутых в чехлы. Наверх вела лестница из бетона, который крошился прямо под ботинками. В конце оказалась тяжелая стальная дверь — жутко скрипучая. Краска во многих местах облупилась, открывая еще десяток слоев. Внутренний двор напрочь зарос сорняками, с четырех сторон нависали слепые темные окна. Тони провел его через грязное фойе, даже не взглянув на сломанную мебель и гниющий под лестницей матрас. Там была еще одна облупленная дверь, на этот раз деревянная, и… Баки только и мог, что обалдело моргать: они стояли посреди самого роскошного таунхауса, который можно было себе представить. Это оказалось даже круче, чем Башня Старка. Там вроде как не наблюдалось стеклянных панелей вместо стен и искусственного интеллекта, который сделал их непрозрачными, услышав приказ. Полы в общей зоне устилал пушистый ковер, там стояли кресла-мешки. За стенкой обнаружился тренажерный зал — настолько огромный, что вмещал скалодром и дорожки для катания на квадроциклах. Тони небрежно сообщил, что на верхних этажах квартиры для семей, тридцать штук. Пока все свободны. Но стоило Баки спросить, кому они собственно предназначены, Тони отвернулся и буркнул себе под нос что-то вроде «Нам». Черт знает, имелись в виду коты из Движения Ваканды или кошачьи в принципе, но одно можно было сказать точно: дом предназначался не для людей. Баки и представить не мог, что такое бывает. Экскурсия закончилась в медпункте, который располагался между общим этажом и квартирами. Проектировал его, очевидно, Тони, потому что куда больше это место походило на высокотехнологичную мастерскую. Баки осторожно улегся в кресло. Гелевая подушка тут же приняла форму его тела. Тони к тому времени стянул через голову майку и теперь натягивал латексные перчатки. — Что ж, давай-ка посмотрим на эту штуку. Тонкий скальпель легко поддел пластину на плече и сдвинул ее вниз — мерзкий скрип отдался во всех костях одновременно. — Ага. Вот тут деформировалось и раздавило все стяжки, на которых держался протез. Неудивительно, что пластины посыпались, крепления буквально разорвало. Баки откинул голову на подушку и уставился в потолок. Наблюдать за процессом желания не было. Имплант, по словам Тони, к счастью, не повредило, однако сам протез восстановлению не подлежал. Тони не замолкал ни на мгновение, пока осторожно отделял одно от другого, отключая датчики. Казалось, датчики сопротивляются: Баки зажмурился изо всех сил и молотил хвостом по полу, пытаясь отвлечься от дикой боли. А потом все кончилось. Будто гнилой зуб наконец выдернули. Пульсирующий жар исчез в один миг, облегчение оказалось настолько сильным, что Баки чуть не потерял сознание. Останки протеза теперь лежали отдельно. На левой стороне остался только вогнутый якорь. Искусственные нервные окончания неприятно ныли — похоже, они были чувствительными к холоду. Выглядело все это жутковато. Тут же вспомнилось, сколько настоящей плоти и крови пришлось потерять, чтобы вживить этот гребаный протез. — Боюсь, пока ничем больше помочь не смогу, — говорил Тони, аккуратно цепляя пинцетом каждый рецептор и убирая его внутрь импланта. — Током бить не будет, уже хорошо. Зато, слушай, можем испытать мой последний прототип. Я буквально на днях добавил чувствительность к жаре и холоду просто… — Когти тоже добавил? — перебил его Баки. Тони ответил не сразу — он надевал стерильный колпачок на имплант. Вышло некое подобие плеча. — А что, удобная ведь штука. Полезная. Но Баки не собирался с ним соглашаться. — Дело в принципе. Ты собираешься превратить в оружие каждого Зимнего Солдата, верно? — Что могу — то и делаю. Для Движения, — Тони говорил с непривычной серьезностью. — У Старк Индастриз достаточно возможностей, чтобы изменить ситуацию в нашу пользу. Зимние Солдаты будут получать эти протезы официально. Самые умные и способные присоединятся к нам, они смогут прятать оружие на виду. — Тогда почему ты злился на Стива за то же самое? Военным, значит, нельзя делать из нас оружие, а вам можно? Только потому, что это соответствует твоей цели? Тони пожал плечами. — Тогда я вообще был уверен, что он тебя обманул. Вспомни, как от тебя пахло. А еще мутная история его встречи с Золой. Т’Чалла предупредил меня, что он может стоять за историей с когтями. Ничего удивительного, с учетом того, какое положение занимает его отец. Потом мне вдруг пришло в голову, что ты… как я. Короче, в итоге я оказался прав, что не может не радовать. — Мне-то что с твоей радости? — проворчал Баки. — Тони, из-за этих засранцев мою лицензию скорее всего стерли. И что мне теперь делать? — В защиту молодежи: сам посуди, как это смотрелось. Твой человек закрывает собой монстра, а ты кидаешься на их лидера. Тут кто хочешь запутается. Даже я — знал ведь, что там между вами, но нехило засомневался, когда он словил ту пулю. Если бы на его месте оказалась, к примеру, Пеппер, я и то бы… Звучало обидно, но возразить было нечего. Кстати, Тони ведь тоже доверил Баки свой самый опасный секрет. — Что Пеппер знает обо всем этом? — Про наши дела? — Тони глубоко вздохнул и подтянул колени к груди, обвив их хвостом. Удивительно, как он умудрялся так умещаться на сидении стула. — Я стараюсь защитить ее от подробностей. Если мы окажемся в заднице, она хотя бы сможет заявить, что ничего не знала. Не хватало еще втягивать Пеппер в нашу войну. Так-то я б удержал язык за зубами, но она сама догадалась, и довольно быстро. Увидела, как я колдую над протезами, и всё. Еще и помочь решила. Тогда у нас и начались… короче, — Тони рассмеялся, — на самом деле всё пиздец, как сложно. — Это и ее война тоже, — сказал Баки. Тони задумчиво моргнул большими глазами, и разговор на этом закончился. Оставалось только наложить на ребра Баки долгожданную повязку и заклеить порезы, которые он на фоне всего остального даже не заметил. Тони еще сказал, что понятия не имеет, куда делись курсанты Страйка, но больше им обсуждать было нечего. По крайней мере, сейчас. У этого самодовольного болтуна и так появилось, о чём поразмыслить на досуге. Навестить Стива в больнице или хотя бы позвонить ему Баки пока не мог — слишком опасно. Поэтому они с Тони поужинали вдвоём перед телевизором на одном из общих этажей. Всё пахло как новое, этими вещами и комнатами никто не пользовался до сих пор. Но ощущения были совсем не такие, как в той квартирке, в казармах Зимнего Солдата. Баки не чувствовал, что это место принадлежит ему. Не чувствовал себя свободным. Наоборот, здесь было неуютно, как в ловушке. Плюс ко всему, возвращение к Стиву откладывалось на неопределенный срок, и это настроения не улучшало. Новостные каналы, похоже, ни черта не разобрались в ситуации. Новостей как таковых не было, пересказывали то, что случилось на церемонии, раз за разом, на тот случай, если кто-то еще не в курсе. На президента Соединенных Штатов было совершено покушение. Виновные коты задержаны на месте общими усилиями Секретной службы и ЦКК (это было неправдой, Баки встретился с Т’Чаллой и Шури намного позже). В нападении обвиняют Движение Ваканды, причины никому не интересны, разумеется. «Храбрый офицер», закрывший президента собой, доставлен в больницу, его состояние стабильно. Точное местоположение держится в секрете, поскольку существует опасение, что его жизнь находится под угрозой. В переводе на английский: Стива заперли неизвестно где, прикрываясь заботой о его безопасности. Баки прикусил губу, когда на экране появилась фотография Стива, отсканированная с его служебного удостоверения. Стив не походил сам на себя: лицо пустое, манекен, а не человек, ни следа живого обаяния, которое так хорошо помнил Баки. Безупречный мундир, на груди сверкает значок КНШ. Позади фотографии гордо реял флаг США, будто Стив на его фоне и снимался. — Все будет хорошо-о, — пропел Тони, но у Баки не хватало духу ему поверить. Стиву больно. Баки должен быть рядом с ним. Это его обязанность, в конце-то концов. Хоть одна скотина догадается проследить, чтобы Стив пил воду? Он никогда не пьет достаточно воды. Баки поглубже зарылся в кресло-мешок, прислушиваясь к мирному шуршанию гранул. — Долго еще это будет продолжаться? Тони потянулся всем телом, далеко раскинув руки и ноги, а потом свернулся калачиком. — Я-то откуда знаю? — Это твой план! — План состоял в том, чтобы спровоцировать их побыстрее запустить «Озарение», раз уж мы все равно про него знаем. Вторая часть плана — застрелить этого монстра. Может, и не убили бы сразу, но раскрыться заставили. Никто не планировал, что твой глупый человек кинется на перехват, — Тони усмехнулся. — Кстати, а с чего это он рванул спасать Пирса? Баки открыл было рот, чтобы обложить Тони матом за «глупого человека», но последняя фраза вогнала его в ступор. — Я… не знаю. — Во-от значит, как, — протянул Тони, самодовольно выгибая хвост. — Ну и не выступай тогда, умник выискался. Странновато выглядит эта история, знаешь ли. Баки даже вздохнуть толком не мог — мешала повязка на ребрах. — Блин. Если бы я мог ему позвонить, я бы просто спросил. Наверное, он знает что-то, чего не знаем мы. Не стал бы он защищать Пирса просто так. — Ага, да. «Наверное» — ключевое слово. Твою ж мать. Почему из всех возможных людей Стива угораздило защитить именно Пирса? Полный живот плюс усталость и обезболивающее — от этого коктейля Баки начинало клонить в сон. Ему стало почти уютно. Так тепло и… похоже, он все-таки уснул, потому что в следующий момент чужой хвост шваркнул его по плечу. — У нас скоро будет компания, — сообщил Тони, кивая на телевизор. Президент вещал что-то о растущей агрессивности кошачьих. Самое поганое, что на экране как раз показали портрет Стива — как же, храброму солдату приходится бороться за жизнь, едва не потерянную в результате вероломного нападения. Баки удивленно посмотрел на Тони — и что нового? Та же самая чушь, что и в новостях, почти дословно. Оказалось, что следовало читать бегущую строку внизу экрана: «Комитет начальников штабов объявил о запуске проекта «Озарение». Цель: террористические ячейки кошачьих, действующие в США и за его пределами».