Что-то дикое зовет тебя домой

Тони Старка арестовали недалеко от Вашингтона — он ехал один в машине из Нью-Йорка. В то же время завели дело на Старк Индастриз. Компанию подозревали в сговоре с террористами, мошенничестве и участии в заговоре по свержению правительства. Так, в общем, и задумывалось, но когда Баки смотрел новости, его чуть ли не трясло. Будто этого было мало: вернувшись в квартиру, Баки обнаружил, что там никого нет. Живот скрутило от страха. — Кто-нибудь видел моего человека? Коты, возившиеся на кухне, все как один повернулись в его сторону. Один от избытка чувств уронил бутерброд и резко обернулся: уши назад, губы кривятся в отвращении. Не Клык (которого вообще-то звали Чипом), но какая разница, Баки здесь в принципе были не особо рады. К счастью, поймав его взгляд, агрессивный самец прижал уши и отступил. Не рады, но подчиняются. Ладно, с этим можно жить. — Я видел, как он поднимался по лестнице, — ответил самец, взгляд его сверлил колени Баки. — Наверх. Баки ушел, даже не сказав «спасибо». Не хотелось лишний раз демонстрировать свое превосходство и вообще. В любом случае, самец ответил только ради того, чтобы незваный гость побыстрее убрался. Честно говоря, витающее в воздухе напряжение действовало на нервы. Впрочем, с самого начала стало понятно, что будет непросто. Но объяснять никому ничего нельзя, иначе их план не сработает. Порой казалось, что он вернулся в общежитие, с той лишь разницей, что вокруг все время носились котята. Некоторые боялись его, другие наоборот — были чересчур любопытны. Стив оставался в своем репертуаре. С тех пор, как он начал ходить более-менее самостоятельно, в квартире его стало не удержать. «Физические нагрузки полезны для здоровья», — утверждал он каждый раз, глядя на недовольного Баки с глупой широкой усмешкой. Он не желал замечать, что вокруг не просто коты, а коты, впервые попробовавшие вкус свободы. Да, они выглядели как домашние питомцы, которых вечно тянуло потрогать голую шею, как полицейские коты, привыкшие к дисциплине, как дикие, которым больше не приходилось бояться ЦКК. Но они мало того, что «освободились», они стали частью чего-то большего. Движение Ваканды объявили террористической организацией (неважно, насколько верно такое определение), и все коты быстро уяснили: у них появились идеалы и цель. Эта цель и эти идеалы никак не относятся к ошейникам и бывшим хранителям. Жизнь перевернулась с ног на голову и обрела совершенно новый смысл. Баки не знал, как объяснить своему упрямому человеку, что его присутствие вызывает у других беспокойство. Эти коты разозлились на людей по-настоящему. Кроме того, страх наказания уменьшался с каждым днем. А Стив оставался единственным человеком в Убежище. Если хоть один из так называемых «свободных котов» решит, что именно Стив должен ответить за все его страдания, страшно даже представить, что начнется. Убежище просто взорвется, как граната, из которой выдернули чеку. Кроме того, Стиву явно следовало побольше отдыхать. Баки уже как-то отругал: додумался тоже, отжиматься от пола! А теперь еще и по лестницам таскается! Ведь только вчера они говорили об этом, и Стив согласился пользоваться лифтом. К этому времени Баки заново научился прыгать по ступенькам на трех конечностях вместо четырех, но сейчас торопиться было некуда. Он медленно поднимался наверх, думая, что сказать своему бестолковому придурку. Лестница упиралась в бронированную дверь — границу между модными интерьерами Убежища и развалинами снаружи. Баки остановился. Трудно было представить, что за дверью ждет — облупленная краска и битый кирпич. Зато здесь пахло Стивом — так сильно, что желание ругаться сразу пропало. Невольно вспоминалось, что до назначенной даты осталось всего-ничего. В последнее время Стив стал еще упрямее, чем раньше, но при этом казался подозрительно тихим. Может быть, тот факт, что он едва не умер (в очередной раз) поколебал его обычную уверенность в себе. И теперь он пытался доказать обратное, а именно: лез на рожон даже там, где без этого вполне можно было обойтись. Взять хоть идиотское дополнение, которое Стив внес в общий план. А Баки потакает ему, будто помогая быстрее самоубиться. — На хрен, — пробормотал он себе под нос. Процесс уже запущен, отступать поздно, да и некуда. Пеппер готова выполнить свою задачу. Ну и зря что ли Шури так старательно учила Баки обращаться с компьютерами? Стоило открыть дверь, как налетел ледяной ветер. Баки поежился, хвост так вообще попытался спрятаться между ногами. Стив был виден издалека — он скрывался от ветра за низкой стеной, окружавшей крышу. Хоть теплое пальто не поленился надеть — уже хорошо. Маленькие, как говорится, радости. Дверь лязгнула, закрываясь, и Стив выпрямился. Хорошо, что в этом районе нет высоких зданий. Нет хорошо освещенных современных квартир или многоэтажек, промзоны — и той поблизости нет. Никто их не увидит. Пушистый свежий снег искрился в свете восходящей луны, по нему тянулись синие тени. В этом призрачном свете бледная кожа Стива почти светилась. Он казался до боли красивым. Так странно было видеть эту красоту на фоне ночного неба. — Баки? — его глаза расширились от удивления. Баки кашлянул и напомнил себе, что пришел сюда возмущаться. — Ты что тут делаешь, а? Тони только что арестовали, у нас операция на носу, а ты торчишь тут, как столб, у всех на виду, да еще в такой холод. Из всех похуистов мира… что ты ржешь? Стив посмеивался, выпуская изо рта облачка пара. Разумеется, рука его дернулась придержать травмированный бок, но остановилась на полпути. Стив вероятно напомнил себе, что он официально «готов к операции» — и который день доказывает это Баки. — Прости, — сказал он, все еще улыбаясь. И поглубже зарылся подбородком в красный шарф. — Хотя я все-таки надел пальто, ты заметил? Я учусь… Баки перебил его невежливым фырканьем — мол, тоже мне аргумент. Подумав, Стив решил больше не оправдываться, а только взглянул на Баки с кривой усмешкой. — Еще пару минут? Даже не сама фраза, а тон, которым она была произнесена, вмиг отрезвила. Баки не привык, что Стив говорит так… смиренно. Порой казалось, что всё как прежде — по крайней мере, в их отношениях. Но вот в такие моменты становилось понятно, что кое-что изменилось, и сильно. Снег скрипел под подошвами ботинок. Ну и холодрыга здесь. Баки быстро пересек крышу, стискивая кулак в кармане, и остановился рядом со Стивом. Тот снова опирался на выступ — в том самом месте, где снег уже успел подтаять от тепла его рук. — По-моему, в этот район меня никогда не заносило, — задумчиво сказал он. Отсюда открывался прекрасный вид на грязные крыши и путаницу проводов под ними. Через улицу, на углу, виднелась заброшенная бензоколонка. Уцелевшие стены успели густо замазать граффити, там и сям валялись старые шины. Насосы уже скрылись под сорняками, зато знаки «Огнеопасно» гордо сияли отраженным светом на покосившемся заборе. Так себе видок, прямо сказать. — А что тебе тут было делать? — Баки теснее прижался к Стиву плечом. Приятно было почувствовать что-то теплое с левой стороны, раз уж руки там не осталось. — Общаги для диких, винные магазины. Бездомных полно, опять же. В смысле, людей. Есть остановка скоростного трамвая, но там тоже полный бардак. Я обследовал четыре соседних квартала, везде одно и то же. Стив пихнул Баки бедром. — Четыре квартала, да? Ну и кому из нас похуй на своё здоровье? — У меня хотя бы нет дырок в теле! — огрызнулся Баки. Стив безмятежно улыбался, слушая его ворчание. — Лучше б ты отдохнул, нам еще твой идиотский план выполнять. — Ну прости, — ага, извиняется он, как же. Впрочем, на эту тему они уже спорили, и не раз. Баки неизменно проигрывал. — Я часто гулял вот так на Сахалине. Ты знал? Баки покачал головой. Он тогда вообще не задумывался, чем капитан Роджерс занимается без него. Стив прикрыл глаза и вскинул подбородок: будто пытался уловить какой-то запах. Будто вокруг пахло чем-то, кроме льда и снега. — Окрестности базы были чем-то похожи на здешние места. Только там еще пахло океаном, город казался парой далеких огоньков. Но там тоже в воздухе чувствовалась тревога, — Стив выпрямился и положил руку на грудь, словно удерживая это чувство. — Слишком мирный вид. Это не может быть правдой. — Ну, это была зона боевых действий, — Баки не совсем понимал, о чем речь. Он до сих пор помнил, сколько народу там полегло, да и Стив никогда не забудет. — Понятно, что мирной она быть не может. Стив печально вздохнул. Облачко пара зависло перед его лицом, но через пару мгновений рассеялось. — И всё-таки это был мой дом. Сахалин казался мне домом. — Вашингтон Хайлендс тоже кажется? — Баки кивнул на мрачный пейзаж внизу. И что Стив нашёл в этой помойке? — Нет, не в этом смысле. Что-то такое было в тоне голоса, Баки никак не мог разобраться. Ностальгия? Разочарование? До этой проклятой церемонии он гораздо лучше понимал Стива. Что изменилось? Они отдалились друг от друга? Он посмотрел Стиву в лицо, надеясь найти там подсказку, но нет, не помогло. — Не особо похоже на Сахалин, просто… здесь я снова почувствовал себя нужным. — Потому что мы наконец поняли, за что сражаемся? — предположил Баки. Вечер был другой, и крыша, продуваемая всеми ветрами, тоже другая, но почему-то ясно вспомнился момент, когда Баки сидел между зубцами в ожидании Стива. Именно тогда он решил остаться и воевать. — Потому что знаем, что это правильно? — Разумеется… — Стив кивнул, но все равно казалось, что он имел в виду другое. Может быть, потому, что в воздухе повисло невысказанное «но…». Может быть, Стиву просто не хотелось затевать очередной спор. Что-то уже пошло не так, они не сумели договориться в прошлый раз — и теперь это повисло между ними. Стив опустил взгляд на крышу, а потом лукаво глянул на Баки из-под длинных ресниц. — Ты ничего не хочешь у меня спросить? — А? Ничего. — Да, конечно, — на этот раз в его тоне слышался явный сарказм. Теперь Стив развернулся к Баки всем телом, подцепил за пояс и притянул к себе. — Бак, давай, выкладывай. Я вижу, как ты смотришь. Ищешь какой-то подвох? Его так легко прочитать? Баки так разозлился на себя, что даже не сразу ответил. И вообще, запах Стива здорово отвлекал. С такого расстояния можно было почувствовать даже легкую ноту мускуса в нем. Баки ужасно хотелось ткнуться носом в шею Стива и стоять так вечность. Но нет. Между ними снова появилась какая-то недосказанность, напряжение витало в воздухе. А на носу серьезная операция, глупо сейчас отвлекаться на такую ерунду. — Эй. Стив проигнорировал воображаемую стенку между ними и просто взял лицо Баки в ладони. Пальцы были ледяными от снега — Баки поежился, хотя ощущение было скорее приятным. Большие пальцы Стива мягко потерли его челюсть. — Я вижу, что ты нервничаешь, — заметил он, глядя Баки прямо в глаза. Кончики пальцев почесывали загривок, и это было здорово. — Но мне правда нужно, чтоб ты был рядом. — Я всегда буду рядом, — ответил Баки почему-то шепотом. — Только нервничать мне это не мешает, идиот, — ногти Стива царапнули кожу на загривке, и Баки опустил голову так, чтобы столкнуться с ним лбами. — Просто… мне тебя не хватает. Стив замер, и Баки удивленно моргнул — он правда такое сказал? Неужели? И вот это грызло его столько времени? Звучало смешно. Но блин, правда же — кажется, его толком не касались уже лет сто. Ладони Стива мягко приподняли его подбородок. Поцелуй вышел совсем легкий — их губы едва соприкоснулись, но это был глоток воды в пустыне. По нервам побежало электричество — до пальцев ног, до кончика хвоста. С губ против воли сорвался тихий стон — Стив вдохнул его и прижался теснее. В щеку будто кубик льда вдавился — нос был чертовски холодный. Язык, скользнувший по губам Баки, и тот был холодным. Оба дружно выдохнули от боли — зря они так вцепились друг в друга, раны еще недостаточно зажили. Но оторваться было невозможно, хотелось коснуться каждого дюйма кожи, потереться посильнее, а лучше — слиться в одно целое. Шарф Стива смялся у Баки в кулаке, Стив положил руки на талию Баки — холодные пальцы проникли под пальто, под рубашку… Баки вскрикнул, когда ледяная рука легла на его бок. Весь жар сразу потух. Стив рассмеялся и тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, но тут же потянулся снова. Ну уж нет. Баки заставил себя вывернуться из настойчивых рук, а потом отстранился совсем. — По-моему, ты тут замерз, — заявил Баки, отворачиваясь, хотя хвост его все еще дергался в предвкушении. — Мы возвращаемся вниз, и в этот раз ты поедешь на лифте. Стив вздохнул. — Договорились, — он даже честно последовал за Баки, но успокаиваться явно не собирался: — Слушай, может согреешь меня по дороге? У Баки вырвался смешок. — Хорошая попытка, человек. — Нельзя винить человека в том… — Стив пожал плечами. Точнее, попытался — и тут же снова схватился за бок. Дверь захлопнулась за ними, отрезая ледяной и неуютный мир. До лифта все равно предстояло спускаться по ступенькам. Сексуальное напряжение буквально искрило в воздухе. Смена обстановки не помогла. Стив с независимым видом зашел в лифт, но тут же воспользовался поводом взять Баки за руку. Лифт звякнул, прибывая на этаж, и их пальцы тут же расцепились. Стена неловкости вновь отгородила их друг от друга. Среди кошачьих им приходилось следить за собой внимательнее, чем в обществе людей. У «свободных котов» оставалось не так много возможностей испортить Стиву и Баки жизнь в Убежище, но можно не сомневаться, что они постараются изо всех сил. Только дай повод. К счастью, напоминать об этом Стиву не требовалось. Оба прекрасно понимали, что их отношения — запретны и должны храниться в тайне, насколько это возможно. Но внимательный наблюдатель нашел бы, к чему придраться. Баки то и дело хотелось указать Стиву: вот тут потянулся навстречу и отдернул руку, тут слишком резко оборвал смех, тут быстро отвел глаза. Да, у них была отдельная квартира, но и там приходилось разговаривать шепотом. Конфиденциальность в Убежище отсутствовала как принцип. Слишком много острых ушей торчало вокруг. Кстати, не в этом ли дело? Баки приходилось все время держать дистанцию, может, поэтому ему казалось, что Стив слишком далеко? Он неловко потоптался на пороге квартиры, потом бросил взгляд на Стива. — Кстати, твой план меня до сих пор бесит. Стив мгновение таращился на него в шоке, а потом вдруг расхохотался. Да так, что пришлось опять хвататься за бок — Баки заметил, как он вздрогнул от боли, и тут же почувствовал себя виноватым. Беспокоиться определенно не стоило. Своего человека Баки знал даже слишком хорошо. _______________________________ Рождество в Белом доме — это оказалось, прежде всего, красиво. Каждое окно окружала арка из сосновых ветвей, перевитых сверкающими медными лентами. Массивные люстры переливались золотом — каждый огонек мерцал как пламя свечи. Клюква и пуансеттия полыхали в вазах, как факелы. За спиной Стива маячил недовольный охранник, но его можно было игнорировать. А вот агента Секретной службы игнорировать было, увы, нельзя. Значок КНШ позволил Стиву забраться довольно далеко, но всякой удаче приходит конец, и теперь он застрял на контрольно-пропускном пункте у Западного крыла. Пирсу наверняка уже сообщили, можно не сомневаться. Не зря же агент явился сюда с намордником для Баки и тремя другими агентами для поддержки. Когда эта пакость коснулась лица Баки, Стив едва сдержался, чтобы не выругаться. Но это было частью плана. Пусть Баки уведут. Верный кот-охотник спас его от фанатиков Движения Ваканды и проводил до Белого дома. Что их разлучат, никто не сомневался с самого начала, черта с два Пирс позволит Баки находиться рядом со Стивом. Но кипящий внутри гнев нужно было куда-то выплеснуть, и весь он достался агенту Секретной службы. — Я буду говорить только с президентом, — сквозь зубы процедил Стив. — Поторопись-ка, сынок. Агент проглотил возражения — да и много ли скажешь представителю КНШ? — и тихо заговорил в микрофон. Стив даже не обернулся, чтобы посмотреть, как Баки выводят за дверь. Скорее всего, запрут в офисе Секретной службы на Северной лужайке. Там уже содержались их собственные КСС, туда же отправлялись все незваные гости. Пришлось еще раз напомнить себе, что в этом и состоит задача. Им с Баки придется разделиться, иначе ничего не выйдет. Стив стиснул телефон в кармане — твердый угол успокаивающе вжался в ладонь. Когда же агент наговорится? Баки не нужен Пирсу вообще. Уж точно не сейчас, когда в руки приплыла рыбка покрупнее. Пирс успел развернуть целую кампанию, чтобы поймать и убить Стива, а тот вдруг пришел сам, свалился прямо на голову, подарочек. И прямо под Рождество — как символично. Агент тем временем получил последние инструкции и резко кивнул Стиву, приглашая следовать за ним. Дошли до пункта сдачи телефонов, но допуска Стива хватило, чтобы ничего не сдавать. Он небрежно пожал плечами и помахал своим супер-защищенным телефоном, которым пользовался в здании Пентагона. Агента Секретной службы куда больше интересовал сам «товар», в смысле, Стив, чем сопутствующие аксессуары, а охранник уже благословлял небеса, что удалось сбыть мутного посетителя начальству. Они поднялись по широкой лестнице и оказались в длинном коридоре. Антикварный паркет поскрипывал под ногами, несмотря на устилавшие его ковры. Шкафчики, кресла и прочие тумбы смотрелись одна другой антикварнее и величественнее. Морские пехотинцы, охранявшие Овальный кабинет, впервые на памяти Стива не приветствовали его салютом. Только сейчас он сообразил, что первый раз в жизни зашел в Белый дом в штатском. Подчиняясь кивку агента, один из пехотинцев распахнул перед ними скромную белую дверь. И замер в ожидании, пока Стив заходил внутрь — будто он был самым обычным посетителем. Пирс стоял, опершись на стол спиной к двери, и беседовал с вице-президентом Тэлботом. — Хотите верьте, хотите нет, но в каком-то телешоу была звезда, то есть, кошачий, которого задержали в рамках проекта «Озарение», и… — Тэлбот резко захлопнул рот при виде Стива, его темные усы дернулись. Вообще-то предполагалось, что Тэлбот, бывший бригадный генерал ВВС, до сих пор в России вместе с Госсекретарем. Пирс резко обернулся, будто возмутившись, что их прервали, но затем лицо его смягчилось. — Капитан Роджерс! — на его лице заиграла теплая, ласковая улыбка. Будто он искренне радовался встрече, будто Стив только что вернулся из отпуска, а не числился несколько недель пропавшим без вести. Был там некоторый оттенок беспокойства — или показалось? Стив не мог отвести взгляда от его лица, а Пирс тем временем продолжал: — Господи, сынок, агенты ЦРУ просто с ног сбились, тебя разыскивая. Ты не ранен? Может, поедешь в больницу? Я позвоню медикам. Стив отсалютовал раньше, чем подумал — инстинкт оказался неистребим. К счастью, на него тут же махнули рукой, приглашая оставить церемонии. — Господин президент. Вице-президент Тэлбот, — ладно, этого тут вообще не предполагалось, но ничего, план дает некоторое пространство для маневра. — У меня есть информация, которую я должен сообщить немедленно. Эти новости не могут ждать, но боюсь… они только для президента, сэр. Брови Тэлбота поднялись, но не успел он открыть рот, чтобы возразить, как Пирс вскинул руку. — Капитан Роджерс выполняет сверхсекретное задание, — рот Тэлбота сразу закрылся. — Кроме того, я обязан этому человеку жизнью. — Я понимаю, сэр, — Тэлбот подхватил с президентского стола кожаную папку. — Буду ждать ваших указаний относительно третьего этапа проекта «Озарение». Третьего этапа? Стив покосился на Пирса, гадая, входило ли в его планы, чтобы Стив услышал это? Официально проект «Озарение» запустили в качестве превентивной меры безопасности: чтобы изолировать всех кошек, которые могли быть связаны с Движением Ваканды, временно приостановив их лицензии, и разобраться, кто в самом деле связан, а кто нет. Но если объединить все, что говорил Баки, Тони Старк, Наташа и Черные Пантеры, идея была в другом. Кошачьих отлавливали, чтобы обработать их по методу Золы, точнее, уже Лукина, и подавить естественный иммунитет к… Пирс щелкнул пальцами, и Стив едва не подпрыгнул от неожиданности. — Кстати, Гленн, — обратился Пирс к вице-президенту. — Передай Карле, что украшения просто потрясающие. Ее работа как всегда великолепна, — он развел руки в стороны, как бы признавая преимущества женатых перед холостяками. — Не знаю, что бы я без нее делал. Тэлбот усмехнулся. Перевод беседы в неофициальное русло как бы усыплял его бдительность, вопиющее нарушение правил безопасности — оставить президента наедине с посторонним — уже не казалось настолько вопиющим. — Карла будет рада услышать это, сэр. Между прочим, она ужасно признательна вам за приглашение на рождественский ужин. Всю неделю только об этом и говорит. Как только вице-президент покинул кабинет, Пирс снова небрежно облокотился о стол и показал на диваны в центре комнаты. — Не могу поверить, что ты уже на ногах! Где же ты был? Врачи сказали, что у тебя пробито легкое. Может, все-таки стоит кого-нибудь позвать? Стив покосился в сторону диванов, но остался там, где стоял. На журнальном столике красовался букет из белой и красной пуансетии с ягодами. Зачем-то вспомнилось, что в дурацком руководстве ЦКК это растение указывалось как токсичное для кошек. Стив так старательно изучал его в тот невозможно далекий день, когда впервые приехал домой вместе с Баки. На самом деле он здорово устал: сначала пришлось долго идти через Северную лужайку, потом пересечь Западное крыло. Но беспокойство за Баки наполняло его тело нервной энергией. Не хватало сейчас размякнуть на мягких подушках. Тем более, историю продумали заранее, осталось только рассказать. — Прошло немало времени, прежде чем я достаточно окреп, чтобы сбежать от них с помощью моего КСС. Но за это время мне удалось узнать, что же стало причиной Великого вымирания. Глаза Пирса превратились в щелки, казалось, он даже дышать перестал — воздух в комнате не двигался. — Очень интересно, — твердо сказал он. — Хотя я не совсем понял, какая тут связь с террористами, которые тебя сначала подстрелили, а потом похитили. — Я как раз хотел объяснить, — спасибо Наташе, придумавшей стройную версию. — Во всем виноват ЩИТ! Великое вымирание, Движение Ваканды, как они пытались натравить Баки на Черную Пантеру — все это! ЩИТ вел свою игру, оставаясь в тени, манипулируя общественным мнением. Если главные террористы сидят в ЩИТе, сэр, это означает, что вам угрожает серьезная опасность. И вовсе не от несчастной группки кошек. Агенты похитили меня и попытались убить, агент Ситвелл напал на… — Агент Джаспер Ситвелл? — уточнил Пирс все тем же тоном, подозрительно ровным. — Агент Ситвелл из Секретной службы? Ты говоришь, он на тебя напал? Стив кивнул. — Вот почему я хотел поговорить с вами лично, сэр. Если ЩИТ проник в Секретную службу, нам нужно срочно переправить вас в безопасное место, куда они не… Пирс наконец отлепился от стола и сунул руки в карманы. — Я слышал иную версию, — равнодушно сообщил он, как будто речь шла о погоде, — Ситвелл пытался спасти тебя от Романовой и был убит за это. Стив моргнул. Пирс казался совершенно расслабленным. Пиджак на спинке стула, верхняя пуговица жилета расстегнута — президент Соединенных Штатов провел еще один долгий день, тяжело трудясь на благо страны и принимая бесконечных посетителей. Сейчас он терпеливо ждал ответа, но слова застряли у Стива в горле. Где он мог это услышать? От кого? Неужели та дрянь, которая притворялась Ситвеллом, выжила после того, как Наташин кот разорвал ее на части? Впервые с момента прибытия в Белый дом пульс Стива забился сильнее. И в этот момент дверь Овального кабинета распахнулась снова. Вошел Брок. Взгляд его золотых глаз тут же упал на Стива, шерсть на полосатом хвосте встала дыбом, но он не сбился с шага. — Когда мне сообщили о твоем приходе, я немедленно позвонил самому верному из моих охранников. Хлопок по плечу заставил Брока вздрогнуть. Он поднял на Пирса преданный взгляд, прижав уши к голове, и Стива чуть не стошнило от этого зрелища. Теперь всё ясно. — Брок тут рассказал мне, как встретился с агентом Романовой и ее охотником. Боюсь, проблема не только в негодяях из ЩИТа. Может, в самом капитане Роджерсе? Стив пристально смотрел на Брока, но того по-прежнему не интересовал никто, кроме Пирса. Он покорно кивнул, хвост свисал между ног как тряпочка. Стив вздохнул. — Эх, Брок. Старая ты сволочь. Вот этого их план не предусматривал никак. _____________________________ Сказать, что на Роджество в Белом доме пахло по-особенному, значит ничего не сказать. Ядовитый запах пряной тыквы и искусственных сосновых веток ударил по его обонянию кувалдой, стоило только перешагнуть порог. Удивительно, даже намордник воспринимался как избавление — хотя Стив очевидно напрягся при виде него. Как и планировалось, Баки сдался без боя. Между тем, охрана ждала указаний от Секретной службы. Стив недаром был сотрудником КНШ, контрольно-пропускной пункт на воротах они прошли без проблем, их остановили уже далеко в глубине здания. Наташа, помнится, заявила Стиву, что нельзя подойти к Белому дому и, фигурально выражаясь, постучать в дверь. Ей и в голову не пришло, что Стив не воспринимает сарказм. Он оказался настолько глупым, что положил эту идею в основу своего гениального (в кавычках) плана. Хуже — он умудрился заразить своим ненормальным энтузиазмом Шури и Т’Чаллу. А потом и Наташа кивнула, молча одобряя. Баки стоило сразу донести до капитана Стивена Гранта Роджерса, что его план, мягко говоря, слишком рискованный, но нет. И вот результат — они стояли в Белом доме без оружия и агенты Секретной службы окружали их со всех сторон. Стив ни словом, ни движением не выдал своего волнения, когда Баки уводили от него. В его позе читалась только бесконечная усталость. Впрочем, так и задумывалось. Белый дом сам придумал эту легенду: Стив — спасенный заложник, Баки — идеальный двойной агент. Баки еще не успел отойти далеко и напоследок услышал голос Стива. Спасибо наморднику — никто не мог увидеть его улыбку. — Я буду говорить только с президентом, — наседал Стив на агента Секретной службы, который вконец растерялся. — Поторопись, сынок. Стив использовал свой Официальный Капитанский Голос: никаких сомнений, никакого компромисса, в этом бою командует он, и точка. Ладно, может быть, в плане Стива и был какой-то смысл, но черта с два Баки признает это вслух. Шел снег. Сейчас, в конце декабря, дни стали ужасно короткими: вроде только недавно был полдень, а уже темнело. Морской пехотинец вел Баки в офис Секретной службы, то есть обратно к главным воротам. Агенты молчали как рыбы. Баки спиной чувствовал нацеленные на него пистолеты — история о героическом спасении Стива от Движения Ваканды явно никого не впечатлила. Хорошо хоть внутрь их пустили, иначе план накрылся бы с самого начала. Воздух был неподвижен и тих — Баки чувствовал это даже сквозь намордник. Тишина успокаивала. В последние дни Стив провел столько времени, вспоминая Сахалин, теперь Баки понял, почему. Их жизнь изменилась до неузнаваемости, а задачи остались прежними. Теперь казалось, что пять лет Баки жил вверх тормашками, а потом вдруг встал на ноги и пошёл. Отправился делать то, для чего был создан. Конечно, это не обычное задание, не то, что устранить главу террористов или отыскать тайный склад с оружием. Тут придется хитрить и изворачиваться по полной программе, но все равно, это задание с четко заданной целью. Это ощущалось правильно, как дырка в зубе, которую наконец-то запломбировали. Баки чувствовал себя более цельным, более здоровым, чем еще недавно с обеими руками. Может быть, Стиву не хватало именно этого. Мира. Но не того, который противоположность войны, а мира с самим собой. Солдат может найти его только на поле боя — когда знает, что сражается не один. Дом, в котором располагалась Секретная служба, был таким же светлым, как остальные дома на Северной лужайке, но казался безнадежно унылым на фоне колоннады Белого дома. То ли провинциальный полицейский участок, то ли хозяйственная постройка с казармами. Казармы, очевидно, предназначались для агентов-кошачьих, двое из который как раз охраняли вход. Суровые коты даже ухом не повели, когда Баки прошел между ними. Он не казался им угрозой, несмотря на размеры — спасибо Клинту, давшему пару ценных советов. Без руки, одет черти как, намордник перекосился, шерсть на хвосте помятая — такой никого не испугает и не насторожит. Баки делал вид, что еле стоит на ногах, изо всех сил сутулился и даже голову покорно склонил, чтобы подчеркнуть свою безобидность. Чем меньше внимания на него обратят, тем лучше. Самое слабое место плана состояло в том, что им со Стивом придется действовать порознь. Баки буквально чувствовал, как давит на горло воспоминание об ошейнике. Двери захлопнулись за ним, и вот его уже ведут по коридору в сторону казарм. В сахалинских казармах были двухэтажные нары. В форте МакНейр — обычные койки, а в форте Драм приходилось вообще спать на откидных полках. Но местные казармы не походили ни на какие другие. Одно место от другого отделяли загородки из проволочной сетки, в каждом отделении — подстилка на полу, тумбочка и больше ничего. Сколько же котов Секретная служба держала в этих клетушках? Живет ли здесь Брок? Наверное, нет, его наверняка поселили в том здании в центре города, где Стив и Баки впервые встретились с агентом Ситвеллом. Баки на автомате втянул носом воздух, пытаясь почувствовать запахи живущих здесь котов, но ничего не вышло, разумеется. Между тем, они дошли до конца ряда. Баки дали сигнал подождать, пока один из охранников возился с замком клетки. В клетке уже был жилец — что-то несуразное свернулось в клубок на облезлой тумбочке, настолько мелкое, что уместилось на ней целиком. И грязное, как незнамо что, в спутанных волосах виднелись пятна засохшей крови. Баки чуть не задохнулся, когда ему показалось, что будущий сосед уже мертв. — Это кто? — Заткнись. Агент так сильно толкнул его в спину, что Баки чуть ли не влетел внутрь, споткнувшись о комковатую подстилку. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным лязгом — агент еще и пнул ее напоследок, видимо, чтоб громче звенело. Защелкнулся электронный замок, лампочка-индикатор мигнула и загорелась зелёным, в точности, как на остальных замках вокруг. Всё, как описывала Шури. Похоже, в свободное от службы время коты Секретной службы проводили в этих клетках под надзором людей. Сколько же их, таких? Спят на жалких подстилках, сидят в клетках, как животные — и счастливы, поди. Агент пробурчал себе под нос что-то явно матерное и ушёл. Наконец-то Баки остался один — этот клубок страданий на тумбочке можно было не считать. Первым делом он попытался расстегнуть намордник, но предсказуемо ничего не вышло. Эти штуки были сделаны так, что их и двумя-то руками сам с себя не снимешь, а одной нет смысла и пытаться, как ни выкручивайся. Баки недовольно фыркнул, покосился на соседа — и все-таки решил подойти к нему. Видимо, еще один «гость» Секретной службы, таких мелких КСС не существует в природе. — Эй, — вежливо позвал Баки, но трогать соседа не стал. Грязный клубок отчетливо вздрогнул, послышалось сопение. Живой хотя бы, уже хорошо. — Помоги мне, а? Они забыли снять намордник, — никакого ответа. — Эй, ты… Взъерошенный хвост дрогнул, но не более. Кот то ли не мог встать, то ли не хотел. Но потом он все-таки опустил руку, открывая лицо, и сердце Баки пропустило удар. Бруклин. — Ты… — прохрипел мелкий засранец, глядя на Баки огромными голубыми глазами. Только глаза и остались, Бруклин всегда был худосочным, но теперь его лицо превратилось в обтянутый кожей череп. И сам он был как скелет, сплошные острые углы. Может он и умирал, но очевидно не сдался. — Предатель, — прошипел он, скаля клыки. — Ёб же ж твою мать, — зашипел Баки в ответ. Бруклин даже не вздрогнул, но клыки все же спрятал. — Ты давно здесь? Куда девались остальные? Бруклин ответил не сразу. Клубок медленно разворачивался — вот с тумбочки свесилась одна нога, затем вторая. Вставать он, однако, не собирался. Может, просто хотел выглядеть хоть чуть-чуть солиднее. — Бруклин, — повторил Баки, когда понял, что разговаривать с ним не хотят. — Где остальные? Пьетро? Трипп? Мак? — А тебя это колышет? — огрызнулся Бруклин, презрительно сощурившись и вдруг став почти таким же, как раньше. И хорошо, эти огромные глазищи просто пугали. Пусть уж лучше злится, так привычнее. Баки быстро оглядел остальные клетки. Следит ли за ними кто-нибудь? Может, коты за стенкой подслушивают разговоры? — Я встретил наших общих друзей. Т’Чаллу и Шури, — быстро проговорил Баки. Никто за пределами Движения этих имен не знал. Бруклин замер, на лице его было написано подозрение. — Они мне все объяснили, только не сказали, что случилось с тобой и другими. Бруклин на мгновение задумался, а потом медленно выдохнул. Похоже, ему было больно. — Пьетро мертв. Трипп тоже. Надеюсь, что Мак сумел удрать, но в форт МакНейр он не вернулся. У меня вроде как нашелся союзник в Секретной службе, который взялся провести меня к Пирсу, чтобы закончить то, что мы начали, — Бруклин отвел взгляд, похоже, болело у него не только тело. — Я ошибся. Баки упал на колени, будто у него в животе взорвалась граната. Удивляться было совершенно нечему — после всего, что он видел, после всего, что он прошел, но смерть Пьетро и Триппа просто не укладывалась у него в голове. Такой красивый, быстрый Пьетро, он всегда улыбался, будто мир — один большой бейсбольный матч. Трипп, непоколебимо уверенный в себе, такой обаятельный, эта лукавая улыбка. Две юные жизни, уникальные и прекрасные, погасли. Как? Почему? Баки никак не мог понять, да и какое это имело значение? Людям вовсе не нужен повод, чтобы убивать котов. Баки никогда ни по кому не плакал, и желание это застало его врасплох. Он только и мог, что открывать и закрывать рот. У него никогда не было привычки привязываться к другим, может, поэтому ему ни разу в жизни не было так больно. Безнадежная ярость охватила все его существо, он попытался было стряхнуть ее, но с тем же успехом можно было пытаться проглотить кирпич. В свое время Баки и сам не заметил, когда начал учить этих упрямых, непослушных котят. Но он гордился их достижениями, грелся в их компании по вечерам, смотрел, как они учатся и радуются, заслужив его одобрение. Что-то внутри него успело необратимо измениться. Кажется, даже когда их разлучили с сестрой, было не так тяжело. Не так тяжело было, когда умер отец. Даже когда его собственная мать отвернулась от него — будто Баки не появился из ее плоти и крови — ему не было так плохо. У всей этой боли, у всех его страданий был один общий источник. — Блядь, — выдохнул он наконец, — блядь, ёбаные люди. Бруклин поднял на него взгляд. — Теперь ты понимаешь. Ненависть на миг ослепила Баки, как снежный шквал, налетевший посреди дороги: нулевая видимость, белым-бело вокруг. Этому нет оправдания, нет больше смысла терпеть, и понимать друг друга — незачем. Люди давят и давят кошачьих, как улиток после дождя, пользуются ими, как вещами, чтобы обменять или выбросить, как только они станут бесполезными. Даже самые везучие из кошачьих — всего лишь домашние питомцы, глупые и беспомощные, они живут, пока не придет их время, но в конце жизни им достается даже меньше, чем обычным кошкам и собакам. Для кошек и собак есть специальные кладбища. А что получают кошачьи? Билет в Красную комнату. Лукина. Баки ненавидел всех людей сразу и каждого человека в отдельности. На миг ему даже показалось, что Стив — только очередная строчка в этом списке. Нет. Не Стив виноват. Это Гидра. Это Пирс. Стив избалованный говнюк, бестолковый и самонадеянный, иногда он пытается навязать Баки свой человеческий взгляд на мир, но ведь он старается изо всех сил. Он хочет стать лучше, хочет, чтобы остальные люди начали относиться к кошачьим по-другому. Они вместе начали это, они учатся жить бок о бок, они столько всего обещали друг другу, и наконец — на этой войне они сражаются плечом к плечу. Баки закрыл глаза, подавляя пылающее бешенство, пока оно не превратилось в тлеющий уголек где-то в кишках. Он здесь не за этим, у него другое задание. Этот гнев, эта боль утраты, тоска по погибшим котятам должны быть направлены в другое русло. Им предстоит уничтожить Гидру. Это копье из страха и ненависти должно быть направлено прямо в грудь президенту Пирсу. Но прямо сейчас Баки нечего было сказать. Он привалился к решетке и бездумно смотрел перед собой. Бруклин был, наверное, доволен. А может, у него не осталось сил даже злорадствовать. Он даже сесть поудобнее не удосужился. А у Баки и выбора не было, теперь оставалось только ждать. Хоть бы сигнал от Т’Чаллы пришел побыстрее. _______________________________ Что делать дальше — у Стива не было ни малейшего понятия. Поэтому он решил потянуть время в надежде получить еще какую-нибудь информацию. Придется на ходу придумывать новый план, но для начала следовало получше узнать, с чем придется иметь дело. Брок не сводил взгляда с Пирса, губы его приоткрылись, между ними торчал кончик языка. Баки тоже иногда так делал — будто пробовал воздух на вкус. Зрачки Брока были расширены, он буквально пил глазами лицо президента Соединенных Штатов — в полнейшем восхищении. Шансов против Брока у Стива не было в принципе. Он сумел пережить — именно что пережить — безумную атаку Баки, но сейчас он и без того едва стоял на ногах, спасибо дыркам в легком. Армия научила его сражаться рядом с кошачьими, а не против них. Тишину нарушил Пирс: — Скажи-ка нам, Брок, что случилось с агентом Ситвеллом? — Агенту Ситвеллу сообщили, что агент ЩИТа Романова, также известная как Черная Вдова, собирается забрать капитана Роджерса из госпиталя имени Уолтера Рида. Мы устроили засаду рядом с тем местом, в котором она планировала сменить машину. Ее охотник убил агента Ситвелла. Брок перечислял основные события будто читал по бумажке сценарий. Только метронома не хватало, для синхронизации ритма. Потом он оглянулся на Стива, но смотрел на него, как на пустое место. Будто они никогда не встречались до описываемых событий. — Капитан Роджерс пошел с ними по собственной воле. Вариантов оставалось все меньше и меньше. Нет, ему, конечно, выдали условную тревожную кнопку, которая сработает по кодовому слову, но использовать ее было рановато. Вряд ли Клинт успел занять позицию. Вот потому и хреновый из него шпион. В такой ситуации полагается бодро пиздеть, будто так и надо, а там и выкрутиться потихоньку из задницы. Но бодро пиздеть без подготовки Стив так и не научился, несмотря на богатый опыт в Департаменте Джей-5. Так, хорош ныть. — Ладно, — Стив сурово нахмурился. — Как вы сумели это сделать? — А? — Пирс улыбнулся ему как родному. Придется выложить на стол все карты сразу. Если уж хватило ума притащиться к дому Пирса и постучаться в дверь, можно уже не мелочиться. — Исследования Золы. Компьютеры были уничтожены. Движение Ваканды выкрало его ноутбук. Вы что, проводили все эксперименты с нуля? Как вам удалось убить иммунитет гуманоидных кошачьих к гидре? — Оооо, — Пирс отрывисто засмеялся, получилось уродливое стаккато. — Кто-то уверен, что во всем разобрался. — Я точно знаю: тот, кто встретил нас в теплоотводе, не был человеком, — краем глаза Стив заметил, что Брок взмахнул хвостом, но не обернулся. — Я точно знаю: вы так ненавидите кошек потому, что они знают, кто вы на самом деле. — Ты так в этом уверен? — брови Пирса сошлись на переносице. — Храбрый маленький солдатик. И ты пришел ко мне, зная только половину истории — ту, которая была известна много поколений назад. Ага, повелся. Значит, надо продолжать в том же духе. Стив сердито фыркнул. — Я был там, сэр, — последнее слово он чуть ли не выплюнул. Брок оскалился в его сторону, но не сдвинулся с места. Можно не сомневаться, без прямого приказа он не набросится, просто демонстрирует свое отношение. — Я служил на Сахалине, когда захватили Золу. Он разрабатывал то, что потом назвали проектом «Озарение», используя ресурсы РНС, верно? — это не было вопросом. Стив никогда об этом не задумывался, но теперь был уверен, что прав. — Для Соединенных Штатов. Для вас. — Для вас! — прорычал Пирс. Его спокойствие разлетелось на осколки, как зеркало Снежной Королевы. Он принялся ходить по кабинету, только что не воздевая руки к небу: — Мы делаем это для вас! Для всех людей! Вы дураки, зашоренные овцы! Эти животные — просто паразиты! Много веков мы наблюдали, как они присасываются к вам, раз за разом оттягивая на себя все ресурсы. Египет, Македония, Бенгалия, династия Ся, Вавилон. Люди посвящают им свои достижения: создают для них технологии, меняют общественное устройство, воюют за них — так называемых братьев наших меньших. И чего ради? Века и века вы не получали от них ничего, кроме пресловутой «защиты». По сути, они пытались стереть мой вид с лица земли! Его вид? Их больше, чем один? Стиву почему-то казалось, что речь идет об одном существе с огромным количеством голов, которые расползлись по всему миру, заняв стратегически важные посты. Зола и Пирс по сути одно, как и Ситвелл, как Уорд. И Стива едва не превратили в то же самое. Думать об этом совершенно не хотелось, да и надо было продолжать диалог. Гуманоидные кошачьи — больная тема для этого существа, развивать ее можно долго. — И это ваш ответ? Вы повели себя как террористы, чтобы ликвидировать даже ту ничтожную защиту, которая осталась у самих кошачьих? Столько людей отдали свои жизни ради того, чтобы захватить Золу. Смелые американцы, которые… Пирс не дал ему договорить. — Американцы? Эти жалкие Русские Народные Силы? Ты говоришь так, будто речь идет о самой обычной войне между странами. Смешно! Это война за выживание. Война рас, — большего бреда Стив в жизни не слышал, но Пирс не собирался останавливаться, и хорошо. — С помощью этого трубопровода мы проберемся в Китай, и последний оплот независимости кошачьих рухнет. Только представь, чего мы достигнем, когда не останется границ и планета станет единым целым! — Единым целым? — саркастически уточнил Стив. — Под вашим руководством? Поэтому Ситвелл и Уорд присоединились к вам, да? Поэтому Зола сказал, что будет ждать, пока мы не придем к нему сами? Пирс насмешливо покачал головой. — Как я уже говорил, тебе известна только половина истории. Идиот. Зола — это я. Старый шрам на бедре вспыхнул огнем: голова Пирса упала ему на грудь под невозможным углом, словно держалась на шарнире. Шок ударил в голову Стива как разрывная пуля, разом стирая все мысли. Из верхних позвонков Пирса потянулись скользкие щупальца. Стив ждал этого — блядь, план в этом и состоял! — но перед таким зрелищем пасовала любая моральная подготовка. Щупальца раскрутились в воздухе, как живые кнуты, распались, тревожно пощелкивая, и снова собрались вместе. Надо было двигаться. Уворачиваться от них, прятаться, бежать. Но Стив стоял на месте как вкопанный, не в силах даже моргнуть. Существо на его глазах избавлялось от человеческой оболочки, щупальца расползались по всему Овальному кабинету. У этой твари не было тела, не было пасти или хотя бы единого центра: щупальца кишели и извивались, блестящие от влаги. Мышцы пульсировали под тонкой серо-зеленой кожицей. Ей нечем было говорить, но Стив слышал голос, этот звук вибрировал не столько в барабанных перепонках, сколько в кишках. Глубокий, меняющий тональность каждую секунду, что он говорил — понять было невозможно, но ужас, непреодолимый, иррациональный, буквально выворачивал наизнанку. Воздух в комнате стал густым и резиновым, как в громадном воздушном шарике. Вдруг послышался звон — это разбилось стекло в двери, ведущей в Розарий. Жуткий клубок щупалец качнулся в сторону, обмякшее человеческое тело болталось на нем, как тряпичная кукла. Выстрел. Клинт. Стив пригнулся, когда во все двери разом вломились агенты Секретной службы с пистолетами наизготовку. Примерно половина бросилась осматривать комнату, не обращая внимания на тварь посреди нее. Зато вторая половина эту тварь заметила. — Что за хуйня! — заорал кто-то, еще кто-то тут же открыл огонь. Брок все это время стоял неподвижно. Но вот жуткая тварь проскрипела на разные голоса: — Убивай людей. В один миг Овальный кабинет превратился в зону боевых действий. К счастью, в таких битвах Стив сражаться умел. Стекла продолжали сыпаться одно за другим. Гидра извивалась, вздрагивая от каждого попадания, но судя по всему пули ее не ранили, а только злили. Впрочем, разглядывать было некогда. Стив ухватился за рукоятку глока, нацеленного ему в голову, и дернул агента на себя, выворачивая ему запястье. Один выстрел в колено — агент падает на пол — второй в голову, контрольный. Кровь забрызгала белые листья пуансеттии, и тело рухнуло сверху, опрокидывая журнальный столик. Две секунды спустя оно задергалось, совсем как тело Уорда, существо пыталось вырваться из-под кожи, но Стив уже нырнул вперед, удерживая вторую гидру на периферии зрения. Также нельзя было терять из виду Брока. Тот с пугающей быстротой перемещался между агентами, которые палили в извивающуюся гидру в центре комнаты, укладывая их одного за другим. На шум прибежали морские пехотинцы, которые охраняли главный вход. Но ворвавшись внутрь, они ошеломленно замерли. Это был шанс привлечь новых союзников, и Стив крикнул: — Это не президент! Пришлось тут же нырнуть за кресло. Голова одного пехотинца взорвалась красным, белая фуражка ударилась о стену. Люди явно проигрывали. Второй морской пехотинец, девушка, успела выхватить пистолет и теперь палила в то, что еще недавно считалось главнокомандующим ВМС, но уже было понятно, что долго они все не продержатся. Стив помнил, что по плану ему полагается сбежать, пользуясь суматохой, но бросить солдат он не мог. Это его вина, что монстр попал сюда с Сахалина. Стив выпрыгнул из-за кресла и пнул под колено агента гидры, который уже целился в девушку-пехотинца. Голова его откинулась назад, осталось только схватить ее и свернуть на сторону, ломая шею. Надолго это их не задержит, но даст лишние драгоценные секунды. Девушка-пехотинец обернулась, кивнула Стиву и тут же выстрелила в Брока — к сожалению, не попала, тот успел спрятаться за дальним диваном. Именно в этот момент наконец взвыла сигнализация Белого дома. Движение Ваканды вышло на боевые позиции. _______________________________ Баки так и не придумал, что сказать Бруклину. Тот снова свернулся на тумбочке, уткнувшись носом в стенку. Не уснул — кончик хвоста нервно дергался каждые несколько секунд, выдавая хозяина — но общаться с Баки ему очевидно не хотелось. Ужасные новости напрочь отбили ощущение времени. Баки просто сидел, прислонившись к запертой дверце клетки, и ждал сигнала. Услышит ли он его вообще? В Белом доме должна быть особая сирена для… Вот оно! Сначала где-то вдалеке, потом громче и громче — и вот уже завывало вовсю. За оконными решетками вспыхнули прожектора. Зеленый свет на замках сменился красным, защелки разом открылись. Автоматическая мера безопасности: чтобы мгновенно вернуть в строй отдыхающих КСС, если люди уже рванули навстречу опасности. Это означало, что коты Т`Чаллы успели поставить всех на уши. — Что это? — раздался голос Бруклина. Он уже сидел на своей тумбочке — глаза широко раскрыты, уши торчком. — Что происходит? — Революция, — ответил Баки раньше, чем подумал. Так говорили русские боевики, с которыми ему приходилось сражаться, но тогда не приходило в голову, что это слово может иметь отношение к его собственной жизни. А ведь так и есть: они хотят не просто свергнуть правительство США, им нужно победить зло и несправедливость во всем мире, обрубив сам корень этого. Слишком долго оно росло, слишком далеко успело расползтись. Баки вскочил на ноги, открыл калитку и пошел вперед, к выходу из казармы. На полпути он остановился и проскользнул в одну из клетушек. Хорошая оказалась идея: стоило покопаться в тумбочке, и Баки оказался счастливым обладателем сразу двух полезных вещей: боевого ножа и длинного тонкого кинжала. Оба были отлично сбалансированы, надежное оружие в хороших ножнах. Один Баки засунул за голенище высокого ботинка, второй прицепил к поясу. Двумя сразу у него сейчас драться не получится, но в бою лишнего оружия не бывает. Очевидно, люди успели напрочь забыть про временных заключенных. Баки выбил дверь в коридор, пересек его и посмотрел в узкое окошко в конце. Агентов, разумеется, уже сдернули по тревоге. В офисе почти никого не было. Только диспетчер сидел перед компьютером и что-то кричал в гарнитуру, одновременно переключая камеры наблюдения. Он до сих пор не заметил, что Орел-1 (кодовое имя личной охраны президента) не выходит на связь, а все камеры в Овальном кабинете отключены. Все шло замечательно. Пеппер должна быть уже на полпути к взлому их базы. — Я тоже иду, — Баки аж подскочил, когда у него за спиной раздался голос Бруклина. Он каким-то образом умудрился подкрасться незамеченным и занять идеальную позицию на тот случай, если откроется дверь. Теперь, когда Бруклин встал, выяснилось, что досталось ему не так уж сильно. Сломанный нос, который, скорее всего, так и срастется неправильно, пара фингалов в придачу. Сильно разбиты губы. На волосах и ушах до сих пор остались пятна засохшей крови, но источником их явно был порез на лбу, а не серьезная рана. В общем, ему нужна была не столько медицинская помощь, сколько принять душ и поесть. Первым побуждением Баки было приказать ему остаться в казармах. Если их сумасшедший план увенчается успехом, Баки придет за ним, когда осядет пыль. Если они проиграют… хуже все равно некуда, особенно, если Бруклин останется там, где был. Бруклин поднял взгляд, ожидая сигнала к атаке. Нет, у Баки язык не повернется приказать остаться в тылу этому бесстрашному солдату. Бруклин имеет право отдать свою жизнь ради общего дела, этого права у него даже больше, чем у Баки — он поверил в это дело раньше, чем Баки хотя бы узнал о нем. Поэтому Баки кивнул. Дрожь прошла по позвоночнику Бруклина, хвост дернулся в ожидании. По сути, их ведь этому и учили. Формально Бруклин до сих пор кадет, но его способности к зачистке небольших помещений всегда были выше среднего. Баки без слов указал на единственную цель — диспетчера, затем расправил уши, уточняя: задача — вырубить врага. Стоило бы еще оскалить зубы — мол, вырубить любой ценой, но намордник мешал. Ладно, Бруклин не нуждается в подсказках, а отвлекаться на застежки сейчас некогда. Баки выбил дверь ногой и ворвался внутрь первым. Бой начался. Бруклин проскользнул у самого пола, тогда как Баки выпрямился в полный рост, вызывая огонь на себя. Диспетчер тут же вскочил с кресла, выхватывая пистолет. Баки нырнул в сторону и пуля просвистела мимо. Нужно было просто довериться инстинкту и прорываться вперед, уворачиваясь от выстрелов. Добраться до диспетчера удалось быстро, но тот оказался неплохо обучен: первый, второй, третий удары ножом не достигли цели. Затем диспетчер перешел в наступление. Баки отпрянул, потом сделал ложный выпад в сторону и вдруг прыгнул сверху, протыкая ножом запястье противника. Пистолет выпал из ослабевшей руки, и Баки пришлось бросить нож, чтобы поймать его. Бруклина никто даже не заметил — а вот он подхватил нож Баки у самого пола, выкрутил окровавленное запястье за спину диспетчера и приставил нож к его горлу. Пара секунд на всё про всё. — Замри, — рыкнул Бруклин, ни на миг не усомнившись в своем праве командовать. Похоже, он был более чем готов воевать с людьми. Баки — и то пришлось усилием воли подавить ощущение неправильности происходящего, инстинкт требовал слушаться человека в форме. Но вместо этого он опустил взгляд на глок. До сих пор ему удавалось подержать в руках только винтовку, помнится, его за это чуть под трибунал не отдали. Пистолет был тяжелее ножа и казался более… чистым, что ли? Такой маленький. Холодный. Слишком много энергии для такой невзрачной штуки. Баки наставил пистолет в лицо диспетчеру, дуло уткнулось прямо ему в переносицу, между бровей. — Открывай главные ворота. И одни, и вторые, — Баки рычал, но из-за маски получалось глухо. — Немедленно. — Вы не посмеете, — агента перекосило, гордость в нем боролась с инстинктом самосохранения. — Вас за это усыпят, чертовы животные! Послышался резкий вздох — Бруклин набрал в легкие побольше воздуха и заревел диспетчеру прямо в ухо: — Сейчас же! Бедняга вскрикнул от ужаса, у него аж челюсть задрожала. Краска сошла с его лица, капля пота стекла по лбу и скользнула в морщину между бровями, туда, где прижималось дуло пистолета. Дрожащие руки потянулись к консоли управления, Баки пришлось чуть отстраниться, чтобы диспетчер мог увидеть экран. На экране одно за другим возникали разные меню. Спасибо Шури, Баки мог контролировать каждое действие. Странно, диспетчер даже не попытался включить еще какой-нибудь сигнал тревоги и честно деактивировал систему защиты периметра. Белый дом был открыт. — Шевелись, — велел ему Баки, отталкивая пистолетом от консоли. Диспетчер послушно поднялся и пошел туда, куда направили, а именно — в коридор, затем в казарму и между клетками до самого конца ряда. Бруклин шел за ними по пятам, ни на миг не отводя ножа от шеи человека. Наконец диспетчера впихнули в клетку, Бруклин захлопнул дверь, а Баки нажал на кнопку, активируя замок. А потом протянул руку и стоял так, пока Бруклин не опустил в нее нож. После этого они покинули казармы, так и не сказав друг другу ни слова. Человек остался в клетке. ______________________________ Бойню в Овальном кабинете пережили всего трое. Капрал Глассер, девушка-морской пехотинец, отстреливалась до последнего, пока Стив оттаскивал к двери Сарсено, раненого агента Секретной службы. Как только они пересекли порог комнаты Рузвельта, Глассер захлопнула дубовую дверь и молниеносно набрала код на панели управления. Стальная решетка тут же защелкнулась, и в этот же момент Брок врезался в дверь с другой стороны с такой силой, что лепнина над их головами содрогнулась. — Отличная работа, капрал, — похвалил Стив. Он успел выяснить имена и звания всех выживших, свободных от гидры. Приказы исполняются гораздо быстрее и эффективнее, если командир не обращается к подчиненным «эй ты». По крайней мере, в живых остался хоть кто-то. — Спасибо, сэр, — четко ответила Глассер. Фуражка ее где-то потерялась, светлые волосы, стянутые в пучок, успели растрепаться. Она стянула и выбросила белые перчатки, а затем проверила заряд своего M1911. Судя по хмурому лицу, в запасе осталось несколько выстрелов, не больше. Стиву тоже было нечем похвастаться — еще немного, и реквизированный глок останется только выбросить. Впрочем, морские пехотинцы выполняли роль почетного караула, из оружия у них были винтовки без патронов да декоративные сабли, а Стив так вообще явился с пустыми руками. Стоило радоваться тому, что есть. Стив перехватил Сарсено поудобнее и огляделся по сторонам, оценивая диспозицию. Шикарные рождественские украшения не пригодятся точно. У двери есть камин, в середине комнаты — длинный стол для переговоров, за ним обычно рассаживают большие делегации, прежде чем провести их в Овальный кабинет. Тайников с оружием на первый взгляд не видать, а жаль, очень бы пригодились. Но положение нельзя назвать совсем уж безвыходным. Во-первых, благодаря капралу Глассер они получили несколько драгоценных минут, чтобы отдышаться и подумать. Во-вторых, из комнаты Рузвельта есть дверь в кабинеты, через которые можно добраться до вестибюля. Всяко удобнее, чем длинный коридор, ведущий к Северной лужайке — тот путь короче, но негде спрятаться, места для маневра нет тоже. — Как вы себя чувствуете, агент Сарсено? Стив осторожно опустил раненого в одно из кресел с высокой спинкой. Итальянскую кожу тут же испачкало кровью. — Жить буду, — хмыкнул Сарсено. Ткань его брюк побурела от крови. Стив осторожно сдвинул рваные края. Брок умудрился проткнуть бедро Сарсено своим мачете. Рана выглядела неглубокой, но кровоточила как сволочь. Им повезло, что стол успели накрыть к ужину. Стив набрал побольше дамасских тканевых салфеток и соорудил из них жгут*. Сарсено вздрогнул, когда Стив вытянул приемник, который крепился на бедре, там, где кончалась рубашка. Приемник остался на коленях у Сарсено, провод по-прежнему тянулся к наушнику. *тут подсказывают, что вену на бедре жгутом не перетянуть, а значит, парень без пяти минут покойник. но так у автора, делать нечего (прим. пер.) — И что это была за херня? — спросил Сарсено. Адреналин уже начал спадать, и теперь он тяжело дышал. — Оно убило президента? — Это и был наш президент, — теперь скрывать уже нечего. — Я воевал с этой дрянью пять лет, но не представлял, куда она пролезла. Оно похоже на… — Стив сделал паузу и прижал к ране очередную салфетку. Все хуже, чем казалось на первый взгляд, похоже, нож достал до кости. Неважно, главное, не давать Сарсено задуматься, — Короче, то ли это паразит, то ли вообще инопланетная тварь, которая маскировалась под человека. Я уже встречался с такой на Сахалине. Времени было в обрез, некогда сейчас пересказывать всю историю: как гидра захватывала мир, что из себя представляет проект «Озарение» и при чем тут Движение Ваканды. Каждая минута на счету. Главное, донести до них мысль, что президента больше не нужно защищать, наоборот, это от него придется защищаться. Кроме того, у Сарсено того и гляди случится шок от потери крови, и не факт, что Стив сумеет ему помочь после этого. Лучше пусть будет в сознании, адреналин ему сейчас полезен. — Капитан Роджерс, если мы собираемся прорываться, нужно прорываться сейчас. Глассер говорила четко и по делу, как настоящий морской пехотинец. Она внимательно выслушала объяснения Стива, ее рука крепко сжимала пистолет, лицо выражало отвращение и решительность. Пехота не подвела — Глассер была готова сражаться с новым, незнакомым врагом. — Хорошо, порядок такой. Глассер атакует, Сарсено прикрывает отступление. Слушайте внимательно, докладывайте о передвижениях противника. Я буду тащить кресло, — повезло, что оно на колесиках. Стив покатал кресло туда-сюда. Оно свободно катилось по ковру, плавно поворачивало. Вряд ли удастся протащить его через Северную лужайку до самых ворот, а вот в кабинетах очень даже пригодится. Отстреливаться, таща раненого на спине, нереально. — Твой личный медицинский вертолёт. Готов? — Пять из пяти, сэр, — бодро ответил Сарсено и, достав из кармана запасную обойму для глока, передал ее Стиву. — Вам это пригодится больше, чем мне. Стив принял обойму как подтверждение договора: он доверял этому человеку свою спину, а тот надеялся, что его вытащат из мясорубки живым. — Ура! — крикнула Глассер, распахивая дверь. Стив немедленно бросился за ней, таща за собой кресло с Сарсено. Глассер уже стреляла, и ни одна пуля не пропадала даром. Одна попала агенту в грудь, следующая между глаз, и тело сползло по перегородке между офисными кабинками, оставляя за собой ярко-красный след. Стив держался четко у нее за спиной, держа пистолет наизготовку. Глассер должна подать сигнал переходить в следующий офис, Стиву ничего не оставалось, кроме как довериться ее чутью. Ему же нужно было следить в первую очередь за Сарсено. — Они занимают позиции у всех выходов из комнаты Рузвельта, — докладывал тем временем тот. — Передали сообщения о стрельбе, но они потерялись среди прочей болтовни. Все пытаются связаться с Орлом-1, поэтому до сих пор не скоординировали усилия, — Сарсено помолчал, слушая переговоры. Видно было, что ему не по себе, больно странные сообщения передавались сейчас по рации. — У ворот что-то происходит, но толком не понятно. Камеры отключились на всей территории. Слава яйцам. Баки и Пеппер выполнили свою работу, и это чертовски здорово. Теперь марионетки Пирса ослепли и оглохли, они не смогут следить за передвижениями команды Стива. Баки так далеко, и все равно умудряется спасать его задницу. — Вас понял, — отозвался Стив. Объяснять подробности было некогда, они уже добрались до следующей комнаты, и Стиву нужно было прикрывать Глассер, пока та осматривалась. Комната оказалась сестрой-близнецом предыдущей — такие же перегородки на уровне груди, на мониторах еще светилась заставка режима ожидания, операторов эвакуировали отсюда совсем недавно. Лампа аварийного освещения вспыхивала белым, как молния, и Стив каждый раз на мгновение слеп. Офис оказался пустым, но Стив нутром чуял опасность. Глассер собралась было идти дальше, но Стив остановил ее, коснувшись плеча. Оба посмотрели на Сарсено, который придерживал наушник одним пальцем, продолжая слушать. Потом кивнул на незаметную дверь за мониторами. За ней был главный коридор, сейчас они примерно на середине. Кресло осталось у стены, подальше от возможной линии огня, а Стив и Глассер подобрались к двери. Приходилось красться на цыпочках — с той стороны могли услышать. На этой двери не было ни ручки, ни петель, по крайней мере, на виду. Один из тайных проходов, невидимый большинству посетителей. Но с другой стороны — коридор, противник не упустит такой шанс зайти им в спину, так что скоро эта дверь откроется. Стив с Глассер заняли позиции по обе стороны от нее. И тут Сарсено крикнул: — Кэп, команда на прорыв! На шесть часов от вас! Но не успели они скорректировать позицию, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался офицер контр-штурмовой бригады Секретной службы. Глассер была готова — вскинула пистолет, чтобы линия огня оказалась выше головы Стива — тот как раз нырнул вниз и выбил из-под стола ящик для документов на колесиках, прямо под ноги офицеру. Тот пошатнулся на мгновение, этого хватило: Стив вскочил и врезал локтем ему в грудь. Разумеется, пробить бронежилет он не рассчитывал, но его вес плюс инерция — уже оружие. Офицер вывалился назад в коридор, на руки собственным бойцам. Стив захлопнул дверь и навалился на ближайший сейф — его ширины как раз хватало, чтобы втиснуть между дверью и стеной кабинки. Сарсено открыл огонь — со стороны комнаты Рузвельта валили одетые в черное агенты. — Блядь! — рявкнула Глассер. — На двенадцать часов! Стив стиснул одной рукой грудную клетку, а другой прицелился. Тело вопило от усталости и боли — сейф его, похоже, доконал. Стив пытался подавить дрожь в руках, запястье свело судорогой. — Стоять, морпех! — проревел агент в черном костюме, заставив Стива вздрогнуть. Кто это? Очередная марионетка Пирса или агент, выполняющий свою работу? На поле боя неуверенность может погубить все. К счастью, Стиву было не привыкать решать за других, рискуя их жизнями. Он перепрыгнул через тумбочку, пули застучали по металлической стенке сейфа. Теперь скользнуть по полу, целясь ниже. Пуля вонзилась агенту в ногу, он споткнулся и полетел носом вниз. Так, теперь команда. Стив развернулся на сто восемьдесят градусов и выстрелил в агентов, которые пытались добраться до Сарсено. Курок щелкнул вхолостую, пришлось потерять две секунды — вытащить обойму и вбросить на место запасную. Значит, осталось семнадцать выстрелов. Выбора нет, нужно пробиваться вперед: дальняя дверь, вестибюль, потом лестница, фойе, подъездная дорожка, Северная лужайка. Дальше будет легче: Черная Пантера, Баки и другие придут на помощь, а там и до Пенсильвания авеню недалеко. Так представишь — раз плюнуть. Вот только их окружили со всех сторон.