Что-то дикое зовет тебя домой

— Чего мы ждем? — прошипел Бруклин сквозь зубы. Он самовольно назначил себя наблюдателем и теперь маялся у самого входа. — Давай уже выберемся отсюда. — Если тебе так не терпится удрать — беги, никто не держит, — бросил ему Баки. Сам он до сих пор торчал за главной панелью управления. Этот терминал обычно использовался для координации действий агентов Секретной службы, которых сопровождали коты, но Шури говорила, что его можно синхронизировать с основной сетью Секретной службы и системой наблюдения Белого дома. Баки в принципе было неудобно работать за компьютером, а одной рукой — так вообще пиздец. Приходилось растопыривать пальцы, которые, разумеется, не гнулись под нужным углом. Процесс занял чертовски много времени — куда больше, чем хотелось бы, и уж точно больше, чем планировалось. Шури показала ему, что делать, еще в Убежище, используя виртуальную модель, но работа с техникой никогда не была сильной стороной Баки. Баки бросил взгляд на верхний дисплей, разделенный на множество маленьких квадратов — там шла трансляция с камер по всей территории. По крайней мере главные ворота уже открылись. Все должно идти своим чередом, пока Стив выманивает Пирса. Стоило подумать о Стиве, которого пришлось бросить среди сторонников Пирса, как от сосредоточенности не осталось и следа. Баки тут же начал нервничать и, как следствие, ошибаться. Главную ошибку он уже сделал: бросил Стива прямо перед боем, без защиты во всех смыслах. Как можно было такое допустить? По спине побежали мурашки, полоска шерсти на хвосте встала дыбом, словно холодный палец провел по позвоночнику. Наконец на экране появились нужные надписи — долгожданная связь установилась. Сейчас все здешние компьютеры оказались напрямую связаны с серверами Старка. Баки на мгновение замер, не веря своим глазам — неужели получилось? Потом дважды проверил окошко уведомлений. Так точно, соединение установлено. Дальше работать будет Пеппер. — Хорошо, — выдохнул Баки. Легкие ныли — он слишком долго задерживал дыхание. — Это должно помочь. Теперь пойдем… Картинки на верхнем дисплее мигнули и сменились другими. Теперь там вместо Северной лужайки показывалось Западное крыло. У Баки отвалилась челюсть, он невнятно вскрикнул, не в силах сдержаться. Бруклин что-то спрашивал, пытался докричаться до него, не покидая дверного проема, но Баки уже не слышал — в ушах шумела паника. Стиву не удалось выманить Пирса на Северную лужайку. Вместо этого он пытался выбраться из здания вместе с еще двумя людьми. Баки хлопнул по кнопке, чтобы переключать камеры вручную. И с ужасом увидел, что к тому месту, где застрял Стив, стягивается толпа агентов, включая хорошо вооруженную команду контр-штурмовиков. Стива окружили со всех сторон. Он в ловушке. Баки уже несся к выходу. — Тебе на Пенсильвания-авеню, — бросил он на бегу. Украденный глок пришлось сунуть в карман на бедре. У двери он остановился и осторожно выглянул наружу. Самый быстрый путь к Овальному кабинету пролегал через Розарий. — Я пойду за капитаном Роджерсом. — Что? Сейчас? — выпалил Бруклин на одном дыхании. — Что за херня! Баки, мы должны… — Если не заметут по дороге, там тебя встретит Черная Пантера. Баки кинулся вперед быстрее, чем Бруклин успел хотя бы открыть рот. Так быстро он не бегал еще никогда. Он несся на трех конечностях прямо по снегу, мысленно проклиная отсутствующую руку. Снег опасен — он скользкий, рука немеет, плюс за спиной остается заметный след, но на конспирацию просто не осталось времени. В Белом доме по-прежнему выла тревога — бесконечный пронзительный вопль на одной ноте. Баки рефлекторно прижал уши к голове, пытаясь защитить барабанные перепонки. Намордник так и не сняли, теперь врага и не учуять. Это даже хуже, чем потерять слух. Зато правый карман приятно оттягивал пистолет. В конце концов, Баки решил, что большинство людей ему все равно не противники. Он припал к чаше фонтана перед шестифутовым забором, отделявшего Розарий от остальной территории, подождал мгновение — холод успел пробраться в рукав — а потом одним прыжком перемахнул через решетку. Ему едва удалось увернуться от колючих голых веток, зато потом тени кустов надежно скрыли его от посторонних глаз. Из окон Западного крыла лился теплый свет — длинные золотые прямоугольники лежали на укрытых снегом кустах. Рамы стеклянных дверей разбивали их на квадраты. Баки подкрался ближе, осторожно припадая на единственную руку и по возможности держась в тени. Снег скрадывал звуки, но теперь за воем сирены были слышны сухие хлопки. Баки навострил уши: стреляли где-то неподалеку. Стекла в дверях и окнах оказались выбиты. Лампа, очевидно стоявшая на столе, теперь валялась рядом с ним, беспокойно мерцая. Пуансеттию сбили с журнального столика, она лежала в куче земли из горшка. Мебель переломали, кое-что буквально разбили на куски, обои — и те будто драл кто. Заметив труп на полу, Баки замер. Без намордника он первым делом учуял бы кровь, но сейчас приходилось надеяться только на глаза. Трупы, трупы, в стенах дырки от пуль, там и сям брызги крови. Звуки ушли на второй план, в Овальном кабинете царила тишина. Не осталось ни одного живого, никто не охранял этот вход. Пирс наверняка оставил бы здесь кого-нибудь. Видать, окончательно наплевал на маскировку и сосредоточился на преследовании цели. Шерсть на загривке Баки встала дыбом. Что-то зашуршало в кустах неподалеку, и он развернулся в ту сторону всем телом. Снег приглушенно скрипел под чьими-то осторожными шагами. Баки было примерился швырнуть нож на звук и уже занес руку, но замер на полувздохе. — Ты-то какого хрена тут делаешь? — Не удивляйся так, — в голосе Бруклина слышалась обида, на раз выдававшая его возраст. Он помотал головой, пытаясь вытряхнуть снег из волос. Баки обернулся и заметил бардак, который Бруклин успел устроить у забора — похоже, неуклюжий котенок просто свалился в кусты. Со стратегией и тактикой у Бруклина было отлично, а вот ловкость оставляла желать лучшего. Бруклин проследил за его взглядом, оценивая ситуацию, потом все-таки встал. — Ты мне не командир. Я не позволю тебе пойти за Пирсом в одиночку. — А с чего ты взял, что я иду за Пирсом? Баки развернулся к Овальному кабинету, потом оглянулся через плечо на крышу главной Резиденции, прикидывая траекторию. Если Клинт целится с той стороны купола… Поменял ли он позицию, когда понял, что Стив застрял? Если да — у Стива на одного союзника больше. Хотя этого все равно недостаточно, против всей Секретной службы-то. И, что хуже всего, в комнате, в которой забаррикадировался Стив, нет окон. — Ну за Роджерсом, какая разница? — Бруклин следовал за Баки след в след, готовый в любой момент атаковать, не дожидаясь приказа. — Роджерс-то идет за президентом. Зачем ты вообще беспокоишься о нем, сдался тебе этот тупой человек? Что ж, в сообразительности Бруклину не откажешь. Впрочем, пока он догонял Баки, у него явно было время подумать, мог и догадаться, что замышляют Баки и Стив. С другой стороны, судя по тону, он все-таки оправдывался. Возникло подозрение, что Бруклин последовал за ним не столько из практических соображений, сколько в силу какой-то хитровыебнутой преданности. Хотя какая разница? По какой бы причине Бруклин не пришел, он пришел сражаться. Баки подбросил кинжал в воздух и поймал за лезвие, чтобы протянуть Бруклину рукояткой вперед. Зачем Баки два клинка, если рука у него все равно одна? Честно, куда сильнее ему хотелось отправить Бруклина отсюда подальше. Кто он такой, чтобы тащить недоученного котенка с собой на войну? Бруклин кивнул, без слов благодаря его, и Баки еще раз огляделся по сторонам. Судя по камерам Службы безопасности, Стив отступал в глубину здания. Скорее всего, ему удалось пробиться через входную дверь на противоположной стороне Овального кабинета. Все системы наблюдения теперь контролирует Пеппер, так что контр-штурмовики и прочие агенты Секретной службы будут искать Стива вслепую. А именно — начнут с выходов и пойдут ему навстречу. Чтобы добраться до Стива, Баки нужно пройти в переднюю часть здания, но для этого придется воспользоваться коротким путем, чтобы обойти остальных преследователей. Баки ступил под колоннаду, Бруклин последовал за ним. Они скользили между толстыми колоннами так, чтобы охватить взглядами как можно больше пространства. Вот и угол здания. Отсюда к зданию Резиденции вела тропинка. Баки вскинул подбородок и изогнул хвост, объясняя, что собирается делать дальше. Бруклин удивленно моргнул, но послушно отступил на несколько шагов, готовясь к разгону. Он легко оттолкнулся от земли и прыгнул вперед и вверх, отталкиваясь от плеча Баки, и тот сразу же прыгнул следом. Бруклин вцепился в перемычку, которая соединяла колонны между собой и как раз успел поймать Баки за руку, чтобы помочь ему взобраться на крышу. И вот два кота уже мчались по крыше Западного крыла, едва касаясь снежного покрова руками и ногами, туда, где мелькали лучи прожекторов и слышался треск выстрелов. _______________________ Стоило гидре, на которой все еще телепалась пустая оболочка тела Пирса, вползти в офис, как чаша весов незначительно качнулась в сторону команды Стива. Забаррикадированная дверь затрещала, и яростно кишащие щупальца ворвались внутрь, когда контр-штурмовики и агенты в штатском уже прорвали их оборону. Может быть, гидре трудно было управлять таким количеством народу одновременно. Атакующим быстро стало не до Стива с компанией. Марионетки гидры выбрали именно этот момент, чтобы проявить себя. Их пистолеты разом повернулись в сторону бывших товарищей по команде. К счастью, агентов было непросто застать врасплох. Среди агентов Секретной службы Белого дома не было ни одного зеленого новичка. Их набирали из элитных подразделений Армии США, этим мужчинам и женщинам было не привыкать к хаосу боя, они умели менять тактику мгновенно, не зря их считали лучшими из лучших. Поэтому им не понадобилось много времени, чтобы разобраться в ситуации. Пусть в дверь заползает огромная шевелящаяся тварь, на которой болтается тело президента, пусть голос этой твари пробирает до самых кишок, это не повод замереть на месте. И без приказов ясно, что перед ними враг. И не нужно дожидаться приказов командира, чтобы понять — единая команда резко поделилась на своих и чужих. Если коллеги направили на них оружие, защищая неведомую тварь, значит, они уже не американцы, они уже не люди. Два — ладно, три удара сердца, и пистолеты застрекотали вновь. Из-за серой кишащей массы выскочил Брок и тут же принялся рвать ближайшего к нему агента — тот только и успел, что закричать. И вот тогда Стив сделал то, что умел лучше всего. — Белый дом атакован! Отходим за мной! — заревел он в полный голос, сбивая с ног агента, на которого его партнер уже нацелил пистолет. Стив выстрелил твари в голову — один раз, второй — и быстро оттащил нового союзника подальше. Несколько агентов тут же скорректировали тактику, ориентируясь на приказ. Им не пришлось объяснять, что оборона прорвана и враг на пороге. Бывшие противники развернулись и принялись спиной пятиться в сторону Стива, отстреливаясь от своих бывших соратников, а Стив кричал и кричал: — Главную цель нельзя убить пулей, но можно замедлить! Она управляет марионетками, их можно вывести из боя, но только на минуту! Нужно вытащить тварь на открытое пространство! Контр-штурмовая бригада, замедлить главную цель! Секретная служба, следить за марионетками! Глассер, смотреть в оба! Агенты отступали один за другим, стремительно и уверенно, так корабли возвращаются в порт во время шторма. Щупальце гидры вонзилось в спину одного из агентов и выскочило из груди вместе с фонтаном крови. Другому Брок отрезал голову мачете. Сарсено выскочил из своего кресла и отчаянно вскрикнул, упав прямо на рану, зато Брок пролетел мимо, не задев его. Глассер промахнулась — последняя драгоценная пуля врезалась в стеклянную перегородку, которая взорвалась осколками. — Пусто! — крикнула она и тут же отпрыгнула назад, уступая место офицеру контр-штурмовиков, который пять минут назад первым прорвался через тайную дверь. У офицера был Р90 — пистолет-пулемет, девятьсот выстрелов в минуту. Стив воспользовался паузой, чтобы поднять с пола Сарсено — тот кричал от боли. Он был уже на пределе, если срочно не доставить в безопасное место — умрет не от потери крови, так от болевого шока. Другой офицер — Стив слышал, как кто-то называл ее Манель — открыла подавляющий огонь, чтобы можно было вытащить еще одного раненого, но было поздно — шевелящаяся масса рванула вперед, окутывая тело несчастной жертвы. Манель выругалась как матрос. Глассер, оставшись без оружия, подхватила Сарсено под другую руку, помогая Стиву тащить его — до двери оставалось всего-ничего, путь был открыт. — Вперед! Вперед! Вперед! — орал Стив, и группа продвигалась. Но слишком медленно! Глассер только хмыкнула, когда пуля пробила ее плечо. Брок достал еще одного офицера контр-штурмовиков — разорвал ему горло клыками. Щупальца гидры ползли, извиваясь, по полу и стенам, вот они уже достигли кабинки, за которой Стив прятался всего несколько минут назад. Стив рвался вперед, ведя остальных за собой. Впереди — лестница, нужно спуститься по ней в вестибюль, а там уже — за роскошно отделанной мебелью и бордовыми коврами — виднелась долгожданная Северная лужайка. Но туда еще предстояло добраться. Брок съехал по перилам вниз, на доли секунды опережая пули — и вот уже агент Секретной службы выронил пистолет, из перерезанного горла хлестала кровь. Два агента Секретной службы с каменными лицами — снова марионетки гидры! — встали в дверях вестибюля по обе стороны от Брока. Путь к свободе был отрезан. Офицер контр-штурмовиков, прикрывающий отступление, выкрикнул предупреждение: первые щупальца гидры уже вырвались из дверного проема. — Оно здесь! — крикнула Манель. — Брок, руки вверх! — приказал Стив, мягко перенося вес Сарсено на плечи Глассер. Брок усмехался как маньяк, дорвавшийся до жертвы. Будто он ждал этого момента всю свою жизнь и наконец дождался. Стив со своего места мог видеть уродливые шрамы, уродующие кожу под линией волос. Зрачки были расширены так, что от радужки остался тонкий золотой ореол. Огненно-полосатый хвост медленно раскачивался из стороны в сторону. — Я не слушаюсь приказов предателя, — прошипел Брок. Единственный агент в штатском, который еще держался на ногах, упал на одно колено у бедра Стива и открыл огонь. Брок прыгнул в сторону, уклоняясь от выстрела, подошвы заскользили по мраморному полу, оставляя уродливую черную полосу. Стив воспользовался этим, чтобы прицелиться в агентов-марионеток — в одного попал, по другому промахнулся. Краем глаза он следил за Броком, но уже понимал, что шансов нет. Он устал до потери пульса, он ранен, сердце колотится о грудную клетку как бешеное, заливает глаза пот. Реакция оказалась ни к черту, все, на что его хватило — закрыться руками, когда Брок бросился на него. Он ждал удара мачете, но вдруг послышался оглушительный скрежет. Глассер блокировала удар своей декоративной саблей буквально в футе от головы Стива. Брок навалился на нее всем весом — руки Глассер дрожали от напряжения, но она не отступала. Металл жалобно хрустнул, но колено Глассер врезалось Броку в живот, и тот отпрыгнул назад. От изысканной мебели только щепки полетели — агент, по которому не попал Стив, стрелял вовсю. Не в Стива, но от этого было не легче. Только и оставалось, что бессильно выругаться — Манель упала, сраженная выстрелом в спину. Только час назад она считала, что может доверить этой твари жизнь! Брок оскалился и громко зарычал. Мачете так и порхали в его руках, миг — и он снова кинулся на Стива. — Хайль Гидра! — выплюнул он уже на лету. Окно вестибюля взорвалось градом осколков. Серый вихрь сбил Брока прямо в воздухе, оба врезались в мебель, рассыпая вокруг стекло и свежий снег. У Стива не было времени смотреть — тот, которого он застрелил, уже шевелился. Тварь больше не притворялась: вздернула себя в вертикальное положение так, что руки и ноги вывернулись под странными углами, а голова завалилась на сторону, как у сломанной куклы. Что-то громко треснуло. Челюсть поползла вниз — на переносице разрасталась трещина, от глазницы до глазницы, из нее наружу прорывались щупальца. Стив едва успел оттолкнул Глассер с дороги — щупальца влетели между ними стремительно, как ракеты. Одно врезалось Стиву чуть ниже ключицы, отбросив его на шаг. Он попытался отодрать щупальце от себя и в пылу боя даже не заметил слабый укол. Понял только, когда кожу начало жечь, будто кислотой облили — тот самый яд, который он помнил еще по Сахалину. Руки и ноги разом потяжелели, перед глазами поплыл туман. Крышка черепа агента-марионетки почти отвалилась, теперь она болталась на единственной полоске кожи. На щупальце вздулась небольшая выпуклость и быстро поползла в сторону Стива. Крик рвался сквозь стиснутые зубы. Пальцы срывались со скользкой кожи, отодрать щупальце оказалось невозможно, паразит уверенно всасывался под кожу. В разбитое окно влетела еще одна кошачья ракета — миг, и щупальце было разорвано пополам, так ураган рвет обвисшие провода. Напряжение разом ослабло, и тварь от неожиданности завалилась назад. Стив упал на колени, вырывая паразита из собственной плоти, к счастью, тот не успел пролезть глубоко. Серый червь извивался в его пальцах, истекал какой-то темной дрянью — Стив раздавил его в кулаке, как пиявку. Точно такой запустил в него Пирс, только тот успел разожраться к тому времени, когда Баки вытащил его. А это была еще личинка, и справиться с ней отказалось легко. Огрызок щупальца уже валялся на полу. Стив поднял голову: тело бывшего агента билось в конвульсиях, в такт обрубленному щупальцу, которое извивалось и скручивалось в немыслимые фигуры, как горящая вощеная бумага, из оборванного конца с шипением вырывался газ. А незнакомый кот — мелкий и потрепанный с виду — уже бросился на вторую жертву. Он буквально напрыгнул на агента-марионетку, в кулаке сверкнул кинжал, но кот вцепился в агента зубами. Этот оказался сильнее — ему даже удалось сбросить мелкого кота на пол, но тот отлетел, сжимая в зубах кусок плоти, и тело бывшего агента рухнуло на землю, конечности бессмысленно дергались. Мелкий кот уже выплюнул изо рта кусок и теперь внимательно наблюдал за агонией. Стив отбросил то, что осталось от паразита, перевел дыхание и тут же отыскал взглядом Баки, тратя драгоценные секунды. Баки дрался с Броком — в наморднике, вооруженный только боевым ножом. Стив поднялся на ноги и вскинул пистолет. Но едва он поймал в прицел Броков затылок, как коты снова сцепились в клубок — момент был упущен. — Блядь! — выдохнул Стив. Баки никак не помочь! Стив с трудом отвел взгляд от рычащего клубка и обернулся в сторону главной угрозы. Гидра застряла в дверях — в двойной двери между вестибюлем и лестницей. То одно, то другое щупальце ползло вперед и тут же отдергивалось, будто в отвращении. Через мгновение Стив понял, что все дело в одном-единственном мелком коте, который скакал от щупальца к щупальцу. Монстр боялся это недоразумение четырех футов ростом! А кот вдруг взревел. Это было похоже на лавину. Сначала застучал вдалеке мелкий гравий — быстрее и быстрее, вот он уже грохотал как барабанная дробь, усиливаясь с каждой секундой, и вот уже воздух дрожал вокруг. Сердце Стива на миг сбилось с ритма, пришлось опустить пистолет — инстинкт требовал схватиться рукой за грудь. Стив слышал, как ревел Баки, когда ярость брала над ним верх, но это было совсем не похоже. Не глубокий рык, отдавающийся в кишках, а тонкий вой, высокий, как стрела. Бьющая прямо в цель. Даже Брок с Баки отпрыгнули друг от друга и завертели головами, ища источник звука. На лицах обоих было написано одинаковое недоумение. Гидра в ужасе подалась назад, щупальца сжались в огромный кулак, распирая дверной косяк — дерево пошло трещинами. И снова послышался голос, десятки голосов, которые ворвались в голову Стива, угрожая расколоть ее на куски. — Убить котов! — потребовала гидра. — Убить немедленно! Две марионетки поднялись на ноги. Сейчас они и вправду казались марионетками — сломанные конечности болтались как попало, шеи изогнулись под невозможными углами. Но они встали и двинулись вперед, всё ещё отделяя команду Стива от входной двери. Тот, который боролся со Стивом, шел, норовя завалиться на бок, почерневший, сморщенный отросток тянулся за ним по полу, мешая восстановить равновесие. Воспользовавшись тем, что Брок отвлекся, Баки кинулся на него. Лезвие ножа срезало кусок футболки, прочертив алую полосу на коже. Брок выронил было один из мачете, но успел подхватить его у самого пола, нечеловечески изогнувшись, а потом отпрыгнул назад. Стив быстро пересчитал выживших. В его команде остались: один офицер контр-штурмовиков, Данус, со своим P90 наперевес; один агент Секретной службы в штатском, кто-то называл его Ананд. Сарсено, как ни странно, до сих пор оставался в строю — сейчас он прятался за перевернутым диваном. Капрал Глассер крепко сжимала в кулаке саблю, переводя взгляд с монстра в дверях на Брока, который приземлился на четыре точки и готовился к новой атаке. Баки пытался перевести дыхание — грудь его высоко вздымалась и опускалась, но намордник здорово мешал. Стив вмиг сообразил, что делать дальше. — Ананд, Данус, цель — те двое! — Есть, сэр! — оба дружно развернулись в сторону марионеток. Град пуль из пистолета-пулемета обрушился на изломанные тела, Ананд стрелял из глока — медленнее, целясь в каждое щупальце по очереди. Щупальца уворачивались, но на какое-то время это должно было из отвлечь. — Глассер, за мной! — Стив рванул в сторону Брока так быстро, как мог, Глассер следовала за ним по пятам. Они успели вовремя: Брок уже сидел на Баки сверху. Один мачете был прижат к полу — Баки блокировал его своим ножом, другой мачете он зажимал коленом, одновременно пытаясь вырваться. Все силы Брока уходили на то, чтобы удержать Баки на месте, тот извивался и пытался выкрутиться из его хватки, Стива не замечали ни один, ни второй. Стив прыгнул с разбегу, как вратарь за мячом, и врезался в Брока всем своим весом. Они покатились по полу одним клубком конечностей. Брок очнулся первым — его ботинок врезался Стиву в грудь, отбрасывая назад. Стив перекувырнулся через голову, но это не помогло — он приземлился на спину, воздух разом выбило из легких. Зато Брок потерял оба мачете и теперь вынужден был отступать — сабля Глассер с угрожающим свистом рубила воздух прямо перед ним. — Ты что творишь? — заорал Баки, вскакивая на ноги одним плавным движением. — Выводи Пирса на Северную лужайку! Стив не мог ответить — ему вдруг стало трудно дышать. Со всех сторон наплывала темнота, будто он оказался в длинном туннеле. Он медленно тряхнул головой, пытаясь разогнать дурноту, и начал подниматься на ноги. Баки тут же бросился к нему. — Бля, — дыхания едва хватило на одно короткое слово. Точно так же он задыхался в детстве от приступов астмы. Боль и слабость придавливали его к земле, как бетонная плита. Похоже, измученное тело наконец сдалось. ___________________________ Баки сразу понял, что все плохо — еще когда Стив отлетел назад, врезался спиной в твердый мраморный пол и остался лежать, раскинув руки в стороны. Баки вскочил на ноги. Это он виноват! Стив кинулся в самоубийственную атаку, чтобы защитить его, Баки. У них не осталось времени. Бруклин может какое-то время отвлекать гидру на себя, но только до тех пор, пока ее марионетки не доберутся до него. Со всеми сразу ему не справиться. — Что ты делаешь? — в отчаянии закричал Баки. Это не по плану. Им нужно любой ценой вытащить гидру на улицу. Они не смогут выиграть сражение, если будут отвлекаться на спасение друг друга. — Выводи Пирса на Северную лужайку! Стив честно пытался ответить, но слышно было только хриплое, с присвистом, дыхание. Баки мгновенно оказался рядом и подпер Стива плечом — тот заметно покачивался. — Ты… ты должен… — видно было, что ему приходится прилагать огромные усилия, чтобы стоять на месте, говорить и даже просто дышать. Больно было слушать, как воздух клокочет в этой большой и сильной груди. Баки попытался опустить Стива обратно на пол — хотя бы на колени, но ничего не вышло. Стив упрямо покачал головой и с трудом поднял руки. Баки настолько растерялся, что вздрогнул, когда пальцы Стива приблизились к его лицу — и через пару секунд ошарашенно хватанул ртом воздух. Намордник, с которым он успел уже сродниться, полетел на пол, и все чувства Баки сфокусировались в одной точке. Шерсть на его теле встала дыбом — знакомая реакция на присутствие гидры. Перед глазами все расплывалось: люстры стали огромными сияющими пятнами, золотая фурнитура на мебели рассыпалась дрожащими огнями, по мраморному полу заскользили радужные блики. Мир вокруг растворился, исчез, единственное, что в нем осталось — гидра. Ноздри улавливали единственный запах — вонь гидры. Осталась одна цель: гидра, ее необходимо убить. Бруклин поможет. Брок может помешать. Гидра будто только сейчас заметила Баки и угрожающе запульсировала. Потом взвыла на разные голоса. Так невозможно близко к людям, которых Баки полагалось защищать! Жажда убить эту тварь немедленно пропитала Баки насквозь — от кончиков пальцев до мозга костей. Он вбросил нож в зубы и рванул с места. Остальное — только помеха, перепрыгнуть и забыть — пули, перевернутая мебель, люди — марионетки гидры или нет, теперь вперед, по длинной красной дорожке прямо к бурлящему воплощению зла. Тварь взвыла. Баки не понял ни слова, да это было и не нужно. Тварь насквозь лжива, она не скажет ничего, что имело бы значение. Подпрыгнув напоследок, Баки перекувырнулся в воздухе и влетел прямо под щупальце. Нож врезался в скользкую плоть, пробил её насквозь вместе с толстым ковром и противно заскрежетал по мрамору. Баки затормозил и вскочил на ноги — навстречу второму щупальцу. Теперь подпрыгнуть, уклониться, прижаться к полу. Слева билось щупальце, точнее, то, что от него осталось — отрубленный кусок валялся на полу рядом с ножом. Левый бок Баки оказался опасно открыт, но в щупальце уже вцепился Бруклин. Оно дернулось, обрубленный конец хлестнул Баки по лицу. В ушах звенел пронзительный вопль — нечеловеческий, жуткий. Баки вдохнул воздуха в легкие и тоже заревел. Это копилось в нем так долго, а теперь рвалось из груди — разочарование, гнев, страх и самое главное — ярость, которая поглотила все остальные чувства. Щупальца разом отдернулись назад, сжались вокруг центра — и оттуда в фонтане крови вылетело то, что осталось от Пирса. Тварь уже разбухла до предела, щупальца стали толстыми, как стволы деревьев — под их ударами крошилась штукатурка, трещало антикварное дерево. Баки скользнул вперед, подхватывая с пола нож, и тут же высоко подпрыгнул, Бруклин же кинулся вперед по полу и их челюсти одновременно сомкнулись на скользком щупальце. Клыки пронзили чешуйчатую кожу, и на язык хлынула знакомая болезненно-сладкая желчь. Баки изо всех стиснул челюсти. Тварь дико завизжала, щупальце вздыбилось над полом огромной аркой, и все-таки стряхнуло Баки и Бруклина с себя. Баки перекувырнулся в воздухе, едва коснулся пола на трех точках и тут же кинулся обратно — еще один укус, и щупальце дрогнуло, поползло назад, начиная темнеть и сморщиваться. Вокруг по-прежнему свистели пули, выстрелы трещали, как далекий фейерверк, но люди сражались сами по себе, у них был собственный бой. Бруклин был мелким, слабее, чем Баки, даже с учетом отсутствующей руки, зато быстрым и юрким. Он снова и снова кидался и отскакивал, используя любое возможное прикрытие. Вот он прыгнул за диван — и щупальце обрушилось сверху, развалив диван пополам. Потом взлетел на люстру, раскачался — и нижний ярус оборвался, застучали по полу хрустальные подвески. Баки не пытался уворачиваться, он раз за разом кидался на гидру в упор, отбиваясь ножом и пользуясь каждой возможностью вцепиться зубами в щупальце. Будто плотину прорвало — остались только инстинкты и рвущаяся наружу ненависть. Не зря гидра так боялась кошек, кошки были и остались сильнее ее. Гидра так старалась унизить их, лишить свободы и воли к жизни. Но Баки нельзя лишить свободы, нельзя отобрать у него волю, нельзя заткнуть ему уши и обрезать хвост — неважно, сколько раз гидра пыталась это сделать, сколько каждому из них внушали отказаться от себя, от верности своему роду. И все-таки сейчас рядом с ним был Бруклин — это Пьетро, это Трипп и Бекка, это олицетворение всех, кто сражался раньше, всех, кого не удалось ни согнуть, ни сломать. Переговариваться с Бруклином было некогда, да и не нужно — инстинкт вел их вперед, к одной и той же цели, синхронность пришла сама собой. Но вдруг позади раздался крик, который Баки никак не мог проигнорировать: Стив. Этот засранец не мог остаться в стороне даже на минуту! ____________________________________ Как только Баки отпустил его, Стив упал на колени и хватанул ртом воздух. Следить за Баки времени не осталось, он справится, сейчас куда важнее было помочь Глассер. Брок наскакивал на нее, злобно шипя и размахивая мачете. Глассер проявляла чудеса ловкости, но этого оказалось недостаточно. Стив уже вскинул глок, когда Брок отбил саблю в сторону, его зубы сомкнулись на шее Глассер. Спасибо высокому воротнику — перекусить яремную вену оказалось непросто, даже когда Брок резко дернул головой, пытаясь оторвать кусок плоти. Глассер рванулась назад, и клыки разжались ровно в тот момент, когда Стив наконец выстрелил. Пуля ушла в молоко — точнее, просвистела прямо над головой Брока, который успел нырнуть вниз и подхватить свой мачете. Сабля Глассер обрушилась прямо на него, металл заскрежетал о металл. Брок пихнул ее в бедро, отталкивая от себя и отскочил назад, за пределы досягаемости сабли. Стив выстрелил снова. Попасть в кота вообще трудно, даже когда стрелок не шатается от слабости. Тем более трудно попасть в кота обученного. Кошачьи вообще двигались очень быстро по сравнению с людьми, предсказать их действия было невозможно. Их тела были нереально гибкими. Поэтому в армию и набирали котов — чтобы дать солдатам живое, самостоятельное оружие, от которого враг не сможет защититься. Брок чудом увернулся от одной пули и кинулся вперед, но следующая все же попала ему в бедро, заставив отступить. Данус тем временем едва сдерживал двух марионеток, пока Ананд перезаряжал глок. Изломанные тела неумолимо двигались вперед, пули замедляли их, но не останавливали. Говорят, что ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. Стив наблюдал это своими глазами. Баки и второй кот отрывали щупальца гидры одно за другим, но ведь задача состояла не в том, чтобы убить саму тварь. Они хотели освободить кошачьих — всех кошачьих — но для этого нужно убить в первую очередь предрассудки, которые гидра внушила людям. Нужно убить ложь, сломать всю систему разом. Сейчас Пеппер транслировала видео через все каналы Старка в социальных сетях (благодаря телефону Стива и компьютерам Секретной службы, которые взломал Баки), но этого недостаточно. Это только часть плана, и если они в самое ближайшее время не окажутся на Северной лужайке, Т’Чалла и Движение Ваканды будут уничтожены. Стив набрал побольше воздуха в грудь и гаркнул: — Баки! Выманивай его! На Северную лужайку! Его голос перекрыл даже треск выстрелов, но черт знает, услышал Баки или нет. Силы на этом иссякли — когда Брок обрушился на него, Стив только открыл рот, но не сумел издать ни звука. Он не сдался без боя — уже падая на пол, сумел ухватить Брока за запястья, чудом не порезавшись об мачете. Брока это не остановило, он просто сменил тактику. Острые зубы вонзились в плечо Стива, и крик наконец вырвался из его горла. Мир снова сузился до светлого пятна впереди, плечо горело в адском пламени, еще немного — и огонь спалит все его тело дотла. Стив брыкался и пинался, сумел даже попасть Броку по уху. Нужно было любой ценой найти его слабое место, чтобы выиграть хоть немного времени. Однако слабый, усталый голосок в его голове твердил: ладно уж, не дергайся, если тебе суждено умереть именно так, ты сможешь гордиться тем, что умер в бою. Грохот выстрела ворвался в его мысли, и Стива дернуло вперед. Мир по-прежнему тонул в вязком тумане, перед глазами словно облака плыли, но стальная хватка на плече вдруг ослабла. Брок разжал челюсти и медленно сел, придавив своим весом на бедра Стива. Уши стояли торчком, золотые глаза щурились — казалось, ему любопытно. Рука медленно поднялась, пальцы коснулись отверстия в груди и тут же окрасились бордовым. Это удивило Брока, он слегка потряс пальцами в воздухе — будто никогда раньше не видел собственной крови. Уже было понятно, что рана плохая, очень плохая. Темная кровь толчками выплескивалась наружу с каждым ударом сердца, все медленнее и медленнее. — Как это? — проговорил Брок и схватился за грудь, будто надеялся грубой силой заставить кровь вернуться обратно в его тело. Потом закашлялся — кровь хлынула у него изо рта. — Нет! — он смотрел на Стива с удивлением и обидой, будто не ожидал такой подлости. Второй выстрел отбросил его назад, и Брок свалился на мраморный пол, как тряпичная кукла. Больше ему не встать. Должно было стать легче, но не стало. Руки, ноги, голова казались все тяжелее, будто корабль с пробитым дном шел ко дну. Морская вода заполняла тело — от макушки до кончиков пальцев ног. Стив едва смог приподняться и повернуть голову, чтобы увидеть, как Баки опускает пистолет. Лицо его застыло от шока. Но через мгновение пистолет загремел по полу, а Баки развернулся всем телом — гидра приближалась к ним, медленно, но неумолимо. Черные, сгнившие «рукава» волочились за ней, это могло означать только одно: кошки все-таки побеждают. Мелкий кот крикнул, привлекая внимание Баки. А Баки перепрыгнул летящее к нему щупальце, а потом подхватил мелкого за шиворот, сунул себе под мышку, как бейсбольный мяч, и рванул к выходу. По крайней мере, приказ они услышали. Стив выдохнул и опустил голову на мраморный пол, чрезвычайно гордый собой. ____________________________________ Крик Стива задел что-то внутри. С того самого момента, как Баки попал в армию, ему прививали инстинкт слушаться приказов. И вот пригодилось — усилием воли он сумел вынырнуть из океана ярости и вспомнить о главной цели. Цель не в том, чтобы убить гидру, даже если все остальные инстинкты буквально кричат об этом, думал Баки, уворачиваясь от одного щупальца и вонзая нож в другое. Гидра взбесилась. Никаких маневров, никаких коварных ловушек — щупальца хаотично дергались в воздухе, безуспешно гоняясь за двумя котами. В знакомой вони чувствовался оттенок страха. Тварь чувствовала, что проигрывает бой, и это разъярило ее еще больше. Значит, можно было не сомневаться — если Баки и Бруклин побегут на улицу, гидра непременно последует за ними. Стив снова закричал, на этот раз от боли, и этот крик вонзился в сердце Баки, как нож. Он буквально физически ощутил, как его разрывает пополам, как раскалывает душу на две части. Его инстинкты, его долг будто отошли на второй план. Несколько секунд, всего несколько, Бруклин справится один. Не выстрелить было нельзя. Брок предал свой род, он сам выбрал путь, который привел его к этому моменту. Пистолет в руке ощущался чужеродным, неправильным, но нажать на курок оказалось удивительно легко. Баки уже приходилось стрелять раньше, когда он жил у Карпова, но тогда он чувствовал сожаление, а сейчас ничего. Никаких сантиментов; не осталось причин жалеть бывшего собрата. Все эти агенты, Ситвелл и даже Уорд, находились под влиянием гидры, Брок же выбирал сам. Инстинкт подчинения командиру оказался в нем сильнее, чем привязанность к сородичам. Сейчас, без намордника, Баки точно знал, что Брок не отравлен, в него не вселился паразит, подавляющий свободную волю. Брок носил невидимый намордник — прививка доктора Лукина забрала у него ненависть к гидре, но это не значит, что он стал беспомощной куклой. Он думал, чувствовал. И сейчас он больше боялся за гидру, за этот извивающийся кошмар, чем за бывших сослуживцев. Баки мог вдохнуть его страх. Предателям нет пощады. Пуля влетела под руку, между ребрами. Брок дернулся, сначала даже не поняв толком, что случилось. — Как это? — рыкнул он, и его вырвало кровью. — Нет! Он перевел взгляд на Стива, скаля окровавленные клыки, и Баки тут же выстрелил снова. Что ж, Баки тоже выбрал человека, а не инстинкты. Он тоже предал сородича. Но он сделал это из любви к человеку, к Стиву, а не просто испугался, что потеряет свое место в мире. Брок никогда не понимал этого и теперь уже не поймет. Бруклин вскрикнул, предупреждая об опасности. Баки тут же отбросил пистолет и высоко подпрыгнул — щупальце ударилось об пол там, где он только что стоял. Но вместо того, чтобы нанести удар в ответ, Баки прыгнул к Бруклину, хватая его за талию и одновременно щелкая зубами — щупальце испуганно отдернулось. Бруклин рычал и бился у него под мышкой — инстинкты требовали убить гидру как можно быстрее, но нет. Сейчас им пора было выйти из боя. — Уймись! — рявкнул на него Баки. — У нас задание! — На хуй задание! — Бруклин укусил Баки за руку, да так сильно, что тот споткнулся и чуть не выронил брыкающегося засранца. Нужно вывести тварь наружу, и срочно. Но нельзя выпустить Бруклина, нельзя оставить Стива. Стоило подумать о Стиве, как с той стороны послышался стон: — Бак… Баки… — в голосе его слышалась такая слабость, такая беспомощность, что у Баки отнялся язык. — Вашу мать! — прошипел Баки. Пришлось опустить Бруклина на пол и перехватить за шиворот. Баки нагнулся к нему, нос к носу, и рявкнул прямо в лицо. — Стоять! Это приказ! Зрачки Бруклина расширились, уши задрожали от разочарования. Он вцепился в руку Баки всеми пальцами, пытаясь оторвать ее от себя. Черт, времени совсем не осталось. Гидра приходила в себя прямо на глазах, она все еще ползла вперед. Выбора не осталось — или он отпустит Бруклина, или не сумеет помочь Стиву подняться. — Стив! К черту выбор. Баки бросился на колени, таща Бруклина за собой. Ему удалось подлезть под плечо Стива, и Стив начал подниматься. — Почти всё! Вставай скорее! Нужно вытащить тебя отсюда. Морской пехотинец, одна из тех, кому полагалось охранять кабинет президента, подскочила с другой стороны и закинула руку Стива себе на плечо. Вместе им удалось поднять его на ноги. — Вот так, держу, — она повернулась к Баки. — Как нам остановить эту тварь? Баки сглотнул. Не сразу дошло, что от него ждут приказов. И кто — человек, морской пехотинец, офицер! Он быстро оглядел комнату. На ногах остался один офицер контр-штурмовиков и один агент. Три человека лежали на полу неподвижно — очевидно, мертвые союзники Стива. Две марионетки гидры до сих пор держались. За одним тянулся пучок мертвых щупалец, со второго свисали кровавые ошметки человеческой оболочки. — Нужно выманить гидру на Северную лужайку, — протараторил Баки и сильно дернул Бруклина за воротник — засранец снова попытался укусить его за руку. — Там Движение Ваканды. Ждет нас. Бруклин! — Баки дернул его снова. Тот перестал бороться, но все еще яростно сопел. Баки поймал его взгляд. — Мы с тобой указываем путь. Ты понял? Бруклин кивнул, стиснув зубы. В конце концов до него дошло. Баки выпустил воротник. Девушка-пехотинец смотрела на них широко раскрытыми глазами. Слова о Движении Ваканды застали ее врасплох, кажется, она даже собралась поспорить, но потом четко развернулась к контр-штурмовику и крикнула: — Отступаем! Прорываемся на Северную лужайку. КСС впереди! — Есть, мэм! — офицер подчинился без вопросов. Ему досталась роль прикрытия, поэтому автомат развернулся в сторону гидры. А гидра, между тем, наконец разбила в щепки дверной косяк и втискивалась в вестибюль. — Вперед! Вперед! — скомандовал Баки. Девушка-пехотинец медленно двинулась вперед — ее пошатывало под тяжестью Стива. Баки и Бруклин рванули к дверям. То, что осталось от марионеток, до сих пор охраняло вход. Баки изогнулся, уклоняясь от щупальца, которое бешено хлестало воздух. Человеческую оболочку пули разнесли в клочья, а тварь их даже не замечала. Щупальце металось и щелкало, как огромный кнут. Баки ударил ножом, обрубая острый конец, а потом бросился на тварь. Впиться зубами, дернуть — и щупальце вылетело из черепа, все еще извиваясь. Горячий яд затопил рот Баки, сладкий до мерзости. Пришлось выплюнуть его на красную ковровую дорожку. Обернувшись он увидел, как Бруклин расправляется со вторым: таскает, дергает его к полу, клыки раз за разом протыкают пульсирующую плоть. Много времени ему не понадобилось. Агент Секретной службы одним ударом распахнул входные двери, и они бросились наружу, топча свежевыпавший снег. А потом остановились. Их дружное тяжелое дыхание создавало в холодном воздухе маленькие облачка. Мигалки на крышах автомобилей Секретной службы окрашивали снег во всевозможные оттенки красного, синего и фиолетового. Двери были открыты, но за ними, к большому удивлению Баки, никто не прятался. Он был почти уверен, что еще один отряд контр-штурмовиков караулит снаружи и готовился прорываться с боем, но не пришлось. Достаточно было один раз взглянуть в сторону Пенсильвания-авеню, и причина стала понятна. — Какого черта… — прошептала девушка-пехотинец. Машины скорой помощи выстроились вдоль забора, образуя баррикаду против толпы протестующих. Перед ней растянулась цепочка охраны — полицейский спецназ и Секретная служба, люди и коты. Кто-то надсадно орал в мегафон, требуя разойтись, но толпа и не думала слушаться. — Не стоять! — велел Баки, и люди подчинились. Мощеная дорога была расчищена, ничего не мешало им идти вперед. Северо-западные и северо-восточные ворота были широко открыты — спасибо тому диспетчеру Секретной службы. Коты были по обе стороны ограды: с внутренней стороны охотники Секретной службы в полной боевой экипировке, с другой — протестующие. Из толпы в охотников то и дело летели драгоценные ошейники. Где-то там были Т`Чалла и Шури, которые вели прямую трансляцию через каналы Старк Индастриз, рассказывая, что случилось в Овальном кабинете: как Стив разговаривал, а потом сражался с тварью, выдававшую себя за президента Соединенных Штатов. Коты в Убежище наверняка сбежались к телевизору и смотрели этот сюжет по взломанному каналу. Благодаря телевизору, как свободные, так и домашние коты узнали: человеческий президент на самом деле монстр, цель которого — отобрать у кошек свободу. Он сам признался в этом. А потом все покатилось само собой. Рухнули последние границы, установленные человеком, и кошачьи вышли на улицы, следуя подробным инструкциям Черной Пантеры. Как только запустили проект «Озарение», привычный общественный порядок оказался на краю пропасти. Кошачьи были готовы восстать в любую секунду, и, что удивительно, многие хранители вместе с ними. Спасибо Пеппер, спасибо скрытому передатчику в мобильном телефоне Стива, спасибо Баки, который сумел подключить к интернету камеры Секретной службы, спасибо харизме Черной пантеры: теперь все узнали правду. А те, кто собрался у ограды Белого дома, могли увидеть монстра собственными глазами. Последним неизвестным элементом в этой игре остались коты-охотники Секретной службы. С одной стороны: преданность командирам-людям, с другой — преданность своему роду. Они слышали: Движение Ваканды состоит из одичавших агрессивных котов, из террористов; они видят: сообщество кошачьих, которые борются за свою свободу. Брок готов был отдать жизнь, чтобы угодить своим хранителям. Что, если коты Секретной службы поступят так же? Но Движение Ваканды — вот оно, во всей красе, этого должно быть достаточно. — Вон там наше подкрепление, — объяснил Баки, пока они ковыляли к фонтану в центре Северной лужайки. — Осталось немного. Колоннада Западного крыла взорвалась у них за спиной — стекла и обломки колонн разлетелись под ударами огромных щупалец. Воздух резало беззвучным криком. Тело твари вывалилось наружу, кроша в пыль каменные ступени. Баки споткнулся о сугроб — перед глазами снова всё поплыло, инстинкт требовал развернуться и броситься в бой. Но он заставил себя отступить еще на шаг и рявкнул на Бруклина, чтобы тот сделал то же самое. Вдвоем они все равно уже ничего не смогут сделать. Бурлящая масса ненависти и лжи крушила все на своем пути — камни, машины Секретной службы и даже малый фонтан у подъездной дороги к Западному крылу. А потом раздался голос — сотни жутких голосов простонали, провыли: — Неблагодарные куски мяса! Мы приказали вам! Наступившая тишина показалась невыносимой. Все, кто охранял забор и кто пытался пробиться за него, застыли на месте. Коты и люди, военные и гражданские замерли бок о бок, с одинаковым ужасом глядя в сторону Западного крыла. Коты-охотники Секретной службы широко распахнули глаза, будто впервые увидели мир. Они тоже слышали жуткий вой, и теперь их губы кривились в отвращении. Один за другим они оскалили клыки — никакие прививки не сумели уничтожить инстинкт: каждый чувствовал, что эта тварь — враг. Форма, дисциплина, хранители — это уже не имело значения. Брок оказался единственным предателем. — Мы дали вам свободу от племенного варварства! Мы направили вашу ненависть, ваш страх перед чужаками на этих животных, чтобы вы перестали сражаться друг с другом! Мы подарили вам мир, а вы боретесь с нами! Гидра возвышалась над землей уже футов на тридцать и продолжала расти. Пульс Баки колотился где-то в горле, он пошатнулся было, но Стив вдруг схватил его за руку. Смотреть на тварь было невозможно, слезились глаза. Одновременно Баки почему-то чувствовал, как снег просачивается через ткань штанов — щиколотки стали мокрыми. Слышалось хриплое дыхание Стива, хорошо, что девушка-морпех все еще поддерживала его с другой стороны. — Почему! Почему вы так хотите быть рядом с этими животными? — Потому что! — Стив кричал четко и ясно, будто не задыхался от усталости и боли, — Либо свободны все, либо никто из нас не свободен! Теперь Баки звал другой инстинкт — дикий, непреодолимый. Убежденность Стива, его мужество, его вера в соратников заставили Баки упасть на три точки и выгнуть спину. Собрав все силы, Баки заревел, как никогда раньше, призывая всех следовать за ним. Дружный кошачий рев был ему ответом. ____________________________ Тварь вдруг заткнулась — в один момент, будто кто-то захлопнул книгу. Рев Баки ударил Стива в живот. Краем глаза он заметил, что Глассер тоже согнулась пополам, Данус зажмурился изо всех сил и приоткрыл рот — его тошнило насухую. Людей словно парализовало ужасом — диким, иррациональным, первобытным. Рев разносился по всей Северной лужайке и уходил в ночное небо. С неба повалил снег, будто кто-то проткнул подушку с перьями. Казалось, изменились законы гравитации. А потом кошачьи взревели все разом — то, что так долго сдерживали намордники, да и просто страх, теперь вырвалось наружу. Звук словно приобрел собственную форму — огромный, размером с дом, и неотвратимый, как волна цунами. Агенты-люди шарахнулись в стороны, и во двор хлынули коты — они ракетами влетали в ворота, перескакивали через забор, и вот уже неудержимый поток несся вперед по снегу. Стив успел заметить два темных росчерка — Т’Чалла и Шури возглавили атаку. На лужайке перед Белым домом закипела настоящая древняя битва. Казалось, что сама природа взбунтовалась и теперь сметает все на своем пути. Стив в кои-то веки оказался в роли бесполезного наблюдателя. Он мог только смотреть, как гидра извивается в бессильной ярости, воет на разные голоса, зовя своих марионеток — и те бросаются навстречу кошачьей волне. В хаосе битвы Стив чудом услышал свист пули — крак! — агент-марионетка упал с пробитым черепом. Щупальца рванулись было на свободу, но тут же были в клочья разорваны сразу несколькими котами. Стив поднял голову, и точно: на куполе Белого дома маячил знакомый силуэт со снайперской винтовкой. Клинт снова выстрелил, агент, только повернувшийся, чтобы убить своего коллегу, рухнул носом в снег. Наташа танцевала в этом хаосе, гибкая и стремительная — она игнорировала других людей, раз за разом указывая своему снайперу на цель — крак! — еще одна марионетка упала с пробитой грудью. Коты рвались вперед, Баки скользил в этом потоке, гибкий, как лента, и скоро рычащая яростная волна добралась до щупалец. Не все оказались хорошими бойцами — домашние кошки двигались слишком медленно, кто-то был слишком слаб и драться не умел вообще. Их давили щупальца, в них стреляли агенты-марионетки, которые успешно прятались среди других людей, пытающихся помочь. Снег уже растаял под тысячами ботинок, белоснежный газон на глазах превращался в месиво из грязи и крови. Стива и его команду уцелевших прибило к огромному фонтану в центре лужайки, и они цеплялись за него, как за поплавок в бушующем океане. А потом Стив вдруг почувствовал, что давление на его ребра немного ослабло. — Мы должны им помочь, — сказал Стив Глассер. Данус по-прежнему держал оружие наготове, но не мог сообразить, куда стрелять. — В первую очередь надо остановить тех, кем командует гидра. — Как? — в отчаянии спросил Данус. У него изо рта вырвалось морозное облачко, тут же унесенное порывом ветра. Стив честно пытался сосредоточиться на сражении, но холод упорно отбрасывал его в воспоминания о Сахалине. Там, кстати, было проще. В России, по крайней мере, враги США и Японии носили форму, да и гражданских отличить было легко. А здесь, считай, уличная война. В отличие от кошачьих, люди не могут идентифицировать врагов по запаху. Клинт одного убьет — следующие двое обнаруживают себя сами, когда начинают стрелять в котов или их союзников-людей. Если бы только люди и коты могли… — Я понял, — выпалил Стив. — Пусть все люди отступят. Пусть кошки сражаются сами, — Глассер посмотрела на него в таком изумлении, что пришлось уточнить: — Мы все равно толком ничего не можем сделать, лучше отойти и не мешать. Дадим им командовать самостоятельно. Данус и Глассер переглянулись, до них, кажется, дошло. Данус передал команду по рации. Стив достал свой телефон — на экране одно за другим вспыхивали текстовые сообщения. Пеппер Поттс по-прежнему передавала информацию с его телефона по всем сетям Старка. Стив повторил сообщение — громко и четко. По толпе пробежала волна, послание распространилось мгновенно — через радио, мобильные телефоны, кто-то просто проорал вслух приказ, перекрывая шум толпы. Один за другим люди — офицеры полиции Капитолия, агенты Секретной службы, бойцы контр-штурмовой бригады, гражданские, которые пришли сюда вслед за своими котами — выходили из боя. В толпе оставались только зараженные гидрой. Стив, Глассер и Данус отступили вместе с толпой к Пенсильвания-авеню. Клинт по-прежнему метко сбивал марионеток одного за другим. Водоворот знакомых человеческих запахов и вони гидры наконец разделился, и коты бросились в бой с удвоенным энтузиазмом. Самые сильные — в том числе и охотники Секретной службы в бронежилетах — кинулись через лужайку навстречу щупальцам, кто поменьше и послабее сосредоточились на марионетках, еще спрятанных под человеческой плотью. А потом всё как-то быстро закончилось. Огромные щупальца валились вниз одно за другим, как срубленные деревья, некоторое время они еще извивались на земле, но быстро чернели, разлагаясь, превращаясь в длинные кляксы. Агентов-марионеток оставалось все меньше, все больше котов бросались на главного врага. Люди достали телефоны и теперь транслировали происходящее на весь мир. Мир, который никогда не будет прежним. Стив делал все, что мог. А именно — следил, чтобы в эфир уходило нужное послание. Он снова и снова повторял свою историю всем, кто мог ее слышать: это существо было президентом Соединенных Штатов много лет. Паразит, которого называют гидрой, может проникнуть в тело человека. Его марионеткой может стать любой. Его цель — подчинить себе людей и гуманоидных кошачьих. Паразит боится кошачьих и долгие годы внушал людям ненависть к ним, потому что у них есть естественный иммунитет против паразита. Но он понятия не имел, на что способны кошачьи. «Кто ты такой? — спрашивали его в сети. — Какое право ты имеешь говорить о президенте? Что ты знаешь о проекте «Озарение» и о восстании кошачьих?» Он — капитан Стив Роджерс, сотрудник Комитета начальников штабов. И ему никогда бы не разоблачить это существо, если бы не Зимний Солдат, Черная Пантера, Тони Старк и многие другие коты, посвятившие свою жизнь тому, чтобы избавить человечество от ненависти и страха, которые ему внушали целых двести лет.