Ведьма. Книга Ⅰ

Закрыв дверь амбара, Крис врубил генератор и чуть поморщился, когда зажегся свет. Рюкзак полетел в дальний угол, ударяясь о стену и падая на один из стульев. Крис прошел в сторону кухни, но остановился прямо перед ширмой, отодвинул ковер, который все это время лежал на полу. Стоило только переехать сюда, как Крис принялся искать для себя укромный уголок. Так было и в его родовом семейном гнезде — когда-то они использовали большой вместительный подвал. Здесь же у него был только холодный погреб. Но зато он был. В конце концов, если бы не Лоусены, оставившие ему этот амбар, его жизнь была бы куда сложнее. Крис спустился вниз, зажег одинокую лампочку под потолком. Погреб заполнил мягкий желтоватый свет, а его собственная тень встала перед ним в полный рост, создавая ощущение, что Крис не один в этой комнате. Все стены, кроме центральной, были полностью заставлены полками. У дальней стены находился стол с хлипкими выдвижными ящиками. Место было похоже на кабинет Селены, но в миниатюре. Здесь не было большого собрания книг, всего одна и самая простая, заученная до дыр и уже бесполезная. Из-за того, что его ограждали от знаний, приходилось проводить большинство ритуалов чисто в соответствии со своей интуицией. В итоге Крис в этом преуспел. Да, иногда у него было стойкое ощущение, что он играет с чем-то опасным, но Крис понял основные принципы, по которым действует их сила. Теперь он был уверен, что магия это или нет, но она черпается исключительно из разума. Порой было достаточно настроиться на особый лад, чтобы все получилось. Именно поэтому все ритуалы имеют свой расслабляющий эффект, транс необходим. Так же он был уверен, что все остальные ведьмы прекрасно это уже знали. Поглядев еще немного на свой черный взлохмаченный силуэт на стене, Крис подошел к небольшому угловому столу, провел по нему пальцами, а потом скептически их осмотрел. В последний раз он пользовался этой комнатой, когда пытался найти Питера. Помнится, все закончилось неудачно, а синий пигмент от варева еще несколько дней не оттирался от кожи. Сейчас этот сок растений, перемешенный с краской и собственной кровью, можно было только выбросить, что он и сделал. Протирая стол от скопившейся пыли, Крису удалось унять нервное возбуждение, которое преследовало его после происшествия на кладбище. Пребывая до этого момента в состоянии шока, он не подумал о том, чтобы объясниться со своими напарниками. Приступ вины накрыл его, и Крис сжал тряпку в руках. «Наверное, они чертовски напуганы! Они же впервые увидели призраков! — думал он. — Ну что за идиот! Джек, конечно, ведет себя так, будто ему до лампочки, но уверен, что ему это дается нелегко, а Ленни вообще в обморок упал! Надо было что-то сказать! Что-то придумать! Как-то… оправдаться…» Крис мысленно остановил себя, понимая, что дальше только пропасть. Он не мог знать, что все так закончится, не было смысла взваливать на себя ответственность за произошедшее. Единственное, что он может сделать — поговорить с ними, как-то успокоить и подбодрить. Но все это будет завтра, а сейчас его ждет другое занятие. В одном из книжных шкафов, в котором никогда не хранилось книг, нашлась большая гибкая разделочная доска, заговоренная несколько лет назад вода в колбе и другие необходимые ингредиенты. Крис не совсем понимал, с чего следует начинать, но странное чувство внутри заставляло действовать. Он вытаскивал самые разные ингредиенты, крутил их в руках, а потом в задумчивости возвращал обратно до тех пор, пока не определился. На маленький стол сложно было уместить все, что требовалось, но он справился. Теперь у него было все необходимое для ритуала. «Скорее — исследования», — поправил сам себя Крис, расстилая гибкую доску перед собой. Благодаря ей ни одна песчинка не убежит, не затеряется между досок стола. Электрическая конфорка нагрелась, и Крис поставил на нее ковшик с водой, сразу влил заговоренную жидкость из колбы, помешал большой деревянной ложкой. Теперь можно было вскрывать узелок ткани, срезанный от обивки с обратной стороны гроба. Крис охнул. Сейчас, при нормальном свете отчетливо угадывалось размытое пятно крови, принятое изначально Джеком за рисунок. Дело становилось все запутаннее. Но, с другой стороны, для Криса кровь была хорошим знаком. Его душа даже воспарила от факта самого наличия пятнышка. Наконец то, с чем он прекрасно знаком! Вода закипела. Крис наспех отрезал лоскут, окрашенный кровью, окунул его в ковш. Вода через несколько секунд порозовела, но стала бурлить сильнее только тогда, когда Крис добавил змеиного яда, использовавшегося как усилитель. Следом в варево отправились два или три могильных червя. Они сразу же перестали извиваться, стоило им дотронуться до кипятка. Крис еще немного подумал о том, что можно было бы использовать как символ смерти, а потом закинул остатки размельченных в ступке костей грызунов. Придется потом опять пополнять запасы, но если уж гулять, так гулять. Реакция пошла сразу — над водой быстро появилось облачко, которое тут же распространилось запахом сырой земли по комнате. Крис кивнул сам себе, как бы хваля за успешную работу. Прошло немало времени, прежде чем он научился интуитивно подбирать правильные компоненты, но годы проб и ошибок возымели свои плоды. Крис выключил плиту, снял ковш и придвинул его к себе поближе, сел на табурет. Теперь самое сложное. Прежде чем приступить, Крис отвернулся и выдохнул, и только потом выставил руки вперед, позволяя запахам заполнить его ноздри, проникнуть в самые легкие, дотронуться невидимыми руками до горла и защекотать разум изнутри. Он ожидал увидеть воспоминания жертвы, но прежде чем успел бы открыть глаза, упал в судорогах. Ковш отлетел в сторону, разбрызгивая все содержимое по полу. Крис кашлял, чувствуя, как сквозь губы проходит пена, его руки и ноги заламывало назад. Он даже не мог найти в себе сил кричать. Но стоило только пару окончательно развеяться, Крис смог сделать вздох и вернуть контроль над своим телом. Он приподнялся, утирая пот с лица. Эта боль на самом деле принадлежала не ему. Именно ее запомнила кровь. Кто-то корчился в конвульсиях внутри гроба перед тем, как исчезнуть из него в неизвестном направлении. Крис набрал полную грудь воздуха и упал на спину. Ему еще требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Он лежал и думал о том, что пришлось пережить Шону. Судя по всему, тот был еще жив, когда его хоронили, а потом… а потом, возможно, его забрали через ту самую дыру, в которую провалился Джек. Но тогда гроб был бы сломан, а этот абсолютно не тронут. Крис пытался хоть что-то понять, но пришел к выводу, что все связанное со смертью Шона и его похоронами — фикция. По-другому и быть не могло. Крис никогда не видел столько призраков вместе, как сегодня, и поэтому растерялся. Призрак Стэна точно пытался выйти на контакт именно к нему, а значит, Крис может им помочь? Но как? И почему в могиле Шона, пропавшего давно, была именно черная жидкость, а не порошок? Опять приходилось ломать голову. Что если именно на кладбище было что-то такое, что могло поддерживать жижу в первозданном виде?

***

Селена проснулась от настойчивого телефонного звонка. Она с трудом приоткрыла один глаз, пытаясь понять, снится ей эта мелодия из популярного телесериала или нет. Все же нет. Недовольно постанывая, она села на кровати, а потом, опомнившись, подлетела к столу. Успела. — Да? — взволнованно сказала она. — Крис, что-то случилось? Ты в опасности? — Нет. Теперь уже нет, в любом случае. Я тебя разбудил, извини. — Ух… — она выдохнула, чувствуя, как облегчение распространяется по всему телу. — Просто объясни, зачем ты звонишь. И почему «уже»? — Порошок, что я тебе дал… У меня есть идея, что с ним делать. Он все еще у тебя? Конечно, он все еще у нее. Припрятанный в кабинете между полок с книгами в самом нижнем ряду. — Ты же не хочешь, чтобы я сейчас помчалась в кабинет и начала химичить для тебя? Крис замялся на долю секунды, явно на это и рассчитывая. — Пожалуйста? Потом скажешь, что тебе не спалось. Ну, если спалишься, конечно. Селена закатила глаза, сжала губы, отчего на щеках появились ямочки, и тяжело вздохнула. — Что я должна сделать? Крис подробно описал ей порядок действий. В общем-то, ничего сложного, но Селене все равно пришлось поднапрячься, чтобы все запомнить и не уснуть в процессе. Она всегда чувствовала себя разбитой, если не выспится, а от такого резкого подъема точно будет клевать носом весь оставшийся день. Селена выключила телефон и пошла умываться. Все равно будильник зазвонил бы через три часа. Селена быстро оделась в то, что ей первым попалась под руку, перетянула волосы резинкой и, протерев глаза еще раз, вышла из своей спальни, аккуратно закрывая за собой дверь. В комнате Ивет, которая находилась ближе всех, сейчас пусто. Альма-матер ушла еще ночью, Селена слышала стук каблуков сквозь полудрему. Опасаться нужно было только ее, со всеми остальными она без проблем справится. Селена отлично умела врать. Светильник в коридоре моргнул при приближении, и Селена улыбнулась. Ей показалось это хорошим знаком. Шаги ее были тихими, почти неслышимыми, потому что Селена всегда предпочитала по возможности ходить босиком, ей нравилось чувствовать кожей прохладу пола, каждую его зазубрину, хоть от этого появлялись мозоли. Но, дойдя до кабинета, она остановилась, пытаясь осознать, почему из-под двери льется свет. Вместо того, чтобы вернуться к себе в комнату, она нахмурилась и шагнула к кабинету, резко открывая дверь. А потом охнула и отвернулась. Щеки ее залил румянец, несмотря на то, что подобную картину она видела не раз. — Эшли… — протянула она с какой-то жалостью, — у тебя давно свой кабинет, хватит уже сюда ходить и водить… этих! Эшли сплюнула остатки спермы в небольшую склянку, закрыла ее и только потом вытерла губы рукой. Она встала, переступая через лежащего на полу абсолютно обнаженного мужчину без признаков сознания, а потом подошла к столу, где находилось полотенце. — Я думала, ты спишь. — Мне не спалось, — Селена была чертовски зла. — И даже если я сплю. Это теперь мой кабинет. Ты не должна тут появляться! Мы же уже проходили через это! Эшли равнодушно пожала плечами, абсолютно не стыдясь своей наготы. Она провела полотенцем по груди, вытерла подмышки и спустилась ниже. — Мне нравится это место, ясно? Я не хотела его отдавать. Тут самая сильная энергетика, и ты это прекрасно чувствуешь. То, что ты теперь отлизываешь мамочке, еще не дает тебе права отбирать… — Замолчи! — Селена вскрикнула, а потом прикрыла собственный рот рукой, ей показалось, что ее голос был слишком громким. — Как у тебя язык только поворачивается такое говорить?! И вообще, забирай вот это, — Селена ткнула пальцем в тело на полу, — и проваливай отсюда! Эшли вытаращилась на нее, демонстративно хлопая своими большими рыбьими глазами. Селена рыкнула, подскочила к столу и сорвала чужое платье, после чего кинула его Эшли прямо в лицо. Та рассмеялась, стоило ткани приземлиться на волосы. — Ох, Селена, — сказал она, просовывая руки в рукава. — Уберу, об этом можешь не волноваться, — она прошла мимо, рассматривая Селену с нескрываемой неприязнью. — Но это не значит, что наш разговор окончен! Я свое еще верну! — Исчезни уже, Эшли. Все вопросы к альма-матер. Эшли фыркнула напоследок, а потом ушла, громко хлопнув за собой дверью. Селена же задержала дыхание и стиснула кулаки. Она не выпускала воздух из легких до тех пор, пока злость не покинула ее, а потом открыла глаза. Полноватый мужчина перед ней все еще был без сознания. Он выглядел таким спокойным и умиротворенным, что и не скажешь, в чем конкретно он принимал участие несколько минут назад. Об этом говорили только единственные улики — остатки спермы на ковре. Селена поморщилась, с отвращением перешагивая через тело. Пожалуй единственное, за что она ценила Эшли — исполнительность. Если эта ведьма сказала, что сейчас кого-то пришлет, чтобы убрать тело, то значит так и произойдет. Буквально через пять минут в кабинет вошли двое мужчин, которые не произнесли ни слова, подхватывая жертву Эшли за ноги и за руки. Селена с ними никогда не общалась, знала только, что они отвечали за посылки и частенько где-то пропадали с альма-матер. Они вышли, даже не обернувшись. Это слегка задело, так как она привыкла к мужскому вниманию. Однако эти куклы, которые работали на них, редко когда хоть чем-то интересовались по рассказам других ведьм. Селена слегка похлопала ладонью по щеке, пытаясь сконцентрироваться. Она ведь не просто так поднялась в такую рань. Пришлось встать с ковра на паркет. Холод прошелся от пяток и поднялся до самого затылка. Селена недовольно поморщилась, но наконец пришла в себя окончательно. Она присела, чтобы доставать до нижней полки, просунула руку, где находилось небольшое отверстие — ее тайник, и, найдя то, что искала, вытащила руку обратно. Селена с потаенной нежностью погладила небольшой синий мешочек со стеклянными бусинами на завязках. Он — одна из немногих вещей, которые достались ей от матери. Карен — бывшая ведьма, делала мешочки сама, ей нравилось шить. Жаль, что Селене не передались ее творческие наклонности. Первый и последний опыт со швейной машинкой закончился проткнутым указательным пальцем. Дверь резко распахнулась, Селена обернулась. На пороге комнаты показалась альма-матер. За спиной ее стояла недовольная Эшли. «Гребанная ябеда», — подумала Селена, пряча мешочек за спиной. — Не успела я прийти, как у вас снова что-то не так. Девочки, что происходит? — недовольно морщилась Ивет, подходя ближе. — Что за детский сад? Селена почувствовала гнев, придавший ей сил. — Она снова занималась своим развратом в моем кабинете. — Это моя работа! — взбунтовалась Эшли. — Можешь сама человеческий материал собирать для нас всех, красотка! — она умудрялась произнести слово «красотка» так, чтобы это звучало как ругательство. Селена отчаянно замотала головой. — Я не об этом! Делай, что хочешь, но не у меня же в кабинете. Матер, ну скажи ей уже… — она подняла глаза и замерла, понимая, что Ивет наклонила голову и смотрит ей прямо за спину. Ее брови недоверчиво сошлись у переносицы. Эшли тоже замолчала, кидая заинтересованные взгляды на Селену. Напряжение достигло критической точки. — Что ты там прячешь, Селена? — Ивет медленно подбиралась ближе, как кошка, играющая с мышкой. Селена инстинктивно попятилась назад, но, как бы не хотела, не могла просочиться сквозь стену. Альма-матер стояла перед ней, сложив руки на груди в ожидании. Селена в последний раз посмотрела на нее, а потом, мысленно попросив прощения у Криса, протянула вперед небольшой мешочек, который сразу же оказался в чужих руках. Эшли, шаркая ногами, подобралась ближе, рассматривая находку с любопытством ребенка. Ивет раскрыла мешочек, а потом и целлофановый пакет. Ее пальцы были внутри всего пару секунд, после чего, слегка испачканные, выскользнули наружу. Она поднесла их к носу. — Где ты это взяла? — спросила она, все так же строго смотря на Селену. А Селена попросту опешила. Вот чего она точно не ожидала, так это того, что сама альма-матер вдруг станет испуганной, по ее коже заметно прошлась дрожь. Но Ивет быстро пришла в себя, вытерла пальцы. — Не знаю, что происходит, — произнесла альма-матер, вздыхая, — но что-то мне подсказывает — твое молчание, например, — что это наш бесенок опять воду мутит. В любом случае, — она прикрыла глаза и сделала один глубокий вздох, — следует созвать общее собрание. Поняли? Живо. Селена с Эшли удивленно переглянулись, косясь на мешочек в руках альма-матер. Крис приехал так быстро, как только смог. Нервозно теребя собственную шевелюру, он отправился к себе в кабинет. Ивет видела его на пороге, но ничего не сказала, даже не посмотрела в его сторону, предпочитая руководить своими помощниками. Если честно, сложно было сказать, когда ведьмы в последний раз собирались вместе. Вероятно, на шабаш. И от того тревожнее становилось на душе. Крис прекрасно знал, что ему аукнется молчание, но боялся не этого. В этот самый момент он думал только о том, что не получил звонка от Селены. Он искренне надеялся, что не является целью собрания. Пребывая в размышлениях, он не заметил, как прошел час. В дверь постучали, и на пороге, вопреки всем ожиданиям, стоял Генрих, а не Селена. — Иди вниз, — дежурно произнес он, тут же отворачиваясь и отправляясь дальше по коридору. Крис собрался с духом, встрепенулся и расправил плечи. Что бы ему не собирались сообщить, он будет готов услышать. Где-то в глубине коридора раздалось недовольное мычание, а в следующую секунду ему навстречу из распахнутой двери вышла Стефани. Эта ведьма была самой старшей из них после Ивет и мало общалась с кем-то из «молодняка». Ее прищуренные вечно уставшие глаза редко когда с вниманием останавливались хоть на чем-то. Казалось, что Стефани умудрилась увидеть за свою жизнь абсолютно все, и теперь не знает, чем себя развлечь. Ее короткие темные волосы сейчас были заделаны в небольшой хвостик, который она поправляла время от времени. — Ты знаешь, зачем нас собирают? — она осмотрела его с ног до головы, будто вопрос был просто наводящим. — Ну, на днях Ивет говорила о каком-то задании, но я не думал, что она подключит к этому вас. Стефани равнодушно хмыкнула, но несмотря на свою явную отстраненность, произнесла: — Это интересно. Идем. Их монотонные шаги заглушал ропот, доносящийся из комнат. Весь «Перст Судьбы» гудел. Плохой знак, ведь здание отражало сущность его хозяйки. Это лишь означало бурю в душе Ивет. «Если, конечно, у нее есть душа», — поправил себя Крис, хватаясь за деревянный поручень лестницы. Через всего пару пролетов Крис оказался в зале собраний. И всего через одну секунду он понял, что теперь это зал суда. Комната соответствовала поводу: никаких лишних отвлекающих элементов. Стены были занавешены тяжелыми портьерами, которые — как он знал — закрывали другую часть помещения. Здесь было слишком темно, только несколько больших ветвистых подсвечников, расставленных по углам, давали скудный рассеянный свет. Первое, что бросалось в глаза — огромный стол треугольной формы, за которым собралось пятеро женщин. Ивет сидела во главе стола — прямо в вершине, а другие ведьмы располагались по обе ее руки. Дрожащее пламя так сильно исказило их черты, что женские фигуры казались слишком гротескными и острыми, с темными пятнами под глазами и скулами. — Ты привела его, — произнесла Ивет. Голос ее эхом отразился от стен. Стефани пожала плечами. — Сам пришел, — она прошла вперед, заставила Эшли подвинуться и уселась с правой стороны от Ивет, где и было место правой руки. Ивет даже глазом не повела, все это время смотря на Криса непроницаемым взглядом. Крис всерьез забеспокоился. Теперь все становилось понятным. Одного взгляда на Селену хватило, чтобы почувствовать себя полностью безоружным. Девушка прятала лицо за своими длинными волосами и смотрела в стол. «Она все рассказала», — подумал Крис, и на его лбу выступил холодный пот. Кайли, сидевшая по другую сторону от Ивет, приветливо улыбнулась ему, поправила очки на переносице. Ее худые плечи чуть дрожали от холода. Она всегда страдала анорексией, но считала свою худобу привлекательной. Именно Кайли всегда говорила, что у человека должна быть какая-то болезнь, которая давала бы ему индивидуальности, а здоровые люди слишком полноценные и скучные. — Садись, Кристофер, — повелительным тоном сказала Ивет, прекрасно зная, какие мысли крутятся в рыжеволосой голове. — Я предупреждала тебя, что все закончится плохо, если ты будешь своевольничать. Помнишь? Каждому воздастся по заслугам его. Крис больше не мог выносить ее пронзительного взгляда — опустил глаза в пол, поплелся вперед. Негнущимися пальцами он схватился за деревянную спинку, отодвинул стул и сел не него, положив руки перед собой. На холодном дереве было неприятно держать руки, они скользили от лака, на поверхности предательски виднелись следы, оставленные от потных ладоней. Сделав глубокий вздох, Крис снова поднял голову, готовый практически ко всему. Альма-матер будто только этого и ждала. Она в последний раз окинула его своим пронзительным взглядом, после чего осмотрела каждого, остановившись на Селене. Все что мог слышать Крис — частые вздохи Эшли, которая даже слегка подрагивала от нетерпения. — Что ж, — в итоге сказала Ивет. — Думаю, сначала надо ввести всех собравшихся в курс дела, но все же перед этим… — она резко подняла руку и кинула что-то на стол. Синий мешочек упал в самую середину, звонко ударившись своими бусинами. — Ну-ка расскажите мне, что это. Ваши чувства, предчувствия, домыслы. Я хочу знать абсолютно все, — ее голос все еще сквозил холодом, но теперь в нем угадывалось и раздражение, будто бы обращенное не на Криса, а вообще на всех собравшихся. Ведьмы сосредоточенно уставились на небольшой мешочек. Воздух в считанные секунды стал напряженным от скопления сил. Волоски на шее вставали дыбом, стоило только подойти ближе к этому полю. — Какая сильная негативная энергия, — заинтересованно произнесла Стефани, потирая подбородок. — Оно источает смерть. Какую-то из ее граней. Плохая вещица, — выдвинув такой вердикт, она поморщилась и отвернулась к Ивет, напрочь игнорируя остальных собравшихся. — Я вижу распад, разложение, — глухо произнесла Кайли, после чего откинулась на спинку своего сидения. — Перед глазами все черным-черно. Ничего не вижу. В воцарившемся молчании раздалось утробное мычание Эшли, которая потянулась через стол. Она резко одернула руку, будто ошпарилась, помотала кистью. — Горячо, горячая штучка, — она даже подула на свои пальцы. — Не хотела бы брать это в руки. Я, конечно, и специализируюсь на воздействии с разного рода плотью, но это… Я думаю, что это нужно выкинуть куда-нибудь и закопать. И вы тоже не трогайте, не хочу потом вас очищать днями и ночами. Ивет кивнула, после чего произнесла: — Хорошо. Селена. Твое слово, — это прозвучало как издевка, ведь Селена прекрасно знала, что находится в ее собственном мешочке. Неожиданно твердо она ответила на грозный взгляд Ивет, широко открывая глаза. — Что-то опасное. Оружие? Ивет не сдержала свою снисходительную улыбку, да вряд ли и пыталась. Но, несмотря на это, категорически замотала головой. Кайли первая не выдержала: — Так, Ивет, расскажешь нам, что внутри? Альма-матер глубоко вдохнула и выдохнула. — О нет, — сказала она, чем заслужила полные недоумения взгляды. — Пусть Крис расскажет. И все повернулись в его сторону. Крис вздрогнул от такой неожиданной смены общего настроения. Вот и перешли к самому интересному. Но что он мог рассказать? Крис и сам терялся в догадках относительно того, что же это на самом деле. Он прокашлялся, прежде чем начать говорить, не столько из-за желания очистить горло, сколько из-за потребности выиграть чуть больше времени. — Я и сам не знаю, что это. Понимаю ваше недоумение, но я хотел разобраться в этом самостоятельно, прежде чем прибегать к вашей помощи. Не думал, что все выйдет… так. Кайли, казалось, была возмущена сильнее всех. Ее щеки надулись и стали красными, глаза метали молнии. — Хочешь сказать, — произнесла она, будто отчитывая своего ребенка за разбитую посуду, — мы все здесь по причине твоего эгоизма? Неожиданно для всех вмешалась Стефани: — Да брось, блонди, мальчик не хотел отрывать нас от работы. Ты благодарной должна быть. — Но это же Крис, — хитро улыбнулась Эшли, — наш Крис. Дело точно не в доброте, Стеф. Скорее всего он хотел прибрать интересную игрушку в свои рученьки. Завидно, рыжий, что до сих пор не закончил даже «среднюю магическую школу»? Кайли шикнула на нее. — Сколько раз просить тебя не называть это «магией»? — она брезгливо поморщилась, вздрогнула и обхватила плечи руками, делая вид, что чужие слова задели ее до глубины души. Эшли страдальчески закатила глаза к потолку и захихикала. — Дамы, — строго произнесла Ивет, — вы отвлекаетесь, — ее взгляд оставался все таким же ледяным и направленным прямо в Криса, в самую его душу. — Ты доигрался, Кристофер, — ее палец указал на мешочек. — Это порча. Физическое ее воплощение. Перешептывающиеся девушки замолкли, в напряжении оглядываясь по сторонам. Кайли даже побледнела. Один Крис ничего не понимал, пытаясь уловить в дерганных движениях собравшихся хоть какой-то ответ. Ивет кивнула в сторону все такой же тихой Селены. — Давай, — недружелюбно улыбнулась она, — спроси ее. — Селена. Она резко подняла голову, кинула беглый взгляд на Криса, после чего сосредоточилась на мешочке. — Я не знала, что там именно порча. Я не знала, что она выглядит именно так, и вообще, — ее голова развернулась к Ивет, — матер, прошу, прости нас за глупость. Мне стало интересно, только и всего, если бы я только знала, я и… Резкий удар по столу вблизи от Селены заставил юную ведьму вздрогнуть, покрыться испариной. Шея стала деревянной, но Селена все равно умудрилась повернуть голову, рассматривая огромную мужскую руку рядом с собой. Прямо под широкой ладонью лежала книга, еще пару часов назад покоявшаяся в столе Криса. Человек за спиной Селены распрямился, но его присутствие все равно заставляло нервничать. Девушка сглотнула и сцепила руки в замок, склонила голову. — Откуда это у тебя, Селена? Крис замотал головой. Его сердце сжималось, смотря на эту картину. Все даже хуже, что он мог представить. Пришлось вмешаться. — Нет-нет, альма-матер, это моя вина. Селена не… — он попытался подняться, но тут же почувствовал массивные мужские руки на своих плечах, всего одним медленным касанием его усадили обратно за стол. — Я говорю, что Селена ни в чем не виновата. Это я ее во все втянул. Ивет хмыкнула. — Помолчи Крис, сейчас я говорю не с тобой. Селена, я прекрасно знаю, что это ты дала ему книгу. Откуда она у тебя? — Она была в общей библиотеке, на полке. — Лгунья, — Ивет брезгливо поморщилась, — она была в спальне в моем сейфе! Теперь уже и Крис ничего не понимал. Селена всплеснула руками, зарычала и заозиралась по сторонам. — Не вру я! Я не лгунья! Она уже давно стояла в общей библиотеке! Не знаю я… откуда она там… Я, — Селена резко замолчала и заскулила, схватилась за свое горло. Ее глаза широко открылись, будто готовы были вырваться из орбит, а лицо посинело. Она упала на стол, раздвинула руки и затряслась. Ивет посмотрела в ненавидящие глаза Криса, на то, как резко вздымается его грудь, а потом улыбнулась. С природной грацией она запустила руку в волосы Селены, принялась ее гладить, будто кота. Тело последней все еще содрогалось, но уже еле-еле. — Что ж, — произнесла Ивет, скучающе посматривая то на Криса, то на Селену, ее бледные пальцы появлялись и исчезали в каштановых прядях. — Вы и вправду заигрались, детки. Но в этом есть и моя вина. Я слишком расслабилась в последнее время, думала, что могу общаться с вами как с равными, но нет, — она печально выдохнула, — вы все еще дети с ветром в голове. А непослушных детей нужно наказывать. — Посмотри сама! — Крис нашел в себе силы сказать это прямо и жестоко. — Ты же можешь проверить, говорила ли Селена правду. Вас же связывает кровавое обещание, ты запросто почувствуешь ложь! Я знаю, что она не врет. — Даже если так, — альма-матер пожала плечами. — Это не меняет того факта, что вы все решили скрыть. И знаешь, даже если принять во внимание, что кто-то взломал мой сейф и выставил книгу, то это мало что меняет. Ты видел книгу, знал — тебе не положено такое читать. Вы оба прочли. — Книга стояла в библиотеке, никто не думал, что ее нельзя брать! Да и знаешь, мы все равно ведь ничего не поняли, — Крис напрягся, собирая все оставшиеся у него силы, и все же встал, никто в этот раз не пытался его остановить. — Мы ведь не просто так. Не из любопытства. Я попросил Селену помочь, потому что в Солпорте начали умирать люди. Там мой дом, я должен был разобраться. Повторяюсь: мы не думали, что все зайдет так далеко! — И почему тогда ты не побежал ко мне? К своей альма-матер? — ее руки продолжали монотонно скользить по каштановым волнистым волосам. — Сколько людей должно погибнуть, чтобы ты решился обратиться ко мне? Пять? Десять? Крис побледнел. Вся его самостоятельность, воспитанная годами, испарилась в одночасье под неподъемном грузом вины. Просто бух! И все! Глаза сами уставились в пол, который стремительно расплывался с каждой секундой все больше, на лбу от волнения выступил пот. — Потому что я знал, что ты потребуешь за это, — процедил он сквозь зубы. Они замолчали на какое-то время, слыша только монотонное дыхание замершей под принудительной лаской Селены. Только Стефани на правах правой руки могла вмешаться в такой серьезной разговор сейчас, когда все прекратили играть в дочки-матери. Она окинула Селену равнодушным взглядом и обратилась к Ивет. — Речь о кровавом обещании, я полагаю? — после того, как альма-матер кивнула, Стефани продолжила: — Крис, ты слишком проблематичный. Хочешь усидеть сразу на двух стульях. Нельзя пользоваться нашим расположением и при этом оставаться чистеньким. Если бы ты не был родовитым и вообще «диковинкой» благодаря одной детальке между ног, я бы давно создала прошение о твоем отстранении. И подписала бы его первой. Ивет на это только печально выдохнула. Плечи ее опустились, и только сейчас Крис увидел эти мешки под ее яркими глазами. Она очень устала. Стоило только ей прекратить гладить Селену, убрать от нее свои руки, как та пришла в себя, затрясла головой и села на свое место, придерживаясь за лоб. Но на нее все равно никто не посмотрел. Всеобщим вниманием завладел Крис, пытающийся не сдавать позиции под обвиняющими взглядами ведьм. — Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры, Крис, — произнесла альма-матер, переглядываясь с остальными. — Больше так продолжаться не может. Ты либо станешь частью круга, либо пройдешь полное отречение, — вердикт, хоть и был предсказуемым, все равно оглушительным выстрелом отозвался где-то внутри. — Я даю тебе месяц на подготовку. И подготовься хорошенько, если хочешь все-таки его пережить. Селена даст тебе все инструкции, следуй им, и все будет хорошо. Если нет — что ж, это твой выбор, я больше ничего не смогу с этим поделать, — она игриво улыбнулась в излюбленной своей манере, но по чуть дрожащим красным губам угадывалось скрываемое разочарование. Крис выдохнул, помотал головой и на секунду прикрыл глаза. За эту крохотную секунду он пытался убедить себя, что прекрасно знал, до чего все дойдет. Незачем горевать попусту. У него есть целый месяц на принятие решения. Все собравшиеся за столом замерли, косо поглядывая друг на друга. Никому не нравилось развитие событий. — Объясните мне нормально, что такое порча, — руки Криса сжались в кулаки при одном только произношении этого слова. — Порча — это физическое воплощение самых страшных негативных мыслей, чувств и ощущений, самой смерти. Это косвенно связанно с той «порчей», которую как отметку мы видим на других людях. Ходило поверье, что если эта отметка рано или поздно убивала человека, то проклятье становилось сильнее и начинало распространяться без своего носителя на других. Сейчас мы знаем, что это не совсем так. Следует понять — порча не имеет ни разума, ни каких-либо намерений, она не выслеживает жертв. Она является просто… следствием чего-то, остаточным явлением. Несомненно, некоторые ее свойства негативно влияют на этот мир, но в таком виде, какой мы видим ее сейчас — скомканной и сухой — ее можно не опасаться. — Почему она вообще меняет форму? Я имею ввиду, почему она не остается жидкой. — Потому что она принадлежит другому миру, Крис. Она — это доказательство его существования, а там, насколько я могу судить, законы природы работают по-другому. С другой стороны, это и хорошо. Будь порча досягаема до простых смертных — кто знает, что бы произошло. А так от нее остается только прах, который развеется по ветру, бесследно исчезнет. Добыть ее совершенно непросто, и я не знаю, откуда она берется. Возможно, ее приносят злые и опасные существа, вышедшие из того мира. И, вероятно, она есть в мертвецах, которые вот-вот готовятся воскреснуть, — она усмехнулась впервые за день над собственной шуткой. — Порча — это пока единственная известная нам материя, которая может просачиваться через грань между мирами. Что ты сам чувствуешь, когда касаешься ее? Глаза Ивет сверкали любопытством, даже Стефани смотрела на него, не моргая. Крис чувствовал себя лабораторной крысой. На выдохе он все же произнес, смотря альма-матер в глаза: — Ничего. — Ничего? — не выдержала Эшли. — Ты прикалываешься? Крис отрицательно замотал головой и стыдливо поморщился, а альма-матер сказала: — Это… удивляет. Обычно ты достаточно остро реагируешь на явления. Ты должен был что-то почувствовать. — Я почувствовал чудовищный смрад, когда видел эту… порчу в другом агрегатном состоянии — жидкой. — Что? Погоди, ты сам видел? Как? — Эшли даже привстала, мигом перетягивая всеобщее внимание на себя. — То есть ты не просто этот порошок притащил, видел, откуда она берется? Как она выглядит? Можешь подробнее описать запах? — Пахнет тухлятиной и паленым мясом, чем-то кислым и сладковатым, будто огромная груда мусора. Она густая, как смола. — А кто ее оставил? — Чудовище… какое-то чудовище. Похожее на деформированного человека. — А подробнее! Опиши подробнее! — Не могу. Это не я его видел. Один смертный столкнулся. Кайли и Стефани удивленно переглянулись между собой. Их рты синхронно открылись, стоило только Эшли выпалить: — Тот, который пришел с тобой в прошлый раз? Так и хотелось приложить эту ведьму чем-нибудь тяжелым. Это просто катастрофа. Крис сглотнул, когда представил тот момент, когда ему придется разговаривать с Джеком. Он не видел его, но уже чувствовал на себе этот гнев, отражающихся в темных глазах. Но придется решать проблемы по мере их поступления. Хватило всего одного беглого взгляда на ведьм, чтобы понять — скрытничать не стоит. Пришлось рассказать вообще все. Теперь ведьмы знали, кто такой Джек Палмер. Селена упрямо поджимала губы, выражая крайнюю степень недовольства. Ивет реагировала спокойно, без злобы. Слушала не перебивая, лишь изредка в задумчивости отводя глаза. — Новый друг из Мортона. Высокий, темные волосы, небольшая щетина на лице. Верно? Крис кивнул, хотя и выбрал бы для описания Джека немного другие критерии, если бы спрашивали именно его. Пришлось рассказать и о том, что Джека держит в Солпорте, как далеко зашел Терренс в своих играх. — Ну надо же, — фыркнула Ивет. — В Солпорте все еще хуже, чем я думала. Эшли первая собралась с мыслями, замотала головой. — Погоди, мам, напомни, зачем нам эта отсталая деревня? — Солпорт тоже наша территория, Эшли. Он подарил нам трех предыдущих альма-матер. Эта земля плодородна и обладает ресурсами, которыми не похвастается даже Мортон. — Тогда почему наша супер-крутая база именно тут? Ивет изогнула одну бровь, будто ответ был слишком очевидным. — Деньги, Эшли, деньги. Эти ресурсы нам тоже нужны, — она опять повернулась к Крису, застучала ногтями по столу. — Шериф, говоришь. Лишь бы он не вставлял нам палки в колеса. Это его отец дал тебе крышу над головой? Формулировка ее вопроса немного сбила Криса с толку. Будто он не просил у нее помощи несколько лет назад в том, чтобы остановить беззаконие, творившееся в его городе. Но Ивет давно отказалась вмешиваться в проблемы Солпорта человеческого характера, что сейчас готово было перерасти в очередные проблемы. Крис упомянул обо всех убитых, стараясь не показывать, как сильно повлияла на него эта трагедия. Особенно заинтересовало собравшихся происшествие на кладбище. Они несколько раз уточняли, как конкретно вели себя призраки, что показали. Крис попытался нарисовать собственным пальцем на столе, но остановился, смотря на протянутый лист бумаги. — Хорошо, сейчас. Присутствующие облепили его со всех сторон. Ивет заняла самую выгодную позицию, смотря через его правое плечо. Только Селена осталась на прежнем месте, не желая толпиться вместе с остальными. Стоило Крису закончить, как цепкие пальцы выхватили листок, подняли вверх. Ивет прошлась острым ногтем по неровным линиям карандаша и хмыкнула. Все затаили дыхание, смотря на задумчивое лицо альма-матер, ожидая вердикта. — Да, это оно, — в итоге произнесла Ивет, — дайте пройти, — она вернулась к своему стулу и остальные последовали за ней. — Что я хочу сказать. Так или иначе, мы все же добрались до самого главного вопроса. Слушайте внимательно. У меня ужасные новости. Рассказы Криса только укрепили во мне плохое предчувствие перед чем-то неотвратимым. Начну сначала. Две недели назад я пребывала в трансе, во время которого я почувствовала недомогание, будто на меня оказывалось чье-то воздействие. Я списала все это на разбушевавшуюся фантазию, однако решила провести повторный сеанс. В следующий раз это чувство только укрепилось. А в следующем сеансе вспышка уже стала ужасающих масштабов, теперь у меня четкое ощущение, что кто-то пытается пробиться через мою защиту. А значит «нашу», дорогие мои. — Что это значит для нас, мам? - спросила Эшли. — Это значит, что у нас появились враги. Другие ведьмы. Крис нарисовал не просто знак, а символ круга, другого круга. Их привлекла территория, которая пролегает через Солпорт. Да-да, тише, я знаю, что это звучит пугающе. В конце концов большая часть из вас слишком молоды и не сталкивались с другими, но я сама пришедшая, насколько вы помните. Мы справимся, просто нужно подготовиться. Они сильны, но это молодняк, который только недавно понял свои силы. И если это так, то они не знают о нашем существовании, не владеют тем искусством, которое годами постигали мы. Сначала я хотела отправить Криса на место первой вспышки и посмотреть. Возможно, неопытные ведьмы тоже девушки из Солпорта и его знакомые. Теперь я не могу послать его одного. Они используют что-то невероятно мощное, что позволяет им вызывать Брата, к счастью, одного. Если они руководствуются чем-то подобным, — Ивет взяла в руку книгу, которая лежала на столе. — Если они соберутся устроить Успокоение Благородной жертвы, и если, не дай бог, у них получится, это аукнется нам всем. Мы должны остановить их. Давайте посмотрим на место, где произошла вспышка. Генрих, принеси мне карту, остальные — зажгите чертополох и принесите мне кольник. А Крис чувствовал себя так, будто его чем-то оглушили. Перед глазами предстали строчки из той самой книги. Получается, все собравшиеся, кроме него, прекрасно знали о существовании такого чудища, как «Брат», и сделке с демоном. Крис не упустил возможности спросить про этого монстра подробнее. Как оказалось, существо действительно создается для службы альма-матер, но новенькие ведьмы не могли его создать сами. Ивет сердито затрясла головой: — Верно. Мы не знаем о его происхождении, какой конкретно альма-матер он принадлежал. Но если он появился в твоем доме, это наводит на определенные мысли. — Это не она! — Крис вскрикнул, даже сам не ожидая того, что его голос будет таким громким и грозным. — Тетя здесь не при чем! Она не стала бы приносить в жертву… — Крис, сядь. — …невинных людей. Она чтила законы и знала, что… — Крис. Одно тихое слово, сказанное ею, было громче его криков. Рот закрылся сам собой, а ноги затряслись, подогнулись в коленях. Если бы под ним не было стула, Крис полетел бы сразу на пол. Он знал, о чем подумала Ивет и все остальные. Мэри. Она жива? Она создала новый круг и не забрала Криса? Ивет все же не имеет отношения к ее исчезновению? Крис не мог ответить ни на один из этих вопросов. Он чувствовал, как голова начинает кипеть, мысли наслаивались одна на другую, что пророчило скорую головную боль. Другие ведьмы тоже не поняли, стоит ли винить в произошедшем Мэри, слишком мало было информации. Решено было все же провести ритуал, чтобы выяснить, откуда исходит таинственная сила. Кольник — небольшой кинжал, очень узкий и больше напоминающий иглу. Он передавался от одной альма-матер к другой и никогда не обрабатывался, даже если был запятнан в крови. А он часто пачкался, наносил колотые удары, благодаря чему и приобрел такое название. Несмотря на явную антисанитарию, никто не боялся подхватить какую-нибудь болезнь, ведь сталь, которая использовалась при изготовлении, считалась мистического происхождения. Она и вправду очищала сама себя, любые пятна и загрязнения просто пропадали с течением времени. Небольшая суета привела его в чувства. Теперь Крис чувствовал себя куда увереннее. И он, и Селена получили свое наказание, ничего хуже уже не случится. Можно даже сказать, что он отделался куда меньшей кровью, чем предсказывал. Больше пострадала Селена, до сих пор косо поглядывающая на альма-матер. Она единственная, кто замешкался, когда потребовалось протянуть руку Ивет. Они соединили руки, создали из них круг. Будто сотни электрических разрядов прошли через тело Криса и направились дальше. Из центра образованного круга поднялось тепло. Ивет зашептала заветные слова: — Защитники великого круга. Укажите путь последователям вашим. Направьте меня, куда должно. Заставьте меня увидеть, что должно, — она открыла глаза с куда-то пропавшими зрачками, разорвала круг, вытянула руку в сторону Селены. Последняя сглотнула, взяла протянутую ладонь, удобнее перехватила кинжал. Кольник покорно коснулся ведьминой руки, нанося один точный удар в указательный палец. — Я жертвую своей кровью, чтобы вы указали мне путь, моим же пальцем. Прошу вас, — пока она бормотала, маленькая дырочка разрослась, на поверхность кожи выступила крупная алая капля. Ивет отняла свою руку, взмахнула ей и опустила на стол, прямо на карту. Все затаили дыхание. Накрашенные ресницы альма-матер затрепетали, и она подняла голову, осмотрела собравшихся и улыбнулась, после чего, с проворством фокусника вынимающего кролика из шляпы, подняла руку над головой, показывая результат. Одна маленькая капля крови действительно находилась на территории Солпорта. Крис только выдохнул, ожидая, когда уже собрание закончится. И вскоре его молитвы были услышаны. Напоследок он получил еще больше информации о ритуале по Успокоению Благородной жертвы. Как оказалось, он входит в число запрещенных, так как был слишком опасным. Поговаривали, что за неудавшуюся попытку его проведения, за ведьмой явится сам дьявол, после чего устроит настоящий ад на земле. Никакой божественной силы или могущества, только агония умирающего тела и вечные муки для души. «Такая себе перспектива, — думал Крис, обсуждая это с остальными. — Разве оно того стоит?» Где-то в глубине души он надеялся, что новенькие ведьмы просто не знают, что творят. Но даже если так, не стоило забывать — они решились на многочисленные человеческие жертвоприношения. Крис оставался на своем стуле до тех самых пор, пока все ведьмы не скрылись за спиной. Селена выходила последней, провела холодными пальцами по его руке, и всего на секунду он сжал ее в своих теплых ладонях, после чего выпустил, слыша только легкие шаги позади. Конечно же, он знал, что Ивет не поторопится уходить. Она стояла напротив, ожидая, когда дверь в зал захлопнется и останутся только они вдвоем. — Мне не нравится, до чего все это дошло, — произнесла она. — Убийства, жертвы, Братья, другие ведьмы… Понимаешь, к чему ведет вся эта тенденция? Крис развел руками. — Не совсем. — Ну конечно, — она печально выдохнула, потерла переносицу. — Это я виновата. Я не смогла тебя обучить, поэтому ты не понимал, насколько все опасно, не смог сразу распознать проблему. Может, мне не следовало так рьяно следовать этим правилам, что можно все рассказывать только посвященным. И не думай. Я понимаю, что перегнула палку с Селеной. Я знаю, что она не соврала — я это чувствовала с самого начала, но я была так зла… — ее бледное лицо выражало столько раскаяния, что Крис отвернулся, — но откуда тогда книга взялась в библиотеке? Интервенция. Ничего не понимаю. Крис разделял ее сомнения. В одночасье вся их размеренная жизнь изменилась. Сейчас ему было жаль Ивет, утирающую испарину на лбу. Даже ее идеальная осанка исчезла, плечи поникли под грузом свалившихся проблем. Она подошла к нему, попросила встать. — Ты так вырос, — произнесла Ивет, явно вспоминая его еще ребенком, в последнее время она все чаще заводила этот разговор. — Так изменился. — А вот ты не изменилась, — не удержался он, чем вызвал ее улыбку, которая тут же померкла. — Считаешь меня монстром? — внезапно спросила она, отчего Крис попросту растерялся. В который раз Ивет пыталась поговорить с ним по душам. Она испробовала все методы от пряника до кнута, но так и не смогла пробраться сквозь его оболочку. Однако сейчас он был честен с ней. — Возможно, — тихо произнес он, не смея отрывать взгляда от ее блестящих печалью глаз. Она показалась ему по-человечески беззащитной. И за свою четность он был одарен поцелуем в лоб, нос, щеку. Ему достался даже целомудренный поцелуй в губы, после чего последовали нежные объятия. Крис догадывался, что, наверное, слишком сильно вцепился в тело Ивет, но почему-то не мог ослабить хватку, да и она, кажется, не была против. Сейчас от нее исходила такая приятная аура, почти материнская, он ничего не мог с собой поделать. — Я знаю, что ты чувствуешь, Крис, — сказала она, сама кладя его голову себе на плечо и проводя рукой по волосам. — Ты все еще подозреваешь меня. Я знаю, как сильно ты любил ее, и ты ненавидишь меня просто за то, что я сейчас на ее месте. Но все хорошо. Я хочу, чтобы ты знал — я всегда на твоей стороне. Пусть ты и не называешь меня семьей, но мы союзники. Тело Криса расслабилось, но внутри поднявшаяся буря не собиралась утихать. — Союзники, — все же сказал он, почему-то чувствуя горечь на языке. — Я бы хотел, чтобы твои слова оказались правдой. На самом деле хотел бы, — признался Крис. — Я бы хотел уже найти ее тело, выяснить, что произошло, но я не могу, — он сжал ее в своих объятиях, дав волю чувствам. — Иногда мне кажется, что она еще жива. Я все еще пытаюсь найти ее, я перерыл весь Солпорт. Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума. Да, я злюсь, что вы так быстро оставили попытки найти ее, просто избрали тебя в альма-матер и стали жить дальше. А я не могу жить дальше, я все еще в прошлом. Рука Ивет замерла на его голове. Она приподняла его за лоб и заглянула в глаза. — Возможно, эти ведьмы знают что-нибудь о Мэри. К тому же есть вероятность, что они используют труды какой-нибудь твоей дальней родственницы, Крис. Ты же прекрасно знаешь о своей родословной, — она обхватила руками его лицо, с нежностью провела по щеке. — Вы управляли Солпортом, и сейчас они паразитируют на ваших костях. Неспроста Мэри пропала. Мы обязательно что-нибудь узнаем, а потом ты успокоишься и дашь мне кровавое обещание. Крис отстранился. Без объятий стало гораздо холоднее, но он лишний раз напомнил себе, что именно так и выглядит его одинокая безрадостная реальность. — Я понял тебя, Ивет, — он выдохнул, пытаясь прийти в себя. — Давай обговорим всю эту миссию от и до. Ивет согласно кивнула. — Я не могу оказать тебе полную поддержку, дать в распоряжение людей, потому что это привлечет много внимания, и ведьмы-самоучки затаятся. Пожалуйста, будь осторожен и звони мне сразу, как обнаружишь что-то подозрительное. Дело серьезное, если ты имеешь дело с Братом. Думаю, ты уже понял, это чудовище далеко не призрак. Оно может спокойно перемещаться, нельзя прикрепить его к одному месту. Это я к тому, что убивает людей в лесу и в доме, вероятно, он. Но не по своей воле, разумеется. Найдешь ведьм — остановишь чудовище. Ах, да, призвать его своими силами не получится. Он появится либо по приказу хозяина, либо при каких-то обстоятельствах, о которых нам ничего неизвестно. В книге, которую даже ты читал, ничего об этом не сказано. Там просто указаны Братья уже по факту. Крис был разочарован. Все его планы крушились один за другим. — А если он появится, можно ли как-нибудь защитить себя от него? — он боялся отрицательного ответа, но Ивет обнадеживающе снова закивала головой. — Можно. Вот, — она сняла со своей шеи одну из многочисленных цепочек, протянула Крису. — Если хочешь — замени на какой-нибудь мужской ремешок, чтобы выглядеть помоднее, — она засмеялась, но быстро оборвала сама себя. — Видишь камень? — белый и мутный с серыми крапинками, гладкий. — Он впитывает твою энергию. Резко сорванный с твоей шеи, он может сделать тебя невидимым для потусторонних сил на короткое время, минуты три, не больше. Кинь его в сторону. Они побегут за ним, думая, что это ты. Просто почисти камень от моей энергии и можешь использовать. Но, кстати, гораздо эффективнее будет дать его другому человеку, чудища примут его за тебя, и тогда камень будет действовать гораздо дольше. Теперь у тебя есть этот парень — Джек. Он будет тебе полезным, если дойдет до грубой силы. Вот поэтому Крис и считал ее чудовищем. Он поморщился, ненавидя себя за то, что позволил себе расслабиться в ее объятиях. А Ивет все продолжала, будто не заметив перемены на его лице: — Еще я слышала, что Братья не могут переступить за защитный круг. Да, самый обычный, который мы часто используем. Пока ты его не сотрешь — будешь в безопасности. Я бы послала с тобой Селену, но… Я с ней не закончила, все же надо кое-что проверить. Бери Эшли, — она подмигнула ему и смело улыбнулась. — Она будет для тебя гораздо полезнее. Помните, что желательно захватить этих ведьм. Пригрози им, покажи пару фокусов и заставь понять, что в их же интересах навестить меня. Их методы очень кровавые, к тому же они потянулись за тайным знанием. Им предстоит предстать перед судом, даже если они не знали о нашем существовании. — Незнание не освобождает от ответственности? — Да, Крис, ты меня понял. Однако, — она заговорила шепотом, — если что-то пойдет не так — просто избавься от проблемы, хорошо? Думай об этом как о справедливом наказании за то, что они убили тех ребят из твоей прошлой банды.

***

Рабочий день начался. Полицейский участок Солпорта и сегодня не знал покоя. Время приближалось к обеду, но, заработавшись, шериф остался в своем кабинете, всерьез раздумывая над тем, чтобы послать кого-нибудь из своих подчиненных за порцией оленины в «Плакучую иву». Когда в дверь постучали, он даже обрадовался, выныривая из той кипы бумаг, которая лежала на столе. Улыбка на его лице быстро из расслабленной превратилась в недоуменную. — Признаться, видеть тебя здесь несколько… неожиданно, — Терренс потер подбородок, в приветственном жесте пожимая чужую руку. Это было впервые, когда они здоровались как положено. В кабинете было холодно. Обогреватель возле стола шерифа — единственное, что удерживало его на рабочем месте. Только что пришедший гость еще не успел промерзнуть и поэтому руки его были куда более теплыми, чем у Терренса. — Мне нужна твоя помощь, — Джек пожал плечами. — А тебе — моя. Тебя ведь волнует, что происходит в Солпорте, верно? — он расстегнул свою куртку, вальяжно сел на стул напротив. — Спрашиваешь. Это мой дом. Что тебе известно, Джек? — Не так быстро. Терренс не скрывал своего любопытства. Как-то так получилось, что его настроение только улучшилось от присутствия Джека. — Ты пытаешься предложить мне сделку? — Ты ведь мой работодатель, шериф. На данный момент. Можно сказать, что я просто выполняю свою работу. Я хочу небольшую премию по итогу, разве это так много? Шериф сцепил пальцы в замок перед собой и поставил на них подбородок. — Ни разу не подозрительно, Джек. Какую игру ты ведешь? Двойную, тройную? Джек усмехнулся. — Какая разница, если тебе это на пользу пойдет? — его темные глаза сейчас больше напоминали бездну, и найти там ответы не представлялось возможным. Джек сидит здесь, такой расслабленный и дружелюбный, после того, что Терренс сделал с ним. Явно уверенный в своих козырях. — Хорошо, — начал Терренс, — но чтобы я клюнул на крючок, тебе нужно закинуть удочку. Дерзай. Джек всплеснул руками и закатил глаза к потолку. Его реакция позабавила Терренса, и тот испустил нечто вроде смешка. Джек сделал вид, что не слышал. Он прекрасно знает, что Терренс видит в нем нечто вроде зверюшки для забавы. Но сейчас эта комедия закончится, и улыбочка сама сотрется с лица шерифа. Джек посмотрел в серые глаза и сказал: — Я знаю, кто убил Питера, Гарри и Стэна. Терренс резко вскочил со своего места, подошел к двери, открыл ее, посмотрел на пустой коридор, а после снова закрыл, но в этот раз на ключ. Как Джек и предполагал, шериф сразу перестал улыбаться. — Хорошо, Джек, твоя взяла. Говори, — Терренс встал перед ним, облокачиваясь о стол и складывая руки на груди. Вся его поза выражала внимательность и сосредоточенность. Джек слегка замялся, думая о том, как будет лучше подать эту информацию, а потом распрямился, откинулся на спинку стула. — В общем, это что-то среднее между монстром и человеком. Но я думаю, ты и сам это понимаешь, иначе никогда бы не обратился к Крису. Он ведь для этого и был тебе нужен? Ты сразу заподозрил неладное. Возможно, ты даже находил в лесу что-то, что не вяжется с версией о маньяке. Ты, Терренс, нашел гораздо больше улик, чем дал знать окружающим. Ты убил всех волков на окраине, чтобы выполнить приказ капитана. Это не помогло, и теперь ты выступаешь за историю с маньяком. Я также знаю, что ты уже кого-то арестовал — слышал от местных. Но люди продолжат умирать, Терренс. И тебе нужно поймать настоящего убийцу побыстрее, чтобы не отменять охоту. — Ты неплохо осведомлен, Палмер, но это не удивительно, зная тебя. Так что за монстр? — заинтересовано произнес он. — Ты вообще в этом уверен? — Крис получил видение этой ночью, — он нарочно не рассказал Терренсу о проклятом доме, все еще надеясь, что Шон нападет на шерифа, стоит тому пересечь порог. — Я в нем не сомневаюсь, да и ты по какой-то причине веришь в него. — Он не говорил тебе почему? — Нет. Губы Терренса расплылись в довольной улыбке. — Какой умница. Я рад, что он теперь более осторожный. Но как Крис получил это видение? Не успел Джек и рта раскрыть, как послышалось шипение рации. Шериф пальцем приказал ему подождать, а потом снял рацию со своего пояса, включил. — Шериф на связи. — У нас очередной труп, босс, — послышался раздосадованный голос, на линии было полно помех. — На кладбище. Старик Донован помер. Услышав это, Джек почувствовал, как температура его тела стремительно понижается, а кожа покрывается мурашками. — Как выглядит труп? Его растерзали? — Нет, шериф, никак нет. Мы нашли его на дне оврага, судя по всему, долго шел и упал, свернул себе шею. Не похоже, что он бежал или за ним было преследование. Похоже на несчастный случай, но наверняка мы сказать ничего не можем. Вы приедете? — Я пошлю сержанта. Ждите, — он переключился на другую частоту. — Линдси, ты уже знаешь про Донована? Езжай за кладбище. — Так точно, — ответила Линдси, после чего рация умолкла. Терренс вздохнул и с сомнением покосился в сторону Джека. — Вы имеете к этому отношение? Джек скривился. — Я по-твоему душегуб? Терренс окинул его взглядом выражающем столько сомнения, что даже невиновный почувствовал бы себя убийцей. А Джек был не совсем невиновен. Да, когда он уезжал, на кладбище оставались только Ленни и Донован, а сейчас один из них мертв. Оставалось надеяться, что Ленни успел убраться оттуда, а не лежит где-то в сырой земле в овраге по соседству. — Хорошо, перейдем к твоей, так называемой, сделке. Ты сказал мне то, что я уже знаю, поэтому твоя «ценная» информация идет лесом. Предложи мне то, что меня заинтересует. — Я остановлю для тебя этого монстра. Терренс присвистнул, плечи его распрямились. — Да ладно?! Как? — Крис. — Пока от него не было особого толку. — Потому что меня не было рядом, — Джек широко открыл глаза и невинно похлопал своими длинными ресницами. — Я знаю, как направить его талант в нужное русло. Я понял, как это работает. Я найду твоего убийцу, ты отпустишь меня из Солпорта, я уеду и больше не увижу ни тебя, ни Криса, ни Ллойда, ни всех остальных. Но мне потребуется некоторая помощь. Я не буду борзеть, я вижу, с кем имею дело, меня не нужно посвящать в твой маленький мир, шериф. Делай тут что хочешь. Взгляд Терренса все еще был заинтересованным. По нему и так было видно, что он согласится, поэтому Джек немного расслабился, продолжил: — Мне нужна информация, но не простая. Скажем так, «неофициальная». Понимаешь? Терренс понял и велел продолжать. Джек не стал ходить вокруг да около, признавшись, что его интересует Шон Уокер, давно живший в Солпорте. — Зачем тебе эта информация? — Я на ринге выступаю с его лучшим другом. — Это не ответ на мой вопрос. — Возможно, я захочу ее использовать. Если ты понимаешь, о чем я, — на самом деле он не собирался оказывать психологические атаки на Ленни. Не потому, что это претило его моральным ценностям, а потому что это не имело никакого смысла. Но было видно, что Терренсу нравился такой подход, его взгляд даже на секунду стал затуманенным, будто шериф предавался ностальгическим воспоминаниям. Джек недолго уговаривал своего оппонента, в итоге тот сдался, так и не понимая, зачем Джеку информация о Шоне и том, что произошло с ним много лет назад. Может, в этом и крылась причина, почему он решил составить ему компанию, отправляясь в архив.

***

До того, как с ней связался Терренс, Линдси сидела в кабине в одиночестве, изредка грея руки о чашку с кофе. Она чувствовала себя отвратительно. Руки и ноги будто опухали, веки наливались усталостью — глаза закрывались сами собой. Линдси подумала, что подхватила какую-то заразу. После вскрытия Питера сержант вообще чувствовала себя странно. Словно все ее чувства поочередно натягивались, как струна. Линдси пыталась составить план очередного патруля. Карта перед глазами плыла. Где-то вдалеке послышался звон колокола, потом еще один. Линдси замерла, понимая, что единственная церковь находится слишком далеко от центра — на окраине. Она никак не могла ее слышать. Стоило, однако, ей понять это, как все прекратилось. Карандаш был откинут в сторону. Линдси обхватила голову обеими руками и заставила себя собраться. — Сфокусируйся, — с рыком приказала она себе. Лишь усилием воли сержант смогла задвинуть плохое самочувствие куда-то за стенки своего сознания. У них в городе был убийца и его поиски — самое главное ее задание. Линдси никак не могла сопоставить все имеющие улики. Они нашли разорванных волков на окраинах, почти идентично им растерзанный труп Гарри, выловили выпотрошенного Питера из воды. Также натыкались на звериные следы сомнительного происхождения (что пока не афишируется шерифом по понятным причинам). Линдси и хотела бы признать тот факт, что это дело рук зверя, а не человека, но все эти убийства были слишком уж странными. Животное так бы себя вести не стало, нет в нем такой жестокости. Сержант пыталась представить себе несколько иную картину происходящего, где главным злом выступал настоящий Монстр с большой буквы. Жестокий, как человек, и сильный, как дикий зверь. Внутри все сопротивлялось этой мысли. Пусть Линдси и верила Крису и Джеку частично, существование чудовищ — это слишком, все внутри выло и ругало ее саму. Убеждая себя, что следует рассматривать любые гипотезы, Линдси продолжила работу. Взяла длинную линейку со стола, простой карандаш. Прочертила длинную линию, потом другие — бледнее и пунктиром. На секунду ей показалось, что линии сложатся в рисунок, но этого не произошло. Голова заболела с удвоенной силой, даже пришлось зажмуриться из-за возникших перед глазами ярких бликов. Линдси помассировала виски и вздохнула, попыталась расслабиться. Начинало тошнить. В последний раз посмотрев на результат своих трудов, она подумала: «Джек сказал, что это чудовище может исчезать». И все равно что-то не давало ей покоя. Пусть ее и почти убедили в существовании чудовища, в которое не хотелось верить, интуиция подсказывала, что дело не во внезапном исчезновении. Эти отмеченные точки на карте слишком хорошо ей что-то напоминали. Возможно, она бы даже догадалась, что именно, если бы не раздирающая головная боль. И тут сработала рация. Сначала ей показалось, что шипение доносится из головы, но раздавшийся голос Терренса отрезвил ее. Линдси накинула на плечо свою сумку, после чего, зевнув, вышла из участка. Стив уже ждал ее на парковке, предварительно прогрев двигатель. Он приветливо улыбнулся, но Линдси, проигнорировав, прошла мимо и села в машину. Она старалась привести все свои чувства в порядок, но не особо получалось. Машина двинулась с места. Теплые лучи солнца ложились на асфальт, приветливо бликовали на стекле, в боковых зеркалах. Единственное, из-за чего не хотелось долго гулять — сильный ветер, он холодил пальцы и уши. Сержант морщилась, мечтая пойти домой. Ей нужно было темное тихое место, где можно было бы устало свернуться в клубок, проглотить несколько таблеток обезболивающего и попытаться заснуть. Линдси откинулась на спинку сидения, потирая виски. Голова все еще болела, но на свежем воздухе стало легче, хотя ее и начинало мутить каждый раз, когда они налетали на кочку. — Тебе известно что-нибудь про Донована? — подал голос Стив. — Я знаю только, что он шею сломал, упав в овраг. — Я тоже знаю только это. — И что старику не сиделось на месте? — Ну, ты ведь знаешь, что он был слегка странным. Может, переглючило, — Линдси нахмурилась, обычно она не употребляла таких неформальных слов. — Ему все время ведь кажется, что кто-то суется на его кладбище, сколько раз он нас просто так вызывал. А рацию все равно у него так и не отобрали. Стив усмехнулся и хлопнул рукой по рулю. — Но ведь мы реально несколько раз накрывали каких-то детишек, и ведьму эту один раз с поличным поймали. Ну эм, — он замялся, — под ведьмой я имею ввиду Криса, ну, рыже… — Я знаю, о ком ты. Ее строгий голос и хмурый вид явно отбили в нем все желание продолжать разговор. Каждый отвернулся в свою сторону, предпочитая больше не обращать внимания на собеседника. Линдси выдохнула, ее накрыл очередной приступ тошноты. Она зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться только на звуках, которые окружают ее — шум двигателя, шелест колес, завывающий ветер за окном, пульсирующая кровь в ушах, копошение личинок в бардачке. Линдси резко открыла глаза, абсолютно не обращая внимания на солнечный свет, до этого так нервировавший ее. Боль пронзила ее в самый мозг, пульсируя и нарастая словно ком, но она все еще была сконцентрирована на внезапном откровении. Бардачок до верху наполнен отвратительными, толстыми, извивающимися личинками! Она слышала их. Слышала так же отчетливо, как собственные мысли, как сбивающееся дыхание вечно курящего Стива. Руки вспотели, но, сглотнув вязкую слюну, Линдси потянулась к бардачку, все отчетливее слыша это копошение сотен маленьких насекомых. Пальцы дотронулись до холодной поверхности. Слабая пульсация передалась к коже. Только тонкий пластик отделял Линдси от извивающихся паразитов. — Приехали. Голос Стива вырвал ее будто бы из самого кокона. Колеса остановились, дверь открылась, но водитель почему-то не спешил выходить. Он обернулся, так и замерев с высунутой на улицу ногой. — Эм, у тебя все в порядке, да? Линдси осматривала свою руку, которую все это время держала на коленях. И пусть ее взгляд закрывала порядком отросшая челка, становилось понятно, что делает это она слишком внимательно. — Да. Просто… показалось, что у меня под кожей… — она кинула на него испуганный взгляд, а потом резко отвернулась. Линдси сгорала со стыда и знала, что ее щеки уже становились красными. Она побоялась, что Стив снова начнет дразнить ее «помидоркой» как в детстве, когда они еще были друзьями. — Ты в последнее время неважно выглядишь. — Нет, Стив, мы не будем развивать эту тему. Он отвел взгляд. Не знал, что сказать. Пока Стив пребывал в задумчивости, Линдси первой вышла из машины, сразу направляясь к воротам. Ей никогда не нравилось заросшее Солпортское кладбище. Слишком уж оно было неухоженным и непродуманным. Где-то могилы практически налезали друг на друга, где-то оставались огромные пустые промежутки. Единственное, что ее привлекало в этом месте, — готические склепы, где были захоронены основатели города и их ближайшие родственники. На секунду ей стало интересно, хотел ли когда-нибудь Крис быть похороненным вместе со своей семьей в таком месте, после чего поморщилась. Ей приходят в голову слишком странные мысли. У сторожки собрались все знакомые лица, с которыми Линдси обычно и работала. Они все только пожимали плечами, слыша версию о возможном убийстве. Никто в это не верил. — Он даже не бежал, — сказал Майлз, — тут Лео следы посмотрел — шаг медленный и размеренный. Может, даже во сне ходил, может, показалось чего. Кто знает. В любом случае это не убийство, а несчастный случай. Оступился человек, бывает. Что необычно — следы на запястьях, веревка как будто. Линдси фыркнула. — Веревка? И при этом несчастный случай? Майлз! — Да успокойся ты! Может, сексуальная практика… — Ему семьдесят! — Шестьдесят семь! — А разница? — Нормальный возраст еще! — Майлз скрипнул зубами, но все равно продолжил пререкаться. Линдси понимала, что ему просто хочется убраться отсюда подальше. Как и другим полицейским, мерящим шагами дорожку. Никто из них не хотел верить в убийцу, но Линдси не могла все оставить просто так. Она окинула грозным взглядом присутствующих, которые моментально напряглись. — Осмотреть все, — сказала она не терпящим возражения тоном. — Ищите любые мелочи, понятно вам? — Так точно, сержант! — за всех ответила Саманта, кивая Стиву в направлении ворот. Все разбились по парам и принялись осматривать территорию, как велела Линдси. Сама сержант, несмотря на вечные споры, предпочла компанию Майлза. Они двинулись на восток, неторопливо осматривая каждое покосившееся надгробие в поисках улик. — Ты в курсе, что мы просто могли разъехаться по домам? — все же опять начал Майлз, пытаясь согреть озябшие пальцы дыханием. Линдси кинула на него разочарованный взгляд. — Это наша работа, вообще-то. К тому же слишком много всего странного происходит в последнее время в Солпорте. Я слышала, что Льюис и Стэн пропали. — А, те подростки. Да, я слышал, что они уехали в Мортон на заработки. — И родителям не сказали? Майлз пожал плечами. — Кто знает, что сейчас в голове у молодежи. Правда, произошло кое-что странное несколько дней назад… — он сжал губы, но явно ведь слишком поздно спохватился. — Обещай, что не расскажешь шерифу. Я обещал. Линдси кивнула, и Майлз поверил. В конце концов ни для кого не были секретом их плохие взаимоотношения. Майлз задумчиво потер подбородок, прежде чем начать говорить. — Ко мне недавно заявились Ллойд с Кевом. Им повезло, что я ночью работал. Сразу такие: «дя-я-ядь, помогиии», — поняв, что его юмор явно не зайдет, Майлз прокашлялся. — Кхм, ладно. Они выглядели очень испуганными и взволнованными, заставили меня показать им Гарри, которого мы почти уже подготовили к похоронам. Зря я, конечно, пошел у них на поводу, лица были мрачнее тучи. Но, знаешь, Ллойд как-то слишком внимательно осмотрел раны, а потом такой: «я так и думал». Что он там думал?! В этой белобрысой бошке отродясь мозгов не было. А потом они ушли, я даже не успел ничего спросить. Зашел к Кеву на следующий день, но он отказался со мной обсуждать это. Сделал вид, будто ничего не произошло. И до сих пор так себя ведет. — Вот, значит, как, — произнесла Линдси, с головой уходя в раздумья. — Значит, Ллойд догадался. — До чего? — До чего-то, что нам неизвестно. Стыд и позор, — она впервые улыбнулась за весь день. Но Майлз явно не оценил, уж больно вымученной показалась ему эту улыбка. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но неожиданно напрягся и посмотрел за спину Линдси. — Сержант! — только сейчас раздался голос Стива. — Мы нашли следы вон там! Явно от нескольких человек, совсем свежие! — Найдите Лео, где бы он ни был! Лео давно прозвали следопытом за его умения прекрасно разбираться на местности. Таких опытных людей шериф очень ценил, а потому они всегда были на хорошем счету, пользовались особыми привилегиями. Но Линдси не любила Лео, он казался ей слишком самодовольным, а его двойной подбородок только вызывал в ней отвращение. А еще она прекрасно знала, что он увивается за слишком молоденькими для него девушками и часто распускает руки. Пусть шериф сколько угодно хвалит его за навыки охотника, Линдси засадит Лео за решетку за первый же проступок. Линдси посмотрела под ноги, обернулась, рассматривая четкие следы своих ботинок, после чего глубоко задумалась. Дождя не было уже несколько дней, здесь не должно быть так грязно. Возможно, Лео, выходивший из сторожки, даст ответ на этот вопрос. Они одновременно добрались до той могилы, где были замечены следы злоумышленников. Остановились, рассматривая высокое надгробие. «Шон Уокер», — прочитала Линдси. Это имя ей ничего не говорило. В это время Лео осматривался, отошел на несколько шагов, походил по области и вернулся на исходную позицию. Прокашлявшись в кулак, он сказал: — Действительно, следы. Много следов, да и могила раскопана недавно. Кто-то этой ночью решил пошалить, забавно. Может, это опечалило нашего сторожа, он решил пойти по следам, вышел в лес, а там и помер? — Хм… — Линдси ничего не ответила, пытаясь понять, кто такой этот Шон Уокер, и почему на его могилу был совершен налет. — Что-нибудь еще можешь сказать, Лео? — Они суетились. Подрались, наверное. Предположу, что в могиле не нашли, что искали. Вон там, — он указал место возле могилы. — Смотри, все свезли, и комья грязи отсюда на дорожке у сторожки я тоже видел. Кто-то заходил внутрь к Доновану. Из этих же ребят. Теперь уже никто не был опечален тем, что не разъехались кто куда. Сержант могла видеть, с каким интересом на нее смотрят все собравшиеся. — Жесть, — промолвила Саманта, смотря себе под ноги. — С каких пор у нас в Солпорте так много всего происходит? «С тех пор, как Джек Палмер приехал, — мысленно ответила Линдси, она еще раз осмотрела следы на земле. — Слишком плохо подозревать, что Крис принялся за старое?» Она знала, что как минимум Стив думал об этом же, а значит, к Крису обязательно в скором времени нагрянет полиция. Было бы неплохо поговорить с ним до того, как это случится. — Ладно, Лео, а теперь объясни мне, почему эта почва такая… сырая, — она поморщилась, чувствуя, как ботики увязают в земле. Лео же потер нос и фыркнул, будто этот ответ был слишком очевидным. — Опять грунтовые воды поднялись. Тут кладбище чуть ли не каждую осень топит. Только не говори, что не знала. Линдси не поняла, с чего она должна была об этом знать, кладбище не было самым посещаемым ею местом. Майлз отвлек ее прежде, чем она бы что-то ответила. Он чесал затылок и смотрел вдаль — на ворота. — В лесу мы не нашли никаких следов, кроме тех, что оставил сам сторож. Линдси помотала головой. — Я все равно хочу посмотреть. Майлз тяжело вздохнул и посмотрел на нее взглядом, который назывался «я так и знал». — Я пойду с тобой. — Нет, лучше осмотри тело еще раз. Даже если его смерть — несчастный случай, он явно ведь ночью подвергся нападению. Вдруг еще что-то найдешь. Майлзу ничего не оставалось, кроме как признать ее правоту. Линдси коротко кивнула собравшимся и пошла вниз по дорожке, взяв у Саманты карту, где был отмечен найденный труп. Уже на выходе она поскользнулась и резко выдохнула, хватаясь озябшими пальцами за кованные ворота. От лишних движений голова снова закружилась, и Линдси чуть было не вырвало. Сделав глубокий вдох, она прикрыла глаза. И снова услышала склизкий звук. Сразу перед глазами предстал образ гигантского большого червяка. Линдси вздрогнула и открыла глаза, поежилась. Пальцы с трудом разжались, но все еще поддавались командам мозга. Как и ноги, которые несли ее все дальше в лес. Линдси с ужасом осознала, что ей даже карта не нужна, чтобы найти место смерти. Звук никуда не исчез, и воображаемый червяк извивался все сильнее при ее приближении. Это хлюпанье стояло в ушах слишком громко. Линдси почти бежала по лесу, все время спотыкаясь о корни. Деревья хватали ее за ноги, будто пытались остановить, но она неслась все дальше, зная, что ее там ждут. А потом к воображаемому червяку добавился еще один, и еще, и так до тех пор, пока они не слились в единой оглушающей какофонии. Линдси расцарапала себе все лицо о ветки кустарника, в который врезалась, застонала, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Она встала и отдышалась, осматриваясь. Наваждение отпустило ее. Сержант находилась где-то глубоко в лесу, вся ее куртка была во мху дерева, рядом с которым она пробегала. Линдси обернулась, понимая, что еще бы один ее шаг привел к плачевному концу. Возможно такому, который и погубил старика Донована. Прямо под ней был крутой овраг, и носок ее ботинка свисал над ним. Стоило ей посмотреть вниз, как почва пришла в движение. Темная земля зарябила внизу, будто ее толкали вверх сотни рук. Линдси испугано отшатнулась, схватилась за голову и замотала ей из стороны в сторону. Пронзительный вой заполнил ее уши, рот открылся в безмолвном крике. Земля становилась все ближе, пытаясь поглотить ее. Линдси рухнула вниз, глаза ее закатились, а сознание померкло.

***

В узком коридоре было слишком светло. Холодный белый свет ослеплял, глаза начинали слезиться, и Джек поморщился. Терренс же будто не замечал какого-либо дискомфорта. Он массировал свою затекшую от работы шею и косо поглядывал на Джека до тех самых пор, пока они не дошли до еще одной двери в конце коридора. — Я помню его, — сказал Терренс. — Работал у Джекоби, иногда выполнял твою же работу. И я помню, что стало с его матерью. Было очень… грязно. Да, грязно, сейчас сам увидишь, — он махнул рукой своему подчиненному, и тот без каких-либо вопросов принес ключи от архива. — Увижу? — Фотографии. Или уже передумал, Палмер? Джек подавил резкий вздох и просто покачал головой. Мысленно он уже пытался приготовиться к тому, что сейчас увидит, и при этом старался не показывать, что на самом деле нервничает. Это было непросто, как было непросто вообще убедить себя прийти сегодня в участок. Проведя очередную бессонную ночь в больнице, Джек смотрел в потолок и думал, что же его ждет дальше. Он старался не показывать, как был напуган до чертиков. Образы призраков вставали перед его глазами каждый раз, когда он смыкал веки. Он пытался понять, какой мир несет для него наибольшую опасность. Да, Крис его напарник, и он обещал помочь ему, но рисковать так, как рисковал ранее… Джек лежал в своей палате и пытался определить, на что же он готов, чтобы покинуть это место раз и навсегда, но так и не пришел к какому-то выводу. Он знал, что Крис вызовет Шона — опасного монстра, который может запросто расправиться с ними. Он также знал, что Крис все понимает и все равно пойдет на это, потому что видел, каким самоубийственным светом горели его глаза в ту ночь, когда они дали друг другу обещание, и насколько тот был взволнован вчера ночью после произошедшего. Если бы Джек отдал кольцо, возможно, для любопытного рыжеволосого колдуна все уже закончилось бы плачевно. Но сейчас Джек возле шерифа — человека, который все равно узнал бы, что Джек приходил в полицейский участок, заинтересовавшись преступлением многолетней давности. Терренс чуть дольше, чем обычно, провозился со старым замком и распахнул дверь. — Проходи, но не налети на что-нибудь, — в предупреждении сказал он, в темноте пытаясь нащупать выключатель. Джек выругался, стукнувшись об угол стола. Он резко отшатнулся, его нога запнулась обо что-то на полу. Джек полетел бы вниз, но почувствовал сильную хватку на своем предплечье. Его встряхнули и поставили на место. — Будь это минное поле, Джек… Ты не служил, да? — Нет, не приходилось. Терренс только разочарованно выдохнул, возвращаясь ко входу. Через секунду вспыхнул свет, освещая большую, но полностью заставленную комнату. Здесь было грязно и пыль летела вверх стоило только дотронуться до чего-нибудь. Уже не умещаясь в столах и картотеке, многие папки были попросту свалены одна на другую, и эти горы готовы были в любую секунду рухнуть тебе на голову. Джек брезгливо поморщился, сразу выходя в центр комнаты — безопасный островок среди полного кошмара, где находился всего один старый компьютер. Таких выпуклых мониторов Джек не видел уже очень давно. — Его дело ведь есть в цифровом виде? — поинтересовался Джек, гадая, насколько грязная перед ним клавиатура. Терренс криво улыбнулся, а глаза его сверкнули чем-то хищным. Джек даже пожалел на долю секунды, что оказался с ним один на один в темной комнате. Надо вести себя осторожнее, ведь острый армейский нож всегда был у шерифа под рукой. Не следовало забывать об этом. — Ты ведь хотел неофициальную версию, я правильно помню? В тот раз не нужно было особо что-то скрывать, так что официальная и неофициальная — это одно и то же. Или тебе уже везде заговор мерещится? — заговорщически прошептал Терренс, прекрасно зная, что его услышат без особого труда. Джек хмыкнул, не отводя глаза. Шериф на это только покачал головой и пальцем указал на дальний стеллаж за спиной Джека, а потом выжидающе замер, даже не моргая. — Ну? — все же сказал он, улыбаясь. — Чего ждешь? А Джек чувствовал — здесь что-то не так. Слюна стала слишком вязкой, но он не торопился ее проглатывать, потому что шериф обязательно услышит его страх. Шериф стоял посередине комнаты, испытывающе смотря на него. Его острые скулы были подчеркнуты из-за недостаточного освещения слишком четко, обветренные губы так и замерли в одной единственной улыбке. Джек пожал плечами, поморщился. — Ничего, задумался, — он, скрепя сердце, отвернулся, все же пытаясь найти чужую тень периферийным зрением, а потом сделал шаг вперед. Еще один. Еще один шаг. Он слышал только звук каблуков своих ботинок. Напряжение немного утихло, и Джек смог сделать более глубокий вздох. «И чего это я? Переволновался? Бред, соберись, Джек, — приказал он себе, вытягивая руку и дотрагиваясь до самой верхней папки. — Не собирается он ничего с тобой делать. Лишний труп ему не на руку, к тому же матч еще не состоялся». Хлопок. Джек вздрогнул и резко обернулся, оглядываясь. Терренса нигде не было. Сначала он подумал, что это шутка, но потом в замочной скважине раздался характерный лязг. — Нет-нет-нет! — Джек бросил папку на стол и кинулся к двери, хватаясь за ручку, но та уже не поворачивалась. — Терренс? Это не смешно! Открывай! Дверь тряслась и ходила из стороны в сторону, тем не менее абсолютно не заглушая громкий смех шерифа. — Барабань в дверь сколько хочешь, — сказал он, всхлипывая от смеха. — Я велел никому сюда не подходить, что бы они не услышали. Скажи, Джек, ты знаешь, почему ты здесь? Джек рыкнул и приложился лбом к двери. Когда его разгоряченная кожа коснулась холодного дерева, ожидаемого облегчения не последовало. — Потому что я попросил помощи? И только? — он громко ударил кулаком в дверь. — Дело не в том, что ты попросил, а в том, как. — Ох, еще скажи, что я пришел без уважения. Терренс снова рассмеялся. — Вообще-то да, пришел, оторвал меня от работы, стал пытаться играть в сделку. Как же я не люблю таких умников, как ты. Джек, послушай меня, — его голос стал тихим и вкрадчивым, Джеку пришлось напрячься, чтобы все расслышать. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, ты пытаешься играть со мной в панибратство, но у тебя это не получится. Ты не мой человек, не моя правая рука. Ты что-то вроде грязи под моими ногтями. Пока ты не изменишь свое поведение, мы не подружимся, — он вздохнул, — но тебе удалось заинтересовать меня, я согласен на сделку. — Тогда почему я здесь? Если ты согласен. — Потому что дело не в том, что я сделаю, а как я это сделаю. Сам натолкнул меня на эту мысль. Теперь понимаешь? У тебя есть час, прежде чем придет мой человек и вышвырнет тебя отсюда. Найдешь что-то или не найдешь — все зависит от тебя и твоей смекалки. Я все равно дал тебе подсказку, что уже слишком много. Время пошло. — Нет! Стой! — Джек опять ударил дверь, а лампочка над головой моргнула. Джек замер, на секунду испугавшись, что останется в темноте. — Вот дьявол! Гнев переполнял его и бурлил в самом горле. Теперь еще и костяшки пальцев болели, потому что он ободрал их о дверь. Джек потер их, развернулся и грозно направился вглубь помещения. Он не прекращал проклинать Терренса пока собирал листы бумаги, выпавшие из папки. Джек был слишком неаккуратным, когда кинул ее на стол. Хватило беглого взгляда на прикрепленные фотографии, чтобы понять — это не то дело, которое он ищет. Джек брезгливо поморщился, рассматривая распоротую тушу оленя возле уже ненавистного дома, остановил свой взгляд на ветвистых рогах, они были ярко-белыми и приковывали к себе внимание, особенно выделялись окровавленные красные отпечатки человеческих пальцев. — Ты меня преследуешь, что ли? — в итоге фыркнул он, засовывая фотографии подальше. Кровавая картина все еще стояла перед глазами, когда Джек снова пытался найти нужную для себя папку. Шериф указал именно сюда, даже не подсказка, а что-то более существенное. Понятное дело, гора папок была систематизирована каким-то образом. Джек задумался, перебирая варианты в голове снова и снова, пока не понял закономерность — все эти события произошли на улице Рошфельда. В конце концов именно там же выпотрошили несчастного оленя. Джек замер, осознавая, что перед ним самый настоящий клад. Так он и оказался перед информацией, которую так долго искал. «Терренс, ты даже не догадываешься, что сыграл мне на руку. Но, получается, Шон тоже жил на этой улице». Джек взял сразу несколько папок — столько, сколько смог унести в охапке, а потом свалил их на стол. В этот раз он был максимально аккуратен. На первой же странице четкими печатными буквами был выведен уже так хорошо знакомый адрес. А ко второй была прикреплена голубой маленькой скрепкой фотография женщины. Ее бледное лицо с ввалившимися глазами смотрело на него. Неровная желтоватая кожа будто была натянута не плотно — чуть обвисала. Такое ощущение, что на фотографии женщина уже должна быть мертва, по крайней мере где-то в глубине души, которая уже не отражается в потухших глазах. Джек видел это лицо в своем недавнем сне. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Когда Джек открыл глаза, все уже перестало казаться какой-то злой шуткой судьбы. Она приснилась ему, потому что он видел ее фотографии и в своих досье, только и всего. «Роуз, — прозвучало имя в голове, а потом он перелистнул страницу, пробежался глазами по строчкам. — Тяжелые телесные повреждения, вызванные падением с лестницы… многочисленные царапины, предположительно нанесенные самой себе… под ногтями запекшаяся кровь и грязь… разорванная одежда и следы борьбы на втором этаже? Тогда это, черт возьми, убийство.» Он наобум вытащил еще парочку папок, но прекрасно понимал, что не успеет их прочитать. Но ведь можно было все сфотографировать на телефон. Джек хлопнул себя по карману, понимая, что тот абсолютно пуст. «Не понял, — обескураженно подумал он, шаря по всем карманам. Кольцо, жвачка, ключи от машины, кошелек. Никаких признаков телефона. — Сука… Терренс, — в голове тут же всплыл момент, когда шериф подобрался близко-близко, якобы пытаясь помочь». Джек тяжело вздохнул и опустил плечи. Придется пожертвовать деталями. Шериф выдает явное убийство за самоубийство, если в Солпорте и есть маньяк, то он действует давно и, судя по количеству папок, его явно привлекает улица Рошфельда. Но зачем Терренсу это? Разве не в его интересах сохранять порядок на собственной территории? Джек не понимал, что происходит, но точно знал — шериф догадается о том, что Джек теперь знает еще больше, чем требуется. Вопрос был только в том, зачем его тогда вообще подпустили к этой конфиденциальной информации, ведь все, что он просил, — подробности о смерти Шона. Поняв, что потерял много времени на размышления, Джек снова вернулся к своим папкам. Они были расставлены по годам. Несложно приблизительно сказать, где должна находится нужная информация. Пусть Джек и не знал, когда умер Шон, но догадывался, что это произошло около пяти лет назад, возможно, чуть меньше. И вот, она в его руках — папка, на первом листе которой красовалось «Уокер». — Да! — воскликнул Джек, не особо стесняясь своих эмоций. Ему оставалось меньше двадцати минут на все про все. Улыбка моментально слезла с его лица, стоило понять, что тут дело не Шона, а Аманды Уокер. Не позволяя себе раскисать, Джек принялся листать страницы, бегло пробегая глазами по строчкам. Эта женщина жила в доме номер одиннадцать, напротив двенадцатого. Джек не раз смотрел на него из окон, догадываясь, что там никто не живет, но теперь он был в этом уверен. Аманда Уокер была жестоко убита в собственном доме. Ее расчлененное тело нашли на втором этаже в комнате умершего месяцем ранее в Мортоне сына. В ее руках находилось смятое письмо, а возле тела лежала открытая библия. Судя по всему, она молилась в тот момент, когда пришел убийца. Джек с брезгливостью достал из папки фотографии, разложил перед собой. Отрубленные конечности. Джек заставил себя смотреть не отрываясь, потому что раздражался от реакции своего собственного организма. Он попытался принять происходящее и через несколько секунд с облегчением вздохнул — напряжение исчезло, полностью растворившись в равнодушии. Перед ним уже была не женщина, а распотрошенная туша. Джека заинтересовало письмо, о котором говорилось в отчете. Полицейские не утруждали себя в том, чтобы описать его, просто приобщили к делу. Джек осмотрелся, не совсем понимая, где могут находиться в этом месте улики. Если они вообще здесь. С тяжелом сердцем пришлось признать, что ему не удастся прочесть письмо. По крайней мере, вживую, но был еще один вариант. Джек пролистал фотографии, пока не добрался до той, где крупным планом была изображена рука. Наверное, это удача, но на снимке просто было разобрать мелкий шрифт довольно большого письма. Особенно ту часть, которая не была смята в крючковатых пальцах. «Дорогая Аманда! Нет слов, чтобы выразить мое горе по поводу смерти Шона. Он был хорошим мальчиком, хоть и ненавидел наш тихий и уютный Солпорт всей душой. Я надеюсь, что ты не винишь себя в его смерти, в том, что он сбежал в Мортон при первой же возможности и выбрал такую опасную профессию. К сожалению, многие не желают довольствоваться тем, что имеют. Особенно это касается потомков когда-то уважаемых и знатных родов. Они чувствуют себя так, словно сама судьба обделила их тем, что должно было достаться им по праву, по закону наследия. Та же участь постигла и Шона, который в первом классе на вопрос учителя: «кем ты хочешь стать?» отвечал: «миллиардером».. Да, я прекрасно его помню, и знаю, что ничто не смогло бы его остановить. Поэтому, пожалуйста, не вини себя. Возможно, я знаю способ, который облегчит твою ношу. В последнем письме ты говорила, что хотела бы просто поговорить с ним еще хотя бы один раз, и ради этого готова была и душу продать самому Дьяволу. К счастью, такие жертвы ни к чему. Думаю, ты догадываешься, к чему я веду, ведь твоими соседями долгое время были Рошфельды. Нет, пожалуйста, не следуй первому своему порыву разорвать мое письмо в клочья! Я пытаюсь тебе помочь, а не издеваюсь над тобой. Я знаю, что ты верующая и то, что я предлагаю может интерпретироваться тобой, как грех, но, думаю, Господь наш прекрасно поймет горе матери, потерявшей свое дитя. Все, что тебе нужно сделать — написать своей кровью на полу в комнате Шона символ, который я нарисовал на втором листе. Принеси туда вещь, которая напоминает о нем, положи перед собой. Все это время ты должна думать о сыне, о своих чувствах и о том, как сильно ты хочешь встретиться с ним и что готова отдать свою кровь ради этой встречи. Думай о том, как эта кровь вас связывает, как когда-то связывала пуповина. Представь это. Делай это до тех пор, пока не почувствуешь покалывание на затылке, это будто чувствовать чужой взгляд со стороны — не враждебный, но заинтересованный. А после произнеси слова…» И хоть текст был написал латинскими буквами, Джек абсолютно не мог разобрать язык, хотя много раз контактировал с иностранцами, сам владел тремя на разговорном уровне. Но ни один из тех, которых он знал, не был похож на этот. «Может, если вслух сказать, я пойму?» — подумал Джек, после чего произнес первую строчку. Язык непривычно складывался во рту, принимая то одну форму, то другую. —…Ох, — в завершении выдохнул он. — Теперь язык болит. Свет в очередной раз моргнул, но Джек прекрасно знал, что он снова загорится. Прошла секунда, вторая, третья. В комнате стало чуть светлее, но незначительно, Джек не смог бы увидеть мелкий шрифт, который читал до этого. Джек непонимающе развернулся и поднял голову. Лампочка почему-то была черного цвета. Потом с нее сорвалась черная капля и упала на пол. Только теперь Джек понял, что конкретно он натворил. «Но я же не чертил ничего на полу!» — с паникой подумал он, пятясь к двери. Кап. Кап. Кап. Капли неслись вниз все стремительнее и вскоре уже напоминали дождь, а затем и сплошной поток. Густая черная жидкость падала на пол. Джек интуитивно догадывался, что произойдет дальше. Боялся того момента, когда дыра в полу станет достаточно большой, чтобы… Дверь скрипнула и открылась. Не раздумывая больше ни секунды, Джек кинулся к ней, просунул руку в открывшийся проем и согнул ее в локте, проваливаясь всем телом. Послышалась отборная ругань. Джек же был на свободе, никогда еще он не был так рад резкой боли от света в своих глазах. — Ты! Какого хрена, говнюк? Джек хотел было подать руку тому, кто сейчас валяется на полу из-за его маневра, но замер, стоя над тем самым парнем, который колотил его в машине. Синяки до сих пор украшают тело, напоминая о пережитых играх. Маленькие серо-зеленые глаза сверкнули неприязнью, когда Джек только улыбнулся и пожал плечами. Парень потер свой слишком длинный для такой формы лица подбородок и поднялся. После чего снова заговорил: — Свою тень увидел? — Что-то вроде того. Боюсь темноты. — Темноты? Да что ты несешь? — он резко толкнул его и, сделав всего один шаг, открыл дверь. Джек встал за его спиной, даже не сопротивляясь желанию скинуть обидчика прямо в лапы чудовищу. Он уже и руки приготовил — занес их над плечами полицейского. Теперь Джек даже хотел увидеть изуродованное деформированное тело с полным ртом нечеловеческих зубов. — Эй, что это за лужа? Но никаких чудовищ не было. Джек отдернул руки в последний момент, прежде чем его бы поймали с поличным. Полицейский повернулся, оглядел его с головы до ног и отошел на безопасное расстояние, будто почувствовав опасность. Джек увидел страх, промелькнувший в чужих глазах, на что просто улыбнулся.