Art Deco

      Когда Мэттью открыл глаза, в комнате было совершенно темно, только из-за приоткрытой двери пробивалась тонкая полоска света. На краю его постели сидел Дэвид. Мэттью попытался приподняться, но сон не отпускал его. Руки больше походили на руки тряпичной куклы, и опереться на них было нельзя.       — Дэвид, — прошептал он. Во рту было сухо, голос звучал шершаво, как чужой. — Вы действительно здесь?       Мысли путались. Мэттью потер глаза рукой, но лучше не стало.       — Может быть, — отозвался Дэвид так же шепотом.       — А… зачем?       — Теперь моя очередь смотреть, как вы отдыхаете, — по его губам скользнула лукавая улыбка. Вокруг было слишком темно, чтобы видеть, но Мэттью почувствовал ее в голосе. К счастью, рассмотреть, как он покраснел, Дэвид тоже не смог бы.       — Я…       — Тшш, — Дэвид покачал головой и поднялся. — Выпейте какао и спите дальше.       Его ладонь ласково коснулся волос Мэттью. Тот вздрогнул всем телом и проснулся. В комнате было пусто. Между неплотно задернутых портьер сочился бледный утренний свет.       Мэттью сел и растер лицо руками, подбородок был шершавым и колким. Картины недавнего сна все еще стояли перед глазами, стоило зажмуриться. Кажется, он даже чувствовал прикосновение Дэвида. Мэттью бросил взгляд на дверь, но та была плотно закрыта. Просто сон. Долгий приятный сон, которого ему так не хватало. Голова наконец была ясной, а тело — легким. И все же он не мог избавиться от легкого привкуса разочарования.       Вздохнув, Мэттью потянулся за часами на тумбочке, и только тут заметил на ней чашку какао. Белый фарфоровый бок был холодным. Мэттью осторожно потрогал его пальцем, но чашка не растаяла в воздухе. Нового пробуждения не произошло. Какао продолжало стоять на тумбочке у его постели. Мэттью еще раз провел ладонью по лицу, будто пытаясь нащупать границу между сном и реальностью, но в голове была полная неразбериха.       Помедлив, Мэттью взял чашку и сделал глоток какао. Несмотря на то, что напиток давно остыл, он все еще был сладким и пряным, с легкой терпкой ноткой, словно в него плеснули коньяку. Мэттью вернул чашку на место и сел, бессмысленно глядя в пространство.       Происходящее не имело смысла. Ни малейшего. Может, он бредит? Что из этого реально? Мэттью откинул одеяло, вскочил и решительно схватился за ручку двери. Помедлил. В ванной было тихо. Сейчас он войдет. Убедится, что все — ерунда. Только плод его не в меру богатого воображения. Побреется, приведет себя в порядок, а затем найдет Дэвида и…       По квартире разлилась пронзительная трель звонка. Вздрогнув, Мэттью отшатнулся. От неожиданности у него зашлось сердце.       Звонок прозвучал вновь. И снова. Почему бы Дэвиду не отпереть дверь? Это ведь явно его гость! Сердце все еще трепетало в пересохшем горле. Мэттью набросил халат и вышел в коридор. Лампы не горели. Пока он нашаривал выключатель, звонок надрывался, не смолкая ни на секунду. Мэттью ощутил, как его заполняет ярость, разгораясь стремительно, как сухие палые листья. Стиснув зубы, он резко распахнул дверь.       На пороге стоял незнакомый ему молодой человек. С его шляпы и пальто текло, на крупных очках в роговой оправе осели дождевые капли.       — Доброе утро! — произнес гость, подозрительно щурясь. — Я ищу мистера Палмера.       Гнев Мэттью рассеялся так же быстро, как вспыхнул. Молодой человек казался совершенно безобидным, даже жалким. Зонта у него не было, и даже его щегольская шляпа выглядела весьма уныло. От пальто пахло мокрой псиной.       — Доброе утро, — на губах сама собой расцвела фамильная блейковская улыбка. — Он… возможно, еще не проснулся.       — Кажется, я выдернул вас из постели. Простите. Меня зовут Джонатан Грин. Я близкий друг Дэвида, — он протянул Мэттью руку, переступая через порог квартиры. — А вы?..       Мэттью замялся. Кто он? Друг? Гость? Арендатор?       — Мэттью Блейк. Зовите меня просто Мэттью. Я снимаю комнату у мистера Палмера.       Ладонь Грина была холодной, а рукопожатие — твердым и уверенным, чего Мэттью совсем не ожидал.       — О, — Джонатана эта новость заметно смутила. Он сдернул с носа очки и принялся протирать их носовым платком. — И давно?       — Какое-то время, — Мэттью снова напрягся. Бросил взгляд на часы. Девять утра. Он проспал больше полусуток подряд. Просто немыслимое дело.       — Наконец-то Дэвид начал выбираться из своей скорлупы, — тем временем произнес Джонатан, возвращая очки на место. — Это добрый знак. Могу я его увидеть?       — Я… понятия не имею, — признался Мэттью. Он совсем растерялся. Пригласить Джонатана пройти? Но захочет ли Дэвид с ним говорить? И где он вообще? Звонок надрывался несколько минут кряду, нельзя такое проспать. Разве что… Мэттью вспомнил его странный, разморенный вид накануне днем, и внутри все похолодело. Могло ли ему стать плохо? Что, если он до сих пор лежит там, на зеленом шелке, неподвижный и уже остывший? Сердце забилось быстро и сильно. Мэттью сглотнул. Сделал медленный глубокий вдох.       — Может быть, вы подождете в гостиной? Я позову его.       — Конечно! — обрадовался Джонатан, снимая свою промокшую шляпу. Он оказался светловолосым почти до белизны. Молочная, словно не видевшая солнца, кожа. Только глаза, поблескивающие за толстыми стеклами очков, были теплого карего цвета. Очень мягкое вытянутое лицо, все состоящее из плавных округлых линий. Когда он улыбался, на пухлых щеках появлялись ямочки. Вокруг лба завивался тонкий пушок волос, не укладывающихся в прическу. Он напомнил Мэттью херувимчиков со старых картин — нежный, белый и мягкий, как ребенок. Даже в его фигуре была легкая, почти детская, припухлость, не переходящая, впрочем, в грузность. Только большие очки в темной коричневой оправе «заземляли» его образ, делая хоть сколько-то серьезным.       — Проходите, я сейчас вернусь.       Мэттью быстро пересек коридор и замер под дверью Дэвида. Немного помедлил, прежде чем постучать. Никто не отозвался. Он постучал громче и тут же сам открыл дверь. Его не отпускало паническое ощущение несчастья. Но постель была пуста.       — Дэвид? — Мэттью шагнул в комнату. Свет был потушен, окно приоткрыто. В воздухе пахло дождем, подоконник блестел от воды. На полу валялся шелковый халат с журавлями.       Он машинально коснулся зеленого шелка постели. Сердцебиение медленно успокаивалось. Разумеется, с Дэвидом все в порядке. Он оставил Мэттью какао, а значит, не мог валяться здесь при смерти. Теперь, когда страх отступил, Мэттью понимал его абсурдность. Он еще раз окинул взглядом комнату, прикрыл окно, чтобы дождь не заливал паркет, и вышел. На всякий случай заглянул в другие комнаты, но Дэвида нигде не было. Одна комната так и оставалась запертой, Мэттью даже постучал, но ничего не добился.       Оставив поиски, он быстро умылся над мойкой в кухне, поставил кофе и спешно переоделся в костюм. Все это отняло у него меньше десяти минут. Когда Мэттью вошел в гостиную, Джонатан стоял возле окна и задумчиво смотрел на размытую дождем улицу.       — К сожалению, Дэвида нет, — сообщил Мэттью, подходя ближе.       Плечи Джонатана поникли. Помедлив, он грустно хмыкнул.       — А я уж думал, мне, наконец, повезло, — произнес он негромко. Стянул с носа очки и принялся их протирать.       — Может, подождете его? Наверное, Дэвид скоро вернется. А мы пока выпьем кофе.       Джонатан протяжно вздохнул, водрузил очки на свой вздернутый круглый нос и повернулся к Мэттью.       — Давайте подождем. Спасибо.       Несколько минут они сидели в тишине, только звякал фарфор, когда Джонатан опускал чашку на блюдце.       — Как вы познакомились с Дэвидом? — спросил он после паузы. — Кажется, он нигде не бывает в последнее время.       — Эм, мы познакомились уже… здесь, — и, видя, как Джонатан вскинул брови, торопливо прибавил:       — Друг моего отца оказался знаком с его отцом и… это довольно путанная история.       Джонатан кивнул без особого интереса.       — Но вы общаетесь? Он говорит с вами?       Теперь была очередь Мэттью удивленно вскидывать брови. Он поставил чашку на столик и достал портсигар, предложив сигарету Джонатану, но тот отказался.       — Да, Дэвид довольно дружелюбен. Он радушный хозяин. Вас это удивляет?       Он внимательно следил за лицом Джонатана, надеясь уловить, если тот начнет привирать или юлить. Если они и в самом деле друзья с Дэвидом, значит, Джонатан может многое рассказать о нем. Если только вывести его на такой разговор. Хлоя бы легко это сделала.       — Немного. Я бы сказал — радует. Хотя предпочел бы, чтобы он прежде всего снова поговорил со мной, — Джонатан невесело улыбнулся. — Я не видел его больше полугода. Он просто не пускает меня на порог. Не берет трубку. Марта говорит, что его нет, но я понимаю, что это такая форма вежливости, — вздохнув, он снова сдернул очки и принялся тереть их краем платка. Вид у него при этом стал совсем беззащитный, как у расстроенного ребенка.       — Вы… поссорились? — предположил Мэттью, стараясь не выдать своего волнения.       Сердце застучало быстрее, внутри все сжалось от нетерпения. Любопытство терзало его сильнее голода, хотя он не ел со вчерашнего дня. Оно было сильнее страха перед собственным безумием.       — Не то чтобы, — замялся Джонатан. Надел очки. Покрутил на блюдце чашку, рассматривая свой кофе. — Он отдалился от всех. Мистер Палмер сказал, что с ним Дэвид тоже отказался общаться. Только с бабушкой еще поддерживает связь, но она ничего не говорит мне, кроме того, что все с ним будет хорошо, — в его голосе проскользнуло раздражение. — Марта безупречно следует его распоряжениям и тоже не говорит ни слова! И тут вы!       Мэттью вздрогнул, наткнувшись на пламенный взгляд Джонатана. Отставив чашку на столик, тот подался ближе, так что Мэттью захотелось вжаться в спинку кресла.       — Вы расскажите, что с ним происходит? Вы ведь видите его каждый день! Он в порядке? Как вам кажется?       Из-за толстых стекол очков глаза Джонатана казались крохотными, но смотрели так проникновенно, словно пытались прочесть что-то на его лице, написанное мелким-мелким почерком.       — Я… не понимаю, что вас интересует, — смутился Мэттью. — Я ведь едва его знаю. Я не слежу за ним, — к щекам прилила кровь.       Джонатан энергично кивнул и подался еще ближе.       — Конечно-конечно! Вы — человек новый. Но он доверяет вам, ведь правда? Раз он позволил вам жить здесь. Пусть вы не знаете, каким он был прежде, но ведь вы видите, каков он сейчас.       — Когда — прежде?       Втянув носом воздух, Джонатан откинулся на спинку кресла и постучал себя пальцем по кончику носа, размышляя. Поправил очки. Снова покрутил чашку на блюдце, не взяв ее в руки. Мэттью не торопил его. Ему самому требовалось передышка, чтобы немного собраться с мыслями.       — До того, как погибла Кристал, — произнес, наконец, Джонатан.       В комнате стало очень тихо, только дождь барабанил о стекла. Пепел с сигареты Мэттью бесшумно осыпался на паркет.       — Его сестра погибла? — выдавил он потрясенно.       — В прошлом году, — Джонатан сдернул с носа очки и потер пальцами веки. — Мы катались на яхте. Она выпала за борт. Полиция ее так и не нашла.       Он говорил сухо, медленно, каждое слово давалось ему с большим трудом. Вздохнув, он провел по лицу ладонью, словно собирая с него растерянное, несчастное выражение, затем снова надел очки и обернулся к Мэттью.       — Он не говорил?       — Нет.       Мэттью бросил окурок в пепельницу и потер ладони, ему вдруг показалось, что занемели пальцы. В груди было холодно и тесно. Вопросы, просившиеся на язык, растаяли, оставив после себя сумятицу.       — Они с Кристал были очень близки, — произнес Джонатан, глядя в пространство перед собой. — Боюсь, Дэвид так и не пережил этой потери. Они лишились матери, когда были совсем маленькими, вы знаете?       Мэттью рассеянно кивнул, продолжая рассматривать свои пальцы.       — После этого они жили в Луизиане у миссис Мур, это их бабушка. Весьма своеобразная леди. Я ее всегда побаивался, — в голосе Джонатана прозвучал намек на улыбку, но такой слабый, что Мэттью не был уверен, не почудилось ли ему.       — А отец?       — Мистер Палмер — человек занятой. Его работа здесь. Так что… Так что Дэйви и Крисси всегда были вдвоем. Когда они приняли меня, это было как попасть в какой-то чудной тайный мир. Как мир фей. Как будто только мы знаем какой-то очень особенный секрет или… не знаю, — голос Джонатан увял. Снова сдернув очки, он принялся протирать их, продолжая смотреть в пространство. — Мне их так не хватает.       Мэттью наконец поднял на него взгляд. Губы Джонатана едва заметно дрожали.       — Знаете, она звала меня Джонти, — он вымученно улыбнулся. — Как ребенка. Но мне даже нравилось. Я чувствовал себя своим. Дэйви, Крисси и Джонти. Глупо как, — Джонатан снова надел очки и взял свой остывший кофе. — Простите.       — Все в порядке, — заверил его Мэттью.       Джонатан вздохнул и сделал глоток из чашки.       — Мне не по себе в этой квартире. Еще эти зеркала, — он раздраженно кивнул на огромное белое полотно на стене. Мэттью даже подался вперед от волнения:       — Вы знаете, почему Дэвид их заклеил?       Джонатан пожал плечами.       — Он ведь не говорит со мной. Дэвид сделал это не так давно. Я ждал, что он совсем сменит жилье. Даже надеялся на это. Здесь ведь все о ней напоминает, — он кивнул куда-то сторону закрытого рояля. — Может быть, согласись он на поездку, это бы помогло ему развеяться.       — Да, иногда отъезд… может помочь, — пробормотал Мэттью неуверенно. — Но, может, ему нужны эти напоминания? Иногда будто сами стены хранят в себе память. Для кого-то это ценно. И лишиться этой памяти — еще больнее.       Джонатан, помолчав, сделал еще глоток кофе.       — Вы тоже потеряли кого-то? — спросил он негромко.       — Отца.       — Соболезную, — вежливо отозвался Джонатан. Мэттью кивнул, переведя взгляд на белый квадрат скрытого за бумагой зеркала. Мысли были слишком разрозненны, чтобы собрать их во что-то внятное и отчетливое. Он думал о доме, который скоро сравняют с землей. Ничего не останется, даже память со временем потускнеет. Книжный магазин был бы куда лучшим памятником отцу, чем камень на кладбище.       — Дэвиду отъезд бы пошел на пользу, — произнес Джонатан после паузы. — Но он больше и слышать об этом не хочет. Он… вообще не хочет меня слышать.       Мэттью взял еще одну сигарету. Джонатан молча последовал его примеру. Дождь за окном пошел сильнее, но тучи побледнели, и небо казалось белым, как молоко. В комнате стало чуть светлее.       — Вы давно его знаете?       — Мы учились вместе, — отозвался Джонатан. Его чашка почти опустела, и он поставил ее на столик. — Так что — да. У меня трое братьев, но с Крисси и Дэйви я всегда был гораздо ближе.       Мэттью сглотнул. Горло саднило, будто он подавился гладкой прибрежной галькой. Он думал о Хлое и Еве, и от этих мыслей внутри все сжималось.       — Мне так жаль, — прошептал он севшим голосом.       Дверь распахнулась. Мэттью вздрогнул и едва не прожег пиджак сигаретой. На пороге стоял Дэвид. Впервые на памяти Мэттью на нем был классический брючный костюм, но отнюдь не самого популярного фасона. Пиджак и брюки подогнаны по фигуре, никакой бесформенности. Воротник старомодной рубашки обнимал шею, вместо галстука был повязан изумрудный шейный платок. Носы его туфель блестели от дождя, волосы, собранные в хвост на затылке, распушились.       От одного взгляда на Джонти легкая улыбка на лице Дэвида сменилась совершенно ледяным выражением.       — Уходи, — отчеканил он.       Джонатан медленно поднялся, не сводя взгляд с Дэвида.       — Послушай, пожалуйста.       — Уходи! — оборвал его Дэвид.       Мэттью вжался в спинку кресла, переводя взгляд с одного на другого, и меньше всего они походили на старых друзей.       — Дэвид, давай поговорим!..       — Пошел вон, Джонти.       Плечи Джонатана поникли. Он бросил незатушенную сигарету в пепельницу и под мрачным взглядом Дэвида вышел из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Мэттью, наконец, отмер и вскочил с кресла. Сердце колотилось. Пусть ярость Дэвида была направлена не на него, Мэттью чувствовал себя виноватым.       Почти бесшумно он вышел в коридор, но Джонатана там уже не было. Дэвид обернулся. Зеленые глаза обожгли холодом.       — Он сказал, что ваш друг, — очень тихо пробормотал Мэттью, отводя взгляд.       — А я сказал, чтобы вы не водили в дом посторонних.        — Простите…       Но Дэвид уже не слушал. Погасив свет в коридоре, он скрылся в своей комнате и бесшумно закрыл дверь.