Art Deco

      Мэттью отшатнулся, но рука осталось прижатой к стеклу, как приклеенная. Как если бы Дэвид держал ее.       — Мне нужна помощь… — голос прозвучал тихо, не отразившись эхом от кафельных стен, словно раздался прямо в голове Мэттью. Дэвид смотрел ему в глаза проникновенно до дрожи. — Мне нужна помощь…       — Нет, — Мэттью покачал головой, и все тело затряслось, как марионетка неуверенного кукловода. Сигарета выпала изо рта и с шипением погасла, ударившись о дно раковины. — Нет-нет-нет!       Он рванулся, но рука осталась на месте. Словно влипла в стекло.       — Нет… — Мэттью уперся ладонью в стену, пытаясь оттолкнуться. Ушибленное плечо отозвалось резкой болью. Он весь взмок, по лицу катился пот вперемешку со слезами. Горло сдавило, он только хрипел: — Нет-нет-нет, пожалуйста…       — Мне нужна помощь, — повторил Дэвид нежно и вкрадчиво. — Мэттью, прошу…       Тот зажмурился, хватая губами воздух. Всего этого нет. Не может быть. Это просто кошмар и ничего больше.       — Мэттью, посмотрите на меня…       Он всхлипнул. Сердце колотилось в самом горле, но тело уже становилось мягким и слабым. Колени подогнулись. Мэттью ухватился за край раковины, чтобы устоять.       — Я не хочу, — прошептал он, не открывая глаз. — Тебя нет. Это мне кажется.       — Посмотрите на меня, Мэттью. Прошу.       Из неплотно закрытого крана капала вода, звонко ударяясь о дно раковины. Мэттью насчитал пятнадцать таких ударов, пытаясь хоть немного взять себя в руки. Секунды шли, ничего не менялось. Пробуждение не наступало.       — Мэттью. Мне пришлось ждать многие месяцы! И я могу подождать еще несколько минут. Посмотрите на меня. Я ничего вам не сделаю…       Голос обволакивал. Никогда прежде он не звучал так бархатно.       Мэттью вздохнул, медленно и глубоко, а затем так же медленно повернулся к зеркалу. Дэвид ласково улыбнулся:       — Все в порядке, видите? Ничего страшного.       Мэттью механически кивнул. Пот пропитал рубашку насквозь, ткань облепила тело. Пальцы, цепляющиеся за край раковины, побелели.       — Что… что происходит? — прошептал он.       — Мне нужна ваша помощь, Мэттью, — в который раз повторил Дэвид. — Без вас я так и останусь в плену.       — Но я… не понимаю…       — Это ничего. Я расскажу вам все, что знаю. Только пообещайте, что поможете мне.       — Как?.. Как вы меня держите?.. — Мэттью попытался отнять руку, но ничего не вышло.       — Мэттью, смотрите на меня, прошу вас.       Он встретился взглядом с Дэвидом и ощутил, что краснеет, как если бы тот действительно держал его за руку. От его мягкой улыбки волоски на шее Мэттью встали дыбом.       — Я отпущу вас прямо сейчас, если вы пообещаете не убегать. Вы нужны мне, Мэттью. Знаю, как пафосно прозвучат мои слова, но мне действительно не на кого больше рассчитывать. Обещайте не бросать меня. Прошу вас.       Ладонь Мэттью стала влажной, рука затекла, но отнять ее от зеркала все еще не удавалось. Хотя не было буквально ни одной разумной причины, по которой он был бессилен это сделать.       — Я понимаю, что вам страшно, Мэттью, — вкрадчиво продолжил Дэвид. — Но мой страх не меньше. Вы — мой единственный шанс. Обещайте не сбегать.       — Хорошо, — прохрипел Мэттью.       — Что?       Он облизнул губы.       — Хорошо. Я не сбегу. Обещаю.       Ладонь отделилась от влажной стеклянной поверхности так внезапно, что Мэттью едва не упал, потеряв равновесие. Ухватившись за раковину двумя руками, он тяжело дышал, глядя в серебристый слив. Сердце неистово грохотало в груди. Сколько оно может выдерживать такой темп? Кажется, еще немного — и остановится.       — Спасибо, — прошелестел голос Дэвида. — Спасибо, Мэттью.       Сердечный ритм восстанавливался медленно. Мэттью сделал несколько глубоких вдохов. Дэвид молчал. Мэттью осторожно скосил взгляд на зеркало, успел увидеть ниспадающие на плечи кудри, и снова уставился в белоснежный край раковины. Затем тщательно умылся. Холодная вода текла по шее, по рукам, капала с локтей. Ему казалось, он вымок насквозь, словно весь день бродил под дождем. Дрожь не унималась. Шум стекающей в трубы воды немного успокаивал. Хоть какой-то нормальный звук в одуряющей тишине квартиры. Подняв выпавший из кармана портсигар, Мэттью закурил и сел на край ванной. В висках появилась давящая боль. Капли воды срывались с подбородка и падали на его единственные приличные брюки. Кончик сигареты, который он сжимал в губах, вымок, и табак отдавал сырой бумагой.       — У меня не было цели пугать вас, — произнес Дэвид. Мэттью не шелохнулся, продолжая рассматривать свои колени. — Но мне нужно было привлечь ваше внимание. Другого варианта не было. Вы ведь хотели…       — Я понимаю, — голос прозвучал хрипло, как чужой. Мэттью кашлянул, ободрав дымом горло. Его слова не были правдой. Он не понимал. И это непонимание было таким огромным, что вытеснило все прочие мысли из головы. Заместило собой все. Не осталось даже вопросов.       На какое-то время в ванной снова стало тихо. Мэттью затушил окурок о край раковины и потер лицо руками.       — Мэттью, я не хочу давить на вас. Вижу, вам нужен отдых. Выпейте немного виски и ложитесь спать. В гостиной, в шкафчике слева от граммофона, стоит графин. Считайте это успокоительным.       Мэттью никак не отреагировал на его слова. Еще немного помолчав, Дэвид продолжил:       — Мы поговорим позже. Я не стану мозолить вам глаза. Просто позовите меня, когда будете готовы, хорошо?       — Вы сказали, вам нужна помощь…       — Верно. Очень нужна, Мэттью. Но вам — нужен отдых. Я могу подождать еще пару дней, — подняв взгляд, Мэттью встретил его теплую улыбку, и тут же снова опустил голову. — Теперь у меня по крайней мере есть надежда. Выпейте виски и ложитесь спать.       Машинально кивнув, Мэттью остался сидеть, глядя на кафель под ногами. Им и в самом деле овладела усталость. Такая сильная, что не было сил подняться и куда-то идти. Даже до постели. Тело стало тяжелым, как ватное одеяло.       Когда некоторое время спустя Мэттью снова поднял голову, из зеркала на него смотрело лишь его собственное отражение, частью закрытое листом бумаги. Еще несколько страниц так и осталось лежать на полу.              Мэттью проснулся в темноте. Небо едва начало светлеть, серые рыхлые сумерки заполняли комнату. Пахло дождем, табаком и мылом. Ощупью Мэттью нашел на тумбочке часы и поднес к глазам. Половина второго. Он прислушался, но механизм молчал. Вечером он не завел часы. Он вообще едва помнил, как добрался до постели. Голову заполняла боль, как от ушиба, обнимающая череп цепкими пальцами. Он приподнялся и едва не застонал. Глаза сдавило.       Снова откинувшись на подушку, Мэттью уставился в темный потолок. Вчерашний день казался далеким сном, явившемся ему в горячке. Мэттью медленно сел, провел по лицу рукой. Сил на то, чтобы идти куда-то, не было. Но выбора не было тем более. К тому же, ему будет даже полезно оказаться подальше от этой квартиры на какое-то время.       Он пинком загнал чемодан обратно под кровать и направился в ванную. Сорвал с зеркала мятый, надорванный лист. Собственное отражение выглядело изможденным, как после нескольких бессонных ночей. Дэвида не было. Мэттью несколько секунд обшаривал зеркальную гладь взглядом, но тот так и не показался. Наверное, ждал приглашения, как и обещал. От этой мысли горло сжалось, и Мэттью отогнал ее прочь.       На то, чтобы привести себя в порядок, ушло больше времени, чем обычно. Он выполнял все действия механически, не задумываясь. В голове было пусто. Этим утром там была только боль. Он даже не волновался, опаздывает ли в офис. Опаздывает или нет, а принять душ необходимо. Тело, кажется, пропиталось потом и страхом.       В коридоре снова было темно. Мэттью, не зажигая свет, добрался до часов у входа. Стрелки показывали половину восьмого. Было тихо. У двери в спальню Дэвида Мэттью на мгновение остановился. Ему почудился тонкий сладковатый запах, но гуляющий по коридору сквозняк не позволял сказать точно. Впрочем, его, Мэттью, это не касается.       После чашки кофе в голове немного прояснилось. Все так же действуя скорее автоматически, Мэттью соорудил себе сэндвичи с ветчиной и сыром, и неторопливо сжевал их, не ощутив никакого вкуса, как если бы ел картон.       Когда он мыл посуду, в кухню вошла Марта.       — Доброе утро, — она скупо улыбнулась, надевая передник. Мэттью ответил фамильной улыбкой. — Как ваш уикэнд?       Неужели прошло всего два дня? Мэттью готов был поклясться, что они виделись по меньшей мере пару недель назад. Он потер пальцами ноющие виски.       — Ничего особенного. А ваш?       Она неопределенно пожала плечами.       — Удалось посмотреть город? Погода, конечно, не располагала к прогулкам.       — Нет, знаете… Не удалось. Дождь не позволил.       Марта смерила его каким-то излишне внимательным взглядом, но больше ничего не сказала. Уже стоя в дверях, Мэттью обернулся:       — Вы не помните, когда Дэвид заклеил зеркала?       Горничная, стоявшая к нему спиной, замерла. Ее плечи напряглись. Пауза длилась всего несколько секунд, затем она сказала:       — Несколько недель назад. Может, месяц. Почему вы спрашиваете?       С ответом Мэттью не нашелся и произнес со все той же улыбкой:       — Любопытство. Хорошего дня.       На долгую прогулку до офиса не было сил. Мэттью спустился в метро и уже в переполненном вагоне осознал, что это было ошибкой. Грохот поезда разрывал его и без того больную голову. Мешанина запахов одуряла. Когда ему очередной раз наступили на ногу, Мэттью раздраженно пихнул соседа локтем. До конца поездки он так стискивал зубы, что свело челюсть.       В офис он вошел за три минуты до начала рабочего дня. Все уже были на своих местах. Он снял пальто и шляпу, обернулся к зеркалу, чтобы поправить прическу, и внутренне вздрогнул, поймав движение собственного отражения.       — Плохо выглядишь, — прокомментировал Майкл со своего места. Мэттью не удостоил его ответом.       — Хочешь кофе? — улыбка Бетти показалась Мэттью виноватой, словно Майкл был ее дурно воспитанным сыном.       — Да, пожалуйста, Бетти, — Мэттью нашел в себе силы улыбнуться, хотя лицо казалось онемевшим, будто долго шел навстречу ледяному ветру. Он обменялся приветствиями с остальными и протиснулся к своему столу. В сторону Майкла он даже не взглянул. Происходящее казалось абсурдной сценкой из школьной жизни, и Мэттью не собирался участвовать в постановке.       — Сегодня успеешь закончить с бумагами? — поинтересовалась Софи, когда он прошел мимо. Сегодня на ней был другой брючный костюм, из добротной синей ткани, столько же безукоризненно облегающий ее крупную фигуру.       — Пока не могу сказать, — отозвался Мэттью, пытаясь настроиться на рабочий лад. Вид сваленных кое-как рукописей вызывал легкое головокружение. Полить бы все это керосином и бросить спичку. Мэттью почти видел язычки пламени, пожирающие бумагу.       Софи смерила его внимательным взглядом.       — Ты не заболел?       Мэттью только передернул плечами.       — Все в порядке, спасибо.       — Кофе, Мэтти, — улыбнулась Бетти, подав ему чашку.        — Спасибо, — он встретился с ней взглядом и почувствовал себя немного спокойнее. Ответная улыбка почти не походила на гримасу.       Прихлебывая кофе, Мэттью принялся разгребать завал на столе. Мерный перестук пишущих машинок, шелест бумаги, редкие разговоры смешивались с шумом дождя, который все не унимался. Изредка звонил телефон, и тогда по офису разносился звонкий голос Бетти. Желтый свет ламп резал глаза, и Мэттью то и дело тер их пальцами, но работа вскоре увлекла его. Когда он очередной раз поднял глаза от стола, в офисе почти никого не было. Только Майкл еще сидел за своим столом и что-то торопливо печатал. Мэттью взглянул на часы — кажется, все сбежали на ланч. Голова болела куда меньше, голода он не чувствовал. Еще несколько рукописей легли в стопку «опубликовано», когда дверь открылась, и из своего кабинета вышел мистер Уильямс. В черном пальто и шляпе, с сигаретой в зубах он напоминал мафиози из фильмов, которые крутили в кино последнее время.       — А, ты еще здесь! — прогудел он. Мэттью и Майкл одновременно вздрогнули и подняли на него головы. — Не составишь мне компанию за ланчем, Мэтти?       Тот выпрямился, разминая затекшую шею. Неожиданное приглашение ввело его в ступор.       — Эмм… Да. Да, пожалуй, — пробормотал он.       — Жду тебя снаружи.       Мистер Уильямс вышел из офиса, а Мэттью протиснулся к выходу и, уже надевая пальто, наткнулся на насмешливый взгляд Майкла. Поняв, что на него смотрят, тот вскинул бровь и презрительно фыркнул.       Горло болезненно сжалось. Не дожидаясь, пока Майкл откроет рот, Мэттью выскочил за дверь, на ходу надевая шляпу.       Они заняли столик в кафе неподалеку. Обстановка была не шикарной, но более чем приличной. Большая часть мест занята. Мэттью окинул взглядом зал, но среди обедающих не заметил никого из коллег.       Мистер Уильямс не смолкал от самого офиса. Мэттью изредка мычал что-то утвердительное. Его участие в беседе почти не требовалось. Сначала мистер Уильямс рассуждал о делах в редакции и современной литературе вообще, но быстро переключился на воспоминания о «старых добрых деньках». Его гулкий голос смягчился, взгляд бесцельно блуждал, перескакивая с предмета на предмет, словно он наблюдал картины прошлого, а не забитое посетителями душное кафе. Он вспоминал колледж и свои первые деньки в издательстве, и мистера Блейка-старшего, отца Мэттью.       — Ты удивительного на него похож, — отметил он, и Мэттью оставалось только кивнуть. Лицом он пошел в мать, но спорить тут было не о чем. Никого на самом деле не волновало, на кого он там похож. Просто у мистера Уильямса ностальгическое настроение. У людей его возраста это случается.       — Он был такой же молчаливый. Упрямый молчун, — продолжил мистер Уильямс с легкой улыбкой. Рядом с его кофейной чашкой стоял бокал виски, и он то и дело к нему прикладывался. — Не знаю, как Кэтрин его выносила. Сама-то всегда была бойкой. При ней дела в магазине шли куда как лучше, мда.       Упоминание матери выбило Мэттью из прострации. В горле встал ком. Он кивнул, глядя в свою тарелку, но головы не поднял.       — Блейк никогда не был бизнесменом. Слишком мечтательный. Да и гибкости ему недоставало. Кэтрин удавалось как-то разворачивать его в нужном направлении, они потому и оставались на плаву. Жаль ее, рано ушла. Рано, — он снова отхлебнул виски и закурил. Его маленькие темные глазки подернулись влажной пеленой, кончик носа слегка покраснел. — После ее смерти Блейк совсем оторвался от мира. Он и раньше неохотно выезжал, а после засел в Провиденсе, как прибитый. Замкнулся. Тяжелое зрелище. Мда…       Мэттью медленно вздохнул. Есть больше не хотелось, но он продолжал сжимать приборы до побелевших пальцев.       — Все же беременность в ее возрасте… Врачи же запретили ей рожать после второй дочери, но они так хотели сына. Никогда не мог понять этой одержимости детьми.       Табачный дым повис облаком во влажном воздухе кафе, заслоняя от Мэттью лицо мистера Уильямса. С каждым мгновением он словно был все дальше и дальше, даже его голос звучал гулко и неестественно.       Мэттью вдруг очень отчетливо вспомнил День Благодарения почти пятнадцатилетней давности. Ему тогда было лет шесть, а Еве, получается, двенадцать. Все собрались в гостиной. Напротив него сидел мистер Уильямс с супругой (Мэттью помнил только ее пышные волосы неестественного светло-желтого цвета и звонкий голос). Хлоя сидела справа, а Ева — слева, и они с Мэттью спорили о чем-то, мешая остальным. Отец, как правило, не обращал на подобное внимания. Он редко вмешивался в «детские дела».       Зато миссис Уильямс не выдержала:       — Ева, леди так себя не ведут!       — А я не хочу быть леди! — Ева пнула его под столом, и Мэттью тут же стукнул ее в ответ.       — Так, достаточно! Идите к себе. Оба! — велел отец.       — Пап, Мэтти первым начал! Он вечно меня достает!       — Идите, — отмахнулся он. Наверное, отцу было неловко, и он сразу отвернулся, возвращаясь к разговору с мистером Уильямсом.       Выскочив за дверь, Ева обернулась к Мэттью.       — Все из-за тебя! Всегда все из-за тебя! Лучше бы тебя не было совсем! И мамочка бы осталась со мной! — крикнула она и помчалась вверх по лестнице. Голоса в гостиной стихли, кто-то с шумом отодвинул стул, а Мэттью стоял и смотрел ей вслед.       — Мэттью? — донесся до него голос мистера Уильямса.       Вздрогнув, Мэттью разжал пальцы, вилка со звоном упала на пол.       — Простите, я задумался, — произнес он механически.       — Тебе нездоровится? Дурно выглядишь, — мистер Уильямс подался вперед, разгоняя ладонью дым от своей сигареты.       Мэттью покачал головой и, не найдясь с ответом, наклонился за вилкой, сочтя это отличным поводом скрыться от внимательных черных глазок.       — Плохо спал. В остальном все в порядке.       — Наверное, у мистера Палмера бывает шумно? Как вы, поладили?       Помедлив, Мэттью кивнул и натянуто улыбнулся. Он прокрутил в голове события последних дней и не нашел ничего, о чем мог бы рассказать. Он и так причиняет достаточно хлопот. Кто знает, когда мистер Уильямс сочтет его слишком проблемным?       — Вы что-то спросили?       — Чем ты планировал заниматься после колледжа? Мы с твоим отцом с первого курса знали, что станем делать дальше, — он снова откинулся на спинку своего стула, глядя куда-то вверх, на тонких губах появилась улыбка. — Да. Ни секунды не сомневались. Амбиций было — мама дорогая…       Он снова затянулся и кивнул самому себе. Мэттью облизнул пересохшие губы. Сколько еще будет длиться этот день? Больше всего ему хотелось вернуться в свою комнату там, в Провиденсе, забраться под одеяло, и чтобы наутро не было ни отражения Дэвида, ни самого Дэвида, ни мистера Уильямса с его редакцией и разговорами о прошлом. Только их тихий дом, магазинчик на первом этаже, пропахший книжной пылью, и чтобы отец был жив. Пусть они почти не говорили последние пару лет, весь мир Мэттью, оказывается, держался на упрямстве этого сухого замкнутого человека.       — Так чем ты думал заняться?       Мэттью почувствовал, как на губах сама собой проступает фамильная блейковская усмешка, и пожал плечами:       — Не знаю. Мне… просто нравилось продавать книги.       В офис он вернулся один. Дождь лил с новой силой, и когда Мэттью ввалился в ярко освещенный подвальчик, с него текло.       — Тебе стоило бы завести зонт, — заметила Бетти, пока он стряхивал капли воды со шляпы. Все уже сидели за своими столами. — Сварить тебе горячего кофе?       — Спасибо, Бетти, — улыбнулся Мэттью, игнорируя пристальный взгляд Майкла. Кажется, повернись Мэттью в его сторону, и тот неминуемо разразился бы длинной речью или по крайней мере парой колких шуток, выслушивать которые не было никакого желания. — Мистер Уильямс просил предупредить, что сегодня больше не придет…       — А ты — его личный помощник? — громко произнес Майкл. Софи за дальним столом перестала печатать. — Или что-то вроде комнатной собачки?       Мэттью медленно вздохнул, стискивая челюсть. Виски взорвались болью.       — Майки! — возмущенно ахнула Бетти.       — У тебя какие-то проблемы с этим? — медленно проговорил Мэттью, оборачиваясь. Внутри все тряслось и дрожало, сердце сорвалось в такой безумный ритм, будто на него из-за угла выскочила собака, причем далеко не комнатных размеров. — Я тебе чем-то мешаю? Или просто желчь горлом идет?       Теперь замерли и остальные машинки в офисе. Только дождь продолжал монотонно барабанить в стекла.       — У меня проблемы с выскочками, — Майкл с шумом отодвинул стул, поднимаясь на ноги. — Которые протискивают свою задницу в редакцию через личные связи, в то время как другим приходится пахать, чтобы заслужить свое место! С кем бы ты там ни обедал, карьеру тебе это не сделает. Такие, как ты, у нас не задерживаются, понял? Здесь все привыкли работать, а не примазываться к начальству! Каждый выкладывается на всю катушку, чтобы удержаться за свое место! Думаешь, других желающих нет сюда пристроиться?       Взгляд Мэттью метнулся с любопытного лица Сэма на заметно взволнованную Бетти, а от нее — к Софи, которая смотрела на разворачивающуюся сцену безо всякого выражения, и снова вернулся к Майклу. Смуглое лицо итальянца побледнело, тонкие модные усики вздыбились над верхней губой, ощеренной, как у собаки.       — Мне плевать на твое место, — Мэттью отступил на полшага и насмешливо вскинул подбородок. Давящее напряжение в груди нарастало. Кулаки сжались сами собой. — Но если ты так за него трясешься, может, вернешься к работе?       — Что, сказать нечего? — осклабился Майкл и сел, забросив ноги на стол. Даже из этого положения Мэттью казалось, что тот смотрит на него сверху вниз. — Давай, ползи в свой угол. Если перекладывание бумажек ты называешь работой.       Снова застучала машинка. Мистер Джефферсон склонился над своим столом, помедлив, то же проделал Сэм. Софи отвернулась последней.       — Бетти, душечка, сделай мне тоже кофе, — бросила она и застучала по клавишам. Майкл продолжал смотреть на него, ядовито усмехаясь. Выглядело это так, словно у него свело челюсть.       Мэттью первым отвел взгляд и протиснулся за свой стол. Его все еще мелко трясло, даже к моменту, когда Бетти с виноватой улыбкой поставила перед ним чашку кофе.