Art Deco

      В паре шагов от кромки леса Дэвид выпустил его руку и зашагал вперед, быстро и не оглядываясь. Сухие ветки трещали под подошвами ботинок, и в ночной тишине этот звук казался оглушительным. Где-то за их спинами вновь вскрикнула птица, так что Мэттью вздрогнул.        — Дэвид!       Теперь, оказавшись перед домом, Мэттью сам не мог сказать, что заставило его наговорить все это. Он даже не был уверен, что действительно думал те вещи, что бросил Дэвиду в лицо. Слова сами рвались наружу, как вода из пробитого шланга.       — Дэвид, пожалуйста! — Мэттью прибавил шаг, но все равно отставал. В темноте его ботинки то и дело цепляли неудачно подвернувшиеся ветки и проваливались в малейшие неровности, скрытые под палой листвой.       Дэвид взбежал по ступенькам и распахнул дверь. Фонарь над крыльцом качнулся, заставив его длинную черную тень задрожать.       — Я не расположен к беседам, — произнес Дэвид, не оборачиваясь.       «Вот именно об этом я и говорил!» — едва не вскрикнул Мэттью, но сдержался. У него было чувство, что он уже не в первый раз бежит вот так следом, пытаясь объясниться. Пытаясь добиться внятного диалога.       Дэвид скрылся в доме, а Мэттью сел на верхнюю ступеньку крыльца и закурил. Тучи немного разошлись, в просветах чернело небо, высокое и непривычно звездное. Луны не было. Впрочем, может, она все еще пряталась где-то за облаками.       Мэттью снова вспомнил почудившегося ему исполина с лунным лицом и поперхнулся дымом. Лес был тих и неподвижен. Ни ветерка, ни шороха. Только потрескивала тлеющая сигарета.       Поднявшись, он бросил окурок на землю и занес ногу, чтобы притоптать, но остановился. Поднял, затушил о край ступеньки и сунул в карман.       В доме было темно. Лампы не горели. Только огонь в камине немного рассеивал сумрак. Мэттью закрыл дверь на задвижку, прислушался. Потрескивали поленья. В ванной шумела вода. Он повесил пальто на крючок, поднял с пола пальто Дэвида и пристроил его рядом. Зажег лампы. Свет от них был жидкий, как от керосинок. Зато тьма за окнами сразу стала гуще, слово прилипла к стеклам. Помедлив, Мэттью задернул шторы и прошел в кухню. Здесь тоже было темно и тихо. Черные ветви дуба скребли по стеклу. Поежившись, Мэттью задвинул занавеску над мойкой и быстро перемыл брошенные после обеда чашки. Поставил кофейник. Есть не хотелось, но просто сидеть в тишине было невыносимо.       За спиной скрипнула дверь. Дэвид вышел из ванной, бросил в сторону Мэттью быстрый взгляд и тут же отвернулся. Его шаги прозвучали на ведущей в мансарду лестницу и затихли.       Помедлив, Мэттью снял с плиты не успевший нагреться кофейник. Интересно, что станет делать Дэвид, если подняться к нему наверх и попытаться поговорить? Мэттью вспомнил его жесткое, словно застывшее лицо и тихое «Пошел вон, Джонти».       Чемодан так и стоял у входной двери. Мэттью перенес его в спальню первого этажа и плотно закрыл дверь. Занавеска на окне была тонкой, сквозь нее Мэттью слишком хорошо видел лес, притаившийся сразу за деревянными стенами. Повернувшись к нему спиной, он поставил чемодан на пол и аккуратно вынул шкатулку. Погладил пальцем замок. Одно движение — он просто заглянет, что в ней такого спрятано. Никто не говорил, что ее нельзя открывать.       Впрочем, Отражение само не могло сказать, что в ней спрятано. А значит, там может быть что угодно. Опасное, безопасное, бесполезное, хрупкое. Мэттью еще раз погладил замок.       — Вы нашли ее!       Голос Дэвида раздался у него прямо за спиной. Мэттью вскрикнул и обернулся. Рядом никого не было. Только сердце колотилось так быстро, что биение крови отдавалось где-то в животе. Хватая губами воздух, Мэттью медленно обвел взглядом комнату. Обернулся к двери. Закрыто.       — Я здесь, Мэтти.       Медленно, прижимая шкатулку к груди так отчаянно, словно у него свело пальцы, Мэттью подошел к комоду. На стене над ним висело маленькое зеркало. Мэттью едва ли смог бы рассмотреть в нем свое лицо целиком. Из зеркала улыбался Дэвид.       — Как… вы здесь оказались? — воздух с трудом проталкивался сквозь пересохшее горло.       — Вы нашли шкатулку! — Дэвид улыбнулся чуть шире. — Мэттью, вы — просто подарок богов!       — Я думал, вы — там, в квартире…       — Вы ее уже открывали? Мэтти, пожалуйста, не медлите! Сделайте это сейчас!       — Что в ней?       Улыбка Дэвида выглядела растерянной.       — В ней — моя свобода, Мэтти! И она так близко. Пожалуйста!..       — Мэттью, у вас все в порядке? — прозвучавший за дверью голос Дэвида заставил Мэттью вздрогнуть второй раз за пять минут. Шкатулка выскользнула у него из рук и со стуком упала на деревянный пол. «Сейчас она откроется!», — подумал Мэттью с испугом. Но ничего не произошло.       Мэттью быстро поднял шкатулку и прижал к груди. От волнения у него тряслись руки. Из зеркала на него смотрело лишь его собственное побледневшее отражение.       Дверь за его спиной открылась.       — Вы кричали. Что-то случилось?       Мэттью не мог заставить себя обернуться, только крепче прижимал к себе шкатулку, словно надеясь втиснуть ее в грудную клетку и так скрыть от глаз Дэвида. Он слышал тихие шаги за спиной, но тело словно одеревенело. Кровь шумела в ушах, вибрировала в кончиках пальцев, не спеша униматься.       — Почудилось, — произнес он. Сейчас его блейковская усмешка казалась особенно вымученной.       — Что почудилось?       — Да… ерунда. За окном.       Дэвид за его плечом негромко вздохнул. Скрипнул пол. Кажется, Дэвид вознамерился уйти.       — Вы больше не злитесь? — Мэттью обернулся через плечо. Дэвид был встрепан сильнее обычного. Пара влажных волосков прилипла к щеке, глаза покраснели. Впрочем, свет в комнате был таким тусклым, что Мэттью не поручился бы, что ему не почудилось.       — На вас сложно злиться, — Дэвид улыбнулся уголками губ. Получилось не слишком весело, но на душе у Мэттью все равно потеплело. — Я хочу выпить. Составите мне компанию? Не хотите — можете отказаться, на улицу не выставлю.        Мэттью, помедлив, кивнул.       — Вот и чудно.       Дэвид вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Прежде чем пойти следом, Мэттью снова бросил взгляд в сторону зеркала. Может, явление Отражения ему лишь почудилось? Нет. Либо все их встречи были галлюцинацией, либо сегодняшняя беседа была столь же реальной, как и предыдущие.       Мэттью быстро открыл верхний ящик комода и сунул в него шкатулку. Затем поднял взгляд на зеркало, но увидел лишь собственное лицо.       Короткий разговор с Отражением оставил тяжелое ощущение тревоги. Сердце колотилось, не сбавляя темп. Выровнять дыхание не удавалось. Словно что-то вибрировало в груди, мешая расправляться легким.       Когда Мэттью вошел в гостиную, Дэвид стоял у камина, прижимая к груди внушительных размеров фляжку. Его лицо почти полностью скрывала тень, только на волосах прыгали огненные отсветы. Он был совершенно неподвижен, совсем как тогда, несколько дней назад, в темной гостиной квартиры. Кажется, он даже не моргал, неотрывно глядя куда-то в стену. Мэттью проследил его взгляд и чуть вздрогнул. Рассохшийся пол скрипнул под ногой, Дэвид обернулся.       — О… — протянул он, взглянув на фляжку в своих руках. — Бокалы. Конечно. Сейчас.       Дэвид проскользнул мимо Мэттью в кухню. Тот же так и стоял в дверях, как завороженный глядя на небольшое зеркало в простой деревянной раме. Из зеркала на него смотрел Дэвид. Несколько секунд Отражение было совершенно безучастно, а затем вдруг лукаво подмигнуло Мэттью, заставив того снова вздрогнуть и отшатнуться.       — Осторожнее! — Дэвид, которого Мэттью едва не сшиб с ног, слегка пихнул его в спину. — Что вы опять увидели? Лес?       Он протянул Мэттью стакан и плеснул немного из фляжки. Тот кивнул, снова бросая на зеркало быстрый взгляд. Дэвида в нем не было. Только пустая, обшитая деревом стена.       — Духа, — медленно произнес Мэттью и, не глядя, опрокинул в себя напиток. Горло обжег алкоголь, даже глаза заслезились. Мэттью закашлялся, вызывав у Дэвида улыбку.       — Ну да. Куда без них. Вы нравитесь духам, Мэттью. Кажется, вы всем нравитесь.       Он плеснул в стакан еще и сам сделал глоток из фляжки. Мэттью машинально глотнул еще виски, обшаривая взглядом комнату, чтобы не смотреть на Дэвида. Ни на настоящего, ни на зеркального.       — Почему вы так быстро меня простили? Это вроде бы… не очень на вас похоже?       Дэвид негромко хмыкнул.       — С чего вы взяли?       — Эм… — упоминать Джонти было плохой идеей, судя по тому, как на это каждый раз реагировал Дэвид, и все же Мэттью произнес: — Я просто вспомнил Джонатана, с которым вы так и не захотели говорить…       — Нет, с чего вы взяли, что я вас простил?       Мэттью покраснел и снова сделал глоток из бокала. Он чувствовал внимательный взгляд Дэвида на своем лице, хоть и пытался его игнорировать.       — Меня очень задели ваши слова, — продолжил Дэвид, убедившись, что ответа не дождется. — Наверное потому, что вы правы. Я терпеть не могу объясняться.       На это Мэттью тоже не знал, что сказать. Так что молча глотнул из своего бокала, после чего Дэвид тут же подлил ему еще. Вдруг над головой у него что-то застучало, словно кто-то быстро-быстро промчался по крыше. Мэттью вздрогнул всем телом.       — Желуди, — невозмутимо произнес Дэвид. Он даже бровью не повел.       — Дьявол… — прошептал Мэттью, потирая лицо рукой. Сердце все еще заходилось в бешеном ритме, так что все тело дрожало, как от холода. — Почему рядом с вами вечно… какая-то жуть?       Дэвид только рассмеялся и подошел к камину, чтобы подбросить дров. Мэттью отпил еще виски. Напиток горячей струйкой скатывался в пустой желудок. Есть не хотелось, хотя он понимал, что еще немного в таком темпе — и наутро его снова ждет похмелье.       — Марта говорила, вы не любите зеркал, — произнес Мэттью, кивнув на маленькое зеркало на стене, сейчас отражающее только его собственное лицо с блестящими от выпивки глазами.       — Марта все понимает по-своему.       — Как и все.       — Как и все, — улыбнулся Дэвид, откладывая кочергу с красивой деревянной ручкой. — А вы — философ, Мэтти.        — Вовсе нет, — смутившись, он глотнул еще виски и нашарил в кармане сигареты. На стене, рядом с зеркалом, висело несколько портретов. На одном из них он узнал ту же женщину с сухой рукой в окружении близнецов. Она смотрела все так же прямо и гордо, правой ладонью обнимая одного из детей за плечо. На вид близнецам было лет десять. И они все так же походили друг на друга.       — Это ваша мать? — он вгляделся в фото, склонившись поближе. На стекле плясали отсветы пламени, но Мэттью показалось, что женщина выглядит изможденной, как от тяжелой болезни.       — Да, — голос Дэвида раздался прямо у него за плечом, заставив напряженно застыть, вцепившись в бокал. — Наше последнее фото. Они уехали через два месяца и… больше мы ее не видели.       Мэттью молча кивнул, не зная, что сказать. Обычные фразы в духе «Какая изящная женщина» или «Вы очень похожи» не подходили. Это понимали они оба.       Так что Мэттью шагнул к следующему фото. Здесь тоже была мать Дэвида и один из близнецов. Они сидели за роялем, улыбаясь.       — Она играла? — удивился Мэттью, вспомнив иссохшую левую руку, и тут же понял, что это было не слишком тактичное замечание.       — О да. Партию для правой руки. А я всегда исполнял левую, — отозвался Дэвид как ни в чем не бывало. — Я до сих пор хуже играю правой. Отец шутил, что мама так хотела ребенка, чтобы ее любимые произведения звучали, как следует.       Мэттью обернулся, но по лицу Дэвида было невозможно понять, насколько его самого веселят эти слова.       — Знаете, у нас ведь было двое старших братьев, — произнес он, усаживаясь на кушетку. — Оба не прожили и дня. Бабушка говорила, что это все из-за перенесенной мамой в детстве болезни.       — Мне очень жаль…       — Они рождались с уродствами. Или слишком слабыми. Маб рассказывала, что мать была готова на все, только бы у нее были красивые, сильные, здоровые дети. Не как она сама, — он глотнул из фляжки, и тонкая струйка виски потекла по острому подбородку, капнув на свитер. — Мы всегда получаем то, что хотим. Делаем то, что хотим. Это семейная черта, если угодно. Нам плевать на цену.       Мэттью хмыкнул, глядя в почти опустевший бокал.       — Значит, вам повезло. Если вы можете себе это позволить. П-простите, в том смысле…       Дэвид поднял на него серьезный взгляд. Его глаза влажно блестели.       — О да. Вы правы. Мы многое можем себе позволить. Например, не думать о последствиях. Пока они не настигают нас.       Допив виски, Мэттью все же закурил и тоже сел на диван. Ему почему-то вспомнился Джонатан с его горящими глазами и словно где-то подслушанной патриотической речью. Интересно, Дэвид прочел его письмо? Не пытался ли Джонти позвать его с собой? Хотя как это вообще может прийти в голову? Позвать с собой друга на далекую чужую войну. Чтобы что? Умереть вместе?       — Джонатан говорил, вы собирались отправиться в Европу?       Дэвид поморщился и тоже вынул портсигар, зажав фляжку между коленей.       — Джонти всегда был таким… дурачком, — сказал он без злости. — Романтичным доверчивым дурачком. Наверное, он настолько же романтичен, насколько вы — скептичны.       Мэттью смутился и поискал взглядом пепельницу, сочтя это уважительной причиной не смотреть Дэвиду в глаза.       — Вы, должно быть, шутите. Хлоя всегда говорила, что я…       — Кто такая Хлоя?       — Моя старшая сестра. Так вот, она всегда говорила, что я слишком наивен.       — Ох уж эти сестры, — Дэвид рассмеялся и подлил ему еще виски. — Нет, я бы не сказал, что вы наивны, Мэттью. Но, может, ей нравится так думать.       — Думаете, что вы знаете меня лучше сестры?       — У меня чутье, — от улыбки Дэвида Мэттью пробрала дрожь, и он торопливо затянулся сигаретой, чтобы как-то с ней совладать. — Я вас понял с первой встречи. Не верите?        — Верю, — кивнул Мэттью.       Дэвид снова рассмеялся.        — Видите? Вы не наивны. Вы вежливы и не лезете в споры.       Мэттью невольно разулыбался. Сложно было поверить, что совсем недавно он задыхался от гнева и предъявлял какие-то претензии. Да, с Дэвидом бывало не просто. Но с кем легко? Мэттью не собирался срываться. И до сих пор не мог понять, почему все же сделал это. Как и тогда с Майклом возле редакции. В последнее время он все проще выходил из себя.       Они немного помолчали, потягивая виски. Мэттью чувствовал, как тело постепенно становится тяжелее и мягче, а голову будто заполняет туман.       — Будете ужинать? — подал голос Дэвид, глядя в огонь.       — Нет, наверное, я лучше прилягу.       — Спасибо за компанию. Спокойной ночи.       — Вам спасибо, Дэвид, — Мэттью поднялся, оставив пустой бокал на столике. В комнате он сразу упал на постель, не раздеваясь и не откидывая покрывало. Кровать под ним медленно плыла. Закрыв глаза, он представил, как ее вместе с домом несет по течению узкой черной реки, а с берегов за этим наблюдает луноликий исполин.       Он проснулся от жажды. В комнате было совершенно темно, но в этой темноте чернели тонкие тени ветвей, покачивающиеся на занавеске. По крыше что-то быстро стучало.       «Просто желуди», — напомнил себе Мэттью, но сердце все равно забилось чаще. Следом раздался короткий хлопок — Мэттью показалось, что закрылась входная дверь. Хотя кто мог разгуливать среди ночи?       Сонливость прошла. Он приподнялся, нашарил выключатель, но ничего не произошло. Что-то с электричеством? Откуда оно здесь вообще? Рядом не было никаких линий электропередач. Да и кто бы потянул их в такую глушь?       Мэттью попытался вспомнить, была ли в спальне лампа или свечи. Мысли текли слишком медленно, спотыкаясь и угасая на ходу. Хотя Мэттью больше не чувствовал себя пьяным.       Он нащупал в кармане коробок и зажег спичку. Ее света едва хватало, чтобы осветить пару футов перед носом, и три спички спустя Мэттью нашел керосинку. Жидкого света лампы было недостаточно, чтобы разогнать густой сумрак по углам, но Мэттью все же почувствовал себя увереннее.       Он поднялся, нашарил в кармане часы и лишь затем вспомнил, что те остановились еще днем. Осторожно, сквозь подступающую тревогу, Мэттью вышел из спальни, освещая себе путь керосинкой.       — Дэвид?       Никто не отозвался. В кухне было пусто. Огонь в камине не горел, но угли еще вспыхивали красными всполохами.       — Дэвид!       В мансарду вела крутая лестница без перил, так что Мэттью поднимался очень медленно, тщательно нащупывая каждую ступень. Там тоже было совершенно темно. Никаких дверей и перегородок — только перила по пояс высотой.       У окна стояла широкая постель, ближе к стене — массивный шкаф. А за ним — какая-то тренога. Вешалка?       — Дэвид, это я. Что-то с электричеством…       Постель была пуста, покрывало даже не смято. Мэттью остановился, еще раз медленно обводя взглядом комнату. Где-то в груди зародилась дрожь.       «Наверное, он пошел в сарай. Проверить генератор. Откуда еще здесь взяться электричеству? Значит, генератор. Больше Дэвиду просто некуда деться».       Мэттью подошел к окну и отвел занавеску. Прямо за стеклом покачивались полуоблетевшие ветви дуба, черные и крючковатые. Сарая видно не было, только крыло оставленной под навесом машины. Может, стоило бы пойти и проверить, не нужна ли помощь?       От мысли, что придется покинуть дом, в горле встал ком. Лес был слишком близко. Хотя теперь, когда тучи разошлись, все освещала убывающая луна, еще достаточно большая, чтобы ночь не превратилась в кромешный мрак.       Что ж. Сарай ведь совсем рядом. Только с крыльца спуститься.       Мэттью повернулся к лестнице. В мелькнувшем свете лампы он вдруг понял, что тренога в углу — никакая не вешалка, а мольберт с маленьким холстом на нем. Рядом было составлено еще несколько натянутых на раму холстов. Рассматривать их Мэттью не стал. Медленно и осторожно он спустился вниз, на всякий случай еще раз позвав Дэвида, но никто не откликнулся.       У входной двери Мэттью замер, набираясь решимости. Это не прогулка в лес. Просто спуститься с крыльца и пройти несколько футов до сарая. Ничего страшного. А в сарае, в сарае Дэвид, и ему наверняка нужна помощь.       Вдохнув, как перед прыжком в воду, Мэттью распахнул дверь. Ночь дохнула прохладой и сладким ароматом осеннего леса. На мгновение у Мэттью закружилась голова. Он стоял, стиснув гладкую металлическую ручку и жадно хватал губами воздух. Было очень тихо. Прежде он никогда не слышал такой тишины. Может быть, зимним утром, если успевал проснуться раньше всех. Но даже тогда по улице нет-нет, да и проедет автомобиль, или у кого-то из соседей хлопнет неплотно прикрытая калитка.       Мэттью не стал запирать дверь. Поднял повыше фонарь и медленно, глядя только себе под ноги, спустился по ступенькам. Под подошвами зашуршало. Этот звук тут же отозвался тихим шелестом ветра в ветвях деревьев. Лес смотрел. Мэттью чувствовал на себе множество взглядов. Не враждебных. Не несущих угрозы. И все же — пристальных.       По пути до сарая он ни разу не споткнулся. Дверь легко поддалась, но уже в этот момент, под тихий скрип петель Мэттью понял, что пришел сюда зря. В сарае было совершенно, чернильно темно. Никто не смог бы находиться в таком густом мраке. Даже Дэвид. И уж ни о каком ремонте речь точно не шла. Это все равно что пытаться чинить что-то с закрытыми глазами.       — Дэвид! — все же окликнул Мэттью и сам вздрогнул от этого звука. Быстро, не оглядываясь и почти не глядя под ноги, он вернулся на крыльцо. Сердце глухо колотилось в груди. Дэвида нигде не было.