Art Deco

      Дом стоял на самой окраине леса. Ветви старого узловатого дуба нависали прямо над его крышей, засыпав почерневшую от дождей черепицу желудями. Это оказалась не шикарная загородная вилла, а маленькое одноэтажное строение с мансардой. Судя по цвету деревянных стен, дому было несколько десятков лет. Большие, доходящие до самого пола, окна закрывали ставни. Высокое деревянное крыльцо было засыпано листвой.       Дэвид оставил машину под навесом у кромки леса, рядом с сараем, и первым вышел на улицу. Тяжелый влажный воздух пах сырым деревом, прелой листвой и свежестью. Как только смолк мотор, Мэттью и Дэвида обступила плотная тишина. Даже шорох шагов смолкал быстрее обыкновенного, будто лес торопливо скрадывал малейшие следы чужого присутствия.       Молча они вытащили свои сумки и поднялись на крыльцо. Под ногами катались желуди. Только когда щелкнул тяжелый металлический замок, Мэттью выдохнул ровнее.       — Добро пожаловать! — улыбнулся Дэвид, пропуская его вперед. Мэттью нерешительно переступил порог. Дом пах пылью и деревом. Здесь было немного просторнее, чем ему показалось снаружи. И все же в сравнении с шикарной обстановкой квартиры все выглядело маленьким, скромным или старым.       Деревянный пол тихо поскрипывал под ногами. Деревом же были обшиты стены. Мебель по большей части также сделана из массива. Никакого сверкающего лака, никаких серебряных зеркал с матовой бумажной сердцевиной. Простой диван у камина, секретер у окна, рядом — несколько полок. Пока Мэтью осматривался, Дэвид вышел. С тихим скрипом открывались ставни, наполняя дом призрачным серым светом. Солнце так и не показалось из-за облаков, небо было равномерно белым. Мэттью опустил чемодан на пол и медленно прошел дальше. За первой же дверью оказалась спальня — узкая койка у окна, комод, зеркало в деревянной раме над ним, лампа в изголовье. За следующей была тесная и темная ванная. Мэттью не зажигал свет и приметил лишь общие очертания сантехники и блеск зеркала на стене. Что ж, это в любом случае лучше, чем удобства на улице. До которых нужно бежать среди ночи. В темноте. Под взглядами раскинувшегося так близко леса.       В кухне было всего несколько тумб, мойка и обеденный стол с двумя стульями. Никакого холодильника, вместо него — дверь подпола. Зато здесь все же была газовая плита и, судя по свисающей с потолка люстре — какое-никакое электричество.       — Ну как вам? Одна спальня здесь, вторая наверху, — пояснил Дэвид, входя в кухню. От него резко пахло не то бензином, не то машинным маслом. — Ванная комната всего одна. Обстановка очень скромная.       — По-моему, здесь отлично, — улыбнулся Мэттью.       Дэвид кивнул и склонился над мойкой. Из крана вырвался громкий рык и только затем — плевок воды. Мэттью от неожиданности отшатнулся, Дэвид же и бровью не повел. И уже в следующее мгновение в дно мойки ударила струя воды.       — Это мой собственный дом, — сказал Дэвид, тщательно намыливая руки. — Мне хотелось, чтобы здесь все было… просто. Но от некоторых благ я отказаться не могу.       — Получилось очень уютно.       Дэвид вздохнул и снова улыбнулся. Сдернул с крючка серое льняное полотенце.       — Что ж, располагайтесь. Хотите перекусить? Как раз время обеда. У нас есть сэндвичи. Я сварю кофе, только принесите сумку из гостиной.       Мэттью кивнул и машинально вынул из кармана часы. Стрелки остановились на девяти пятнадцати. Выходя из кухни, он поднес часы к уху. Механизм молчал. Мэттью попытался припомнить, заводил ли он часы накануне вечером, но не смог. Прежде это было непременным ритуалом перед сном. Кто-то привык молиться, прежде чем забраться в постель, а Мэттью заводил часы. Но в последнее время все пошло кувырком. И его ритуал стал уже не таким обязательным.       Сунув бесполезные часы в карман, Мэттью поднял с пола сумку Дэвида, плотнее прикрыл входную дверь и вернулся в кухню. На столе уже стояла посуда. Дэвид курил, глядя на лес за окном.       — Вы часто здесь бываете? — спросил Мэттью, пока Дэвид вынимал из сумки свертки.       — Время от времени. Последние полгода — каждый уик-энд. Хотя зимой, конечно, приезжать сюда будет сложнее.       — Этот дом, наверное, не предназначен для холодов?       — Смотря насколько вы морозустойчивы, — усмехнулся Дэвид. — Здесь отличный камин и стены утеплены. Труба прогревает даже мансарду, хотя в морозы все же лучше спать внизу, там теплее. Так что, если одеться как следует, здесь можно спокойно праздновать Рождество. И гораздо больше шансов, что здесь вы увидите снег.       — Это много севернее Нью-Йорка?       — Севернее.       Дэвид поставил на плиту кофейник и снова закурил, предложив сигареты Мэттью. Тот не стал отказываться.       — И вы бывали тут на Рождество? — спросил он после паузы.       Дэвид отрицательно качнул головой.       — Не сложилось. Мы всегда были вместе. Все праздники проводили с друзьями. А это не то место, где можно устроить вечеринку для литературной богемы, — он усмехнулся.       — Вы говорите о Джонатане?       Улыбка сползла с лица Дэвида, он поморщился, так что Мэттью едва поборол порыв рассыпаться в извинениях.       — Джонти — в первую очередь. Он, знаете, тоже боится леса. Даже если от леса его отделяют стены дома.       — В чем-то я могу его понять, — виновато усмехнулся Мэттью и вспомнил про письмо. Лучшего момента, наверное, не представится. Он зажал сигарету в губах и выудил из кармана конверт. — К слову о нем. Джонатан просил передать вам.       Дэвид уставился на него так, словно Мэттью вдруг плюнул ему в лицо.       — Вижу, вы подружились, — произнес он и отвернулся, чтобы уменьшить огонь под кофейником.       Помедлив, Мэттью положил конверт на стол. Ему вдруг стало жарко, щеки вспыхнули.        — Вовсе нет. Он просто… хочет побеседовать с вами.       — Что ж, это не взаимно, — отозвался Дэвид, не оборачиваясь. — Если вам тоже плохо в лесу, я могу отвезти вас на ближайшую станцию прямо после обеда…        — Но мне хорошо здесь! — почти вскрикнул Мэттью. Окурок выпал из его губ и погас, ударившись о доски пола. — Дэвид, это… было лишь формой вежливости!..       — Что именно? — Дэвид выключил газ и обернулся. На его губах была легкая насмешливая улыбка. От взгляда на нее Мэттью стушевался и поспешно нагнулся за окурком.       — Джонатан попросил передать вам письмо, потому что скоро отправляется в Европу. Он пошел в армию.       Дэвид медленно вздохнул, поджав губы. Сунул письмо в карман. На мгновение его лицо вновь стало серьезным.       — Ну разумеется. Джонти всегда был романтическим идиотом, — он схватил полотенце, снял с плиты кофейник и кивнул Мэттью: — Присаживайтесь, Мэтти, не стойте столбом.       Тот повиновался. Кухню заполнил аромат кофе, смешиваясь с запахом табака и пыльного дерева. Мэттью придвинул к себе чашку.       — Я… действительно тронут тем, что вы показали мне это место, — произнес он, глядя на свое отражение в черной кофейной глади. — Здесь и в самом деле чудесно. Признаться, этот дом мне куда ближе, чем Манхэттен. Только, пожалуйста, не считайте меня неблагодарным, я вовсе не имею в виду…       — Разумеется, я так не считаю, — в голосе Дэвида прозвучала мягкая улыбка. — Просто вы не привыкли к роскоши. К большому городу. Провиденс намного меньше Нью-Йорка?       Мэттью с облегчением кивнул. И даже почувствовал, что улыбается, но взглянуть на Дэвида не решился.       — Он просто… совсем другой. Будто другой мир.       — Я чувствовал примерно то же самое, когда вернулся в Нью-Йорк из Луизианы. Мне до сих пор не хватает этого ощущения, словно… — он сделал неопределенный жест рукой, будто пытаясь извлечь нужное слово из воздуха. — Бабушкин дом тоже стоял возле леса. И этот лес, сам старый дом, рассказы Маб и ее причудливые молитвы, маленькие ритуалы, которые мы перенимали… Мы словно были частью сказки. Мир казался… куда более понятным и управляемым.       Мэттью кивнул, неотрывно глядя в лицо Дэвида. В его детстве не было луизианских лесов, но он мог поклясться, что знает это чувство.       — Мир просто был меньше, — произнес он негромко.       Дэвид улыбнулся самыми уголками губ, тепло и мягко.       — Этот мир, — он обвел рукой кухню, — как раз достаточно мал. Знаете, неподалеку есть река. Как насчет небольшой прогулки?              Осенний лес был удивительно тих. Они почти не слышали птиц, только шорох деревьев над головами и потрескивание сухих веток под подошвами ботинок. Плотный слой палой листвы и иголок почти заглушал шаги, источая густой сладковатый аромат. Этот запах напомнил Мэттью о лужайке под окнами магазина и скором Хэллоуине. К тому времени пройдет три недели, как они продали дом. Почти три недели, как Мэттью перебрался на Манхэттен. Сколько еще будет прилично жить в этой квартире, не платя за нее ни цента, есть чужую еду, бродить по комнатам и слушать чертово отражение? Может, стоит прямо по возвращении подыскать жилье попроще? Безо всех этих странностей. Возможно, Бетти могла бы помочь ему с этим.       Эти мысли вызывали беспокойство и ощущение беспомощности. Как прыжок в черную воду залива с горящего корабля. Нельзя остаться. Но и шагнуть в пропасть не так просто. Тем более, если ты даже не видишь пламени. Может, и пожара никакого нет, а запах дыма — просто игра воображения?       — Сейчас вы тоже это чувствуете? — спросил Дэвид. Он шагал легко и непринужденно, как если бы не пробирался через заросли, рискуя ободрать лицо ветками или попасть в растянутую между деревьями паутину, а шел по багровому коридору своей квартиры.       — Что?       — Как лес следит за вами.       Мэттью поежился и невольно оглянулся. Дома уже не было видно. Неужели они успели отойти так далеко? Когда Мэттью снова повернулся к Дэвиду, тот улыбался.       — Вы меня нарочно пугаете?       — Здесь вам ничего не угрожает, Мэтти, — в голосе Дэвида была спокойная уверенность. — Я знаю этот лес.       Мэттью вздохнул, не слишком убежденный. Дэвид это заметил:       — Не верите? Ну хорошо… Что у вас есть с собой?       — Простите?       — Выворачивайте карманы, Мэтти! — усмехнулся Дэвид, остановившись у зарослей ежевики. Тот помедлил, растерянно глядя в красивое смеющееся лицо. Суть шутки от него ускользала, а Дэвид не спешил объяснять. Так же медленно Мэттью выудил из карманов тонкую расческу, портсигар, несколько монет и коробок спичек, выкладывая все это Дэвиду в ладонь. Тот внимательно изучил находки и вернул их Мэттью, оставив один пятицентовик и две сигареты.       — Положите это где-нибудь здесь, — велел Дэвид, раскурив сигареты и передавая одну Мэттью.       — Что?       — Монету, конечно.       — Зачем? — Мэттью затянулся дымом и закашлялся. Дэвид, кажется, снова играл с ним в какую-то понятную лишь ему самому игру. И вовсе не смущался под пристальным взглядом своего спутника. Только терпеливо улыбался:       — Просто сделайте. Считайте это платой за вход.       Мэттью нахмурился. Это напоминало детские игры с неочевидными для стороннего наблюдателя правилами. Маленькие ритуалы, завязанные на суевериях, которые исполняют все мальчишки окрестных домов и которые неведомы взрослым. Под взглядом Дэвида Мэттью положил монету на потемневший от времени валежник.       — Ну вот, теперь вы вправе тут находиться. Идемте, скоро будет тропа, — Дэвид придержал очередную когтистую ветку, пропуская под ней Мэттью. Через пару шагов тот обернулся: его монетка тускло поблескивала среди мха.       — Вы ничего не объясните? — спросил Мэттью, затягиваясь горьковатым дымом.       Дэвид только улыбнулся и покачал головой.       Прогулка вышла куда приятнее, чем опасался Мэттью. Вскоре деревья немного расступились, валежника и выпирающих из-под земли корней стало меньше, под ногами появилась протоптанная тропа. Не слишком широкая, но достаточная, чтобы ветви не хлестали по лицу. Пахло дождем, хотя небо так и оставалось белым, как молоко. За всю прогулку с него не сорвалось ни единой капли.       Дэвид прекрасно ориентировался в здешнем лесу. Прогулка вызывала у него не больше затруднений, чем путь от гостиной до спальни. По пути они говорили о пустяках, и постепенно Мэттью действительно почувствовал себя спокойнее и перестал озираться. Ощущение пристального взгляда меж лопаток ушло.       Вскоре они вышли к реке. Берег был каменистый и обрывистый, а течение — бурное. По поверхности быстро неслись палые листья. Вода казалась черной и густой от поднятого со дна ила. Спускаться ближе они не стали. Сидя на гладких, словно обточенных водой или чьими-то умелыми руками камнях, они выкурили по сигарете.       Повисла пауза. Тишину нарушал лишь плеск реки и редкий шелест ветра в ветвях деревьев. Река была узкой. От одного взгляда на ее быстрые темные воды у Мэттью отчего-то кружилась голова, и он отводил глаза. Небо все так же белело над ними, словно совсем не меняясь. Забывшись, Мэттью выудил из кармана часы, но механизм был по-прежнему неподвижен.       — Вы не знаете, который час? — спросил он.       Дэвид равнодушно пожал плечами и перевел взгляд с воды на Мэттью.       — А вы куда-то спешите сегодня?       Смутившись, Мэттью хмыкнул и снова закурил.       Противоположный берег был немного более пологим, но лес с той стороны, кажется, рос даже гуще. По эту сторону листья едва начали опадать, а там большинство деревьев уже сбросило крону, и теперь среди почерневших от дождей дубов и вязов проглядывала редкая зелень хвойных. Мэттью бесцельно блуждал взглядом по переплетению стволов и веток, когда среди них ему почудилось движение. То, что Мэттью принял за растущую луну, бледнеющую сквозь лес, качнулось, рывком поднявшись выше и увлекая за собой длинную тонкую тень. Словно исполинская фигура, почти задевающая макушки елей, шевельнулась и отступила от берега.       Внутри у него похолодело. Мэттью замер, вглядываясь в противоположный берег до рези в глазах, но лес был тих и пуст. Только слегка покачивались ветви деревьев, как от резкого порыва ветра.       — Что-то увидели? — спросил Дэвид, пряча окурок в маленькую карманную пепельницу.       Мэттью помедлил, прежде чем отрицательно качнуть головой. Его била дрожь.       — В глазах рябит, — вздохнул он, отводя взгляд. Отчаянно захотелось вернуться в дом, где от таинственных теней его отделяли бы стены.       — Устали? Идемте назад. Нет, дайте мне!..       Мэттью, собиравшийся бросить окурок в воду, удивленно замер.       — Не стоит… оставлять здесь ничего постороннего, — он спрятал пепельницу в карман и первым направился прочь от берега.       — А как насчет пятицентовика?       — То был подарок. А это — мусор.       — Подарок? — с сомнением переспросил Мэттью, вслед за Дэвидом выходя на тропу, по которой они пришли. Напоследок он пару раз обернулся, но противоположный берег оставался тих и неподвижен. Мэттью прибавил шагу.       — Маб говорила, что им нравится медь. И они не выносят железа. И неуважения. Оставлять нужно то, что имеет ценность. Еду. Монеты. Но не мусор.       Мэттью нахмурился, рассматривая идущего впереди Дэвида. Каштановые кудри, стянутые в тугой хвост, слегка покачивались, выбиваясь из-под шляпы.       — Тем самым духам?       — Тем самым духам, — с улыбкой в голосе подтвердил Дэвид. — Думаете, все это — ирландские бабушкины сказки?       — Думаю, вы нарочно меня пугаете.       — Может быть, так оно и есть, — рассмеялся Дэвид и оглянулся, чтобы увидеть выражение его лица. — А у меня получается?       Мэттью передернул плечами, но улыбнулся. И еще раз бросил взгляд назад.       На обратном пути их застигли сумерки. Темнело быстро, куда быстрее, чем привык Мэттью. В городе его сбивали фонари, густые тени домов, блеск вывесок. Граница между днем и ночью размывалась. Но здесь тьма наступала стремительно и бескомпромиссно. Когда они свернули с тропы в ничем не примечательные, как показалось Мэттью, заросли, он уже с трудом различал валежник под ногами и то и дело цеплялся за него носами ботинок.       — Вы знаете, куда идете? — Мэттью понадеялся, что его голос не звенит от тревоги. Он то и дело оборачивался, опасаясь увидеть меж веток лунный блеск.       — Разумеется. Дайте мне руку.       В сумерках его протянутая ладонь показалась Мэттью бледной, как у призрака. Он с готовностью за нее ухватился, прибавив шаг. Темный лес вызывал дрожь. Кажется, Мэттью кожей чувствовал взгляды сотен глаз. Он старался не смотреть по сторонам, потому что изогнутые стволы и черные в сумерках ели напоминали живых существ, застывших в неподвижных позах, но готовых в любой момент сорваться с места. Ему даже чудилось, что он замечает их редкие, неловкие движения или блеск зеленоватых, как у кошки, глаз.       — Мы уже близко. Здесь вы оставляли монету, — сообщил Дэвид как ни в чем не бывало, придерживая очередную ветку, которую Мэттью едва различал в темноте. Тот машинально опустил взгляд, но никакой монеты не увидел. — Не волнуйтесь, мы почти пришли, — Дэвид ободряюще пожал его ладонь, и Мэттью подавил недоверчивый вздох.       Лес казался одинаковым. Как Дэвид различает в нем что-то? Может, они давно заблудились, и Палмер лишь делает вид, что все в порядке?       — Здесь… всегда так рано темнеет? — спросил он, чтобы думать о чем-то другом.       — Осень. Кроме того, сегодня пасмурно, — отозвался Дэвид.       Мэттью тихо выдохнул, глядя себе под ноги. Сердце гулко стучало, пытаясь расшибиться о ребра.       — Все в порядке, поверьте мне, — повторил Дэвид, не оборачиваясь. Его голос звучал совершенно безмятежно. Почти ласково.       Мэттью прикусил губу.       — Я, кажется, видел что-то за рекой, — произнес он сипло и вздрогнул, когда щеки коснулась не замеченная им кленовая ветвь.       — Не думайте об этом. Вы в безопасности. Просто поверьте мне, — Дэвид снова сжал его руку, бросив через плечо короткий взгляд. Он мягко улыбался. В его голосе было столько убежденности. Впрочем, таким Дэвид был всегда. Непоколебимо уверенным. Самоуверенным. Как если весь мир вертелся по его желанию.       — С чего бы? Впрочем, да, это ведь вы меня сюда затащили! — резко бросил Мэттью. Он уже едва различал фигуру Дэвида, только чувствовал, как тот сжимает его руку.       — Рядом со мной вам нечего бояться, — невозмутимо возразил Дэвид. — Здесь нет ничего страшного.       — По-моему, рядом с вами… — Мэттью шумно выдохнул, не закончив фразы. В висках стучала кровь. Его трясло, не то от вечернего холода, не то от страха, смешанного с яростью.       — Что?       — Почему я должен вам верить? Вы ничего не объясняете! Только смеетесь. Или злитесь! Или игнорируете! Разумеется, зачем вам снисходить до кого-то? Вокруг вас постоянно происходит что-то, но стоит задать вопрос…       Мэттью вдруг запнулся о незамеченный в темноте корень и подавился остатком фразы. Рука разжалась, ладонь Дэвида исчезла. Осталась темная фигура в нескольких футах впереди.       — Дэвид?       Тело сковал холод. Мэттью обернулся, но вокруг была лишь тьма и покачивающиеся тени деревьев. Протянув руки, он сделал пару шагов вперед и снова обо что-то запнулся.       — Д-дэвид! — голос взвился к вершинам деревьев. Где-то слева громко закричала ночная птица.       — А вы здорово поставили меня на место, — раздался впереди голос Дэвида. В нем Мэттью почудилась насмешка. Впрочем, сейчас его не волновали нюансы настроения мистера Палмера. Пытаясь рассмотреть под ногами хоть что-то, Мэттью двинулся на голос.       — Простите, Дэвид, я не это хотел сказать!..       — Разумеется, это.       Кажется, Дэвид стоял к нему спиной, так что Мэттью не видел его лица. Только смутный темный силуэт между деревьями. Силуэт не двигался.       — Значит, вас злит неизвестность?       Мэттью снова запнулся и чуть не упал, успев ухватиться за покрытый мхом ствол. И тут же испуганно отдернул руку.       — Меня злят ваши игры! — прошипел он неожиданно для себя. — Все вертится вокруг вас, не так ли?       — Вот, как вы меня видите… — голос Дэвида заметно погрустнел. — Почему молчали раньше? Мне казалось… что мы поладили.       — Молчал? — Мэттью нервно усмехнулся. Ему показалось, на мгновение Дэвид чуть повернулся к нему — среди веток мелькнуло его бледное, как луна, лицо, и тут же исчезло. — Вы правда не понимаете? Я не… не в том положении, чтобы высказывать претензии! Одно слово — и я окажусь на улице. Ваше слово, Дэвид! Дэвид?       Стало тихо. Только похрустывали листья под ботинками Мэттью. На него снова нахлынуло жуткое чувство одиночества и в то же время — враждебного присутствия. Лес довлел над ним. Нечто в этой тьме следило за Мэттью сотней глаз, подбираясь ближе. Дэвид бросил его наедине с этим ужасом. Как он привык поступать — устраняться от неудобных вопросов, и появляться, когда сам считал нужным.       Рядом хрустнула ветка. Мэттью вздрогнул, запнулся о корень и чуть не упал. Его удержала тонкая бледная рука, возникшая словно из ниоткуда. Дэвид поймал его за плечо и тут же отпустил.       — Простите. Я ошибочно посчитал, что вам приятно мое общество, — произнес он глухо и снова сжал ладонь Мэттью, увлекая его за собой. Его пальцы были холодными, как ледышки.       — Я не… Дэвид, вы меня неправильно поняли! Мне нравится ваше общество! Я говорил вовсе не об этом!..       — Не пытайтесь подсластить пилюлю, Мэттью. Я вас услышал. И не волнуйтесь, на улице вы не окажетесь.       Деревья расступились. За ними темнел дом с припаркованным под навесом автомобилем. Над крыльцом дома горел одинокий фонарь. От одного взгляда на него у Мэттью внутри потеплело.