Art Deco

      — Хотите пойти со мной? — Кристал поднялась, огонек ее сигареты снова вспыхнул ярче.       Мэттью обернулся на темный квадрат окна, за которым покачивались ветви дуба.       — Сейчас? Это не может подождать до утра?       — Сейчас.       Он помолчал. Уговаривать Кристал было бессмысленно. Оставаться в доме одному — не менее жутко, чем брести через лес. Там у него по крайней мере будет компания. Кроме того… он понимал, это — акт доверия. И не мог от него отмахнуться.       — Идем, — кивнул он, поднимаясь. В доме было темно, камин и оставленная на столе керосинка успели потухнуть.       — Возьмите лампу, — велела Кристал, поднимаясь в мансарду. Мэттью набросил на плечи пальто, выбрал из керосинок ту, что показалась ему самой полной, и зажег. Стало немного спокойнее. Небо за окном оставалось все таким же черным. Он снова достал из кармана часы и убрал назад. Ночь казалась бесконечной.       — Готовы? — Кристал спустилась вниз и тоже надела пальто. Мэттью видел, как Кристал сунула шкатулку в карман, и на мгновение ощутил сильное желание заглянуть в нее. Еще раз прикоснуться к медной крышке. Как следует рассмотреть хитрое плетение узора. Неужели внутри — и правда просто зеркало? Разве оно не должно было разбиться, когда Мэттью уронил шкатулку на пол?       — А вы… не хотите поговорить с ним напоследок? — спросил Мэттью, когда Кристал открыла дверь. — Попрощаться.       — Вы не представляете, сколько раз я с ним прощалась. Пора сделать это по-настоящему, — она взяла его руку и потянула за собой, к ночному осеннему лесу. Мэттью не нашелся, что возразить. Дверь захлопнулась за ними сама собой. Он вздрогнул и выше поднял лампу.       Жидкий дрожащий свет керосинки едва помогал в чернильных сумерках, полных покачивающихся острых теней и веток, норовящих выбить из рук лампу или оцарапать лицо. Кристал, кажется, не испытывала никаких затруднений, шагая спокойно, почти не глядя под ноги. Деревья и колючие кустарники словно сами расступались перед ней, чтобы вновь сомкнуться перед лицом Мэттью.       — Им не нравится ваша железная лампа, — произнесла Кристал, словно услышав его мысли.       — А мне не нравится темнота, — проворчал Мэттью. Кристал рассмеялась.       — Только не отставайте.       Мэттью послушно прибавил шаг. Пробираясь к тропе, он думал о том, что сам не попрощался с Дэвидом. Хотя нужно ли было Дэвиду его прощание? Забавно, как не солгав ни словом, Дэвид умудрился обвести его вокруг пальца. И так успешно. Если бы не Кристал...       — Простите, что влез в вашу комнату и забрал шкатулку, — произнес Мэттью, обращаясь к кудрявому затылку.       — Признаться, меня удивило, что вы решились на это, — добродушно отозвалась Кристал, придерживая очередную ветку, чтобы она не хлестнула Мэттью по лицу. — Как вы отперли дверь?       — Нашел в кабинете ключ.       — Надо же. Я и забыла, куда его дела…       — Он теперь у меня. Простите.       — Ничего. Мой брат всегда умел убеждать. Вы его встретили?..       — В ванной. То есть, в зеркале в ванной. Я снял бумагу, чтобы бриться.       — Об этом я тоже не подумала, — покачала головой Кристал. Они вышли на протоптанную тропу, и Мэттью вздохнул спокойнее. Разумеется, пристальный взгляд, преследовавший его от самого дома, никуда не делся, но Мэттью почти привык к нему. С каждым следующим шагом он чувствовал себя все спокойнее.       Когда они вышли к берегу, небо на востоке посветлело, хотя солнца все еще не было. Откуда-то налетел ветерок, взлохматив волосы Кристал. Зашелестел за их спинами лес, и тут же все снова стихло. Тишину нарушал только тихий плеск воды.       На камнях стояла пустая винная бутылка и пара керамических блюд. Мэттью машинально огляделся, но больше не приметил ничего, что указало бы на присутствие других людей. Или диких животных. Или духов.       Кристал невозмутимо собрала тарелки, смахнув с них крошки. Сунула в карман пальто пустую бутылку. Мэттью подумал, что все это не выглядит как часть ритуала. Разве алтарь не следует убирать с большим почтением?       Но вслух ничего не сказал. Так же молча Кристал вынула шкатулку и поставила ее на камень. В зыбких предрассветных сумерках она казалась почти черной. Мэттью втянул в себя холодный воздух. Ощущение впившегося между лопаток взгляда стало сильнее. Он обернулся, но увидел лишь покачивающиеся ветви орешника.       Все так же не говоря ни слова, Кристал закурила и протянула портсигар Мэттью. Они стояли рядом, глядя на совершенно черные воды узкой лесной реки. Небо над их головами из чернильного медленно становилось серо-голубым, светлым, как застиранные простыни или выгоревшие за многие года стены дома.       Докурив, Кристал выудила из кармана пиджака маленькую резную трубку с длинным мундштуком и украшенную камнями круглую коробочку, которую Мэттью прежде никогда не видел. Но узнал исходящий от нее сладковатый запах. Кристал положила это на камень рядом со шкатулкой и отступила на шаг, словно любуясь получившимся натюрмортом.       Налетевший порыв ветра качнул лампу в его руках, и слабый огонек погас, заставив Мэттью негромко ахнуть. Кристал обернулась.       — Скоро рассвет, — улыбнулась она уголками губ. Было уже достаточно светло, чтобы ясно видеть ее лицо. Мэттью кивнул, ощутив, что тоже улыбается.       Прежде чем идти назад, Кристал еще раз погладила шкатулку кончиками пальцев.       — Вы не будете жалеть? — спросил он шепотом.       — Конечно, буду. Но это правильно. Правда? Пора… отпустить его. Хватит жить на кладбище.       Мэттью снова кивнул и подал ей руку. Они медленно пошли к дому.       — Что вы станете теперь делать? — спросил он.       Кристал пожала плечами. Тарелки в ее руке глухо звякнули.       — Наверное, навещу бабушку и Маб. А там… все как-то наладится. А вы?       — А я… — он замешкался, не зная, что ответить.       — Хотите, я выкуплю ваш магазинчик? Для вас.       Мэттью споткнулся о подвернувшийся под ногу корень и, чтобы не упасть, вцепился в ее руку.       — Что? Вы шутите?       — Я совершенно серьезно. Хотите? — Кристал смотрела спокойно и прямо, в ее улыбке не было и следа насмешки или обычной игривости.       — А… зачем вам это? — спросил он, снова опуская взгляд на листья, укрывающие тропу. Наверное, он должен был ощутить восторг, но почему-то чувствовал лишь растерянность. Мэттью попытался представить, как вернется в гулкий пустой дом. К скрипучему полу и рассыпающимся от времени полкам. К пыльным книгам, которые так редко кто-то покупает. К комнатам, наполненным воспоминаниям. Сколько еще проживет этот магазин? Год? Пять лет? Хлоя была права. Все были правы. Магазин давно приносил лишь убытки. Он был мечтой людей, которые уже умерли.       — Хочу сделать вам приятное. К тому же, мне это не трудно. Вам же дорого это место?       Он помолчал, вслушиваясь в потрескивание веток и шорох палой листвы. Где-то в небе защелкала ранняя птица, налетевший ветерок качнул ветви деревьев. Прислушавшись к себе, Мэттью вдруг понял, что внимательный взгляд, сопровождавший его всю дорогу, исчез.       — Я очень ценю ваше предложение. Это был бы самый щедрый подарок в моей жизни, — медленно произнес Мэттью, тщательно подбирая каждое слово. Лампа в его руке раскачивалась, поскрипывая в такт шагам. — Но… наверное, вы правы. Хватит жить на кладбище.       Кристал ничего не ответила, только на мгновение поймала его взгляд и снова отвернулась. И все же Мэттью показалось — она поняла все правильно.       Некоторое время они шли молча. Было уже светло. Где-то за деревьями поднималось солнце.       — Я могу еще на какое-то время остаться в вашей квартире? Я съеду через пару недель, не больше.       Кристал, не оборачиваясь, кивнула.       — Вы прекрасный сосед, Мэттью. Можете оставаться, сколько захотите. Если вдруг решите съехать, прежде чем я вернусь, оставьте ключ Марте. Но я надеюсь, что мы еще с вами встретимся лично.       Мэттью снова почувствовал, что улыбается.       — Уже решили, что станете делать? — спросила Кристал, сворачивая с тропы. На этот раз Мэттью узнал место. До дома оставалось совсем немного.       — Да. Думаю, решил. Кстати. Простите мой вопрос, но как лучше к вам обращаться? Я привык звать вас Дэвид, но вы же…       Она рассмеялась, бросив на него быстрый взгляд через плечо.       — Думаю, к нашей следующей встрече я решу.              Кристал уехала в воскресенье. Молча исчезла, пока Мэттью приводил себя в порядок после долгой дороги. Он обошел всю квартиру дважды, прежде чем смог принять эту мысль. На тумбочке у ее постели Мэттью нашел письмо Джонатана, которое так и осталось нераспечатанным.       Ночью, уже в полусне, ему на мгновение почудился быстрый перестук желудей по черепичной крыше. Мэттью вздрогнул и привстал, но в квартире царила идеальная тишина. Он снова лег и вскоре провалился в сон. Долгий спокойный сон без сновидений.       В понедельник утром он застал Марту, снимающей бумагу с зеркала в коридоре. Поймав его взгляд, она сухо кивнула и вернулась к своему занятию.       — Мистер Палмер ничего не передал мне? — спросил Мэттью, глядя на туго стянутый узел на затылке горничной. — Может быть, письмо?       — Только инструкции для меня. Обязанностей стало в разы меньше. Вы завтракаете в восемь или половине девятого? Мистер Палмер велел...       Мэттью рассеянно кивнул, почти не вслушиваясь в ее слова. Ему стало тоскливо. Он сам не знал, какого послания ожидал от Кристал. Кажется, все, что могли, они обсудили еще там, в лесу. И все же… Теперь эта квартира казалась еще более одинокой. Она напоминала даже не кладбище. Скорее покинутый культистами, заброшенный храм безымянных богов. Даже в воздухе больше не чувствовалось сладковатого аромата трав и благовоний. Остался лишь сырой запах осеннего города и горький — табака.       Как Кристал жила в этом месте одна так долго?       — Как провели уикэнд, мистер Блейк? — улыбнулся Чарли, едва открыв двери лифта. Ответная улыбка далась Мэттью нелегко.       — Очень насыщенно, — отозвался он и спросил первое, что пришло в голову:       — Скажите, тут вообще живет еще кто-нибудь? За две недели я еще никого не встретил.       — Это вам повезло. Здесь просто толпы народу. Только и делают, что катаются на лифте с утра до вечера. А потом — с вечера до утра. У них, по-моему, и дел других нет… Ну, пусть их теперь другие возят, — фыркнул Чарли, поправляя фуражку. Глаза у него снова были красные, воспаленные.       — А вы? — опешил Мэттью. Лифт остановился, и Чарли привычным жестом открыл решетку.       — А мне выпало послужить на благо страны.       Мэттью оцепенел. Несколько мгновений он смотрел на Чарли, не зная, что ответить.       — Надеюсь, с вами все будет в порядке, — пробормотал он, наконец. Чарли удивленно вздернул брови. Вид у него был беззаботный.       — Так ведь не на войну отправляют. Что уж в самом деле!.. Всего-то год в армии.       Мэттью, помедлив, кивнул и улыбнулся фирменной блейковской улыбкой, насмешливой и в то же время — извиняющейся.       На улице было поразительно солнечно. Тротуары просохли, над городом плыли редкие белые облака, похожие на крепко взбитую пену для бритья. В воздухе пахло теплом. Медленно шагая по Мэддисон-авеню, Мэттью всматривался в лица прохожих, спешащих по своим делам. Улица напоминала муравьиную тропу.       У книжного на углу он остановился. Двери были уже открыты. Сквозь стеклянные витрины Мэттью видел, как старый владелец медленно переставляет какие-то коробки и перебирает корешки на стеллажах. В его движениях чувствовалась спокойная, неторопливая уверенность.       В офис Мэттью вошел последним, когда все уже сидели за своими столами. Офис наполнял стрекот пишущих машинок и шелест бумаги. Сэм громко говорил с кем-то по телефону.       — Сварить тебе кофе? — улыбнулась Бетти. Она была в темно-зеленом платье с белым воротничком. Красная помада на ее губах показалась Мэттью ярче, чем обычно.       Он кивнул.       — Мистер Уильямс уже пришел? — спросил он, снимая шляпу. Солнечный день здесь ничем не отличался от дождливого — в крошечные окна не проникало ни лучика. Из-под потолка струился резкий электрический свет. Мэттью бросил взгляд в зеркало и ободряюще себе улыбнулся.       — У себя в кабинете. Что-то случилось?       Мэттью поправил галстук и снова улыбнулся. На этот раз — Бетти.              — Значит, ты уверен? Ты хорошо подумал? Вряд ли мистер Уильямс примет тебя назад, — они шли по вечернему Манхэттену, держась под руки. Толпа текла вокруг них, едва задевая локтями. Горели фонари. Солнце только село, и небо, успевшее потемнеть на востоке, на западе было еще красным. Реклама заливала улицу вспышками неона, где-то играла музыка.       Мэттью только улыбнулся.       — Меня больше беспокоит Хлоя. Она будет вне себя.       — Не говори ей пока, — прищурилась Бетти. Она не казалась взволнованной, скорее удивленной.       — Напишу. Лучше сдаться самому, — засмеялся он. Вряд ли письмо выйдет длинным. Но о том, что ушел из редакции, сообщить придется.       Бетти покачала головой и тоже усмехнулась.       — Так ты рад?       — Знаешь, по-моему, больше всех рад Майкл, — снова фыркнул Мэттью, закуривая на ходу. Бетти ткнула его в бок.       — Вот уж счастье! — она вздохнула и спрятала руки в карманы пальто. — Если станешь искать другое жилье, у меня есть знакомая. Она вдова, очень старенькая. Сдает комнату в Бруклине. Могу позвонить ей завтра.       — Очень меня выручишь. Спасибо, Бетти.       На знакомом перекрестке недалеко от Центрального Парка они остановились. Над городом сгустились сумерки, фонари стали ярче. Воздух пах прелой листвой, бензином и пылью. В витрине магазинчика через дорогу уже красовалась надпись “Счастливого Хэллоуина!”.       — Может, расскажешь напоследок, куда ты ходишь три дня в неделю? — улыбнулся Мэттью. Кто-то из прохожих нетерпеливо пихнул его локтем, спеша к своему автобусу. Бетти внимательно проводила его взглядом, поправляя идеально сидящую на голове шляпку.       — Знаешь, ты портишь весь сюрприз. Я собиралась позвать тебя на премьеру! — она перевела взгляд на Мэттью и улыбнулась. На покрасневших щеках проступили очаровательные ямочки. — Это театр, Мэтти! Совсем маленький, то есть, любительский, и петь мне не придется, но!.. — она сжала кулачки и восторженно потрясла ими в воздухе.       Мэттью рассмеялся.       — Но ты — актриса! Бетти! Надеюсь, у меня все еще будет шанс попасть на премьеру?       — Если я не умру от страха на генеральной репетиции, — Бетти вдруг перестала улыбаться и, протянув руку, погладила его по локтю. — Тебя будет не хватать в редакции.       Он помолчал, подбирая слова, но они не складывались. Пауза затянулась. Бетти отняла руку и сунула ее в карман, словно замерзнув.       — Я буду неподалеку. Всего в нескольких кварталах. Заглядывай, когда будешь идти на репетиции, — наконец, произнес Мэттью.       Она деловито кивнула и вынула из сумочки сигареты.       — Если все сложится, я, может, и сама скоро уйду из редакции. Пусть Майки сам варит себе кофе.       — Все сложится, Бетти.       Бетти ушла, но Мэттью еще долго стоял на перекрестке, глядя ей вслед.