Сокол

— Чем? — Пламенем Посмертной Воли, — терпеливо начал пояснять молодой босс, — Это особая сила, которой обладает катастрофически мало людей. И ты ей обладаешь, — ухмыльнулся он, смотря на чистейшее недоумение на лице малыша, — Такие люди на вес золота. И раз ты сам пришел к нам, то я предлагаю тебе присоединиться к нам. Под конец фразы молодой босс поднял руку, от чего мальчик сильнее подобрался и напрягся, и зажег на своей руке мягкое оранжевое пламя. Глаза малыша расширились. Вот оно, доказательство той невероятной сказки, что ему только что рассказали. — Ну что, твой ответ? — самодовольная улыбка играла на молодом лице, а девятилетний мальчик неуверенно кивнул, соглашаясь на условия, — Ну вот и отлично. Сейчас я оставлю тебя, отдыхай. Потом к тебе придет твой наставник и все у нас здесь покажет. И зови меня Небом. Или Боссом. Молодой босс встал со стула и неслышно направился к двери. У самого выхода он вдруг остановился, будто вспомнил что-то, и, повернув голову к безымянному, сказал: — Надо и тебе имя выбрать, соколик, — прозвучало даже как-то задумчиво, — Какое хочешь? Мальчик пожал плечами. Он не видел смысла в именах. Всю жизнь прожил как-то без имени и сейчас проживет. — Ну тогда может Соколом будешь? Не пойми меня неправильно, но тут у нас у всех клички вместо нормальных имен, во избежание, так сказать, — голос отливал весельем. Сокол кивнул, принимая новое имя. Птица так птица, хотя бы не курица. — Отлично, а теперь отдыхай, Соколик, — и вышел вон. Малыша проворно погнали отмываться. Там он нашел зеркало и, наверное, впервые в жизни, нормально разглядел свое чистое отражение. На него большими глазами желтого цвета смотрел малыш, отдаленно напоминавший воробушка. Взъерошенный, худущий, что можно все ребра пересчитать, с копной каштановых волос, немного отливающих рыжиной. По-птичьи склонив голову набок, Сокол гипнотизировал свое отражение взглядом. В конце концов его отодрали от зеркала и повели обрабатывать раны. В первый раз в жизни мальчик спал на мягкой постели под теплым одеялом. Такой роскоши он не мог себе позволить даже когда жил с матерью. Наутро тихо скрипнула дверь, и Сокол выскользнул из легкой дремы. Нормально за всю ночь он так и не уснул, все время ворочаясь и прислушиваясь к шорохам, доносящимся из-за двери медчасти. К нему в комнату зашел хмурый мужчина лет тридцати с седыми прядями в черных коротких волосах. Он мрачно щурил близорукие глаза и рассматривал Сокола из-под густых темных бровей. — Ну давай знакомиться, пацаненок, — его голос оказался такой же хмурый и неприветливый, — меня звать Барсуком, я буду твоим наставником и сегодня расскажу про порядки в нашем районе. Мальчик кивнул, не желая спорить или надоедать невольному учителю. На такое поведение Барсук хмыкнул и поманил Сокола пальцем: — Пошли, кожа да кости, мне еще кормить тебя. Завтрак был нехитрым: тарелка жидкого бульона да кружка сладкого черного чая с лимоном. Но еду птенчик буквально проглотил, наслаждаясь чувством наполненности и сытости. Наставник снова хмыкнул и повел Сокола знакомиться с базой. Главным зданием, где собралась вся верхушка банды Казанских, оказался старинный особняк, когда-то давно принадлежавший зажиточному господину. Комнат было с излишком, как и всяких потайных местечек и проходов. Там и сям сновали люди, кто с документацией, кто с ящиками, а кто с непонятными свертками или книгами. Мальчику показали библиотеку, спортивный зал, несколько столетий назад бывший бальным, и комнату, где юный член банды будет соседствовать с тремя такими же новобранцами. Из всей банды только молодой Босс, черноволосый мужчина, поймавший его, наставник Барсук и он сам — Сокол — обладали Пламенем. От остальных особую силу наставник потребовал скрывать, чтобы не допустить утечки информации. Начались тяжелые будни в банде. Наставник учил его сражаться, стрелять, вести себя в обществе и другим наукам. Очень скоро был отмечен хороший глазомер и меткость соколика. Его стали обучать снайперскому делу. Постепенно маленький зверек с молочными зубками формировался в уверенную в себе хищную птицу с проницательным желтым глазом, молчаливую и гордую. Бесконечный круговорот событий, тренировок, патрулей, перестрелок, рекетов, крыш и подобной бандитской грязи вышибали дух. Жизнь неслась, заставляя бежать за ней следом, ухватываясь за кончик ее хвоста, как опоздавший прохожий в последний момент вскакивает в уходящий автобус. Лишь в одном месте Сокол мог позволить себе ощутить остановку времени. Большая библиотека Казанских казалась ему отдельным царством со своими порядками и временем. Проходя через массивные старинные двери, оказываешься словно в другом измерении, в волшебном царстве, где нет волнений, беспокойств и бесконечных попыток вырвать свою жизнь из цепких клыков смерти. В библиотеке можно стащить с себя звериную шкуру, встряхнуться, сбрасывая тяжесть усталости и нервного напряжения, и расслабиться, погружаясь в захватывающий дух мир фантастики или преисполненные мудрости и крови исторические справки. Особенно живо Соколик интересовался языками. Оказалось, мальчик был полиглотом. Изучая языки, их историю и особенности, мальчик получал неописуемое наслаждение, которое можно сравнить, разве что, с наркотической эйфорией. В окружении книг Сокол мог позабыть о своей тяжелой жизни, о крови на своих руках и о шрамах, украшавших тело с самого детства. И только когда Барсук за шкирку вытаскивал подопечного на тренировку или дело, Соколик вспоминал, где он и что он такое. Он — бравый снайпер Казанских, один из многих, но славившийся своей точностью. Его исключительная меткость начала создавать ему неплохое имя среди своих людей и других банд. Сокола снова вздернули, отвлекая от интереснейшей книги. — Пошли, мы сегодня в патруль, — недовольно проворчал наставник. Впрочем, он всегда недоволен. Сокол только кивнул на это, откладывая книгу. Патрулировать он любил, хоть многие и считали это скучной задачей для новичков. Их участок пересекался с тем самым местом, где Лис выловил мальчика. Сокол всегда любил патрулировать, потому что в патруле он может вдыхать прокуренный воздух родного города, смотреть на редкие проезжающие машины, и представлять, что он нормальный. Не бандит, не сирота, не убийца, не ребенок с пушкой длиною с него самого. Однако, нельзя терять концентрации. Никогда не ясно, где и во сколько начнется очередная стычка. Но сегодня он был с наставником — самым старым и опытным членом банды. Поговаривали, он учил еще молодого Босса. Другие банды предпочитали не связываться с «Бешеным Зверем Барсуком», как называли его за глаза. На эту кличку наставник всегда ухмылялся в своей издевательской манере и закатывал глаза. Мимо прошла женщина с ребенком. Погожий летний денек. Иллюзия мирной жизни. Это была сладостная и болезненная пытка. Несмотря на все наслаждение, получаемое мальчиком в патрулях, он потом должен был возвращаться в жестокую реальность, к крови и грязи. Но сейчас мысли мерно текли, полуприкрытые глаза лениво поглядывали на блестящую в солнечном свете Неву, а душа наслаждалась покоем. — Чего нового на горизонте юного лингвиста? — завел ничего не значащую беседу наставник. Он тоже любил наслаждаться этими минутами покоя. Однако даже в таком индифферентном тоне слышалась издевка. — Английский продвигается, итальянский с немецким пока стоят, все-таки, я не гений, — в тон ему, деланно безразлично, отозвался Сокол. Это было правдой. За то время, как он отрыл большую библиотеку в резиденции молодого Босса, он усиленно учил русский и английский, как самые необходимые. Итальянским и немецким он увлекался. Изучал историю государств, их особенности и культурный слой жителей стран. Он маниакально погрузился в свое хобби, забывая иногда пойти на тренировку. Ворчливый наставник всякий раз вытаскивал Соколика из библиотеки, напоминая ему о внешней жизни. Их спокойная прогулка-патруль подходила к своему логическому завершению, скоро их должны были сменить рядовые. После патруля планировалась тренировка на выносливость. Это значит, что Соколом в который раз вытрут красивые мраморные полы бального зала особняка, а потом заставят бесконечно, до онемения конечностей чистить, собирать-разбирать оружие и многое, многое другое, соответствующее уровню каждого уважающего себя бандита. Иногда Сокол чувствовал себя птенцом, которого насильно топят или выбрасывают из гнезда, дабы посмотреть, как он выкарабкается. Пока Сокол трупом валялся на холодном полу, наставник четким менторским тоном выговаривал ему теорию пламени. Уже в который раз он повторял одно и то же: — Запомни еще раз, существует семь видов пламени: Небо — гармония, Ураган — разрушение, Дождь — успокоение, Солнце — активация, Гроза — укрепление, Туман — сокрытие и Облако — увеличение. Все атрибуты подчиняются Небесам, образуя так называемую связь. Их называют Хранителями. Есть такой феномен, как Истинные Хранители. Он плохо изучен и поэтому нам ничего особенного неизвестно. Сокол лежал с закрытыми глазами и вслушивался в уже набившую оскомину лекцию наставника. Он уже столько раз ее слышал, но ему продолжали вкладывать в голову мысль, что Хранители подчиняются Небу. Соколик понимал, что его склоняют к образованию связи с молодым Боссом, который как раз являлся атрибутом гармонии. Сокол был осторожным зверем и отнюдь не был дураком. Он не собирался образовывать связь с малознакомым человеком с мутными намерениями. Связь — это та вещь, которая решит твою дальнейшую жизнь. Это самый ответственный шаг в жизни пламенника. И Сокол со своим пламенем Солнца не собирался совершать ошибку. Он заключит связь только с тем, кому доверяет безоговорочно. А молодой Босс, с какой стороны ни глянь, не создавал впечатление такого человека. Как только силы начали восстанавливаться — спасибо Пламени, которое, пусть и было слабым и неразвитым, оперативно дарило регенерацию и повышенную крепость тела — Сокол потащился в душ, дабы смыть с себя пот и пыль. Теплые капли омывали уставшее тело, даря приятную негу и убирая раздражавшую боль в мышцах. Мысли потихоньку собирались в кучку, переставая быть неясным клубком, и распределялись. Изо рта вырвался то ли вдох, то ли стон, то ли рык. Наставник никогда не забывал вернуть Сокола с небес на землю, напоминая кто он и где его место. Отмывшись от грязи, мальчик потащился в библиотеку, в святая святых, где никто не мог отвлечь его от его страсти — книг и языков. Ласково пробежавшись кончиками пальцем по корешкам своих бумажных друзей, мальчик взял свою любимицу — «Трое в лодке, не считая собаки» на языке оригинала — и погрузился в чтение. В воображении создавались картины, целые постановки той жизни, которой мальчик отчаянно грезил. Он хотел нормальную семью, спокойную жизнь, в которой главным потрясением будет не смерть напарника, а отсутствие нужной книги на книжной полке. Это произведение Соколик перечитывал уже который раз, но каждый раз он читал его как в первый. Рядом лежали словарики и бумажки, где детским прыгающим почерком был записан перевод английской классики на русский и итальянский. Переводы. За это маленькое увлечение Соколик схватился, как утопающий за соломинку. Возможность соединить два любимых дела в одно стала неплохим катализатором для изучения нескольких языков сразу. Мальчик выписывал на разных языках свои любимые моменты, иногда целые главы. А произведение Джерома Соколик решил перевести целиком сразу на два языка. Дело шло медленно, но мальчик получал неописуемое удовольствие, чувствуя увеличивающийся багаж знаний. Стук двери вывел Сокола из подобия транса. Прекратился шелест бумаги, куда-то улетучился еле уловимый запах старой бумаги, уносимый сквозняком. В проеме черной тенью вырос Барсук. — Поднимай свою задницу, Солнышко, для тебя есть работа. Не издав ни единого звука, Сокол закрыл книгу, не забыв заложил нужную страницу, убрал свою работу в ящик рабочего стола и, бесшумно поднявшись, пошел за наставником в кабинет молодого Босса, за заданием.