Сокол

— Вот твоя цель, — сказал молодой Босс, кидая в сторону Сокола папку с личным делом, — Это твое первое важное задание, тебе выдадут профессиональную винтовку. Внешне Сокол никак не изменился, хотя внутри все заледенело. Это уже не тренировка, где целью является соломенная кукла, а в руках не тренировочная винтовка Драгунова, на примере которой традиционно натаскивали всех снайперов. Это настоящее задание, с настоящей живой целью, за невыполнение которого тебя могут жестоко наказать. — Изучи дело и спустись в оружейную, там тебе подберут оружие, — тем временем продолжал Босс, — и удачи тебе, Бекасик. Сокол внутренне скривился, внешне оставаясь невозмутимым, и кивнул. Это прозвище, этимологически уходящие в название его профессии, больно резало слух, создавая иллюзию близости и понимания между юным снайпером и молодым Боссом. С фотографии на него смотрел главарь молодой, но крайне амбициозной банды, свежеобразовавшейся прямо под боком Казанских. Своим энтузиазмом он заражал людей, заставляя их идти за ним. Истинный лидер, только глупый, неоперившийся. Пристрелить его, и дело всей его короткой жизни уйдет в трубу. Именно это и ждало его в ближайшее время. И умрет он от его, Сокола, руки. Вышел из кабинета босса, вздохнул и пошел в оружейную. Ему предстоит расстаться с его любимой учебной винтовкой и получить настоящее, боевое оружие. Непонятное будоражащее предвкушение разлилось в душе Сокола. Убивать он не хотел, а любовь к хорошему оружию в банде Казанских ему привить смогли. Получив на руки СВДС, Сокол чуть не задохнулся от восхищения. Новенькая, блестящая модель авторства признанного мастера Драгунова приятно холодила кожу. Любовно погладив свое новое оружие, мальчик попросил у наставника возможность пристреляться, опробовать новую винтовку. И вот Сокол в гнезде. Профессиональное оружие приятно ложится в руки, опирается на плечо. Непривычно смотреть на цель не с расстояния пятидесяти метров, на которое рассчитана учебная винтовка. Мишень в виде человека кажется такой близкой, но такой далекой. Сокол знает, что делать, но все равно волнуется. Совершив несколько наводящих выстрелов, Соколик наконец-то примерился к новому оружию и готов выполнять задание. Работа снайпера — это не пафосный выстрел прямо промеж глаз с невообразимо далекого расстояния. Работа снайпера — это часы бездействия, когда нельзя пошевелиться. Это одна единственная попытка. При неудаче задание можно считать проваленным. Это быстрая передислокация, умение быть по-настоящему тихим и незаметным. Настоящие, профессиональные снайперы снисходительно относятся к остальным бойцам, потому что знания снайпера гораздо объемнее и глубже, чем навыки любого другого бойца. И эти знания старались передать Соколу. Винтовка уже более-менее привычно ложится в руки. Позиция занята. Осталось только ждать. Опытный снайпер должен обладать множеством различных навыком и знаний. Математика, физика, баллистика — все это лишь немногое из того, что должен знать профессиональный снайпер. Неподвижность и поистине сверхъестественная выдержка также имеют большое влияние на становление юного бойца настоящим снайпером. Сокола первым делом усадили за книги, параллельно на тренировках обучая мальчика стрельбе и рукопашному бою. Соколик постепенно повышал свою выносливость. В течение полугода Сокола не выпускали на миссии и патрули, в прямом смысле вбивая знания в детскую голову. И вот сейчас, первая не тренировочная миссия, где за спиной не будет страховки в виде наставника, а успех дела целиком и полностью зависит от Сокола. В зоне поражения показалась цель. Всего то спустя пару часов бдения. Сокол полностью сконцентрировал свое внимание на цели и ее окружении. Нельзя было, чтобы кто-то узнал убийцу своего босса. Нельзя было втягивать в это случайных гражданских. Нужно учитывать погодные условия и рассчитать траекторию полета пули с учетом оконного стекла, которое она пробьет. Давным-давно заученный порядок действий метрономом стучал в висках. Чувства притупились. Холодный разум начал диктовать действия. Вот невольные свидетели покинули зону поражения. Энтузиасты на всю голову, возглавляемые главным энтузиастом, покинули рабочий кабинет цели. Ждать еще. На Петербург опускается ночь. Туманный город мягко обволакивает своих детей ночным морозцем и ссыпает с небес яркие снежинки. Сокол не делает ни единого движения, хотя пальцы начинают коченеть в меховых перчатках. Он ждал того идеального момента, той самой секунды, когда звоночек в его душе скажет «пора». Сокол впал в подобие транса, все чувства давно отключились, а мировосприятие сузилось до единственной точки в прицеле винтовки. И тут он понял — пора. Без колебаний палец нажимает на спусковой крючок. Звук выстрела на мгновение закладывает уши, а отдача больно бьет по задеревеневшему плечу. Но Сокол не обратил на это все внимания. В прицеле он ищет свою цель. Она лежала на полу без движения, даже с такого расстояния Сокол видел, как на ее груди расползается красное пятно. Задание выполнено, теперь необходимо скрыться как можно скорее. Подхватывая винтовку, укладывая ее в неприметный черный футляр, Сокол мелкими перебежками, скрываясь в тени, покидает крышу заброшенной недостройки. Тяжелые скитания по спящему Петербургу с винтовкой за спиной не прибавляют душевного успокоения. Сокрытие в тенях, мелкие перебежки, постоянно обостренный слух и интуиция — все это тоже в какой-то степени часть работы снайпером. И сейчас Сокол чувствовал эту часть всей своей шкурой. Напряжение все нарастало. Но вот показались уже ставшие родными стены особняка. Пройти контроль на входе было делом двух минут. Все на базе знали приемыша Босса. — Задание выполнено. Цель устранена, — сухо доложил Сокол, входя в кабинет Босса. — Отлично-отлично, — буквально пропел молодой Босс, — Ты молодец, Соколик, доказал, что уже можешь оторваться от мамкиной сиськи, — находящийся тут же наставник недовольно поморщился. Сейчас и Сокол разделял его недовольство, — Теперь будешь получать только боевые задания, никакой страховки. Сокол сухо кивнул, благодаря за оказанное доверие, и вышел из кабинета. Ноги сами понесли его в сторону библиотеки. Не хотелось в душ, хотя надо было бы смыть с себя грязь питерских улиц. Не хотелось в комнату, где спустя полтора года остался он один. Хотелось туда, где Сокол мог почувствовать себя если не в безопасности, то хотя бы в относительном спокойствии — в библиотеку. Такой знакомый и родной скрип половиц, запах бумаги, теплый свет старой советской лампы. Миновав глубокое кресло, в котором мальчик часто читал новую книжку, задирая ноги к груди, Соколик устроился на широком подоконнике, открывавшем вид на заснеженные просторы туманного Петербурга. Белые хлопья фантомами спадали с хмурых небес. На душе было гадко и мерзко. Напряжение, накапливающееся на протяжении почти пяти часов выполнения миссии, а после еще целого часа скитания по грязным переулкам города, наконец-то дало о себе знать. Неосознанно мальчик начал двигать руками, повторяя порядок действий при разборе и сборе пистолета. Это немного успокаивало, хоть и не отвлекало от липких мыслей. Сокол надеялся, что спустя столько времени, спустя море крови, разлившееся у него под ногами, он перестанет резко реагировать на очередное убийство. Он не ошибся. Профессиональный самообман, которым грешили снайперы с менее устойчивой психикой, где стрелок не воспринимает цель как человека, а лишь как очередное задание, выручал Сокола и берег его детскую, хрупкую психику. Его тревожило другое. Сокол мечтал о другой жизни, где не придется убивать, выгрызать возможность жить из лап влиятельных бандитов. Кто бы что ни говорил, а в банде Казанских Сокол был на птичьих правах. В любой момент его могли устранить, как не оправдавшего надежд, как Солнце, не согласившееся образовать связь с Небом. Мальчик каждый день жил с мыслью, что в любой момент ему свернут шею, спал практически с открытыми глазами. Он не тешил себя надеждой, что его приняли по доброте душевной, пожалев бедную сиротку. Сегодняшнее задание так или иначе открыло многие двери для юного снайпера. Теперь им будет сложно пренебречь, если он зарекомендует себя, как хорошего исполнителя. Каждое следующее задание будет все большим шагом в бездну. Больше шансов на ошибку, тоньше лед. И кара за провал будет все более жестокая. Сокол морально устал бродить по минному полю, выкладываться на полную на тренировках и учить материал с жесточайшим остервенением. Сокол устал ожидать пулю в спину и непоправимую травму на тренировках по рукопашному бою. Сокол устал чувствовать приторный и наигранный сахар в голосе молодого Босса, смотря при этом ему в глаза и видя холод Питерского Неба и жесткий расчет. Сокол устал прятать эмоции за книжными страницами и изучением языков. Тяжелый вздох вырывается сам собой, и Сокол вздрагивает. Слишком расслабился, позволил себе показать возможному наблюдателю свое состояние. Титаническим усилием Сокол взял себя в руки, как можно глубже затолкав все свои страхи и размышления. Смертельная игра не прекратилась, она вышла на новый, профессиональный уровень. И у мальчика нет права на ошибку. Соколик сжал кулаки, выпрямил спину и чеканным солдатским шагом покинул библиотеку. Как будто и не было той сгорбленной фигуры в окне. И лишь хлопья снега бесшумно падали с Питерского ночного неба.