Сокол

Охота. Простое слово, объединяющее в себе настоящий букет, калейдоскоп эмоций. Охота может полыхать ярким пламенем азарта, а может тихо тлеть угольком засады, ожидая короткой, но такой сладостной и отдающей ноткой торжества, секунды расправы. Охота может пестреть палитрой холодных острых цветов, когда хищник хладнокровно набрасывается на жертву. А может звенеть ярким возбуждением, будоражащим кровь, словно гончая, загоняющая кролика. Охота может отдавать леденящим кровь коричневым страхом, а может до искр из глаз взрываться настоящей борьбой жизни и смерти. Совершенно противоположные и несовместимые эмоции и состояния ухищрялась соединять в себе охота. Сплошной оксюморон. Именно такое соединение несоединимого помогало Соколику очищать разум. Многочасовые засады, погони и салочки со смертью прогоняли навязчивые мысли, остужали эмоции и успокаивали нервы. Соколу нравилось подолгу выслеживать добычу, караулить ее или загонять. Ему нравилось видеть панику и обреченность в глазах цели прямо сквозь оптический прицел своей верной боевой подруги. Он любил азарт охоты, пусть и был противником убийства и никогда не убивал по прихоти, ни за что. Что ни говори, а Сокол вырос настоящим хищником. Но Соколу не нравилось, когда охотились на него самого. Сдавленно выругавшись и поправив почти пять килограммов веса винтовки на плече, снайпер выглянул из своего укрытия. Задание он выполнил с блеском, как и множество до него. Но вот Сокол никак не ожидал, что ему сядут на хвост. Вот уже который час они играли в эту игру, бегая по всему Петербургу, но никак не достигали каждый своих целей. Интуиция, тоненьким звоночком поселившаяся в душе Сокола, помогала ему выбрать верный путь и не попасть в лапы милиции. Он ведь понимал, что в последнем задании присутствуют подводные камни. Ну зачем еще молодого, неопытного снайпера посылать ликвидировать знаменитую в определенных кругах цель. Было ясно, что охранники цели не дадут убийце босса уйти просто так, живым. Но и не выполнить задание Сокол просто не мог. И тут и тут концом будет смерть. Известный предприниматель, насоливший Казанским, отказавшись платить за крышу, теперь холодным трупов валялся на полу собственной квартиры. А его неудачливый убийца вот уже третий час бегал от охранников убитого и милиции. Жизнь не забывает напоминать Соколу, что он в этой трагедии отнюдь не главный герой, и каждый раз возвращает его из грез в жестокий реальным мир. Сейчас перед снайпером стояла самая опасная задача — нужно было пересечь Неву. А с винтовкой за спиной сделать это практически невозможно. Сокол буквально ощущал, как смыкаются на его шее ледяные трупные пальцы смерти. Захотелось откашляться. Тихое, глухое отчаяние, безысходность, медленно топили разум в панике. Ну вот и сыграл свою последнюю роль верный пес банды, выращенный на убой. Раз за разом его бросали в воду в надежде, что тот не выплывет. Раз за разом он выбирался и возвращался в кабинет Босса со словами «Задание выполнено». Медленно паника отступала, освобождая место рокочущему гневу. Сокол не облезлый уличный щенок! Он — гордая птица, закованная в цепи и мечтающая взмыть в свободное голубое небо. Вот уже полгода он самостоятельно выполняет каждую новую миссию. Его навыки росли прямо пропорционально изощренности, с которой босс Казанских старался избавиться от строптивого, но небесполезного мальчика. Пора было расправить крылья и пуститься в свободный полет под криминальным небом культурной столицы. За эту авантюру Сокол мог поплатиться собственной жизнью. Но если затея выгорит, он получит уважение, свободу и относительно стабильный источник заработка. Секунда, решение было принято. По-солдатски развернувшись на пятках, юный снайпер, петляя, побежал к месту преступления. Оттуда начнется его новая, еще более опасная жизнь. Преступник всегда возвращается на место преступления. Сокол хмыкнул, пробираясь в квартиру убитого им предпринимателя. В их неспокойное время деньги было принято хранить в виде налички, банкам не было доверия. Если хорошенько поискать, то можно найти тайник с неплохим количеством денег. Тихими крадущимися шагами Сокол перемещался по квартире, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к внешним звукам. Руки предусмотрительно были облачены в перчатки. Сокол понимал, что от внимания стражей правопорядка не ускользнет тот факт, что некто поживился в квартире убитого, поэтому лишь нужно было оставить как можно меньше намеков на личность незадачливого воришки. Деньги оказались спрятаны за массивным «бабушкиным» сервантом. Приличное количество налички быстро сменило свое расположение и вместо тайника за стеной оказалась в нагрудном кармане мальчика. Также тихо, как и пришел, Сокол покинул квартиру своей цели и двинулся на восток, в противоположном от банды Казанских направлении. Прямо сейчас снайпер направлялся в свою нору, чтобы как мелкий звереныш забиться в угол и переждать основную волну. Время не на его стороне. Чем раньше он успеет связаться с одним полезным человеком, тем больше у него шансов выпутаться из очередной западни. За такое время, что он был вынужден выполнять заказы Казанских, Сокол завел некоторые связи, подготовил почву для своего ухода из банды. Наступила пора воспользоваться паутиной, которую он кропотливо плел на территории всего Петербурга все это время. Пламя давало неплохой заряд бодрости, но измученный многими часами погони организм требовал отдыха. Усилием воли Сокол послал небольшую волну Пламени Солнца по всему телу, даря кратковременный заряд адреналина. Петляя по многочисленным закоулкам преступного города, снайпер вышел на заросшую дикими кустарниками улицу, где ютились старые дома, стоящие тут, кажется, с самого основания города на Неве. Тенью проскользнув к старому покосившемуся домику, пахнущего гнилой древесиной и пылью, Сокол постучал в потрескавшееся стекло, создавая костяшками руки замысловатый ритм-пароль. Занавески по ту сторону окна чуть качнулись, показался силуэт и сразу же скрылся. Тихий шорох и неслышно открывшаяся входная дверь. Сокол, спрятав ухмылку, незаметно переместился от окна к двери и вошел в дом. Старые сени порадовали глаз облезшими обоями и покосившемся шкафом, на котором громоздились бесчисленные коробки, наполненные барахлом. Скрипя замками и звеня цепочкой, невидимый хозяин дома запер входную дверь и, нашарив выключатель, включил свет. Перед мальчиком стоял растрепанный подросток с веселыми голубыми глазами и хитрой ухмылкой на лице. Они с Соколом встретились на одном из первых заданий снайпера. Сокол вытащил эту блондинистую голову из такой задницы, что сам удивился ее размеру, хотя снайпер и сам находился в незавидном положении. — Ну что, наконец выбрался из этой задницы? — хитро протянул подросток, — Стал вольной пташкой? Сокол мрачно взглянул на него. Пусть Толя и был лучшим информатором, которого он только знал, работать с ним было крайне сложно из-за бездарного и несерьезного характера. Толя примирительно поднял руки: — Воу-воу, птенчик, успокойся, перестань метать молнии. Ты слишком напряжен, пойдем покормлю, — и Толя зазывающе помахал одной рукой, уже идя в сторону кухни, откуда снайпер чувствовал запах еды. Немного помявшись и осмотрев сени, мальчик все-таки направился за хозяином дома, напряженно следя за его движениями. Вечер прошел относительно спокойно. Парни поужинали картошкой, которую сварил Толя под пристальным взглядом Сокола. За чашкой чая снайпер все-таки решил перейти к делу. — От тебя требуется пустить информацию, что я готов к принятию заказов, стать моим агентом. Долю гарантирую. Глаза Толи алчно блеснули и прищурились. Несмотря на свое стопроцентно русское происхождение, жидовская жилка присутствовала в информаторе, и он не стеснялся ее периодически показывать. — Пятьдесят процентов, — небрежно бросил он, впрочем, не пряча холодного металла в глазах. — Десять — ты мне должен. — Сорок пять. Моя жизнь — дорогая штука. — Не настолько. Двадцать. — Но я и не мусор, найденный в переходе. Тридцать. — Мне тебя прямо сейчас пристрелить? Двадцать пять. — Не надо стрелять. Двадцать пять так двадцать пять. Короткий диалог был скреплен рукопожатием, символизирующем заключённую сделку. Больше за этот вечер Сокол не раскрыл рта, хоть Толя и болтал без умолку. Он будто намеренно напрашивался на пулю в лоб, но снайпер постоянно удерживал свою руку, тянущуюся к ножу на поясе, и успокаивал себя тем, что в этом районе неудобно прятать труп. Впрочем, блондинистый информатор прекрасно чувствовал ту грань, переступив которую он получит-таки нож в горло, и не переступал ее, балансируя на грани. Свое звание Толя оправдал уже на следующий день, передав Соколу его первый заказ на устранение с ограничением во времени на двое суток. И работа закипела. Снайперу пришлось напрячь свою вязь из знакомств, должников и шестерок, которую он аккуратно создавал на протяжении полугода. Но это ни коем образом не помогало ему от Казанских, воспринявших своевольный уход Солнца как личное оскорбление. Теперь многие банды Санкт-Петербурга, ведущие дела с Казанскими, расставляли капканы и ловили незадачливого в свои силки. С каждым днем Сокол приобретал и укреплял репутацию киллера-одиночки, тенью перемещающимся по бандитскому городу, которого невозможно изловить. Но сам киллер-одиночка с каждым днем чувствовал, как все сильнее затягивалась петля на его шее, как крылья путаются в садке, а силы сильных и могущественных банд давили. Если бы они взялись за него по-настоящему, серьезно, то у Сокола не осталось бы и шанса. Но безынициативность превосходящего противника и ценный опыт, полученный за годы обучения, давали снайперу призрачный шанс вырваться из петли и стать серьезной независимой единицей. Из огня да в полымя, обреченно пришел к выводу Сокол. В банде Казанских все без исключения хотели его прибить, видя в нем потенциальную угрозу. С приобретением независимости ничего не изменилось. Все стало гораздо, гораздо хуже и сложнее. Шанс на выживание серьезно подстегнул мотивацию Соколика. Мальчик прекрасно понимал, что если он хочет выжить и обрести вес и независимость, то надо валить из Петербурга, родного города, дарящего ему душевное успокоение. Необходимость расстаться с родным ему существом, пусть это и был метафорический дух города, рвала остатки души, заставляла медлить и отсрочивать побег. Сокол любую свою свободную минуту посвящал изучению языков, самообразованию и тренировкам. К сожалению, таких свободных минут у Сокола становилось все меньше и меньше. Прямо пропорционально росту репутации в некоторых криминальных кругах, росла и опасность для жизни киллера-одиночки. Капканы и засады становились неожиданней, опасней. Подсадные миссии становились все более частым явлением, когда на точке Сокола поджидала вооруженная группа той или иной криминальной группировки. Из дремы, где Соколик предавался воспоминаниям и осмыслению произошедшего, снайпера вырвал скрип двери, ведущей в квартиру, которую на эту ночь занял Сокол. Этот звук моментально вырвал наемника из подобия сна, заставив руку потянуться к пистолету, закрепленному на бедре. Пламя привычно скрылось. Пусть в России носителей Пламени Посмертной Воли было катастрофически мало, они все же встречались. И многие могли чувствовать Пламя других людей. У Сокола Пламя было слабым, неразвитым. Оно было способно лишь на более скорую регенерацию и давало больше физических сил. Скрипя зубами, Сокол сам перед собой признавал, что среднестатистическому носителю Пламени он не соперник. Пламенники были силой, которую снайпер предпочел бы обходить по широкой дуге и вообще в глаза не встречать. Тихие шаги раздались по коридору. Кто бы это ни был, он топал как слон. Явно мужчина, но некрупный. Излишне западает на одну ногу, что говорит о застарелой травме. Пришел не по его, Сокола, душу, скорее всего даже не знает, что эта заброшка уже занята. Тихо поднявшись, снайпер отступил в тень, стараясь не выдать своего присутствия. Шаги затихли. Непонятно шуршание и тишину разрезает мужской голос. — Да, помещение подойдет. Никаких просветов, снайпер не засечет. Когда, говоришь, эти итальянцы прибудут? Понял. Вызвони этого Бродягу. Пообещай большой гонорар, пусть порадуется. Да знаю я, что это дорога в один конец. Понял. До связи. Опять шуршание — мужчина прятал мобильник в карман. Шаги. Все стихло. Сокол еще какое-то время прислушивался, напрягаю интуицию, и даже рискнул воспользоваться Пламенем, стараясь уловить других носителей в небольшом радиусе. После снайпер достал свою раскладушку и набрал короткий номер. — Мне нужна информация о итальянской мафии и их делах в Петербурге. А также о Бродяге. Выслушав короткий ответ, Сокол сбросил звонок и, достав сим-карту, смял ее, превратив при помощи Пламени в порошок. Судьба подарила ему такой шанс вырваться из смертельной петли, и Сокол не собирается пренебрегать им.