Сокол

Сокол устал. Шутка ли, несколько месяцев не спать, бегать по Петербургу избегая смерти, не позволяя себе даже малейшее попустительство. Эмоции, слишком долго сдерживаемые где-то на задворках души, после продолжительного боя сдались. Снайпер эмоционально выгорел и в данный момент не чувствовал ничего кроме усталости. Но даже такую простую и нужную эмоцию он не мог себе позволить. Сейчас любая неосторожность может стоить снайперу его жизни. Толя оперативно разыскал информацию, что делают иностранные гости на территории Петербурга и зачем им понадобился Бродяга — молодой наемник, несколько месяцев назад появившийся на политической карте криминального города. Оказалась некрупная итальянская мафиозная семья породнилась с одной из сильнейших группировок России, имеющих свои филиалы в каждом стратегически важном городе страны. Такие крепкие союзные связи надо оправдывать. И итальянская семья попросила у своих русских родственников-союзников помощи. Проще говоря, им нужно пушечное мясо для выполнения какой-то миссии на территории Италии. Гениальный план Сокола, который Толя некультурно обозвал ритуальным самоубийством, состоял в том, чтобы встать на место Бродяги. Уехать в Италию — благо, итальянский он знал на приемлемом уровне — и выполнить ту миссию. Смертельно опасную миссию, шансы выжить на которой 0,01 процента. Но, горько ухмыляется соколик, ему вообще по жизни дали на все шанс 0,01 процента. И ведь выжил же как-то. Вдвоем с Толей, как самым доверенным лицом Сокола, она начали подготавливать почву. Сначала надо было опустить все концы в воду, завершить дела, добраться до должников. Сокол развил бурную деятельность, но тихую. Нельзя было, чтобы хоть кто-то почувствовал — Сокол готовится уйти. Потом следовало запустить во всю эту машину своего человека, дабы он в нужное время нужным людям намекнул на профессионализм Сокола. Удивительно, насколько Сокол стал доверять Толе. Он стал ронять больше одной-двух фраз, перестал постоянно следить за всеми действиями информатора, и даже его постоянная болтовня не так и напрягала. Сокол жутко скучал по книгам и библиотеке. И такое бурное существо под боком помогало отвлечься, расслабиться и немного отпустить ситуацию. Когда все подготовительные действия были выполнены, Сокол приступил к следующему пункту плана — устранение Бродяги. Бродяга уже согласился на эту сделку, по неопытности не различив в ней волчьего билета. Он уже готовился уехать в Италию, как его настигла смерть. Убить наемника всегда было тяжелой задачей. Одиночки всегда параноидальней относились к своему окружению. У них сильно развита интуиция, и они почти всегда чувствуют дуло, направленное на них. Поэтому Сокол пошел несколько другим путем. Он инициировал пьяную драку с поножовщиной, из которой выскользнул, оставив ржавый кухонный нож прямо в печени Бродяги, и еще мутузивших друг друга пьяных отбросов. Вот так бесславно окончил свой путь молодой и подающий надежды Питерский наемник. Толя получил сообщение от заказчиков через несколько дней. Они хотели встретиться с Соколом для обсуждения сделки. Оба молодых человека даже не скрывали довольных усмешек, пусть у Сокола она и походила на звериный оскал. Задание поражало своей абсурдностью. Устранить небольшую итальянскую мафиозную семью. Для молодых и неопытных наемников это самоубийство. Это понимали все. Сокол все равно согласился, в Петербурге его просто задушат, отловят в силки и сделают чучело на стол молодого Босса. От осознания того факта, что ради выживания приходится променивать силки на стаю воронов, хотелось плеваться ядом. Жаль, что птицы так не умеют. Поверх всех проблем Толя раскопал, что эта семья каким-то образом имеет контакты с лучшими независимыми киллерами Италии. Сокол тогда впервые в жизни рассмеялся. Но отступать некуда, позади Казанские. Отказываться от миссии Сокол не стал. С обреченной решимостью он подготавливался к отъезду. Во время завершения дел с одним из должников, Сокола таки взяли. Это была четко организованная засада. Глупо. Глупо попался после года успешных догонялок. Не уследил, не досмотрел. И вот сейчас он сидит в заброшке по рукам и ногам связанный и ждет своей участи. Помимо двух охранников, которые снайперу не знакомы, у входа в комнату стоял наставник. Это уже проблема. Большая проблема. Сокол хмыкнул про себя: вся его жизнь это большая проблема. Повеяло морозом, и Сокол напрягся. Это ощущения холодных зимних Небес он никогда не забудет. — Подумать только, Бекасик помнит моё Пламя, — ехидный и журчащий голос, не теряющий, впрочем, своего холода. Сокол напрягся. Выпал худший расклад, который только можно было представить. Молодой Босс явился по душу блудного сокола. На выпад молодого Босса Сокол промолчал. Не дергаться, не отрывать взгляда, не ослаблять внимание, не показывать свой страх, просчитывать варианты. В голове метрономом стучал посекундный отсчет. Интуиция тихо тренькала где-то в глубине. — Заставил ты нас попотеть, — взял все в свои руки молодой Босс, — Шутка ли, целый год бегать почти от половины преступного мира Петербурга. И как умудрялся то. Где-то вдалеке послышался хмык наставника. И в этом хмыканье чудилась толика гордости. Тем временем молодой Босс, с которым Соколик буквально играл в гляделки, не моргая смотря прямо в дымчато-серые глаза, наклонился ближе к пленнику. — Теперь-то ты от меня не уйдешь, — мягкой патокой начал он ронять слова, — Твое слабое и калечное Пламя Солнца все равно нужно мне, и я его получу, хочешь ли ты или нет. Узкая ладонь схватила Сокола за подбородок, и в следующую секунду холодное и морозное Пламя Неба хлынуло в вены Сокола. Он неконтролируемо заскулил, чувствуя, как насильно создается связь Небо-Хранитель. Неправильная, болезненная и нерушимая связь. Все тело содрогалось, а разум не мог совладать с потоками боли, волнами проходившими по всему телу. Колокольный набат и скрип старых качелей из прошлого заполнили уши, оттеняя все происходящее. Паника, непозволительная для профессионала, захлестнула разум. И вдруг все стихло. Разум выиграл битву, отходя от паникующего тела. Все звуки утихли, боль притупилась. Прошли считанные секунды с начала процедуры образования насильной связи. Нечеловеческим усилием Сокол заставил крохи пламени закипеть в крови, вздыбиться, встать на защиту своего хозяина. Желтое Пламя вырвалось изо лба, быстро распространяясь по всему телу, сжигая веревки и обжигая руки молодого Босса. От неожиданности молодой Босс отпустил лицо Сокола, чем он и воспользовался. В порыве отчаянной надежды на спасение соколик рванулся вперед, впиваясь зубами в горло его Небес. Пламя обжигало тело, сжигая нарушителя, а зубы драли глотку молодого Босса. Наконец, руки освободились от пут, и Сокол, чувствуя страшную боль где-то в очаге своего Пламени, отпрянул весь окровавленный от уже мертвого растерзанного тела молодого Босса. — Что ж ты наделал, ученик, — наставник, с шоком смотря на мертвое тело, перевел взгляд на Соколика, — Ты убил свое Небо. Слова наставника били по вискам, заставляя проявляться мигрень. Широко распахнув желтые глаза, Сокол сделал шаг к окну. И, прежде чем кто-либо успел двинуться, он исчез в темноте Питерской ночи. Все тело болело, особенно очаг, в котором, не успев стабилизироваться, разорвалась связь с Небом. Ноги сами петляли по улочкам, избавляясь от возможного хвоста, и несли Сокола к старой халупе Толи. В старую развалину он ввалился, схватившись за грудную клетку, в которой горело, бесилось, и ломалось Пламя. Сокол чувствовал, что он нанес своему очагу непоправимый ущерб, собственными руками — зубами? — убив Небеса, с которыми была образована, пусть и насильно, связь Небо-Хранитель. С кухни в волнении выскочил Толя. — Ты жив? Я уже слышал, что тебя подловили Казанские. Ты как вообще? — Толя подхватил Сокола под руку. — Физических повреждений нет, — ответил тот. Толя знал про Пламя. От информаторов, особенно таких настырных и талантливых, сложно скрыть какую-то информацию. — Что с Пламенем? — Скорее всего, травмировано навсегда, — тяжело уронил Сокол.