Сокол

Толя с беспокойством вглядывался в лицо Сокола. — Ты… Сейчас пошутил, я надеюсь, — Сокол обреченно покачал головой, — Это плохо. Это очень плохо. Толя повел своего друга в комнату, к кровати. Да, он считал Сокола своим другом. Молчаливым, диким, излишне напряженным и параноидальным, но другом. Толя с удовольствием наблюдал, как постепенно Сокол перестал следить за каждым движением информатора, потом перестал так рьяно следить за его готовкой, а потом стал и дремать в обществе постороннего человека. Очень медленно они шли к этому немыслимому в мире криминала уровню доверия. Уложив снайпера на кушетку, он осмотрел его на наличие ранений. Несмотря на ускоренную регенерацию, никто не отменял глубоких ранений, которые даже Пламя не способно залечить за секунды. Но все тело Сокола, за исключением небольших покраснений от веревок, было чистым. Однако болезненный жар тела как бы намекал на то, что с Соколом не все в порядке. Толя, никогда не владевший Пламенем, даже представить себе не мог, что сейчас творится с очагом его напарника. Очаг, что иронично, горел огнем. Казалось, грудь Сокола сейчас расплавится от подобного жара. От боли хотелось выть, но снайпер не позволял себе даже еле слышимого скулежа сквозь зубы. Наконец, истощенный организм впал в болезненную дрему. А Толя остался у постели друга, неся молчаливый дозор всю ночь, боясь, что Соколу станет хуже. На утро Соколу стало лучше. Жар спал, и несмотря на слабость во всем организме, он встал с постели, кидая взгляд на дремлющего в кресле Толю. Тот, почувствовав пронизывающий взгляд, сразу подскочил. — Эй-эй! Ты куда встал! Лежи давай, восстанавливался. Тебе завтра предстоит большое путешествие, а ты подстреленный. Сокол только хмыкнул на всю эту заботу. Он с бараньей упертостью выпутался из осторожного захвата Толи и поплелся на кухню. — Чай. — Понял-понял, сейчас организую. Ты только, ради бога, сиди на месте и не двигайся. Такое было непривычно. Толя часто пытался виться над Соколом, когда тот получал какое-либо ранение, но снайпер всегда считал, что он это делает из издевки. Мол, позиционирует себя как крутого снайпера, а на деле кукиш с маслом. Сейчас же обострившаяся интуиция уверенно говорила: напарник действительно волнуется и заботится о тебе. Прими же его помощь. С благодарностью. — Вот, — перед носом задумавшегося больного поставили кружку, полную крепкого черного чая. — Спасибо. Толя чуть не уронил банку с медом от неожиданности. Сокол скривился. Неужели обычные слова благодарности из его уст звучат настолько шокирующе? — Ой, нет, прости. Я просто рассеянный немного: мало спал, — явно это была отговорка. Соколу стало стыдно. Он слишком черство вел себя с напарником. Слишком не доверял ему. А ведь он ни разу не дал повода усомниться в его верности их союзу. Он виновато понурил голову и отхлебнул чая. Дождавшись, пока друг немного придет в себя и вынырнет из своих, явно невеселых, мыслей, Толя начал допрос. — А теперь рассказывай: как все произошло, каковы последствия, и как ты себя чувствуешь. — Казанские устроили засаду, меня поймали, — Сокол сглотнул ком в горле и продолжил немного хрипло, — молодой Босс… — Стой-стой-стой! Прости что перебиваю, но! Перестань уже называть их босса «молодым Боссом». Звучит так, как будто ты до сих пор ему верен, — Сокол ничего не ответил, продолжив рассказ с того же места, лишь исправился: — Их босс попробовал создать связь Небо-Солнце, — Сокол закашлялся, и Толя подсунул ему новую кружку чая, в которую добавил немного меда. Для сладости. Сокол отпил, распробовав мед на языке и продолжил, — Он попробовал создать насильную связь. Мы убили его. Это отразилось и на моем Пламени. Связь уже успела образоваться, и, получается, я предал своё Небо, — друзья одновременно скривились, — Это нарушение Омерты. Меня найдут. В который раз Толя сегодня потерял дар речи. — Эм… Друг, сейчас я попробую решить, — Толя засуетился, судорожно начал шарить по полкам в кухне. У него всегда был «творческий беспорядок», как он его называл. Он вытаскивал какие-то бумажки, перелистывал телефонные книги, пытался что-то посчитать, грызя и так уже обгрызенный карандаш. — Успокойся. Толя застыл, роняя все бумажки, которые разлетелись по всему полу. Голос Сокола был спокойный. Слишком спокойный. Особенно, если учесть, что он еще минуту назад разрывался от эмоций и переживаний, которые пытался всеми силами скрыть. Он всмотрелся в знакомые желтые глаза. В них плясало желтое Пламя, они светились спокойствием и уверенностью. — Завтра я уеду в Италию. Это даст мне фору на время выполнения миссии. А потом будь что будет. — Но… — Толя еще что-то хотел возразить, но Сокол внезапно поднялся. Информатор испуганным зверем замер, во все глаза глядя на снайпера. — Не дай им узнать про тебя. — Но… — Толя не оставлял попыток вставить хоть слово, но быстро сник под пронизывающим взглядом друга. Сокол ведь младше его, какого он не может продавить его авторитет?! — Хорошо, я попытаюсь не вляпаться во все это дерьмо. — Пламя, из-за предательства своих Небес, изломалось. Теперь я вряд ли смогу им пользоваться как-то кроме увеличенной физической силы и регенерации, — Сокол тяжело вздохнул и опустился обратно на стул. Понимать, что единственное твое преимущество в этой бесконечной борьбе за жизнь и репутацию было уничтожено, было равноценно выстрелу в упор. Казалось, все налаживалось, но жизнь решила опять все усложнить. Что ж, Сокол еще поборется. И уж точно не один уйдет в могилу — он прихватит с собой как можно больше врагов. Эта мрачная и безрассудная решимость придавала сил. Интуиция, теперь не забитая Пламенем, ощущалась ясно, нашептывая слова поддержки. Оснований не верить своей интуиции у Сокола не было. Она спасала его на протяжении всей его маленькой, но чертовски опасной жизни. У Толи где-то в груди все сжалось. Он прекрасно понял, что за своими короткими и обрывистыми фразами прятал Сокол. Он улетает в Италию чтобы выполнить миссию и не уронить его, Толин, авторитет как информатора и брокера. Это было даже… мило с его стороны? Определенно, Толя бы так и подумал, если бы только не вся эта плачевная ситуация. Но ничего, сокол птица хищная. Врагов они раздерут.