Сокол

Ему изначально не нравилось это задание, еще тогда, в Петербурге. Ведь несанкционированное убийство главенства целой Семьи (особенно в Италии, где обитала Вонгола, так называемая Королевская Семья) каралось Стражами и Тюрьмой. Причем, под пяту закона попадал как заказчик, так и исполнитель. Не зря Толя называл это «элегантным методом самоубийства». Однако, ни заказчик (любезно отказавшийся назвать свое имя), ни Финист, не потеряли своего энтузиазма. Заказчику было выгодно, что никому неизвестный русский паренек расправится с целой семьей. Никакой связи с ним, никаких улик. В противном случае, если маленький русский облажается, Вендиче погонятся именно за ним. У Финиста с мотивацией было еще проще. Что в России он нарвался бы на Вендиче, что тут — уже без разницы. Из России он сбежал, вырвался. Осталось только самое легкое — убить главу итальянской Семьи и сбежать из-под ока его Хранителей, остаться в живых и не попасться Вендиче. Всего лишь. Кажется, Сокол научился шутить. Он понабрался от Толи большего, чем рассчитывал. Или это на нем сказываются третьи сутки практически без сна. Финист находился в гнезде, часами выведывая маршруты охраны, передвижение прислуги по дому и повседневный распорядок дня его цели. Жалкие остатки Пламени еще старались как-то поддержать хозяина, ласково скребясь под ребрами, даря небольшой заряд энергии. Но оно еще восстанавливалось после того трагического вечера. Жалкое, изломанное, Пламя сейчас больше походило на искру, еле теплящуюся в его Очаге. Но это его искра. Они с его Солнцем перенесли все невзгоды вместе, никогда не отворачиваясь друг от друга. Эта верность своим убеждениям, друг другу поддерживала в них обоих жизнь, не давая затухнуть. Хотелось закурить. Последние дни он был на пределе. Раздражало все вокруг. Раздражал мокрый воздух, раздражали экспрессивные итальянцы вокруг, раздражала эта необходимость сейчас находить в Палермо, а не рядом с Толей. Хотелось просто лечь и дождаться своей смерти. Но эта мысль одновременно разжигала в Финисте холодную ярость. Не ради этого он выживал на улицах, будучи ребенком. Не ради этого он выживал, находясь в банде Казанских. Не ради этого он бегал по всему Питеру, выскальзывая из объятий смерти раз за разом. Не ради этого он убил свое Небо. Не ради этого он вырвался в Италию, подписавшись на заведомо провальную миссию. Злость, желание дойти до конца, оправдать все те жертвы, которые Финист уже принес во имя своей свободы, во имя своего права на жизнь, во имя своего собственного мирного неба, спокойного сна и собственного дома: все это успокоило начавшееся уныние и усталость. Финист ощутил свой долг перед Толей, который рискнул собой и своим имиджем ради шанса снайпера выжить, и его охватил жгучий стыд. Чтобы успокоить разбушевавшиеся эмоции Финист любовно погладил цевьё своей винтовки, это ласковое действие всегда успокаивало его наравне со сборкой оружия. Оно дарило ощущение надежности. Сейчас, в этом темном лесу у подножия горы, чувство опоры как никогда необходимо. В родных сердцу переулках Петербурга не было такой незащищенности. Казалось, сам город поддерживал птенчика. Вздохнув, Финист вернулся к наблюдению. Особняк цели находился в пригороде Палермо, в частном секторе у самых гор. Относительно небольшая территория охранялась ревностнее швейцарских банков. Вскрыть ее — дело непростое. Это ни в какое сравнение не шло с работой в разграбленном, суматошном и запущенным Петербурге, где поразить цель и скрыться было в разы легче. Сокол уже пару месяцев провел в горных лесах, разведывая территорию, подготавливая лежки и нычки, где потом будет пережидать погоню. Его щуплая подростковая комплекция и почти полное отсутствие Пламени давало большое преимущество: его будет сложнее обнаружить. А если и обнаружат, то пусть попытаются поймать маленького и юркого мальчишку, годами оттачивавшего мастерство скрываться. Финист тешил себя надеждами, хотя ясно понимал, что его отправили на самоубийственную миссию. Его интуиция начала нервно зудеть еще в самолете. Финист нагло игнорировал ее, а еще наглее игнорировал тот факт, что интуиция тянула его к Толе, намекая, что с ним произойдет нечто нехорошее. Он запихнул тревожные звоночки куда подальше, веря в себя и в Толю. Они прорвутся. В ту же секунду цель зашла в свой кабинет (с бронированными окнами) и приступила к ежедневной рутине. Скучный перебор бумаг, иногда беседы с членами Семьи, все это каждый день длилось около восьми часов. Явно намечалось нечто интересное. Именно этого интересного и ждал Финист. Ему нужно было, чтобы цель вышла из-под защиты стен дома. Все органы чувств звякнули и натянулись. Финист, споро сложив свою амуницию, скатился в корни старого дерева, замер и, кажется, перестал дышать. В последние дни они усилили свои патрули. Люди стали проходить в лесу чаще, а сюда забираться стали только вчера. Шагов почти не было слышно — профессионалы — но чуткий слух Финиста уловил подминаемую сапогами траву. Двое. Высокие, дополнительного веса шагам придает оружие и броня. Значит, обычные рядовые. Повезло, ведь могли попасться пламенные, а от них так легко уже не спрятаться. Против воли Финист немного расслабился. Когда двое мужчин ушли, он еще немного времени провел в своем укрытии, прислушиваясь к звукам снаружи и к своим ощущениям. Стало безопасно. Можно выходить. После того, как патрули усилились, Финист перестал вести наблюдение на земле, а переместился на деревья. Прятаться стало сложнее, но зато никаких признаков присутствия человека. Смеркалось. Вести наблюдение становилось сложнее, но Финист полагался на свое острое зрение, позволяющее ему неплохо видеть в темноте. Наступило самое важное время, время, когда может начаться операция Финиста. Всем известно, что мафия старается днем решать сугубо дипломатические вопросы, а все перестрелки оставляют на ночь, чтобы не задеть мирное население. Это правило работало, пусть и не всегда, даже в Петербурге, где Омерта была лишь условно. Финист достал свою винтовку, за неимением сошек поставив ее на камень. От такого богохульства гневно сжались челюсти, но по-другому было нельзя. Финист занял позицию и весь обратился в слух, зрение и интуицию. Все остальные жизненные функции как будто заморозились, подготавливая организм к многочасовому нахождению в одной позе. Желание сна, раздражение, нервозность и общая усталость отступала. Мысли плавно текли, не останавливаясь ни на одной конкретной теме. Взгляд блуждал по территории особняка, не фокусируясь ни на чем, чтобы не спровоцировать инстинкты бойцов, которые чувствуют чужие взгляды. Время ускорило свой шаг, сливаясь в единый миг. Около двух часов ночи особняк зашевелился. Прислуга бегала из зала в залу, перетаскивая бумаги и технику. Солдаты собирались на улице, ожидая своих командиров. Наконец появились Хранители. Все, включая Финиста, ожидали Главу Семьи. Вот вышел и он. Время замедлилось, в голове снова начался посекундный отсчет. Сейчас решается, сможет ли Сокол выжить или он промахнется и опозорит себя как снайпера, а Толю как брокера. Он долго думал над тем, как ему уничтожить цель. Были варианты устроить взрыв газа в особняке, но Финист сразу отмел его как слишком сложный и опасный. Всадить пулю, как и следует снайперу, было самым простым и самым правильным вариантом. Но тут включались сложности. Первая из них — расстояние. Сейчас Сокол находился примерно в километре от цели. Это почти предел его старой винтовки. Было сложнее рассчитать траекторию пули. В подножии горы, почти овраге, не было сильного ветра, что в какой-то степени облегчало задачу. Но самый непредсказуемый и сложный фактор не хотел решаться. Цель. Цель Сокола была членом мафии. Она была Главой Семьи. Она была Пламенником. Это накладывало определенные сложности. У криминальных элементов, видевших на своем веку много опасностей и переживших пару стычек, была обостренная интуиция. Они чувствовали, когда человек был враждебен к ним, они ощущали присутствие чужого поблизости с ними, они чувствовали направленную на них атаку, будь то пуля или холодное оружие. У Пламенников все эти чувства обострялись примерно в два или три раза. А вовремя активированное Пламя укрепляло их тело, не давая даже пулям (если это не специальные пули, созданные на основе Пламени. Таких у Сокола не было) ранить их. Спасением Сокола стало отсутствие у него желания навредить, которое обычно было решающим фактором реакции интуиции. Это не отменит реакции цели на летящую в него пулю, но значительно замедлит. Также проблемой мог бы стать Хранитель Солнца, который мог бы спасти свое Небо даже при пулевом ранении мозга. Но, на счастье Сокола, он был единственным носителем Пламени Солнца на ближайшие несколько километров. Единственным шансом Сокола поразить цель стал выстрел вслепую. Не направлять на цель дуло, не смотреть на него, не желать его смерти — все это даст ему небольшой шанс на успех. Цель сделала всего пару шагов с крыльца. Стук в голове. Дуло направлено немного дальше, по траектории его пути, ни в кого не целясь. Сокол ждал. Он рассчитал все, осталось только дождаться того мига. Стук. Сокол закрыл глаза. Стук. Казалось, он слышит, как шуршит щебень под ботинками цели. Стук. Еще немного. Стук. Пора. Палец нажал на курок. Знакомая судорога винтовки, отдача ударяет в плечо. Слышится рассеянный благодаря излюбленной «баночке» звук выстрела. Чей-то вскрик. Сокол открыл глаза, вглядываясь в тьму. Все столпились вокруг того места, где должна была, по расчетам Сокола, пройти цель на момент выстрела. Большая темная фигура — хранитель Урагана — поднялась, смотря точно в направлении Сокола. Снайпера передернуло. Несколько фигур отделилось от общей массы, направляясь к нему. Пора было исчезнуть.