Враждебная волна

Когда одноклассники Вонга видели его, сразу же отходили подальше. Он совершенно не вписывался в рамки характерной внешности для Конгки и был гораздо выше остальных учеников. У него были острые черты лица, вздернутый, тонкий нос, верхняя губа была немного больше нижней, глаза были темными и мутными, они вызывали неприязнь так же, как и длинные, почти до колен, волосы, которые он расчёсывал раз в день, и которые были неопрятно собраны в хвостик. Несколько прядей волос постоянно выбивались из хвоста, лезли на лоб и мешали смотреть вдаль, отчего Вонг был вынужден всё время заправлять их за ухо. Шрам на щеке от глубокого пореза ножом, и красноватый, тёмный цвет лица (как у его настоящего отца) заставляли отводить от него глаза. После того, как его в очередной раз наказали за распитие алкоголя и рассказывание анекдотов в храме, Сиванга заставили пойти в комнату к лучшему ученику храма и посмотреть на то, как тот живёт и чем занимается в свободное от учебы время, чтобы тем самым, возможно, пристыдить Вонга за его «ужасное» поведение. Сок Мин считался примером для подражания остальным ученикам, ведь он был сдержанным, правильным и послушным. Сиванг был, на самом деле, не против подглядеть за жизнью другого человека, тем более жизнью Сок Мина. Поскольку ему выдалась возможность узнать этого «правильного ученика» получше и, возможно, даже вывести его на разговор, Вонг У, бодро пройдя по коридору храма в сторону комнаты Сок Мина, открыл резко дверь ногой. Сын Конг Бао спокойно читал книги, сидя за своим столом. Величие и роскошь этой комнаты заставили Вонга ахнуть от удивления и восторга. Помещение было даже больше класса, где они учились, здесь была личная библиотека Сок Мина, просторная кровать с балдахином, стол для учёбы, своими размерами больше похожий на обеденный стол для всего класса, пол из дорогой древесины, личная терраса. Вонг тихо осматривался, ходил по всей комнате, примечая для себя, что здесь была идеальная чистота. Он перевёл взгляд на хозяина комнаты, который продолжал учиться, не обращая внимания на пришедшего. Сиванг тихо подошел к Сок Мину и заглянул в его тетрадь. «Его почерк тоже идеален» — подумал Вонг, затем подсел поближе к столу и начал рассматривать лицо внука своего учителя. Всё веселье, с которым он сюда шёл, к этому моменту полностью испарилось, и Вонг в тишине считал каждую ресницу Сока. Последний же, закончив чтение книги о гуцине, взял следующую, о законах земли Конгки, чтобы повторить каждое выученное правило. «Теперь ясно, почему его ставят в пример. Тихий, любит учиться, весь из себя молодец. Только вот, что интересно, неужели у него, с таким занудным характером, есть друзья?» — мысль прокралась в голову Вонга, и ему захотелось прервать тишину, но маленькое пушистое чудо, забежавшее в комнату, сделало это за него. Голубоглазый котёнок улёгся на колени Сок Мина и от радости замурчал. Конг и правда отвлёкся от учёбы, гладя своего питомца. «Теперь я узнал, с кем он дружит, хах» — Сиванг тихо улыбнулся, решив завести разговор. — Сколько ему? — Это было не лучшее начало разговора, и, видимо, поэтому ответом была тишина. — Выглядит ещё совсем юным, ему пять месяцев? Слабая улыбка, которая появилась благодаря прибежавшему котёнку, исчезла с лица Сок Мина, но он всё же угукнул в знак согласия. — Видишь, я разбираюсь в котах! А как его зовут? — Ли. А зачем тебе? — Как зачем? Я узнал, что у моего одноклассника есть кот, как тут не спросить? Кстати, можно его погладить? — Вонг, сидевший и так рядом с Сок Мином, придвинулся так близко, что последний нервно сглотнул, чтобы не показывать свою неприязнь. Конгу совсем не понравилось, что развязный Сиванг без стыда и совести тянул свои руки к пушистику. — Успокойся, Сок, у меня нет желания что-то делать с твоим котом. Или ты думаешь о чём-то боле… — Помолчи и сядь подальше, — Сок Мин прервал речь Вонга, не желая слушать, что он хотел всем этим сказать. — Мне неприятно, когда ко мне так прижимаются. — Ты на самом деле так считаешь? Если тебе не нравятся прикосновения других людей, то как же ты дальше будешь становиться взрослым, неужели ты думаешь, что сможешь найти себе вторую половину? А вот я не уверен. — Просто гладь Ли, и ничего не говори, каждой фразой всё больше настроение портишь, — Сок Мину не нравилось то, что кто-то осуждает его образ жизни, особенно, когда этот образ общепринятый. Немного подумав, он продолжил: — Чтобы ты понял, я хочу найти девушку, похожую на меня, спокойную, верную и честную, и это не значит, что я должен хорошо относится к тому, что подобные тебе лезут ко мне и находятся слишком близко. — Тогда объясни, кто для тебя «подобные мне»? Мне стало очень интересно. Если ответишь, я прекращу весь свой концерт. — Будет по-твоему. Подобные тебе — это люди, которые выглядят неопрятно, имеют странный характер, не любят учиться, шумные и надоедливые. Особенно тогда, когда я занят учёбой. — Так это я надоедливый? Подумать только, такому, как я, нечего делать, и я от скуки забрался к тебе. Опустись на землю, Конг, меня заставили сидеть здесь, у меня не было никакого желания следить за тобой и надоедать, особенно, когда ты занят учёбой. Ты не самая интересная для меня личность, понимаешь? Сам не понимая почему, услышав это, Сок Мин расстроился. — Как долго тебе ещё надо здесь сидеть? Могу сыграть что-нибудь, пока ты здесь, если тебе так скучно. — Не стоит, я побуду в тишине, — Вонг вернул Ли его хозяину, а сам встал и начал снова бродить по комнате. Конг следил за наматывающим круги Сивангом, и чувствовал неприятный холодок, который усугублял ситуацию. Через несколько минут Вонг снова заговорил и снова подсел к Сок Мину, придвинувшись слишком близко. Было понятно: у него появился некий коварный план. — Не делай ничего лишнего, хорошо? — Я ничего и не делаю. Напомни, ты ищешь себе идеальную девушку, да? — Скажи, чего ты хочешь? — Конг отклонялся каждый раз, когда к нему приближался Сиванг, который, кстати, уже почти уложил Сок Мина на пол своими движениями. На этот вопрос ответа, как такового, не последовало, и паникующий Конг продолжил: — Почему ты это делаешь? Встань, пока я не разозлился, хорошо? — Но создавать конфликты ученикам строго запрещено, помнишь? Что же ты мне можешь сделать? — Какая тебе разница? Просто встань, пока не поздно. — Повтори это ещё несколько раз, я ведь не услышал с первого раза, — Вонг опускался всё ниже, и его лицо и дыхание были уже так близко, что Сок Мин, просто не бывавший раньше в подобных ситуациях, просто сдался и зажмурил глаза. Учитель, который отправил Сиванга на перевоспитание к своему внуку, решил проверить, как всё происходит, без стука вошел в комнату и остолбенел в ужасе от увиденного. Появившийся внезапно дедушка заставил Конга прийти в себя и, собравшись с силами, оттолкнуть Вонга в сторону и поприветствовать старшего. Конг Гу Су резко изменился в лице, разозлившись так, что раньше ещё никто не видел его в подобной ярости. Он подошёл к Вонгу, схватил его за шиворот и потащил из комнаты внука в камеру наказаний, даже не услышав позади себя сдавленный крик Сок Мина: «Учитель, Вонг не виноват, не нужно его бить!». Громкие крики дедушки в адрес Сиванга раздавались на весь храм, Конг был шокирован всем, что произошло, но всё-таки встал и пошёл вслед за ними, чтобы узнать, что будет дальше. Уже в этой камере, верховный учитель сильно и достаточно долго бил Вонга, параллельно читая нотации о том, чтобы тот «своими извращениями не портил его внука». Обычно, когда его наказывали битьём, Вонг почти не чувствовал боли, но в тот день кричал от каждого удара, и учитель успокоился только тогда, когда Вонг обессиленно упал на пол. «Слабак. Если обычные уроки не запоминает, то этот запомнит точно», Гу Су потащил его, отключённого, в его комнату, положил на кровать, а сам вернулся в храм, где заметил своего внука. — Чего здесь бродишь? Живо возвращайся к себе в комнату, понял? Сок Мин некоторое время молчал, будто хотел что-то сказать, и наконец, произнес: — Дедушка, не сильно ли это было жестоко? Крики разлетались по всему храму, и мы все были испуганы. — Таких, как он, жалеть не надо. У нас после чёрной магии вторым сильнейшим запретом является гомосексуализм, ты и сам об этом знаешь. А чтобы этот глупец запомнил урок ещё лучше, я расскажу об этом остальным, чтобы знали героя в лицо. — Дедушка, — Сок Мин поклонился, после чего продолжил. — Ему и так хватило, всё, что я прошу от тебя, это не переусердствовать. На следующий день Вонг не появился на занятиях, не мог, да и не хотел появляться там. Он лежал у себя в каморке на сене и беспристрастно смотрел в потолок, без единой мысли в голове. А никому и не было интересно, что с ним произошло, никто не приходил к нему, чтобы проведать, как обычно было принято среди учеников. Все узнали от Гу Су Конга о всей истории так, как он её увидел, выставив при этом подростка последним извращенцем и гомосексуалистом. Следующие месяцы после восстановления для Вонга были мучительными, поскольку на него все стали косо смотреть, обсуждать за спиной, смеяться. Но никто, каким бы беззаботным он не был, не мог терпеть подобного отношения к себе долго, так и он не смог. Одним днём, вернувшись в свою каморку, Вонг написал послание одному демону для того, чтобы удачно провести желаемый ему ритуал, о котором он думал достаточно долго, и который продумывал до этого до мельчайших подробностей из-за последних связанных с ним событий. Сиванг стал резать вены ножом и собирать вытекавшую из ран кровь в баночку, где раньше были чернила. Когда вытекло достаточно крови, он начал рисовать демонический круг, вернувшись тем самым для него в последний раз в чёрную магию. Когда он написал в последних иероглифах имя «Сиванг Шонг У», каждая черта исписанного кровью заклинания в тот же момент засветилась, забрав душу парня в обмен на душу и силу самого сильного когда-то человека, Сиванга Шонг У. Потеряв сознание после этого ритуала, он лежал так на полу ещё полторы недели, и никто о нём даже не вспоминал.