Чёрное племя

Чалая кобыла устала нести на своей спине всадников… И если эльфийка была еще легонькой ношей, не отягощавшей могучую роханскую лошадь, выведенную коневодами специально для дальних переходов и суровых боев, то в полной экипировке тяжелый урук-хай представлял собою весьма внушительную проблему. Признаться, его доспехи существенно отягощали и положение самой Тэнаэ. Они скользили под руками… мешались и стрелы, все еще оставленные в ранах, и вообще — держать этакую тушу было тяжело, но деваться некуда: Тэнаэ понукала кобылу и до обеда скакали без остановки, хотя чалая и лоснилась от пота. Наконец, спустившись ниже, в предгорье Эред Нимрайс, она увидела внизу тоненькую змеистую ленту речушки — и с радостью направила кобылу к ней, намереваясь не только отдохнуть самой и напоить усталую лошадь. Чалая устало прянула ушами, когда Тэнаэ выскользнула из седла, где на рохиррик по всей кромке попоны были вышиты обереги всаднику, который некогда седлал кобылу. Эльфийка успокаивающе пропела ей что-то, погладив чувствительный нос между широко раздувающихся ноздрей, и провела лошадь к источнику. Следующий этап — спустить с седла урука, да так, чтобы желательно не навредить ему еще больше. Эльфийка поднатужилась. Какой бы хрупкой и тоненькой она ни была, но сил в ней было больше, чем в человеческой женщине — и она, сжав маленькие и белые, как жемчуг, зубки, с усилием схватила урука за край темного доспеха, потянула на себя… Урук выскользнул из седла мешком — и так же тяжело рухнул на землю, благо вниз лицом, иначе пронзил бы себя насквозь стрелами, если б упал на спину. Тэнаэ, едва увернувшаяся от этой туши, закованной в черное железо, с опасением взглянула на него, точно ожидала, что гневный урук-хай сейчас восстанет из полумертвого состояния и задаст ей жару, прогонит по берегу речки своим уродливым клинком. Но ничего такого не произошло. Он продолжал лежать лицом вниз, раскинутым на влажной земле, и Тэнаэ торопливо нашла на его спине и боках застежки короткого нагрудного доспеха, прикрывавшего тело от лопаток до ребер, выше шла гибкая металлическая пластина, в прорехи которой и вонзились стрелы. Их-то сперва и нужно было вытащить — кирасу с ними не снять. Напрягшись, она схватила рукой прочное древко — стрелы эльфийских галадрим, пущенные из оплетенных золотом луков с тетивой, в которую был вплетен серебряный локон стрелка, было не так просто вытащить рукой орка… человека… и даже сильного урука. Но эльфу — эльфу сделать это было легче. Одну за другой, она достала стрелы из его тела, аккуратно положила их в ряд. Meg Myers — Desire Сбивая острейшими краями доспеха пальцы, Тэнаэ с ругательствами, почерпнутыми у эльфов Лихолесья, не без труда сняла кирасу и отшвырнула ее в сторону. Туда же последовали мощные наплечники и щиток-ракушка, защищавшая пах. Эру, сколько же на нем всего… Она открепила поножи, сняла с серых мраморных рук наручи — левый был боевым, более длинным и широким, схожим с гибким щитом, заканчиващимся острейшим шипом. Тэнаэ, сидя на коленях перед раненым — и начиная стаскивать с него длинную, грубую кольчугу. Она совершенно неприлично для эльфийки вспотела и устала… да… вряд ли кто-либо из старших мог похвастаться (либо, напротив, унизить себя и попрать свое величие?) попыткой разоблачить и освободить из доспеха орка… Обычно орков убивали прямо в уродливой броне. Под доспехом оказалась кожаная одежда, весьма добротная: штаны и рубаха без рукавов. Темно-серое тело с подпалинами чуть посветлее было подобно граниту или мрамору: Тэнаэ осторожно переложила на спину урука и наконец решилась снять с него последнюю деталь — шлем-орксалад с острейшим гребнем на голове. Шлем этот прикрывал довольно отвратительную личину, и Тэнаэ уже видела губы, залитые кровью, с выступающими нижними звериными клыками. Скривившись, она потянула шлем… но снять его оказалось не так-то просто, он сидел как влитой и отказался покидать башку урука. Уже сердясь, эльфийка и так и этак тянула проклятое ведро — но снять его было невозможно. Хмуро оседлав бессознательного изенгардца, она с усилием рванула шлем на себя, раз и другой — и наконец сорвала его с головы, но — вот незадача — вместе со шлемом вырвала и достаточно длинный черный хвост, поскольку волосы в бою намотались на какой-то шип сбоку и препятствовали снятию шлема. Тэнаэ выдохнула: Эру, как больно!.. Брезгливо покосившись на клок волос, она откинула шлем в сторону, так и оставшись восседать на уруке, и поглядела на него уже внимательнее, когда он был полностью разоружен… Страшный, как Балрог, но все же не такой по-орочьи уродливый. Черты лица (хотя лицом это назвать было можно с трудом) были странными и казались смешанными, одновременно похожими на лицо человеческого мужчины, орка и даже эльфа — и в то же время своеобразными, несомненно хищными. Нахмуренные брови совершенно не украшали лоб, лишь подчеркивали небольшие, слегка раскосые и глубоко посаженные глаза, прикрытые серыми веками. Нос был прямым и широким, напоминал собою носы кошачьих прихвостней Мордора. Выточено все это на лице с острыми высокими скулами и с волевым подбородком, с чертами такими, точно неведомый скульптор наспех ваял их из очень прочного материала, и делал все на века и размашисто, одним уверенным движением. —  Ai*! — выдохнула Тэнаэ, тихо отводя черные волосы от лба. — Посмотрим, останешься ли ты живым, magor.** Она сняла с него кожаную рубаху, обнажив усеянный многочисленными шрамами и рубцами развитый торс, и ощупала его на предмет скрытых повреждений. Нет… все цело, кираса хорошо справилась со своей задачей. Правда, в области плеча и груди разлились яркими багряными вспышками сильнейшие синяки, оставленные пробившими спину стрелами — но урук-хай оказался настоящим счастливчиком, annad an Eru. Он тихо, но мерно дышал, и светлая эльфийка осторожно отволокла его за предплечья ближе к воде, не без труда, омыла его раны и не поленилась, хорошенько постаравшись над чумазым, в саже, крови и поту урук-хаем: неизвестно, когда этот молодчик в последний раз так хорошо мылся, но сейчас он был чистым и свежим, и Тэнаэ невольно полюбовалась на творение рук своих, снимая с плеч намокший почти насквозь плащ и оставляя его сушиться на полуденном солнышке… Урук помытым оказался вполне себе приемлемого вида, не столь безобразным и внушающим отвращение и мысли о диком нечистом животном, хоть хищником и оставался — но теперь обрел даже некое благородство, что от взгляда внимательной Тэнаэ не укрылось. Она перевязала его раны, заложив листьями целительной травы ацэлас, которую носила с собой для собственных нужд — ибо путь её был неблизок и опасен… и расположила урук-хая в тени невысокого и скудного кроной дерева, присев рядом сама и отдыхая от палящего зноя… Кобыла же искала подножный корм, привычная к такому выпасу, и не пыталась убежать, даже не будучи стреноженной. … Кончился день, закатилось на западе маревное солнце, дрожащее за верховьями Белых гор, и наступили первые сумерки. Пора было двигаться дальше, однако Тэнаэ задумалась, стоит ли — не будет ли вреда уруку? Его раны выглядели значительно лучше, эльфийка частенько на них поглядывала, чтобы знать, как продвигается её лечение — но уж какое было по возможности… Вместе с ночью на равнину опустился пробирающий холод, и Тэнаэ, закутавшаяся в свою накидку, сейчас скучала безраздельно о легком и теплом эльфийском плаще — уж явно не чета тому, что носила сейчас она… Свой плащ Тэнаэ оставила в крепости, чтобы покинуть её незамеченной. Коснувшись урук-хая, она поняла, что его выздоровлению ночной холод не способствует — он был холодным и казался закоченевшим, точно вытесанным из камня; пришлось пожертвовать попону чалой кобылы и кое-как прикрыть его хотя бы сверху. Пахнуло конским теплым духом. Тэнаэ пораздумала, с тоскливой решимостью в серых глазах поглядев на урука — и вздохнула, снимая с плеч свою накидку и плотнее укрывая его. Сама же она решила набрать немного веток и сушняка для костерка, хоть палить его было и опасно, и заметно на открытой местности — но не помереть же теперь от холода? Белокурая дочь Лориэна быстро разожгла костер, греясь у него и вдыхая запах дыма и сжигаемых в нем полевых трав — и подтащив ближе к огню урука. Она тихонько скользнула белой ручкой под свой плащ ему на грудь — и послушала сердце, потрогала кожу. Он быстро согрелся, выглядел теперь не таким восковым и бледным. Тэнаэ задумчиво вгляделась в его лицо: что-то с ним все же было не таким, как надо… и вдруг в голове мелькнуло понимание. Она сняла с кожаного ремешка на бедре изящный изогнутый кинжал, пристроившись на коленях возле урука, и провела ладонью по обкромсанным черным волосам, удивительно мягким и даже на ощупь приятным. Она осторожно сгребла волнистые пряди — и не колеблясь одним легким движением отсекла их острейшей эльфийской сталью, ровно по шею. Придирчиво склонив голову так и этак, в неярком свете палимого костра она оценила свою работу. Урук однозначно выглядит так аккуратнее, и… моложе. Короткие волосы сильнее обнажили острые уши: одно было украшено четырьмя серьгами из грубого металла — в мочке и выше свисали два кольца, в хряще и по внешнему ободку виднелось два маленьких гвоздика. Во втором ухе было только два прокола в хряще. Тэнаэ мотнула головой и легонько нахмурилась, не понимая варварскую любовь к уродованию собственного тела… но нельзя не признать, ему это было отчего-то даже к лицу. Тэнаэ прикорнула у ствола дерева, обняв себя за колени, подтянутые к груди, и устало склонила на руки голову, погрузившись в неспокойный, чуткий сон… Сон, к тому же прервавшийся, когда ночь перевалила за середину, а по равнине раздался громогласный рык… Тэнаэ резко вскочила, сон словно рукой сняло, и быстрым движением она метнулась к костру и схватила близлежащую сухую ветку, сунув ее в огонь. Пламя оранжевыми языками расползлось по древесной плоти, паля в ночное небо, и Тэнаэ, стиснув во второй узкой ладони эльфийский кинжал, обратилась в слух. Чалая кобыла, пасущаяся неподалеку, вздернула хвост и легко промчалась мимо, невольно заходя ближе к костру и похрапывая. Карими глазами она поглядывала в темноту, танцуя и перебирая копытами, и нервно взвизгнула, когда рык раздался тише, глуше… ближе. Тэнаэ ткнула головней во мглу — осветить её и увидеть, что там… Но не ожидала, что пламень выхватит из ночи горбатый и косматый силуэт варга. — Ego!*** — выкрикнула Тэнаэ. Варгов она доселе не видала — не доводилось ублажить эльфийский взор орочьими волками… Но этот, черный и косматый, явно прежде носил на себе вражьего всадника, ибо на нем все еще было седло. На выкрик варг лишь резко вскинул морду, прижал острые рваные уши — и оскалил пасть, в которой, кажется, могла бы пропасть одним укусом добрая половина Тэнаэ. — Прочь!!! — уже на Общем Наречии угрожающе крикнула эльфийка, выставила вперед свое оружие и встала перед уруком, на которого и заглядывал не по-волчьи умный варг, что-то ворчащий на своем варжьем языке. — Я тебе его не уступлю, и добычу искать тебе здесь негде. Уходи! Волк взрыкнул, мотнул кудлатой головой, но совету не последовал, метнувшись вбок. Но и там эльфийка его встретила огнем и готовностью в случае чего ударить в уродливую морду варга кинжалом. Он выл и метался взад и вперед, в поисках удобного места, чтоб напасть, и даже не строптивая белокурая эльфийка была его целью (ишь ты, эка строптивая цель, сколько проблем, а хватит на один зубок). Варг думал полакомиться чалой кобылой, жмущейся за спиной эльфийки, или — что тоже можно — мясистым крупным урук-хаем, распростертым на земле. Пожалуй, что это странное создание, с виду орк или вроде того, коих варг носил на своей спине, даже было добычей попроще. Потому он низко пригнулся к земле, встопорщив лохматый загривок, и покрался к уруку. Достаточно метнуться вперед, сомкнуть на нем клыки — вспороть плоть и уволочь в темноту. Улучив секунду, варг обманно ринулся вбок. Эльфийка вскочила туда, готовясь чуть что кольнуть варга клинком… как вдруг умный волк изворотливо скользнул по земле, щелкнув клыками в сантиметре от тела урука. Тэнаэ вонзила в его морду раскаленную ветку, пылающую огнем — прямо в нежный варжий нос — и зверь отскочил, досадливо воя и мотая здоровенной башкой. Но оборона упрямой мелочи его только разозлила: свирепея, волк оскалился, обнажил клыки с палец длинной, покрался вперед, несмотря на угрозу еще раз получить огненной головней в морду… Миг — и варг метнулся в быстром прыжке. Тэнаэ махнула кинжалом по лапе, но была небрежно отшвырнута в сторону гибким телом. Вот только добыча его уже не была такой уж беспомощной. Очнувшись, урук-хай быстро дотянулся до своего страшного тесака-фальшиона, рубанув им по варгу — и разрезав косматое тело от шеи до плеча и задев по лапе. И такой стоял вой и рев по всей равнине, что Тэнаэ невольно сжалась, глядя, как под волком отчаянно бьется и рвется из-под его лап урук-хай. — Risto! **** — задохнулась она, вскочив на ноги и крикнув уруку. Синдарином он не владел, но точно понял краткий выкрик — и сильно замахнулся, ударив грубым тесаком варга прямо в морду, раскроив ее от глаза до пасти. Визжа, варг наконец отбрыкнулся от урука, наседшего на него и даже схватившегося рукой за варжьи космы на боку. И тут Тэнаэ с изумлением поняла, что неясно, кто из них кого держит – варг урука или урук зверя. Быстро поднявшись и в ярости подминая коленом и весом своего тела раненого волка, припавшего к земле, урук занес было фальшион, рыча и готовясь нанести варгу еще один удар… как вдруг волк откинул его назад и, мотая башкой, умчался прочь, исчезая в ночи и горестно скуля. Урук на ногах устоял, пошатываясь и едва держа лезвие. Теперь Тэнаэ видела его лицо — и глаза, ярко и ровно мерцающие пламенным желто-оранжевым светом, точно две пригоршни огня в печи. — Naman? ***** — волнуясь, перешла она на синдарин и тут же — на Общее Наречие. — Как ты?.. Ответа не последовало. Коротко выдохнув в воздух холодный пар, урук-хай выпустил из ладони фальшион, ударившийся о жесткую почву здешней равнины, и глаза его закатились, после чего он, точно сраженный невидимым ударом, завалился навзничь, теряя сознание. — Эру!.. Тэнаэ бросилась к нему, обеспокоено перевернула с бока на спину, оглядывая в тусклом свете костра: уж не ранил ли его куда варг?.. Нет, он цел… Вот это силища уручья, — поразилась про себя Тэнаэ, вспомнив, как разъяренный изенгардец одной рукой пригнул к земле варга и удерживал его, пусть и недолго. Но только рано он все это затеял, сейчас ему впору лечиться да отдыхать — а не махаться с орочьими волками… Ощущая странную благодарность, Тэнаэ убрала с его лица взметнувшиеся короткими черными язычками волосы, налипшие на влажный лоб — и покрыла его накидкой, хлопоча над уруком… … чтобы наутро отправиться в Ривенделл. Примечания: * Привет тебе! (эльф.) ** Воин (эльф.) *** Прочь! (эльф.) **** Руби! (эльф.) ***** Как?