Балансируя на краю пропасти.

***

      Алоис не помнил, как они оказались в комнате и как вся его одежда, вдруг, очутилась на полу. Нагое тело мальчика трепетало после каждого прикосновения Клода. На этот раз Фаустус был сдержан: все его действия были аккуратны, словно в руках у него находилась фарфоровая куколка, которая могла бы треснуть от любого грубого прикосновения. Предварительно стянув зубами перчатки, он подушечками пальцев касался бледного тела своего господина, словно изучая его. Сдерживать эмоции было крайне тяжело: демону хотелось просто толкнуть юнца на кровать и повторить то, что произошло в ванной комнате, но он знал, что в этот раз всё было по-другому, и не потому, что Алоис сам запрыгнул на его колени, нет. Он не мог припомнить, чтобы кто-то, помимо Сиэля Фантомхайва, смог разжечь в демоне страсть, неизгладимое желание попробовать, вкусить что-то новое, даже если пришлось бы ждать. Для Фаустуса это была игра. Каждое сдержанное легкое прикосновение еще больше заводило демона. Он был хищником, что, поймав газель, решил потянуть удовольствие, ведь страх делает мясо грубым, нежели тогда, когда добыча сама отдается: в этот момент вкус ее нежный и насыщенный.       Клод бережно опустил своего господина на постель. Легкий ветерок проникал в открытые нараспашку окна и покачивал льняные занавески. Тело мальчика словно утопало в шелковых простынях, дыхание его было сбивчивым, а глаза прикрыты. Алоис и сам понимал, что он, подобно голубой бабочке, отдал себя пауку, что ласково убаюкивает, прежде чем поглотить. Клод касался влажным языком кожи на внутренней стороне бедра Алоиса, изредка легонько прикусывая ее и оттягивая. Мальчик был одурманен, он отдавал себя без остатка, не желая сопротивляться. Вдруг, резкая боль пронзила плоть Транси и тот истошно закричал. Дворецкий, который все еще ласкал своего господина, сразу же отскочил и в недоумении посмотрел на него. — Нет!       Алоис схватился за живот — за ту самую сторону, где когда-то кровоточила рана, оставленная графом Фантомхайвом. Голубые глаза мальчика были пустыми. Словно заворожённый, он что-то бормотал себе под нос, ладонями пытаясь остановить невидимую кровь. Перед собой Транси видел Клода, что стоял на коленях, и улыбка промелькнула на его лице. Алоис почувствовал отвращение, почувствовал, как комок подступил к горлу. — Господин? — Клод осмелился подойти к Алоису, который свернулся калачиком на кровати, сжимая ладонями левую сторону живота. — Сиэль….я должен ему сказать, — бормотал мальчишка, не слыша слов демона.       Клод опустился на край кровати рядом с господином и аккуратно притянул его к себе. Тот был холоден и бледен, словно рана действительно открылась, но от нее не осталось и шрама. Ладонями демон окутал лицо Транси, стараясь понять, играет тот с ним или же нет. Но, даже такой хороший актер как его господин не мог так естественно отыгрывать несуществующую боль.       Звонкая пощёчина привела Алоиса в чувства. Он резко распахнул свои глаза и уставился в недоумении на дворецкого, который позволил себе подобную дерзость. Ладони все еще лежали на животе блондина, а дыхание его было учащённым. — Я не могу находиться здесь… — губы мальчишки двигались, но голоса почти не было слышно. — Это поместье разъедает меня воспоминаниями, которые оно хранит в своих стенах. — Я сейчас же уберу всё то, что может напоминать Вам о прошлом, милорд. — дворецкий уже собирался подняться, но дрожащая тонкая рука хозяина остановила его, вцепившись пальцами в складки на черном пиджаке. — Сожги, — прошептал мальчик, неотрывно смотря в глаза демона.— Сожги его. — Вы хотите, чтобы я сжёг поместье?       Транси кивнул в ответ на вопрос дворецкого. Мужчина выдохнул и поправил указательным пальцем съехавшие очки. — Мне подыскать другое поместье, Ваше Высочество?       Демон уловил боль в глазах своего господина, он понимал, что это поместье будет каждый раз нести горькие воспоминания, которые нещадно затерзают разум Транси, сводя его с ума. Будет недостаточно сменить интерьер, занавески и постельное белье. — Нет, — голос Алоиса стал твёрдым и холодным, словно сталь. — Алоис Транси погибнет в этом поместье, вместе со слугами и своим дворецким, что даже не удастся отыскать их костей. — Но, господин… — ярко выраженное удивление на лице демона ничуть не удивило Транси и тот, не дав дворецкому закончить предложение, приложил свой указательный палец, к его губам. — Послушай внимательно, Клод, — начал мальчишка, — даже если ты перестроишь это поместье заново по кирпичику, я всё равно, закрывая глаза, буду видеть все то, что произошло здесь. Даже если мы переедем в другое здание, прошлое последует за именем, что я присвоил себе, словно проклятие. — Вы хотите вернуть своё имя, данное Вам при рождении? — не удержавшись, осведомился Клод, с интересом изучая лицо господина.       Алоис Транси уже не был тем жестоким ведомым мальчишкой, что ждал одобрения и советов от своего дворецкого. Он переродился во что-то новое, что всколыхнуло его собственную душу и разум, и демон это почувствовал. Словно резкий запах орхидеи, аромат души Алоиса Транси встревожил обоняние Фаустуса. — Именно. Алоис Транси заключал с тобой первый контракт и поддался, словно впитав твой паучий яд, позволив использовать себя. Поэтому, я хочу вернуть своё имя, а не быть тем, кем не являюсь, ибо, не смотря на то как красиво это имя, оно с самого начала несло в себе грязь, которая не сравнима даже с теми помоями, в которых когда-то жил я.       Блондин поднялся с постели и направился к зеркалу, что находилось напротив кровати. Тусклый свет свечей осветил отражение, в котором бледный мальчишка с голубыми глазами разглядывал самого себя. — Я всегда был Джимом, хочу и умереть Джимом, когда настанет день моей расплаты. — ладонь легла на отражающую поверхность, оставив после себя след, — А теперь, слушай внимательно, и после, у тебя будет двадцать минут, чтобы осуществить то, что я задумал. — не отводя взгляда от собственного отражения, приказал Алоис — Как прикажите, господин. — демон отвесил поклон и встал за спиной хозяина, ожидая указаний.       Через несколько минут дворецкий покинул опочивальню мальчика и, оставив того наедине с самим собой, отправился выполнять указание, данное его господином.       Статус наследника графа Транси изначально нужен был для достижения цели, под названием Сиэль. Однако сейчас, не было больше необходимости нести на себе тяжелое бремя, каждый раз опасаясь, что Арнольд или другие, заподозрив в нем подделку, любыми способами выведут его на чистую воду, а каждый раз разыгрывать весь этот фарс было утомительно даже для демона под личиной дворецкого.       Клод еще с первого дня, как только начал служить Джиму Маккену, знал, что мальчишка не в восторге от подобной игры. Сначала, это было забавно для лже-Алоиса — разыгрывать спектакль перед Арнольдом Транси и другими близкими друзьями графа, лить слезы по растлителю и рассказывать небылицы. Но с каждым днем, которые псевдо-граф проводил в поместье, он начинал все больше и больше выходить из себя. Тоска в его сердце росла, как и желание быть с демоном, ведь, кроме него, в этом пропитанном ядом и фарсом поместье не было никого, кого мог бы полюбить сломленный ребенок. Со словами господина, брошенными в лицо дворецкого, пришло осознание того, что его хозяин действительно изменился. Не пытался играть роль ради того, чтобы показаться Клоду совершенно другим, нет, он и в правду изменился. Как будто, несколько невидимых пощечин отрезвили мальчишку, заставив здраво посмотреть на себя со стороны.       Алоис, точнее сказать Джим Маккен, после ухода Клода, принялся за одежду. Он не собирался долго находиться в ненавистном поместье. Натянув рубашку, он даже не удосужился застегнуть ее и сразу же принялся за шорты, а следом и за ботинки, со шнуровкой которых он справился и без дворецкого. Накинув лишь черный атласный плащ, Джим оглядел комнату: ему нечего было брать с собой. Ничего уже не осталось: даже того золотого кольца с брильянтовой окантовкой и кроваво-красным камнем посередине. Оно пропало, и даже Клод не смог его отыскать, а это означало лишь одно — Алоис Транси погиб окончательно, и Джим должен был заплатить, прожив отведенный остаток времени. Но главное, прожив его самим собой.       Джим спустился по лестнице, не провожая прощальным взглядом каждый уголок поместье. Ему и дела не было до того, что скоро все это охватит огонь. Портреты и картины унесет пламя, привезенные из разных уголков света вазы, люстры, ковры и многое другое, скоро превратятся в пепел, так же, как и облигации, что вечно выпрашивал Арнольд Транси: всё это будет похоронено, и не останется ничего, что будет напоминать о старом извращенце.       Маккен вышел на улицу и, не оглядываясь, пошел прочь к экипажу, что ждал его. Клод приготовил все к этому времени, господину оставалось лишь сесть в возницу, и поместье запылает. Не смотря на то, что Фаустус лишился тройняшек, которые были мастерами поджогов, Клод тоже был способен на то, чтобы окутать языками пламени место, где произошло так много всего, что оставило вечный отпечаток в памяти. Джим уселся на мягкое кожаное кресло в экипаже. Дверь за ним захлопнулась и карета неспеша тронулась. Мальчишка припал щекой к стеклу, его взгляд был устремлен на покинутое поместье, которое в один миг запылало, словно по волшебству. Но Джим знал, что подобный трюк для демона не является сложной задачей, а потому, ни капли не удивился. Глаза его жадно следили за тем, как огонь расползается по зданию, пока экипаж не въехал по дороге в лес, который перекрывал весь обзор. Джим Маккен откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Оставив оскверненное имя, Джим чувствовал себя так, словно сбросил тяжелый груз, взваленный на его хрупкие плечи. Прикрыв глаза, Маккен не заметил, как провалился в сон, как экипаж остановился, и как дворецкий осторожно извлек его из мягкого сиденья. "Вы стали еще более прекрасным, мой молодой господин. Отказавшись от имени потерянного наследника, Вы снова стали тем, кем были. Вся Ваша боль, которая наполняла Вас тогда, когда вы носили имя Джим, заставившая воззвать ко мне — вернулась. Очищенный от гнилой скверны чужого статуса, Вы в моих руках, Ваше Высочество. Ведь имя не поможет Вам сбежать, оно лишь крепче связало нас друг с другом," — промелькнуло в голове демона. — Каким же будет следующий ход, милорд?       Прижав обмякшее тело господина, что крепко спал, Клод ногой толкнул дверь в скромненький отель в районе Ламбер, кишащий крысами и продажными девками.       — Ну что же, пора вставать, Джим.