Брат Избранного — Тёмный Магистр

      Вскоре после рождения детей Поттеры осознали то, что не готовы к ответственности. Джеймс боялся детей, а Лили... Лили просто хотела быть красивой и самостоятельной, что разумеется не сочетается с детьми — нервы, бессонные ночи, постоянные диеты... Она была к этому просто не готова.       Вначале их спасала няня-кормилица. Но ещё до её смерти Поттеры осознали, что это хоть и заманчиво, но неправильно отдать своего, то есть, своих детей чужому человеку. И они стали искать выход из ситуации. И нашли.       Спустя три месяца после той ночи, молодые родители вспомнили, что у Петуньи, сестры Лилианы, также родился ребёнок. Ради возвращения к прежней жизни они несколько раз зашли в гости к семейству Дурсль, а через неделю слёзно просили последить за детьми, чтобы они смогли закончить «дела». «Дела» длились два года. Всё это время родители исправно высылали деньги на обеспечение детям всех условий жизни, навещали их несколько раз в месяц, дарили подарки и отдавали Гарри на растерзание его крёстного. Так что их можно было назвать «воскресными родителями».       А младший ребенок тем временем прикипел сердцем к простой семье Дурслей, что стала считать его за сына, поэтому... Спустя длительный срок в два года миссис и мистер Поттер вернули лишь одного ребёнка, а Вэйленд Поттер остался постыдной тайной. Для магов он и не рождался, так как Поттеры забыли сообщить о двойне: прославленным героем считался лишь Гарри.       Справедливости ради стоило сказать, что Гарольд Поттер мероприятия не любил в отличие от своих родителей, вызывавших каждым появлением восторг, и крёстного, дяди Сири. Гарри был совершенно домашним мальчиком одуванчиком и никакая слава ему не была нужна.       Но каждое лето братья вновь встречались под крышей дома на Тисовой улице, когда блудные родители вновь убегали, решив где-нибудь провести время наедине или вспомнить былое в компании старых друзей.       Летние дни были одновременно самыми тяжёлыми и весёлыми. И виноват в этом был мальчик-который-выжил. Гарри просто не мог понять как можно жить с другой тётей, а не с мамой, позабыв свои первые три года жизни. А ещё маленький Гарольд до ужаса боялся, что о нём забудут.       Это отношение мальчика сквозило во всём, что он делал. Закрыть окно? Он закрыл, а щель возникла оттого, что ручки слабые... Чашки опрокидывались, еда горела, сад высыхал...       Со временем визиты Гарри в этот дом переросли в исправительные работы, но для магов Избранный был тем, кого обижают и гнобят. Не зная подоплёки происходящего, было легче слепо любить героя, принимать проказы за стремительный рост магического ядра. А двум другим маленьким обитателям дома приходилось всё переделывать, что не способствовало их хороших взаимоотношениям. Особенно сильно Избранный не ладил с кузеном, не в силах доказать, что Вэй должен проводить время «только с ним», по какой-то причине Дадли придерживался противоположной точки зрения.       А маленький Вэй быстро осознал ситуацию и перекочевал под покровительство тёти Петт. Единственной его странностью было чтение магических книг из библиотек Поттеров и Блеков, одолженных у брата.

***

      Письма пришли сюда же, на Тисовую. Два почти идентичных толстых, тяжелых конверта из желтоватого пергамента, на котором адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Оба без марки, но с известной печатью. Суррей Литтл Уиндинг, Тисовая улица, дом № 4, Маленькая комната, Гостевая комната Мистеру Г. Поттеру

Мистеру В. Поттеру

      Конверты принесли две совы, которых встретили удивлённо. Пожалуй, удивлял больше тот факт, что...       — Так ты тоже волшебник? Так почему ты не колдовал? Это же весело!       А на следующий день приехали родители, и началась суета... Вначале решили отправиться за покупками, а вечером устроить праздничный ужин. Прекрасные планы, но атмосфера была на грани катастрофы.       Хуже всего приходилось Вэю, и дело было даже не в нарушившей привычный порядок жизни суете — Лили пыталась вытеснить свою сестру с кухни и наколдовать еду с помощью эльфов или магии, чему та активно сопротивлялась — а в бессмысленных попытках родителей выразить свою любовь, единственным результатом которых была ревность Гарри. Это прибавляло ещё больше проблем с организацией, учитывая мстительный характер «почти единственного ребёнка в семье Поттеров».       Раньше родители занимались, только им, а теперь появился конкурент. Ему точно стоило напакостить!       Вэй спасал свою одежду, ценные вещи и нервы, только с помощью опыта из прошлой жизни и знаний, обречённых за годы взросления в семье Дурслей, но даже они едва ли выручали.       Но к счастью, всё закончилось! Спустя четыре часа женщины были оставлены на кухне, а мужская часть Поттеров отправилась закупаться к школе на Косую аллею.       Покупка котлов, ингредиентов для зелий (Вэй взял пару дополнительных дающих довольно интересные эффекты при их использовании), весов и телескопа обошлась без каких-либо происшествий, что было редкостью в компании Гарри Поттера. А вот во время покупки учебников известный профессор, за чьим именем числился учебник, сам лично пришёл поздороваться с Героями семьи Поттер. Вэя преподаватель не заметил... Вероятно, как и другие, он просто не знал о существовании мальчишки вообще.       Вэй заметив подобное, подменил свой учебник по Защите от сил зла (насколько мог судить юный волшебник, именно этот предмет должен был преподовать Квирелл) на другой, авторства некоего Аластора Грюма, а ещё прихватил плюсом к своей стопке две книги по артефактике и обрядам. Это осталось без внимания, и вскоре они наконец-то покинули магазин книг.       Следующим пунктом назначения стала лавка «Олливандер и ко». А вот здесь они задержались надолго. Владелец лавки сразу перехватил Гарри, и с их стороны постоянно раздавались разнообразные, но по-прежнему лишенные смысла для простых обывателей фразы. Вэй счёл это уважительной причиной для того, чтобы с чистой совестью пропускать все слова мимо ушей, изучая прилавок и огромное количество разнообразных палочек и вытянутых коробок.       — Рабочая рука?       — Правая.       — Итак, мистер Поттер, попробуйте эту. Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Хорошая, нежесткая. Возьмите и взмахните. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Хлесткая. Пробуйте... Нет-нет… Вот, черное дерево и волос единорога, восемь с половиной, пружинистая. Давайте, давайте.       До младшего сына добрались спустя сорок минут, когда старшему досталось «необычное сочетание: остролиста и пера феникса». Какой смысл был в длине и гибкости Вэй так и не понял. Как там говорили по говорящему ящику... Маркетинг?       — А ты какой рукой пользуешься? — Уже почти без интереса поинтересовался старик у Вэйленда, когда очередь наконец дошла до него.       — Обеими, сэр.       — Надо же.. попробуйте эту. Боярышник и вампус, семь дюймов, — прогремел взрыв. — Не ваша... А эта? Бук и жила дракона, — в этот ничего не произошло.       А следующая палочка осела в руке как влитая.       — Знаете, мистер Поттер, неквалифицированные изготовители волшебных палочек называют ель трудным деревом, но этим только выказывают свою несостоятельность, — Олливандер залился соловьём, расхваливая себя и свой продукт. Или быть может отвлекая от не слишком принятых материалов. Считалось ли они отходниками? — Это правда, что работа с елью требует особой ловкости, и сделанные из нее палочки плохо сочетаются со слишком осторожными и нервными натурами, а в неуклюжих пальцах становятся даже опасными. Еловая палочка требует твердой руки, потому что она часто имеет свои собственные идеи насчет того, каким должно быть вызываемое ею волшебство. Однако когда еловая палочка встречает свою пару — это, по моему опыту, смелый экспериментатор с хорошим чувством юмора — она становится превосходным помощником, весьма преданным своему владельцу и способным производить особенно яркое и сильное волшебство.       Вэйленд старательно пропускал слова мимо ушей, поглощённый разглядыванием своего сокровища красновато-серого цвета с лёгким узором из черненого серебра. Красный и чёрный... Как в прошлой жизни.       — Но ель и сплетение волос кельпи, единорога и фестерала? Я не встречал столь противоречивого сочетания и даже боюсь представить, что из подобного получится... — Старый мужчина перешёл к удивлению, словно палочка была сделана не им самим. Но ему было не суждено закончить.       — Извините, нам пора, — перебил Джеймс Поттер пожилого мастера. — Сколько с нас?       — Семнадцать галеонов, — произнёс продавец слишком быстро. Джеймс Поттер без вопросов заплатил завышенную цену.       — Прощайте, мистер Олливандер.       — Мистер Поттер у вас десять с половиной дюйм..!       Вэй передёрнул плечами. Ну зачем ему знать длину палочки, если она ему ничего не скажет?       Следующими в списке значились мантии. Швейная лавка оказалась более приятным местом: здесь семья Поттеров столкнулась с маленьким блондином.       — Добрый день, мистер Поттер, Гарольд, — от мальчишки исходило любопытство, но лишь после приветствия голубые глаза с вопросом уставились на Вэя, и светловолосый задумчиво протянул: — прости, но тебя я не знаю. Представишься?       Вэй Ин хмыкнул. В голове сам собой всплыли воспоминания о слишком воспитанном клане Гу Су Лань, основатель которого был монахом, что сказалось на вежливости его потомков и огромном количестве правил. Во время недлительного пребывания Вэя в Облачных глубинах были тысячи запретов и правил, которые юноша часто нарушал. Интересно, как бы отреагировал клан на более грубый современный мир?       — Вэйленд Дамиан Поттер, а ты...?       — Драко, Драко Люциус Малфой, — представился маленький аристократ.       И в этот момент сероглазый осознал, что влип и довольно сильно. Каким бы он не был нелюдимым, это было недостаточно для полного вычеркивания из жизни. Его даже не попытались представить... Обидно. По этой причине захотелось насолить своей семье и особенно Гарри.       — Так мы родственники... — Протянул брат мальчика-который-убил-убийцу на манер своего собеседника, после чего протянул руку для рукопожатия: — Можешь звать меня Вэем.       В этот момент их прервала швея, сообщившая наследнику Малфоя, о том, что его заказ готов и будет прислан в ближайшее время.       — Был рад познакомиться, но мне пора, так как сборы в Хогвартс ещё не окончены, — с заметным сожалением проговорил Драко, перед тем как направиться к выходу из лавки.       — Взаимно, до следующей встречи, братик, — в тот момент, косвенно подкалывая своего родного брата, Вэй не знал, что он разбудил в ледышке. А через несколько недель «братик» вернулся сполна.       С мантиями в отличии от выбора палочки дело пошло быстрее у Гарри. Вэйленд оказался сложным клиентом: из-за хрупкого телосложения, доставшегося ему из прошлой жизни, почти все мантии были ему широки и их требовалось подогнать по фигуре. Вэй почти не сопротивлялся примеркам, обрадованный тем, что удалось пополнить свой гардероб защищёнными магией рубашками черного цвета (белый до сих пор казался ему излишне траурным), удобной обувью и брюками. Так что... Ради такого можно и пай-мальчика поизображать.       А в магазине животных Вэйленд влюбился. Это был молодой ворон со знакомыми серо-голубыми глазами. Они даже смотрели с тем же выражением.       — Пап! — произнесение этого слова в сторону старшего Поттера было трудным, но в этот раз Вэю показалось, что иначе уговорить не получится. — А можно у Гарри будет сова, а мне ты купишь ворона?       — Зачем тебе он? Совы умнее.       Вэй Ин задумался в попытке объяснить невыразимое. Всю его юность в прошлой жизни рядом с ним были вороны. А совы... Символы мудрости, да? Но несмотря на его ум, он не был рациональным и часто поддавался эмоциям. Даже сейчас — сова ему не подходила просто потому, что Вэй не мог ей доверять.       Вздохнув, самый-младший-Поттер отвернулся от птицы и огляделся. Под пристальным взглядом отца он направился к ближайшей сове, которой оказалась некрупная темно-коричневатая неясыть с более тёмной гладкой головой. Многочисленные белые пятна с черными краями покрывали спину. На первый взгляд темно-карие глаза выглядели умными, так что мальчик решил рискнуть и потрогать её мягкие перья, но только он потянулся... Как неожиданно промелькнула чёрная тень, и рука Вэя коснулась ворона, вместо совы.       — Не любишь конкурентов, — тихо рассмеялся Вэй, нашедший только эту причину, подходящей ситуации. Мягко проведя по иссиня черным перьям, он сделал несколько шагов назад, повторно оглядел помещение взглядом.       Гарри к этому моменту нашёл красивую белую полярную сову, сверкающую своими золотыми глазами на всю лавку, и пытался с ней подружиться. К удивлению Вэя, у его брата это получилось, отчего у величайшего старейшины возникло подозрение, что с совами договориться просто. Но стоило Вэйленду только подойти к сове, как молодой ворон, неизвестно когда перебравшийся на плечо сероглазого, начинал впиваться когтями в мальчика и чуть ли не шипел на конкурентов, вынуждая их перелетать.       Некоторое время все собравшиеся наблюдали эту картину, пока продавец наконец не сказал:       — Тут уж ничего не поделаешь, если эта птица выбрала себе хозяина, то не отступит от своего, но зато будет служить ему верой и правдой.       Отец столь неординарных детей вздохнул и со вздохом потвердил, что всех заберут. Лавочник с пониманием хмыкнул и, видя, что покупатели собираются, протянул Вэю записку, которую последний незаметно забрал.       — Ну что идём? У нас ещё ужин... — невинно проговорил Вэй, бережно поглаживая Вэнь Нина, сидящего у него на плече.       Джеймс Поттер хотел было что-то сказать сыну, но только махнул рукой. Бесполезно, да и есть уже сильно хотелось... Поэтому разношёрстные Поттеры, двое из которых носили очки и хвастались чёрной непослушной шевелюрой, а один в противовес им обладал прекрасным зрением и носил длинные волосы неопределенного цвета (в его темно-русых волосах затесались белые нити, и всё это богатство порой отливало неизвестно откуда взявшимся багрянцем), направились прочь с Косой аллеи.       А на праздничном ужине, старшие Поттеры обрадовали своих детей тем, что заберут их в особняк, где пробудут до осени, подготавливаясь к учебе. Но так как время позднее, было решено отправиться полным составом в Поттер-менор утром, а сейчас уйти через камин лишь родителям, чтобы успеть подготовить комнаты к прибытию наследников.       Гарри согласился с этим предложением за двоих, после чего всех мальчишек прогнали спать. А вскоре после этого Лили и Джеймс Поттеры покинули гостеприимный дом через камин — он был подключен к семьи несколько лет назад. К недовольству Вернона, это было необходимо при столь близком общении с магами: пользоваться магловским транспортом Джеймс так и не научился, а принимать у себя гостей, прилетевших на мётлах или нашествие сов был не готов уже сам Дурсль.       Ускользнув из общей с кузеном спальни, Вэй устроился на крыльце, глядя на покрытую сумраком улицу. Он, конечно попробует вернуться сюда на каникулы, но стоило запомнить почти родной городок, перед уходом. Прощание было проблемой и для нелюбивших это дело дяди с тётей, и для Вэя. Но... по его собственным словам, сказанным в прошлой жизни, выходило, что слова «прости», «спасибо» и «прощай» должны быть сказаны, так как неизвестно встретятся ли они ещё раз, а если встретятся, то при каких обстоятельствах. Ему придется их сказать, даже если до тянущей боли в груди ему хотелось остаться в принявшей его семье.       Дверь приоткрылась, наружу выглянула тёмная ухоженная макушка, после чего вездесущий кузен плюхнулся рядом. Он не был толстым, но крепкое телосложение и широкая кость, взятая по наследству от Вернона, добавляли ему массы.       — Надеюсь, пока меня не будет, ты не превратишься в шар, — поприветствовал Вэйленд своего двоюродного брата.       — А я, что ты не станешь подобно цветочку питаться солнцем и водой, как бы тебе этого не хотелось, — ответил тот, давно привыкший к переменчивому настроению родственника. — Ты за ужином так и не ответил: зачем тебе ворон?       Настроение снова поползло вниз, вслед за молодым исчерченным проклятьем лицом, промелькнувшим в воспоминаниях.       — А ты знал, что лондонский «Тауэр» охраняют шесть воронов? А в день, когда черные вороны улетят, то монархия рухнет. Чтобы этого не произошло, им подрезают крылья...       — Что? Правда? Стоп, ты, что собираешься устроить покушение на английскую монархию?       Вэй прекрасно знал Дадли и умел отвлекать его от неприятных для себя вопросов.