Брат Избранного — Тёмный Магистр

      Тени заколыхались, стремясь добраться до слизеринца, хоть солнце нисколько не изменило своего положения. А студенты не замечали странностей, всё так же общались, ругались и толпились...       Северус Снейп выдохнул, потёр глаза и подумал, что ему точно стоит выспаться, а то от переутомления уже видится... Всякое. Ну не может же первокурсник оказаться сильнее Лорда в Тёмном искусстве! А у того такого эффекта не было, даже когда Воландеморт злился.       Профессор зельеварения помчался дальше, радуясь, что его пара у первого курса Слизерина и Гриффиндора вторая. Ну не был он готов к встрече с Поттером. То есть Поттерами.       Почему-то как часть семьи Поттеров младший из братьев не воспринимался.

***

      Первой во всех смыслах парой у Вэйленда Трансфигурация. Ну или Трансформация, потому что Вэй так и не смог найти разницу между этими понятиями, помимо названия, разумеется.       На столе сидела кошка и по совместительству профессор. Минерва Макгонагалл... Имя было на самую малость созвучным, но кто, из представленных на вчерашнем «банкете», упорно не вспоминалось, хоть Малфоя спрашивай. Он, кстати, был прекрасным способом узнать новую информацию.       Правда, есть одна проблема... каким бы общительным Вэй не был, но до состояния «душа компании» ему было далеко... Теперь.       А в прошлой жизни репутация смутьяна и развратника преследовала его везде, и отчего Вэй Ину при жизни было обиднее вдвойне — Старейшина Илин ограничивал своё общение с девушками флиртом. Но честно говоря он привык.       Привык ко всему. Сносить оскорбления, терпеть боль, забывать свои добродетели, помнить свои грехи и причинять боль близким, хоть этого и хотелось избежать. Но в заветы матери входило так же забывать о своих добрых делах, но помнить какое добро люди тебе оказали.       И Вэйленд помнил. И рабов, бывших когда-то кланом Вэнь, а ставших немощной группой стариков, детей и подростков, и то, как его несколько раз пытались убить... Как дорогие ему люди напрасно пожертвовали своими жизнями ради него.       Он устал доверять. Поэтому... Молчание и одиночество? Почему бы и нет?       Потому что напоминает Лань Чжаня, примерного ученика своего ордена, которого Вэй безуспешно пытался расшевелить...       Стало грустно.       На уроке впервые в его жизни ему не хотелось делать ничего. И он просто сидел, вперив свой взгляд в щепку, которой предстояло стать иголкой.       Делать что-то по прежнему желания не было. И от скуки Поттер начал потихоньку наблюдать за потугами Драко, что занял соседнее место рядом с ним.       У того, к слову, всё выходило лучше, но то, что получилось, больше напоминало гвоздь, чем иглу. И за это декан Грифиндора дала им целых... Два балла.       Кра-со-та.       И нет, Вэйленда всё устраивает.       Честно...       Правда же?

***

      Дальше было зельеварение. И началось оно с...       — Привет, меня зовут Гермиона, а ты...?       Да, именно с того, что Вэйленд выбрал понравившийся ему котёл, а после этого к слизеринцу пристали. Вэйленд в ответ отвернулся, так как разговаривать настроения не было.       Но этой прилипучке ещё никто не успел объяснить, что заводить разговор с незнакомыми слизеринцами... Глупо. Они же будут использовать всё против заговорившего.       — А у тебя есть пара? Ты ведь свободен?       Вэйленд вновь промолчал под неодобрительные взгляды аудитории.       — Вэйленд, ты нарываешься, — сообщил подошедший зеленоглазый брюнет к сероглазому. По какой-то причине, его брат никогда не использовал сокращения или обращение наподобие «братца».       — Правда? — Осторожно уточнил Вэй. Что он сделал теперь не так, ему было не понятно.       — Вэйленд, ты настолько болен, что готов водиться со слизеринцами? — Подал голос рыжеволосый, которому Гарри «всё» разболтал.       Вэй замер. В данный момент из слизерицев в помещении было от силы человек восемь, и среди этих человек не было ни одного знакомого. Не говоря уж о том, что... Что никто из них и близко не подходил к Слизеринцу. Так что Вэйленд показательно огляделся... Конечно же, рядом нашлись только Гриффиндорцы.       — Прости, рыжик, но проблемы есть только у тебя, — ответил сероглазый, а после уточнил: — со зрением.       После этой фразы Гарольд автоматически поправил очки на переносице. А его приятель разозлился.       — Меня зовут Рон Уизли, слизень! Вэйленд застыл: так его называли впервые.       — Прости, но... Ты назвал слизнем меня? — переспросил Вэйленд Дамиан и на всякий случай даже указал на себя пальцем.       Воздух в аудитории по какой-то причине тяжелел, свидетели данной сцены отходили ближе к стенам, будто бы для того, чтобы выбирать ингредиенты. Гарри замер, не зная, куда ему деться, а Рон готов был сдать назад, но гордость...       Впрочем дело разрешилось без кровопролития, так как в кабинет ворвались остальные ученики и быстро начали занимать свободные места вокруг котлов.       А рядом с Вэем оказался Малфой, с вопросом оглядевший компанию, брюнет странным голосом сообщил:       — Меня только что назвали слизнем.       Малфой замолчал, видимо, вчерашний разговор не прошёл бесследно.       — Надо же... А я бы назвал тебя Гадюкой — это больше похоже на правду, — признал светловолосый.       Похвала была сомнительной, но теперь он мог не бояться нападения: его признали тем существом, что способно, если не убить, то осложнить дальнейшую жизнь, принести неприятности.       Впрочем, Слизерин — факультет змей, а раз так, то почему бы и не побыть ядовитым гадом?       — Сильно отравился? — поинтересовался Вэй. Не то, чтобы его, действительно, это интересовало, но вежливость...       И Малфой прекрасно это понимал, поэтому устало признал, зная, что его всё равно не воспримут всерьёз те, кого это не касалось.       — Очень.

***

Вчера. После заселения       Вэйленд тихонько прикрыл за собой дверь, входя в комнату и занимая крайнюю свободную кровать. И лишь, когда он закончил с вещами, его взгляд устремился на соседей:       — Ну что, начинаем разбор полетов?       — Разумеется, — усмехнувшись, согласился Малфой.       — Я не собираюсь быть твоей собачкой, так же как я не собираюсь летать на этих глупых метлах, Драко, — от выделения имени названный замер, контролируя свои эмоции, в частности тщательно скрываемое облегчение, перемещенное с разочарованием и детской обидой. — Поэтому не пытайся заставлять меня делать, то чего я не хочу.       В душе наследник древнего рода хотел родственных отношений, но... Привычка приказывать, возможность достичь своей цели, попросив желаемое у родителей...       Что сказать, избалованному ребёнку внутри, привыкшему к вниманию, требовалось время, чтобы вырасти достойным наследником рода.       Но в этот раз действительно корыстных мотивов у Драко не было.       Поэтому обиженный подобными словами блондин, одел свою привычную высокомерную маску и продолжил слушать, ведь стоило узнать чего стоит ожидать от змейки.

***

      Северус Снейп ворвался внезапно. Суть всей его речи сводилась к нескольким пунктам, вроде того, что зельеварение требует контроля и даётся далеко не каждому, и никому без усилий... И, после на удивление быстрого опроса старшего Поттера, на доске появился рецепт их первого зелья.       Механическими движениями подготавливая ингредиенты Вэй не задумывался о том, как выглядит со стороны, деля свой котёл с блондином.       — Братик,— лёгкая взволнованность в голосе была напускной, вот только её причиной была не вежливость. Наблюдать за отстраненным выражением обычно эмоционального лица, было слишком странно, даже неправильно. Возникало ощущение подмены, и его хотелось разбить. — Ты занимался зельеварением?       К облегчению наследника древнего рода, ему всё-таки ответили.       — Ты ведь знаешь, что это не так. Или у тебя такая короткая память, братик? — Вэйленд ответил так, как и ожидалось, язвительно, но искренне, не пытаясь скрывать правду, но от этого легче не становилось. — С чего ты задаешь подобные вопросы?       С того, что так двигаются лишь мастера зельеварения, - хотелось объяснить юноше, но вырываются совсем другие слова:        — Нет, я просто пытаюсь поймать тебя на лжи.       Драко перехватил одобрительный взгляд крестного.       Никто не должен знать слабых мест, никто не должен суметь ими воспользоваться... Даже если сам может стать одним из них.       А в конце занятия они были в числе тех немногих, кто получил «Превосходно». Вэй же так никому и не скажет, что зельеварение напоминает ему артефактику. Только в отличие от неё... Более определенно.