Брат Избранного — Тёмный Магистр

      А после ужина Вэйленда впервые за весь год вызвал директор.       Не сказать, что вызов был неожиданностью, но всё же Вэй не ожидал, что то с чем не сможет справиться смертельная трехглавая шутка, легко осуществится благодаря лёгкой смене имиджа. Как и всегда Добро не уставало удивлять.       Когда Вэйленд открыл дверь, Дамблдор стоял у большого окна, с любовью и некоторой печалью во взгляде, смотря на простирающийся пейзаж. Звук открывающейся двери был услышан, но он не смог заставить старого мага обернуться. Хотя, если говорить откровенно, скорее казалось, Дамблдор ожидал, что к нему присоединятся.       Так и не дождавшись ученика, старик обернулся и нашёл взглядом Вэйленда, не спешащего отходить от двери.       — Мальчик мой... — Тихо выдохнув, так и не избавившись от печали, седовласый вернулся к своему рабочему месту, будто прося оставить момент слабости без внимания.       По мнению Вэя, такое начало разговора было ужасным. Пусть он и находился не во взрослом теле, но мальчиком он себя точно не ощущал. Максимум подростком, да и то такие случаи можно было по пальцам пересчитать.       —Директор, — вежливо кивнул Поттер, подавляя желание выйти из кабинета и хлопнуть перед лицом этого старика дверью. Северуса подставлять не хотелось. — Какими судьбами?       На письменном столе находились две пустых чашки и корзинка со сладкими лимонными дольками, а с противоположной от директора стороны стояло уже подготовленное кресло. Всё так и намекало на длительное времяпровождение, которого Вэю отчаянно хотелось избежать.       Жаль, что желание директора Хогвартса было противоположным.       — Прошу, садись, — не терпящим возражений тоном предложил Дамблдор.       Кресло было излишне мягким, но сладкой патокой текущая речь была намного хуже.       — Слышал о твоих успехах в учёбе. Трудно, наверное, на первом курсе быть впереди всех, да? Так и на юность времени может не остаться... В твои годы меня было невозможно за книжку посадить, ха-ха. Всё только о приключениях, да девчонках думал, тебе, наверно, приглянулся уже кто? Эх, мою бы молодость... — Не встретив чужого интузиазма, мужчина загладил возникшую неловкость покровительственно-доброй улыбкой дедушки: — Что-то я заболтался, да? Так обрадовался новому собеседнику, что даже не предложил ему чай.       Последние слова сопроводились взмахом палочки и отсветом заклинания, создавших паузу в речи. В кабинете ненадолго поселилась тишина, прерываемая только творившейся магией. Впрочем, заклинание призыва горячей воды и чайных листьев, можно было сделать и без дополнительных трат сил на спец эффекты.       Через миг, чашки уже были наполнены черным чаем, а рядом оказалась сахарница и молочник. Кажется, выбор был сделан директором самостоятельно.       Глаза Вэйленда, прежде опасно сощуренные, расслабились, когда он наконец заговорил:       — Что же поделать? Я предпочитаю зелёный чай, чёрный для меня слишком крепкий...       — Мерлин! Мальчик мой, тебе следовало предупредить меня! Ох, трудно же тебе, наверно, приходилось дома на чаепитиях...       Вэй грустно потупил взгляд, добавив немного грусти в голос:       — Не стоит беспокоиться об этом, сэр. Я знаю, что семья любит меня...       — Это правильно, мальчик мой, мы должны дорожить своей семьёй, ведь только она нас принимает такими, какие мы есть, — Дамблдор довольно улыбнулся, сверкнув своими очками-полумесяцами и покровительственно спросил: — Какой сорт ты бы хотел попить?       Ответ был готов уже давно:       — Мэндин Ганьлу*, сэр.       Такого конкретного заказа волшебник не ожидал, сам же Вэйленд желал получить от встречи хоть что-то приятное.       Одного лёгкого взмаха палочки хватило для того, чтобы чашка опустела, однако новый чай появился только через пять минут, на этот раз просто возникая в чашке. Даже после ужина домовые эльфы были готовы исполнять все прихоти волшебников.       Горьковатый аромат травы повис в воздухе, отрезвляя разум, в то время, как Вэйленду хотелось отпустить контроль и расслабиться. Увы, непозволительная роскошь. В Вэйленде Дамиане Поттере ещё не настолько нуждались, чтобы он был незаменимой фигурой, и он так же не был человек, с которым было необходимо считаться. Впрочем... В этот раз в его защите не нуждались, и он мог наслаждаться свободой, не выходя за чужие рамки.       Чашка, наполненная кипятком, приятно обожгла руки, возвращая подростка к реальности. Вдохновленный голос великого и светлого продолжал о чем-то вещать на переферии сознания, когда Вэй сделал глоток. Обманчивая сладость наполнила цветочным ароматом рот подростка. Стоило сглотнуть, как она сменилась знакомой горчинкой молодого вина.       — ...ничто не заменит семью...       Чая было недостаточно для самообмана, но он был тем немногим, что могло заменить ему алкоголь и облегчить его душу.       — ...легко получить удар в спину...       Устроившись по удобнее, Вэй притянул к себе чашку и прикрыл, глаза. День оказался более выматывающим, чем он ожидал. Медленный глоток, ещё один — пришлось бороться с соблазном опустошить всю чашку, но, к сожалению, нового он уже не дождется. Да и желанной лёгкости за напитком не последовало.       — ...лишь преследуют свои цели... Не стоит недооценивать...       С тихим стуком пустая кружка опустилась обратно на стол, заставив седовласого волшебника остановиться и перевести взгляд на первокурсника.       — Чай закончился, да и уже поздно, так что я уйду первым, — Вэйленд поднялся. Дамблдор бросил беспомощный взгляд за окно, где ночь уже вступала в свои права. Повода задерживать подростка у него не было, так что ему оставалось только поблагодарить, сохраняя свой образ доброго дедушки:       — Спасибо за компанию, мальчик мой.       Дверь закрылась с тихим хлопком.       Феникс, прежде скрывавший свое присутствие нервно встрепенулся и издал торжествующий крик. Кажется, слизеринец не пришелся ему по вкусу, в отличие от его брата.

***

      Тот вечер стал началом холодной войны, если так можно назвать беседы, взявшего на себя роль духовного наставника Дамблдора и Вэйленда, использующего первого для удовлетворения своих желаний. Сорта чая становились всё более редкими и труднодоступными, но желания выслушать друг друга у мужчин не возникало.       Слишком мала была заинтересованность.       Однако, так или иначе, с того вечера каждую неделю, Вэя приглашали в кабинет директора на чаепитие. Проповеди не работали, и постепенно энтузиазм Дамблдора утихал, приглашения начали приходить раз в несколько недель. Это не могло бы не радовать младшего Поттера, если бы "внезапно приобретенный дедушка" не сменился новыми неприятностями.       Золотое трио, которое успело позабыться, вновь напомнило о себе новыми проблемами.       Гриффиндорцы окопались в библиотеке. В то, что это к исправлению, Вэйленд не верил. Вэй по себе знал какой опасной бывает эта внешняя послушность. Тем более от этой компании. Но доказательств не было и мирная жизнь вроде как продолжалась.       Только теперь во время визитов к несвоему питомцу, время от времени Вэйленд чувствовал чужой взгляд. Пушок, жёсткая шерсть которого предупреждающе поднималась, лишь подтверждал, что это не плод его воображения. Какая жалость... Вэю очень хотелось обойтись без жертв.       К сожалению, люк, который находился посреди комнаты и больше не был скрыт пылью, уничтожал всю надежду на благополучный исход, вынуждая Вэйленда буквально поселиться у цербера, к радости последнего. И внимательнее следить за книгой про борьбу с волшебными существами, не желая отдавать подобное оружие в руки мальчишки.       Вот только все усилия были напрасны, люк Вэйленд заколдовывать не стал из осознания, что это детей не остановит.       Вэй не доследил. В один из пятничных вечеров, когда его позвал директор на чайник чая (только так можно было задержать мальчишку в кабинете чуть дольше), авантюристы всё-таки отправились на поиски приключений.       В тот день ещё на завтраке Вэй заметил возбуждение за гриффиндорцким столом, что показывало готовность детей к действиям. Так что вместо сна, всё ещё красноглазый Вэйленд отправился на их поиски.       Шило в одном месте на пару с сочувствием мешало позвать и без того нервного профессора, а директор был слишком подозрительным, из-за чего вопрос состава спасательной операции перед первокурсников даже не стоял. В чём, в чём, а в собственной живучести Вэйленд не сомневался.       Когда Поттер-самый-младший оказался в запретном крыле, Пушок недовольно свернулся около стены, а из люка, который должен был охранять трехглавый щенок вытекала тонкая струйка дыма.       А о необходимости подчистить хвосты, недоучки напомнили сами, устроив пожар в подземелье.