Посредник

— Хорошо все же сложилось, да? — довольно хмыкнув, спросил у Ди Кевин. Ответа он, что заметно, не ждал — просто делился, пользуясь тем, что способен делиться своим мнением с собеседником вне зависимости от обстоятельств. В любом случае, в сравнении с последними днями Кевин прям похорошел — насколько это применимо к призраку, конечно, — что Ди уже был близок к тому, чтобы начать считать, что моральное состояние призраков влияет на них самих.       Ди покосился на Кевина немного неодобрительно — последние несколько дней его мучала болезненная мигрень, и он предпочел бы, чтобы все окружающие заткнулись. Несмотря на это, он также был, в некоторой мере, доволен вкупе с невероятным чувством облегчения, поэтому особо не злился на докучливого призрака. — Да, хорошо! — согласился сам с собой, вторя, Кевин, — И Вики уломали, и отдохнем, в конце концов, — он сделал небольшую паузу, — Нет, не то, чтобы я не мог съебать куда-то и без того, — он почесал затылок, неловко улыбаясь, — но, Ди, дружище, ты же понимаешь — сколь ни было лучше там, где нет Густава, без собеседника рядом было бы так скучно!       Он картинно закатил глаза — в отличие от Кевина, он был вынужден хотя бы на ночь возвращаться домой, где силиться хотя бы кое-как поспать под чужой бубнеж о том, какой он ебаный кусок дерьма, не достойный жизни, пополам с пожеланиями скоропостижно задохнуться во сне, да поскорее. Это… Не способствовало хоть сколько-нибудь нормальному режиму, и башка трещала еще сильнее.       Иногда, в особо темные периоды, он взаправду начинал рассматривать казавшиеся вначале совершенно абсурдными идеи о том, чтобы сбежать из дома, но это казалось слишком большой переменой в жизни, чтобы проводить ее ради такого собачьего дерьма, как Густав. Стабильным оставалось лишь желание сжечь его — и так жаль, что святая вода никак с этим не помогла.       Столь своевременной оказалась долгожданная поездка — к дню отъезда Ди, казалось, уже был предельно близок к срыву, окончательно изнеможенный крышесносными буднями, переставшими быть нормальным даже в периоды нахождения вне дома. Его сложно было назвать слабым духом, но вода точит даже камень, и Густав был близок к тому, чтобы доконать даже его.       О, счастье, что дед даже не подумал отправляться с ними — в доме оставался Глэм, а он для него, по всей видимости, все равно был важнее даже слышащего медиума. И на здоровье, в конце концов. Может, мужик сам удавится, столько времени смотря на то, как его отброс-сын радуется жизни, будучи не в силах поделиться негодованием хоть с кем-то. Ди облегченно вздохнул, когда они сели на самолет до Вашингтона, осознавая, что ближайшую неделю — по крайней мере, абсолютное большинство времени — не будет слышать оскорбления о себе, о родственниках, обо всем, что его окружает. Несмотря на то, что со временем он привык, перестал воспринимать хоть сколько-нибудь остро, но это все равно… Утомляло.       Ощутивший небывалое облегчение, Ди благополучно вырубился еще на старте, успешно проспав все три часа перелета и наконец избавившись от мигрени. В силу лишь часовой разницы поясов, джетлаг почти не бил по мозгам, отдаваясь лишь легким головокружением, но это было лишь возможностью хоть как-то подготовиться к пятичасовому разрыву между Вашингтоном и Дублином.       Оно и к лучшему — ожидая следующего вылета, он успел пошаманить в зоне дюти-фри, набрав всякой различной всевозможной мелочевки и вернуться еще до начала новой посадки к их собранной для путешествия компании, состоящей из мамы, Хэви и тети Анны, успешно делающей вид, что она их не знает — по итогу одного из диалогов-наводок Вики все же вышла на разговор об их давнем знакомстве, и теперь, в силу давних обещаний показать родину, она ехала с ними. На удивление, о случившемся на тусовке, обычно пиздец насколько злопамятная, тетя Анна не вспоминала.       Второй перелет дался Ди сложнее первого — пусть было уже часов десять вечера по местному, в сон уже не клонило, но оставалась странная обессиленность, свойственная ситуациям, когда спал слишком мало, но доспать уже не сможешь. Поняв, что идеи касаемо времяпровождения заканчиваются, он вытащил из походной сумки перевод «Бесов» за авторством Макгуаера и погрузился в чтение, время от времени отвлекаясь на действительность.       А Кевин, кажется, искренне кайфовал, со смехом летая из салона за борт и обратно, носясь в направляющих потоках воздуха, отлетая столь далеко, что прячась в кучистых облаках, но вечно возвращаясь, чтобы с широкой улыбкой рассказать, насколько охуенные ощущения и как ему жаль, что он не додумался до подобного раньше, больше подсознательным мышлением оставаясь ближе к земле, не пользуясь столь очевидными преимуществами нынешнего бытия.       Последствия пересечения нескольких часовых поясом разом накрыли его еще до приземления — боль где-то в затылке стремительно набирала обороты, за полчаса от незначительного покалывания дойдя до мерно стучащей по вискам наковальни, отчего читать более не представлялось возможным, и Ди торопливо свернулся, считая минуты до прибытия и силясь не блевануть — обычно никогда не беспокоящая его в должной мере морская болезнь теперь развернулась на всю катушку, и даже по приземлении ему потребовалось несколько минут просто для того, чтобы справиться с дезориентацией. — Тю-ю, — многозначительно отреагировал Кевин откуда-то сверху, явственно увидев, в каком он состоянии. Ди, в подобном невывозе будучи близким к тому, чтобы положить болт на абсолютно все, показал ему средний палец, но тот успешно это проигнорировал, — Еще одна причина радоваться своей же смерти. Бро, ты не обижайся, но щас ты выглядишь пиздец как жалко.       Ди неестественно-рваными движениями поднялся, оправляясь от дизориентации. — Пошел нахуй, — пробормотал он, пытаясь сориентироваться в происходящем и найти знакомые лица.       На свежем воздухе стало значимо легче, но паспортный и таможенный контроль, а также поиски багажа и прочая тривиа все равно прошла мимо него, а действительность дала о себе знать только уже после выхода из аэропорта Дублина. В городе, впрочем, они не планировали задерживаться — благополучно избежав в пункте сдачи транспорта драки с участием привычно несдержанной Вики, арендовали на неделю два байка, едва ли не под нос пихнув права на вождение.       В общем-то, уже после этого момента можно было говорить об открытии всех дорог — Ирландия была одной из тех стран, что особо хорошо исследовались именно так. Все вялые возражения — исходящие, в первую очередь от Хэви и связанные с тем, что сейчас, пока они в столице, можно посетить большую часть наиболее интересных достопримечательностей — были прерваны Викторией, которая категорично заявила, что приехала сюда не любоваться на развалины.       Дав себе получасовой перерыв, проведённый в кафе — уснуть в ближайшее время в Дублине, где было позднее, но еще утро, реальным не предоставлялось, но оставалось не слишком приятное состояние, перебиваемое стаканчиком с кофе — они рассчитали оптимальный маршрут, перепроверили — после резкого окрика Анны — что все на месте и в порядке, и только после этого двинулись прочь из города — Ди сидел пассажиром позади матери, когда Хэви хватался за талию тетушки, отчего, казалось, всем было немного лучше.       Большую часть пути Ди с некоторой долей задумчивости разглядывал пролегающие по обоим сторонам дороги города, поля и леса, ощущая себя немного оторванным от реальности и благоразумно игнорируя Кевина, который, однако, так и жаждал поделиться своими впечатлениями о том, как прекрасна его родина и сколь сильно она изменилась за прошедшие годы. На него, казалось, напало вдохновение — даром, что парень был совершенно непоэтичен, и за весь путь не сочинил ничего интересного.       Они остановились лишь раз, спустя почти два часа, в Донгфорде — побродили по округе, отдыхая от езды, размялись, сжевали пару сэндвичей — и вновь вскочили на байки, рванув дальше — вперед, вперед, непонятно куда стремясь, словно бы и нет итоговой точки назначения, и совсем не хочется думать о жизни впереди.       Прибыв к целевой точке — и будучи встреченными вереницей бесконечных двоюродных братьев-сестер-дядь-теть-племянников-племянниц, которые отчего-то показывали указательный палец и от бесконечности которых у Ди опять заболела голова — и пронаблюдав вручение хозяевам вкупе со всем прочим кажущейся не слишком уместной пачки совершенно нормальных — удивительно для Ви-ви — шоколадных конфет — они все, не исключая тетушку Анну, которая вроде и пыталась смыться от подобного повального гостеприимства, отправились праздновать приезд.       Не сказать, что мероприятие прошло недостаточно шумно и полновесно — Ди, немного оттаяв, по крайней мере, запомнил пару новых имен и перестал воспринимать всех рыжих помимо матери ебаными однояйцевыми близнецами — но больше всего по итогу запомнилось именно что то, что в нём было очень много Гиннесса, которое, на удивление многих, не понравилось Хэви. — Вот это я понимаю, праздник! — довольно заявил Кевин выбравшемуся подышать в вечернее поле Ди. — у вас ведь точно вечно шумно, но праздники какие-то не такие, — он пощелкал пальцами. — Знаешь, выхлоп не тот. Словно вы и праздновать не умеете. И ведь заметь! — он ткнул в его сторону указательным пальцем, — Ты ведь американец, а все равно так ошалел! Ты только представь, как к подобному шумному гостеприимству отнеслись бы такие холодные внешне русские! — он призадумался, — Хотя, с другой стороны, если тусня будет в кругу друзей, то они вполне могут дать фору и нам, но тут ниче не поделаешь.       Ди наградил чересчур болтливого призрака тяжелым взглядом. Последствия бессонницы после джетлага степенно накрывали его, и он явно не был настроен на продолжение празднования. — Завали ебало, — заметил он, ощущая, насколько тяжело двигается язык. Пиво, конечно, высоким градусом не страдало, но когда его много и почти натощак, а ты — пятнадцатилетний подросток… не без последствий, короче, пусть и не самых значимых. — Да ну! — смеясь, возразил Кевин. — Твое плохое самочувствие не причина валить с вечеринки и слать меня нахуй! Да ладно, дружище, не каждый день приезжаешь в Ирландию. — Перегрузы вынуждают меня думать о том, что лучше было бы просто сбежать из дома, — ядовито ответил ему Ди. — Больше плюсов, чем может показаться — я бы больше, блядь, никогда не увидел не только Густава, но и своего папашу: они все равно одного поля ягоды. — Хм! Неужели это проблески подросткового возраста? — уже более наигранно, но все еще жизнерадостно осведомился он, — Знаешь, все те романтичные парни, сбегающие от не понимающих их родителей.       Ди поморщился и потер переносицу, медленно качая потяжелевшей головой. — Нет, — ответил он негромко, кажется, охрипнув, — Господи, просто свали нахуй, мне реально дерьмово и я не собираюсь слушать твою ебанину про меня и мою семью. Мне хватило моего больного на голову деда.       Кевин подошел и дружески похлопал его по плечу, которое мигом пробило ознобом. — Да-а, Ди, я вижу. Тебе в самом деле стоит побыть сейчас одному, — задумчиво сообщил он. — Я бы посоветовал тебе хлопнуть чего покрепче, но это уже твое дело. Бывай, дружище! — он помахал рукой, сваливая куда-то прямо через поле.       Провожая его смертельно усталым взглядом, Ди тяжело вздохнул. Внутри его черепа словно бы бились сотни мушек, пытающихся выбраться на волю. Вокруг мерным гулом шелестели сверчки.       Глаза уже закрывались самостоятельно, и он встал для того, чтобы добраться до кровати, едва ли запомнив дальнейший процесс — где-то внутри вспыхивали черные дыры, поглощающие все вокруг.       По крайней мере, этот день закончился тем, что он свалился на кровать и закрыл глаза.