Посредник

      Наутро ему стало заметно лучше — последствия перелета скрадывались, здоровый сон давал силы, а голова болела заметно меньше.       Он даже успел к подходящему к концу завтраку, где куча разновозрастных рыжиков, в куче-мале коих Виктория смотрелась особо органично, пытались отнять друг у друга еду.       Ел медленно, с любопытством патологоанатома лицезрея как людей вокруг, так и непривычную еду в тарелке — что же, по крайней мере, утром тут не подавали гиннеса. Он бы даже не удивился слишком сильно. Все вокруг было слишком непривычно, и он более чем понимал сейчас мнущегося и мямлящего что-то невнятное под нос Хэви.       Из-за стола он выбрался уже тогда, когда большая часть из присутствующих за столом старше пятнадцати начала собираться по всевозможным делам. И сходу выбрался на улицу, собравшись осмотреть окрестности, но передумал, остановившись, увидев Кевина. Оглянулся — вроде никого рядом и нет. Не хватало прослыть сумасшедшим среди родственничков. — Где шатался, уебок? — вполне дружески спросил у Кевина Ди, поприветствовав поднятой рукой. В занятой он держал телефон — листал ленту новостей, юзая купленную уже здесь флешку.       Они оба безмолвно предпочли не вспоминать о вечерней перепалке — все всё понимали, невывоз, излишняя наглость, загоны… Короче, когда Ди совершенно обыденно осведомился у Кевина о делах, тот ни капли не удивился. — А, Ди! — он поднял указательный палец, — Привет. А твой день как? — Замечательно, — пробурчал он в ответ, на мгновение отвлекаясь для того, чтобы, сделав ладонь козырьком, взглянуть на солнце. — Джетлаг уже прошел, но башка все равно не очень. — Ну, это уже твоя проблема, — заметил Кевин невозмутимо, и, улыбнувшись, подмигнул. — Неважно, — отмахнулся Ди, — Не уходи от темы. Где ты был? — А-а-а, это, — Кевин почесал затылок. Ему было немного неловко, — Сначала я просто летал по окрестностям — знаешь, ностальгия, все такое, — а потом двинул до города. Нашел квартиру своей бывшей девушки — ну, той, с которой был, когда случилась авария, — пояснил он, потирая ладонь об ладонь. — И как? — осведомился Ди. По его губам блуждала усмешка. — Ну-у, — отчего-то Кевин продолжал тянуть, — В ее квартире обнаружилась лишь ее пожилая мать, но мне удалось узнать адрес ее нынешнего жилья, и-и, короче, она вышла замуж за моего недруга, — окончил он, как-то резко свернувшись.       Ди проморгался. Отчего-то после услышанного совсем расхотелось спать. — Серьезно? — уточнил он с привычной небрежностью. — Да лучше бы нет, — удручённо ответил в тон ему Кевин. — Впрочем, оно и понятно — не горевать же ей все эти годы по мне, а Майкл не меньше меня ее добивался, вот и…       Ди ухмыльнулся. Ему нравилось видеть усталость в чужих глазах. — Такова жизнь, Кевин, — протянул он, точно по-кошачьи улыбаясь, — Ты ведь прав. В конце концов, прошло уже двадцать лет. Ты уже умер, должен же кто-то ее е- — Замолчи, — едва подрагивающим голосом отрезал Кевин. — Замолчи, — повторил он, словно бы читая мантру.       Ди постарался сделать улыбку извиняющейся.       Что-то внутри него задыхалось от смеха. — Хорошо, молчу. Это твое дело, Кевин. Я тебя уважаю и не хочу ссориться.       Кевин как-то противоестественно ссутулился и рассеянно кивнул, соглашаясь с его словами. Да, это правильно. Да, согласен. Но сейчас ему нужно побыть одному — и он вновь ушел, словно и не возвращался. Обычно такой непробиваемый, сейчас его, оказалось, настолько легко пробить — с чего бы?       Несмотря на любые симпатии по отношению к тем или иным людям, в отдельные моменты, возжелав задеть их, он забывал о таких малозначимых вещах как импонирование или даже дружба. И останавливало его другое.       В конце концов, им еще дальше общаться.       Не сказать, чтобы Ирландия радовала своим теплом — в сравнении с солнечным Техасом тут вечно было что-то среднее, ни рыба, ни мясо, только в футболке желания ходить совсем не было, отчего он предусмотрительно захватил рубашку, а по ночам становилось действительно холодно.       А посмотреть было на что — как на территории фермы, так и за ее пределами. Вокруг витиеватого шоссе строились поселения и закрытые местности, воздух был до странного хорошим, ребята — по ирландски-дружелюбными, а до Уэстпорта можно было дойти даже пешком — но он не захотел, поленился, решил занять себя чем попроще.       В одно мгновение ему поднадоело шататься из стороны в сторону, и он, сориентировавшись при помощи подсказок местных и навигатора, вышел к озеру, чтобы присесть, перекусить едва ли не насильно впихнутой ему с собой едой и выудить из рюкзака так и не дочитанных «Бесов». Но уже почти — главы утекали стремительно, он надеялся дочитать уже сегодня.       К моменту его возвращения солнце уже едва-едва держалось на своем месте, явственно собираясь покатиться вниз.       Он понял лишь спустя полтора часа или около того: Кевину некомфортны мысли о том, что реальность не уничтожилась после его смерти. Что люди, погоревав немного, поносив темные одежды, продолжили жить дальше в мире, где ему не было места.       Вернувшись к дому, ему довелось подтвердить свои мысли.       Скучковавшись на веранде компанией человек из пяти-шести, из которых помимо Вики и Хэви он даже смог узнать пару личностей, компания горланила песни, передавая друг другу гитару.       За десяток минут ведущий сменился трижды, и ощущение, что здесь все поголовно умели играть, только крепло.       Так некстати вспомнилось собственное фиаско на этом поприще — сколько ни самовнушайся, после он гитары ни разу в руки не взял.       Дорвавшийся наконец до струн Хэви рванул сыграть пару хитов старины Оззи, и Ди едва сдержался, дабы не сморщиться, как от зубной боли.       По правде говоря, пока играл брат, он едва ли воспринимал реальность, отчего появление вновь радостного и невозмутимого Кевина пропустил. Окончание концерта, так-то, тоже — в ушах продолжало звенеть, и отчего-то не переставало. — Хорошо вновь так собраться! — заявила Вики, легонько взбалтывая неясно откуда взявшееся у нее в руках уже початое пиво. — Давненько последний раз доводилось. Без б, я таки соскучилась. — Да ты совсем перестала к нам заезжать, сестренка! — смеясь, заявила какая-то девушка — на глаз определить степень родства было затруднительно, запоминать всех — нереально. Ди уже начал понимать, почему Кевин отказался оперировать точными цифрами — в такой куче-мале хер сориентируешься. — Да, — согласилась Виктория. — Но и вы, братаны, — женская часть коллектива, по всей видимости, тоже была отнесена в эту категорию. — Должны меня понять, в конце концов! Мне ж совсем гитару видеть не хотелось после смерти Кева. Вы же помните, мою первую подарил именно он — шутил, смеялся, но купил же! — она в привычной манере выговаривала на повышенных тонах едва ли не всё. — Еще и, гад, говорил, мол, стань ты, Вики, успешной, я тебе гибсон подарю — да у меня ж все поджилки тряслись от одной мысли о таком! Вечно из себя выводил, ерничал, да не от зла же, — она положила щеку в ладонь. — Жаль, копыта откинул. Он ведь к поступлению готовился — был бы математик херов, зато живой.       Она немного помолчала, собираясь с мыслями. — Эх, Кев! — Вики шумно гмыкнула. — Ему вечно приходилось носиться со мной, но он и сам оставался тем еще ребенком — ему вечно не хватало какого-то драйва, чтобы наконец сесть на жопе ровно.       Ди сдержал нервный смешок. — Да ладно! — заявил летающий вокруг сестры Кевин. — Все ведь было не настолько дерьмово! — Ебаный адреналиновый нарик, он поэтому и разбился в итоге — разогнался, потерял управление, разъебался в столб, — мама почесала затылок, выглядя немного виноватой. — Теперь мне кажется, что я пренебрегала им, и оттого у меня так мало воспоминаний про малыша Кеви.       Ее явно не волновало, что братец был вполовину старше. — Да я бы окосел, если бы Ви-ви уделяла мне больше времени, — проворчал Кевин. — Как хочу сходить к девушке — она тут как тут. Тянет, просится с собой — и как ей объяснить? — он почесал переносицу. — Его ведь по проезжей разметало — хоронили в закрытом гробу, — пояснила Вики. — я тогда уже постарше была, понимала все… — нервно хихикнула. — Тяжелое, короче, время было, пацаны. Так что вы, это, осторожней на дорогах, чтобы такого больше не повторилось.       Кевин погрустнел — иногда он был слишком эмоциональным. — Все же хорошо, — сказал он. — Что я только сейчас воплотился. Смотреть на собственные похороны должно было быть… Тяжело.       «Но тяжелей — на горюющих родственников» — эхом отдались невысказанные слова. Кевин замолчал, как-то непонятно ссутулившись.       Это было чужой — не его — драмой, но он был ее невольным зрителем, отчего Ди чувствовал себя в высшей мере неловко. Словно он через щель наблюдал за чьей-то жизнью, бесконечно от него далекой. Но было и непонятное веселье — от того, что Кевину сейчас хуже.       В один момент он предпочел просто улизнуть оттуда — горло першило от чего-то невероятно мерзкого, и он не представлял, как от этого избавиться.