Магия мошенничества

Повторяющаяся мелодия беспрерывно играла в светлом зале магазина. Кристаллически белое освещение ослепляло. А Блум все терпеливо держала тонну одежды «просто на примерку», пока Стелла искала свой размер шорт среди бесчисленных стеллажей. Шоппинг — дело тяжелое. — А я им и говорю, — Стелла неустанно перебирала вешалки. Они в ответ противно звякали и скрипели. К слову, блондинка говорила тихо, опасаясь, что их уже сторожат три пары лишних ушей, — засуньте ваши ценные указания в задницу, если хотите найти реальных убийц. Блум широко раскрыла глаза и чуть не выронила ношу красоты из рук. — Что-что ты им сказала? — Ты вообще меня слушаешь? Блум и в самом деле немного выпала из диалога. Они мотались по торговому центру уже несколько часов, коротая время до вечера, и Стелла успела вспомнить и пересказать всю свою жизнь. Так что Блум была невнимательна к деталям. Хотя, возможно, зря, ведь рассказы Стеллы были слишком похожи на предсмертную исповедь. Но словосочетание «найти убийц» вернуло Блум к реальности. — Я сказала этой, — она снова понизила голос, хотя вокруг никого не было, — дурной капитанше, что сама разберусь, где и как ходить, чтобы меня смогли убить. Холодок пробежал от хребта до кистей рук Блум. Упоминание их настоящего дела, чем беззаботный шоппинг не являлся, приводило ее в страх и диссонанс. Кажется, Стелла ощущала то же самое. Их инстинкт самосохранения так и говорил, нет, кричал, что пора сматывать удочки и прятаться. Но не в этот раз. Сегодня они — приманка. — Всё-таки ты должна была взять инструкции. Знаешь, на всякий случай… — У нас уже наступил этот «всякий» случай, — Стелла покраснела от сердитости. Она ожидала понимания и поддержки от лучшей подруги, а не критики. — Да и тем более я видела краем глаза их «супер маршрут». Сейчас я должна наворачивать круги по центру. Кто вообще будет делать это в здравом уме в такое пекло?! Блум промолчала и лишь посмотрела на подругу. Стелла от этого ещё больше сердилась, потому что не понимала этого фирменного взгляда. В нем смешалось сразу всё: ласка, досада, решимость и желание жить одним днём. Смертельный коктейль, появление которого могла спровоцировать только Стелла. Этот взгляд родился ещё при их первой встрече. Жизнь всегда была на грани, когда рядом оказывалась роковая блондинка. А сейчас, когда Блум буквально согласилась умереть вместе со Стеллой, придя к ней на поддержку, чувства накапливались больше прежнего, сердце полыхало огнем. Разве наемницы остановятся на блондинке, если рядом будет главарь «Винкс»? Но сейчас они здесь, в мирном магазине. Они есть друг у друга и ничего больше не надо. Повторяющаяся мелодия беспрерывно играет в светлом зале магазина, и кристаллически белое освещение ослепляет. Жизнь - дело тяжелое. Стелла вновь прервала молчание и думы Блум, легко и даже озорно подхватывая подругу под локоть: «Пойдем в примерочную». Все кабины были заняты и как будто специально для Стеллы, в самом дальнем углу, затаилась свободная. — Ладненько, я здесь постою, — проговорила Блум, останавливаясь перед кабинкой и протягивая набранную одежду подруге. Стелла закатила глаза и настойчиво потянула Блум к себе, захлёстывая красную штору. — Чего стесняться? Ты видела меня в школьной форме, хуже уже не будет. Блум усмехнулась и, глядя в заляпанное и обцелованное красной помадой зеркало, поправила волосы. Стелла увесила крючки одеждой и сразу принялась за шорты. Коктейльное платье, в котором она была со вчерашнего вечера, знатно надоело глазу и телу. Платье упало в руки Блум, загорелая нежная кожа обнажилась. Плечи, равно как и лицо Стеллы, были усеяны веснушками. Далее родинки небрежно рассыпались к груди, которую мягко облегал кружевами черный бралетт. Плоский живот и ту часть спины, которую Блум могла разглядеть со своего ракурса, тоже были изящно украшены родинками. Всё тело модницы было соткано из лета и солнца, от нее веяло пляжным кокетством и закатным безрассудством. Блум слишком поздно поймала себя на настойчивом и неприличном рассматривании. Она всегда была бойкой и дерзкой, но на чужое личное пространство и комфорт не посягала. В метро она смотрела в пол или в телефон, в компании подруг поддерживала зрительный контакт… А сейчас пожирала тело Стеллы глазами. Быстро, опасливо подняв взгляд, Блум столкнулась с карими глазами. Блондинка видела все: интерес, розовевшие щеки и поджатые губы. Но только хитрым прищуром она одарила пытливую подругу и надела, наконец, футболу, быстро и ловко заправляя ее в шорты. «Что это не меня нашло? Мы же живём в одной квартире, чего только не видели», — подумала Блум, потуплено изучая коврик для ног. — Как тебе? Блум мельком, стыдливо, оглянула оранжевую ткань. Как назло, полупрозрачную. — Неплохо, — ее голубые глаза снова начали разглядывать кафель. — Да ты права, неплохо. Но должно быть идеально. На этих словах Блум поняла, во что влипла. И дело не в преследование полиции и убийц, не в их темных делах и криминальной части жизни. К этому-то можно приспособиться. Она позволила набрать Стелле столько одежды, что выход из примерочной через пять или десять минут было невозможно даже представить. Зачем их вообще впустили? Футболки менялись одна за другой. Фасон, ткань, цвет — «все не то»! Будто блондинка впервые видела эти вещи и не выбирала их сама. В кабинке уже становилось душно. На квадратный метр для двух персон и кучи одежды — маловато. Стелла, как бы ее не упрекали в инфантильности, знала меру. Так что следовало последнее платье. Девушка все критичнее и критичнее отзывалась об одежде, мол, шить совсем разучились, а все бирки врали. Блум слабо поддакивала и молилась, чтобы поскорее выйти. — Знаешь, меня оно полнит, но тебе, — блондинка перевела взгляд со своего отражения на Блум и обратно, — будет самый раз. — Не полнит, — пробормотала девушка, игнорируя остальной посыл предложения. — Да ладно, примерь. Всего одно. Блум скептично оглянула голубое платье, всем видом показывая, что не настроена на покупки для себя. Но Стелла не шутила и настойчиво ждала. Рыжей оставалось только вздохнуть и подчиниться. Отвернувшись от заблестевшего взгляда кареглазой, Блум оголила бледную щуплую спину. Мурашки пробрали ее, после уютного кроп-свитера было непривычно прохладно. Загорелая рука потянулась к этому белому, нетронутому ещё чьим-то губами, полотну. Но зависла в воздухе, так и не дотронувшись. Блум ничего не почувствовала. Небесный атла́с прилегал к талии и спускался до колен. Тонкие бретельки все время пытались соскочить с плеч Блум, а та неловко их поправляла. Ее большие хрустальные глаза будто были одним целым с платьем и шли в комплекте. — О. Мой. Бог, — Стелла восхищённо выглядывала из-за плеча подруги. — Блум, мы берем это. — Мне кажется, чересчур эпатажно, — засомневалась Блум. Неудивительно, наряд же выбирала Стелла. — Да и куда я выйду в таком? В суд? — На мои похороны, — Стелла натянуто улыбнулась. Раньше такие шутки давались намного легче. — Порадуй меня последний денек и походи в этом. — Не говори глупостей! — в который раз повторялась Блум. Щеки стали в цвет волос от возмущения и ярко контрастировали с платьем. — Но так уж и быть, возьмём, только давай наконец уйдем отсюда, мне жарко. Блум помахала рукой, но прохладнее от этого не стало. «Знаю, детка, мне тоже», — подумала Стелла. Они стояли у выхода. Блум — уже в платье, потому что сложно не следовать капризам Стеллы. А ценительница моды хотела любоваться «шедевром от кутюр» каждую следующую секунду, не уточняя, что именно здесь является объектом восхищения. Для Стеллы они тоже всё-таки купили пару обновок, но они лежали в пакете. Подруги сделали, что хотели — удачно сходили на шоппинг. Теперь нужно идти домой. Однако они всё стояли у выхода. Револьверные двери бесшумно скользили, рассекая волны людей, уходящих и приходящих. В холле, как и в том магазине, тоже играла музыка, но уже более оживленная. Одним она покажется веселой, другим — тревожной, подгоняющей, призывающей к действию. В Стелле начинала бурлить паника. Это состояние было больше похоже на воду, которая вот-вот начнет кипеть, но пока только нагрелась. Девушка до последнего откладывала этот момент. Она с Блум успела зайти в фут-корт, пообщаться с Текной и Лейлой через бесплатный вай-фай и даже «повеселиться» на эскалаторе. Но все это сопровождалось пылью страха и затаившегося ожидания. Вот, уже почти стемнело. Они переделали в этом торговом центре все, что могли придумать. Пора выходить. Блум крепко держала руку Стеллы, спокойно дожидаясь, пока подруга будет готова. Готова идти в их ужасный район, где нет стены без номера проститутки или барыги. Где нет угла без спящего бездомного. Где нет хорошо работающих уличных фонарей. Где опасность может поджидать в любой тени. Где может не оказаться полиции. Где их могут убить. Если не сегодня, то завтра или в любой другой день. Блум готова подождать ещё, но она ощущала, будто колкое чувство тревоги начинало переходить от Стеллы через руки к ней. — Я знаю, что от наступления темноты ещё страшней, чем если бы мы гуляли под дулом пистолета днём. Но знай, — Блум отпустила руку подруги, и на секунду та даже испугалась. Но рыжая сразу переложила ладони на плечи Стеллы, — свет все это время был в тебе. Я называла тебя солнцем, это и вправду так, но еще ты — Полярная звезда. Мы переживем эту ночь, как и все остальные. Вместе, ориентируясь на твою путеводную звезду. Блум говорила волнительно. Да что там звезды, внутри Стеллы ей виделись целые Вселенные. Они давно знакомы, и без подруги не стало бы и мира. Блум готова сделать все. «Я люблю тебя», — говорила блондинка вновь и вновь у себя в голове, пока прохожие негодовали и обходили странную парочку, чтобы пройти к дверям. Снова держась за руки, они наконец-то вышли из торгового центра. Совсем стемнело. Густые тучи затягивали небо, поднимался ветер. Затевался дождь. — Почему они вообще думают, что это произойдет сегодня? — спросила Блум, одергивая платье. Безусловно, оно было крайне красивым, но с кроссовками и начинающимся ливнем совсем не смотрелось. Машины застряли в непрерывной цепи пробок. Несмотря на медленное движение, девушки были счастливы сесть в сухое комфортное такси. Пока они ждали эту машину, мимо проезжали патрули полиции. Сердце рефлексно сжималось, но их не задерживали, хотя Стелла уже подозревалась в убийстве. А значит есть надежда на то, что легавые все еще не кинули их. Если это так, то и девушки должны следовать плану — ехать до Комптона. А далее, теснясь в темных закоулках, неспешно идти домой и дожидаться судьбы. — Учитывая, сколько они потратили наших денег на «пиццу», — так они условились называть заказное убийство, чтобы не возвникло казусов, если бы Трикс подслушивали их. Да и вряд ли водителю стоило слышать такую интересную историю, — то они оплатили ускоренную доставку. «Главное чтобы не на дом», — встревоженно подумала Блум, вспоминая о Текне и Лейле. Их подруги тщательно отслеживали дома все новости и прочую информацию по делу. Толку было немного. В машине играла какая-то радиостанция, По стеклу скрежетали дворники. Стелла прислонилась к окну. Она все ещё не отпускала руку Блум. Девушка обдумывала недавние слова про свет, про звезду, про их вечное «вместе». И не могла понять: скрывалось ли что-то другое за дружеской поддержкой или ей все кажется. Ехали молча. Блондинка смотрела на Блум, выискивая ответ на свой вопрос в поведении или намеках. Та отвечала приветливым ласковым взглядом. И снова в голубых глазах замешивалась решимость и альтруизм. Стелла горько развернулась к окну. «Прости, я люблю тебя и доставляю столько неприятностей». Становилось безнадежно грустно и не только от неразделимых чувств. Печаль удваивалась от факта, что где-то в их районе выжидают время охоты трое убийц. Утраивалась от вероятности, что Стелла так и не решится признаться, даже под страхом смерти. Дорога была мучительной. Множество раз Стелла хотела признаться, громко заявить или прошептать заветные слова, показать себя в касаниях и эмоциях. И думалось, что вот-вот, она уже готова… но вдруг резко затормозит таксист, вдруг Блум подметит что-то о пейзаже за окном, и запал усмиряется. Так они и доехали. За два часа дороги дождь утих. Широкие серые лужи мертво лежали на улице, будто упавшие птицы. На часах уже было за полночь, тени казались дикими хищниками. Свет фонарей прерывисто дрожал. Расплатившись с водителем, они направились в глубь ночного района. Тремор рук было сложно скрыть от чуткой Блум. — Не унывай, все будет хорошо, ты же главный лучик. Стелла если и можно было назвать сейчас «лучиком», то только не обращая внимания на синяки под глазами, грязные мокрые волосы и вялую, ломанную походку. В глазах мутнело от стресса и отсутствия уличного освещения. — Если я — звезда, то ты — мое ядро, — вдруг заговорила Стелла. В горле пересохло от долгого молчания, но она вдохновленно продолжала. — Ты даёшь мне энергию, ты горишь, а я освещаю. Мы — неразделимое целое. Без ядра нет света, без света не может быть ядра. Блум была тронута. Она чувствовала, как голос Стеллы дрожал, как отражались немногочисленные огни окон и фонарей в ее ярких глазах в такой поздний час. Стелла хотела сказать что-то ещё, но лишь вдохнула побольше свежего воздуха. Землистый запах, который Текна когда-то назвала по-ученому петрикором, с прохладой наполнял лёгкие. — Знаешь, — Стелла всё-таки решила закончить мысль, — ты действительно вызываешь у меня внутренний пожар, будто термоядерная реакция. И при твоём виде я вся пылаю и, наверное, свечусь. Блондинка говорила торопливо, сбиваясь. Блум сбавила темп шага, не хотела торопиться. Она всегда умилялась неожиданным сантиментам взбалмошной красотки. Но особенная внимательность только пошатнула уверенность в высказывании. Стелла гадала, куда же делась веселая оторва, заигрывающая на публике и пьющая шампанское. Здесь публики не было. И алкоголя для храбрости не найти. Только Блум, она и ночные откровения. — Я просто хотела сказать, что ты для меня очень важна. Сама знаешь, наша жизнь все время висит на волоске, а я ещё не сказала… — Ты мне тоже очень важна, — перебила Блум. — Ты не понимаешь, — чуть не взвыла Стелла. Решительная дружеская поддержка сводила ее с ума. — Ты важна, и, и я… Слов больше не понадобилось. Блум — лидер. Она знает, как выбрать удачную ночь для ограбления. И она знает как сделать первый шаг. Нежно и аккуратно, как никогда прежде этого не происходило при их типичных розыгрышах, Блум поцеловала Стеллу. Ночь, влажные волосы и промокшие платья - романтика. Они бы стали диснеевскими принцессами с горячими чувствами, если бы в жизни не было некоторого темного оттенка. — Так-так, что тут у нас? Давно не виделись, сладкая парочка. Металлический голос раздался позади.