История любви Тьмы и Света.

      От одной из гор в Илине было не столь далеко, как казалось на первый взгляд. Однако Усянь не спал почти двое суток в поисках еды, поэтому стоило Цзян Фэнмяню взять его на руки, как буквально тут же парнишка провалился в сон, уложив голову на его плечо. Мужчина долго раздумывал стоило ли оно того, он знал о секрете матери А-Ина, но всё равно решил проверить. А после настроившись просмотрел духовные силы ребенка и понял, что потенциал этого мальчишки нужно развивать, иначе его сила в скором времени грозила сойти на нет или вовсе скопиться внутри и стать своеобразным порохом для подрывника. А так потренировав его, можно было помочь ему сформировать Золотое ядро и вырастить из него достойного заклинателя, такого же праведного как и его отец, и какой считали его мать.       Глава Ордена Юньмэн Цзян никогда бы и ни за что не признался никому в том, что мать Усяня, к которой он питал далеко не дружеские чувства когда-то, не смогла бы затмить его жену – Юй Цзыюань, будь она хоть сотню раз прекрасной и владеющей мощными любовными чарами. Пусть Мадам Юй и была строгой женщиной, но она была сильной и волевой. Эта сила и несгибаемая воля нравились Фэнмяню гораздо больше праздной покорности, но даже своей супруге он был не готов открывать душу, хоть и старался ради прекраснейшей в своей жизни. Их совместные дети – Цзян Яньли и Цзян Чэн, сестра и брат, всегда много для него значили, но воспитывал он их так же, как когда-то его воспитывал его отец. Оба росли в строгости, пусть отец и был мягок, но где нужно был строг и не преклонен. Он всегда старался для своей семьи, но часто его супруга этого не замечала, считая себя посредственной особой.       Тогда стояла прекрасная погода, уже занимался рассвет, когда они на лодке преодолели почти весь путь от Илина до Пристани лотоса. На пороге их уже ждали. Поэтому приближаясь к самой пристани, Вэй Усяня разбудил дядя Цзян, слегка потряся того за плечо. — А-Сянь, просыпайся, мы уже приплыли. Пора знакомиться с твоей новой семьёй. — Тихо сказал мужчина и, сойдя с лодки, поставил мальчишку на землю. —Дядя Цзян, я не хочу никакой новой семьи, мне с мамой и папой было хорошо, о! А ещё, если бы с нами был "Ангел" было бы здорово. — Сказал маленький заклинатель. — Ангел? Ты видел Ангела*? — Мужчина явно насмехался над мальчишкой, но не имел ввиду ничего плохого. — Да! Такой маленький, как я, весь в белом, у него ещё лента на лбу, а сам пусть холодный, но в глазах боль и грусть застыли, а он мне ещё игрушку подарил, но её у меня собаки украли. — Спокойно ответил Усянь, а Фэнмянь и так понял с кем увиделся его старший ныне почти ученик.       Однако они всё же переступили порог и слуги сопроводили их в главный зал, где собралась лишь семья главы Ордена. Главный стол напротив двери большой залы был пуст, но по правую руку от него, за таким же небольшим столом, сидела женщина несравненной красоты. Она была величественной и прекрасной. Её чёрные, как смоль, волосы переливались, как драгоценные камни на солнце, и были заколоты причудливой заколкой, как и две передние пряди, взгляд её искристо-лиловых глаз обжигал холодом. Высоко вздернутый подбородок говорил о статусе и горделивости женщины, её руки были изящны и нежны, а платье было утончённым из дорогой ткани с вышитыми узорами лотоса с девятью лепестками. Пурпурное платье как нельзя кстати подчеркивало строгость женщины, её несгибаемый характер и некую жестокость в жестах и взглядах можно было разглядеть. Золотая заколка в волосах переливалась всеми красками аметистового оттенка из-за драгоценных камней, строгий разлёт бровей, поджатые губы и лёгкий макияж говорили не только о её дисциплинарности, но и недовольстве ситуации в целом. Взгляд женщины полыхал чуть ли не праведной яростью, злобой и ревностью. А-Сянь на мгновение посмотрел на неё через призму и увидел путы, что словно паутина окутывают её с ног до головы, это немного испугало, ведь нити тянулись по всему дому, однако это не изменило его восхищения её силой и могуществом.       По левую руку от главного стола стояли три столика, за первым сидел мальчик чуть младше самого Усяня. На нём были фиолетовые одежды, а его нежно-лиловые глазки были устремлены с любопытством на него. Его волосы были заколоты причудливой заколкой пурпурного цвета, и лишь передние пряди спускались вдоль его лица. Такой же разлёт бровей как у матери и искусно хищные черты были унаследованы от неё, как и жесты рук, взгляды и со стороны казалось, что они просто отражения друг друга, пусть это было и не так, но сын видимо перенимал черты характера и внешности больше от своей матери, чем от отца. Спина его была ровной, будто он палку проглотил, гордая посадка головы выдавали его статус. Вэй посмотрел и на него, полыхнувшим алой искрой взглядом и увидел как вокруг него только формируется яркий пурпурный туман ещё не ставшей полноценной силой. Рядом с ним, за соседним столиком, сидела девочка чуть старше самого Усяня и с нежностью поглядывала на него. Её глаза были такими же лилово-серебристыми как у её отца, та же властность и строгость, сила, мужество и сталь сверкали на дне этих прекрасных омутов. Её платье было нежных розовых оттенков переходящих в лилово-бордовые, а длинные и пышные рукава скрывали всё кроме тонких пальцев нежных кистей рук. От неё веяло холодом, волосы были собраны в аккуратную причёску и заколоты заколкой с гравировкой лилового лотоса, прямая спина, нежная улыбка и сталь глаз выдавали в ней воина, но она будто облачилась в нежнейший кокон, наводя морок беспомощности и покорности. Она явно могла постоять за себя, но не стала бы делать это прилюдно, оставаясь в образе нежной девы. Стоило Усяню взглянуть на неё, как тут же он увидел морозно-розовую ауру, что покрывала её всю, внутри клокотала сила, она не пугала, как паутина женщины, но внушала, что лучше не злить девушку понапрасну. Он, сам лишь войдя, поклонился им и тихо представился. — Вэй Ин, в быту Вэй Усянь. — Он делал так, как ему когда-то наказывал отец. Мальчик, что сидел за столиком, хотел представиться в ответ, уже открыв было рот, но его жестом остановила женщина. — Меня можешь называть Мадам Юй, а это мой сын Цзян Чэн и моя дочь Цзян Яньли. Отныне ты как и твой отец... — Женщина не договорила. Её перебил Цзян Фенмянь. — Юй Цзыюань! Хватит, он ещё ребенок. Садись, А-Сянь, за стол. Сначала завтрак, после все разговоры. — Глава Ордена был твёрд в своем решении, что явно не понравилось его супруге. — Опять ты мне рот затыкаешь?! Конечно, я же не та о которой ты грезил столько лет! — Она кричала на своего супруга, а мальчишка лишь сжался, всё ещё стоя чуть позади дяди Цзяна.       Усяню было очень страшно, Мадам Юй пусть и была прекрасна, но она также была очень страшной в своём гневе. Это не только пугало, но и отталкивало. Мальчик боялся всего, ведь всё было незнакомо и ново для него, а его сила не сформировалась, чтобы он мог дать отпор. Все эти убранства претили ему, и знакомство было не таким приятным, как он себе представлял. Однако больше ничего не сказав, женщина глянула с презрением на мальчишку и гордо удалилась из зала. Он сел за столик, ему принесли еды, дальше трапеза проходила в молчании. Которое никто не посмел нарушить.       Первые дни для Вэй Ина были далеко не самыми сладкими, его будто старались не замечать, словно он мебель. Однако за эти дни он подружился с Шицзе, как он теперь называл Яньли, а после и вовсе пытался подружиться с А-Чэном, но тот не хотел с ним дружить, он отталкивал нового члена семьи, а всё из-за слухов о том, что Вэй Усянь может оказаться сыном его отца, но от другой женщины. Из-за чего они поругались. Усянь очень боялся собак, а А-Чэн растил трёх щенков: Жасмин, Красотку и Милашку. — Как ты жалок! Жасмин, Красотка и Милашка не кусаются без команды, они ведь тренированные оборотни! Они ещё щенки! — Негодовал Ваньинь, его злило, что Фенмянь относился гораздо лучше к приёмышу, чем к собственному сыну. — Цзян Чэн, не подпускай их к А-Сяню, не видишь? Он боится их, не пугай его. — Строго сказал Цзян Фэнмянь, взяв мальчика на руки и утешая, пока Усянь глотал слёзы и пытался успокоиться, он всё ещё просыпался по ночам в холодном поту, видя во сне свои дни на улице.       Ваньиню было обидно. Его отец, который всегда был с ним строг, и он не смог бы припомнить и пяти раз, когда тот брал его на руки, почему-то был настолько озабочен этим ребёнком, что не замечал состояния сына. Это очень ранило юного наследника Ордена Юньмэн Цзян. Этим же вечером дядя Цзян отправил маленького Усяня спать в комнату к его шиди, чтобы мальчики могли помириться, но А-Чэн был не преклонен, он прогнал мальчишку напугав его тем, что позовет собак, он был зол на то, что его щенков забрали из-за этого глупого парня. Усянь ушёл, сначала он хотел лечь на одной из веранд внутри дворца, но покрутившись на узкой лавке, так и не смог уснуть. Тогда он вспомнил что на одной из пристаней видел раскидистое дерево, на которое он смог бы залезть, там его точно никакие собаки не достанут. Не долго думая, мальчишка отправился впотьмах на поиски того дерева. Долго его искать не пришлось, с трудом он забрался на самую вершину и засел там. Только тогда он почувствовал себя в безопасности и устроился поудобнее среди толстых ветвей раскидистой кроны.       Вэй Ин почти уснул на том самом дереве, когда услышал, что его ищет Шицзе. Он не сразу, но откликнулся. Она его еле уговорила вернуться, но когда мальчишка спрыгивал с дерева, то повредил себе ногу и теперь не мог идти сам. Тогда Яньли понесла его на своей спине, её фонарик разгонял тьму впереди, и вскоре они услышали плач. Это был Цзян Чэн, который не выдержав, пошёл искать названного брата и сестричку, однако он тоже пострадал, и тогда Шицзе пришлось тащить их двоих на себе. Но она смогла, привела их домой, обработала ранки и пообещала ничего не рассказывать отцу об этом, если мальчишки больше не будут ссорится. Они пообещали, и Ваньинь обещал впредь отгонять всех собак от Усяня и защищать его. С тех пор жизнь в Пристани лотоса пошла на лад. Семейные неурядицы и ссоры братьев теперь были шуткой, а старшая сестрёнка всегда умела быстро свернуть их конфликты на нет и предложить компромисс. Так и жили они дальше, тренируясь вместе, отправляясь на ночную охоту или дурачась, теперь они были истинными братьями, что действительно нравилось всем. Однако каждому счастливому моменту в жизни приходит пора заканчиваться, так и пришла пора юности для теперь уже пятнадцатилетних юношей.