Вкус ночи

      Его нашли утром, без сознания, с окровавленным плечом, мирно спавшим у разваленных каменных плит на островке посреди озера. Нашёл кто-то из детей, который и позвал остальных, чтобы помогли перенести Дейна на сушу и привести в чувства. Дейн не реагировал ни на пощёчины, ни на холодную воду, которой один из вожатых плеснул ему на лицо. Лишь резкий запах нашатырного спирта привёл его в чувства. Но ненадолго. Голова Дейна вновь упала на грудь, и он снова погрузился в вязкий, болезненный дурман.       Вновь открыл глаза он уже в больничной палате. Он замёрз. В его вену воткнули катетер, по которому в тело поступала чужая, здоровая и такая холодная кровь. Дейн поёрзал, но выдернуть катетер у него не было ни сил, ни желания. Он так устал. Болезненно устал от холода, от одиночества, от себя самого. Быть может, было бы проще, будь он таким же, как Джаред? Нормальные люди спали ночью, а Дейн?.. А Дейн снова гулял, и в этот раз случилось нечто, чего он предвидеть не мог.       Он потянулся рукой к месту укуса. Забинтовано. Дейн повёл пальцами по бинту, надеясь его развязать или порвать, но вскоре его рука сама собой опустилась на простынь. Он был ещё слаб, дрожал от холода в венах, перед глазами было всё таким неестественно ярким, даже красивым. И так было приятно думать о той женщине.       – Антарес, – шепнул он, закрыв глаза.       Это было её имя. Дейн ясно почувствовал это в потоке её тяжёлого сознания. Она читала его мысли, и взамен ей пришлось оставить в его голове частичку информации о себе. Её имя само всплыло в его голове, как и её титул. Королева вампиров.       Кто такие вампиры? Дейн совершенно не интересовался ни мистикой, ни популярной культурой, а потому истории о любых сверхъестественных существах были для него неизведанной территорией. Но, даже не зная о вампирах, Дейн фантазировал о них, хотел быть таким, как они, мечтал присоединиться к их стае. Вампиры пьют кровь, боятся света дня, блестящих крестов и могут проникать в чужие мысли. Или такой фокус провернуть могла только королева?       Он вновь опустил руку на свои бинты и слабо улыбнулся. Королева вампиров. Такая сильная, такая красивая, такая властная. И как же с ней было хорошо. Она называла Дейна милым, на что ни разу в жизни не отваживались его родители, она поблагодарила его, не посмеялась над его фантазиями о ночных людях. Даже, когда она сделала ему очень больно, Дейну было невероятно хорошо с ней.       – Антарес, – вновь произнёс он, глядя в белый потолок больничной палаты.       Он хотел, чтобы она пришла, хотя и понимал, что этого не произойдёт. Она ненавидела утро, и сейчас наверняка нашла для себя безопасное место, скрытое от света дня. Дейн попытался вспомнить, во сколько он вышел из своей комнаты. Примерно в полночь. А во сколько добрался до озера? Он шёл осторожно и тихо, опасаясь шуметь и вздрагивая от малейшего шороха. Должно быть, это заняло немало времени. Быть может, час или два. Подъём в лагере наступал в восемь утра, после этого вожатым потребовалось какое-то время, чтобы обнаружить пропажу, найти Дейна на озере, вытащить и доставить его в больницу.       Он перевёл взгляд на окно. Было пасмурно, тёмно-серые тучи заволокли небо, так что по свету дня не получалось определить, который сейчас час. Он улыбнулся. Наверное, Антарес любит дождь. Он скрывает ненавистное ей солнце.       Солнце... рассвет наступал в четыре часа утра. Если Дейн нашёл Антарес в два часа ночи, у неё, получается, было не так уж много времени, чтобы подыскать себе убежище. И ближайшим строением к озеру был его летний лагерь. А к лагерю прилегало и здание больницы. И здесь можно было легко добыть кровь.       Дейн моргнул, подняв взгляд на полупустой пакет с донорской кровь. Антарес это нужнее. Дейн уже очнулся, он нормально себя чувствовал, несмотря на холод, и ничто ему не грозило. А вот Антарес провела в том гробу много времени, ей действительно нужно восстановить силы.       С этими мыслями он попытался приподняться на кровати и выдернуть из вены катетер. И, как только он опёрся о левую руку, острая боль пронзила его раненную ключицу, и он вскрикнул.       Шум привлёк внимание медсестры.       – Очнулся? – спросила она, не глядя на Дейна, но глядя на пакет с кровью. – Ты всех перепугал, дружок. Знаешь об этом?       Дейн не знал и не хотел этого знать. Медсестра в аккуратном белом халате разозлила его. Она была выше Антарес, её волосы были лишены блеска и похожи на солому, её лицо было каким-то розовым, губы сухими, глаза равнодушными. Как же красива была Антарес по сравнению с ней. Изящная даже в насквозь мокром платье, сильная даже после тесного плена в водяной камере и живая, несмотря на холодную кожу. Вспомнив об Антарес, Дейн только больше разозлился на медсестру. Она не была ею. Не была его мечтой.       – Полиция, медики, зоологи... все встали на уши из-за тебя, – продолжала она. – Ты потерял столько крови. Рана была небольшая, но всё же, у тебя сломана ключица, да и...       – Что? – он нахмурился.       – Дружок, ты видел, кто на тебя напал?       Дейн нахмурился.       – В общем, это был человек, – медсестра пожала плечами. – У тебя обнаружили след зубов на шее и... – она сжала губы. – Засос.       Лицо Дейна стало пунцовым. Он провёл ладонью по своим бинтам, вспоминая тот приятный жар внизу живота, который он ощутил из-за Антарес. Он знал, что такое засосы. Следы от страстных поцелуев. Об этом ему рассказал Джаред.       – Об этом сообщили родителям. В общем, полиция прочёсывает территорию, а сам лагерь закрыт. Так-то.       – Как закрыт?       – А вот так. Дети уже отправились домой. Допросили дежуривших вожатых, да твоих соседей по комнате... А сам-то ты видел нападавшего?       – Нет.       Медсестра кивнула. Поверила, хотя ложь Дейна не была достаточно убедительной. Если лжец хочет, чтоб ему поверили, он должен добавлять как можно больше деталей в свою речь. Тогда слушатель сбивается с толку. Закусив губу, Дейн обдумывал, как опишет полиции свою вечернюю прогулку, и как вытаращит глаза, утверждая, будто бы не помнит момента нападения. Лгать придётся, и придётся делать это в стократ искуснее, чем при родителях. И, если Дейн будет в этом недостаточно хорош, он подставит Антарес, а допустить этого он не мог.       Она только выбралась из длительного заточения. Нельзя запирать её в клетке только потому, что ей хотелось есть, и она напала на своего спасителя. Дейн бы тоже напал на медсестру, если бы его продержали в палате неделю без еды. Он бы даже напал на того, кто освободил бы его.       Он закрыл глаза, откинувшись на подушки. Он надеялся притвориться спящим, чтобы избавиться от общества медсестры, но она не уходила из палаты так долго, что Дейн, усталый и обессиленный, на самом деле заснул. И в этот раз во сне он видел сияющие, точно огоньки свечей, глаза.       Когда пришли родители, Дейн пожалел, что проснулся. Отец ворчал, мама плакала, Джаред был хмур и бледен. Дейн ждал, когда появятся полицейские, но, видимо, его не собирались допрашивать. Вот и хорошо. Дейн всё равно ничего бы им не рассказал. Он так решил. Никто не узнает о его встрече с королевой вампиров, никто не вторгнется в их тайну, и никто не отнимет её у него.       Родители вышли из палаты первыми, оставив Дейна в дурном настроении. Впрочем, так было всегда. Дейн привык, что все его маленькие радости вечно разбивались о непробиваемую родительскую строгость. Неужели так сложно было порадоваться горстке земляники, которую он однажды принёс для них? Или сломанному осиному улью под крышей дома? Или тому, как Дейн с палкой гнал забредшую на участок серую собаку? Никогда они не радовались его успехам, и потому Дейн, чтобы хоть как-то насолить им, перестал стараться.       – Дейн, – негромко произнёс Джаред, сидя у койки младшего брата. – Тебя укусил вампир?       Дейн вздрогнул от звука этого слова. Он поднял взгляд на Джареда, пытаясь изобразить насмешку или злобу. Вышло с трудом. Он никогда не видел Джареда таким напуганным, и это сбило его с толку.       – У тебя из головы не выходит женщина, – продолжал Джаред, глядя на свои руки. – И... я вижу твою кровь у неё на губах.       Дейн стал пунцовым.       – Э-эй, – нахмурился он.       – Видишь ли, – голос Джареда звучал ровно, спокойно. – Меня тоже однажды укусил вампир.       Дейн оживился, подался вперёд, глядя на брата широко раскрытыми глазами.       – Это было год назад. Я тайком сбежал на пляж с друзьями, а утром отца разбудил звонок из больницы.       Дейн потянулся рукой к месту укуса.       – У тебя был открытый перелом, – начал он. – На правой руке.       Джаред кивнул и закатал рукав серой толстовки. На его предплечье не было живого места – оно было покрыто яркими красными шрамами. Казалось, будто на Джареда напал дикий зверь и исполосовал острыми когтями кожу.       – Он дождался, когда я окажусь один, а потом напал, – Джаред опустил взгляд в пол. – И, чтобы я не сопротивлялся, сломал мне руку.       Дейн сжал губы в линию.       – Эй, – хмыкнул Джаред и, протянув руку Дейну, растрепал его волосы. – Во всём есть свои плюсы.       – И какие же?       – Ну... после того укуса я могу читать мысли людей. Не так уж и плохо, верно?       Дейн наклонил голову набок и нахмурился. Глупый Джаред. И как его угораздило нарваться на встречу с ночным человеком, в то время как Дейн за время всех своих прогулок не находил никого подобного? Впрочем, Дейну повезло больше. Он был вознаграждён за свои упорство и терпение. Вампир, укусивший Джареда, не мог подчинить его своей воле, в то время как Антарес невозможно было сопротивляться. Обдумывая их встречу, Дейн не мог поверить, что осмелился переплыть грязное озеро глубокой ночью. Он не лучший пловец, да и выдыхался от малейшей нагрузки, но рядом с Антарес ему хватило и смелости, и мужества.       – Дейн, – Джаред тяжело вздохнул. – Эта женщина... ты что, добровольно пришёл к ней?       — Она... звала на помощь.       Джаред удивлённо вскинул брови.       – Ты мог бы позвать вожатых. Зачем было рисковать своей жизнью?       – Но... она звала меня. Именно меня. И говорила всё то, о чём я думал. Я...       – Телепатия, – Джаред пожал плечами. – Она передаётся даже жертвам вампиров. Обыденная способность.       – Способность Антарес не обыденная!       Джаред дёрнул бровью. Спустя мгновение Дейн понял, что поддался эмоциям и допустил ошибку, защищая свою королеву. Он назвал её имя.       – Антарес, – Джаред нахмурился. – Я... не слышал о вампирах с таким именем. Может, она новенькая?       Дейн надулся. Его разозлило, что Джаред произнёс имя королевы. Он не хотел ни с кем делиться этой встречей, не хотел, чтобы другой мужчина произносил её имя. Это выводило Дейна из себя. Он ещё не знал, что подобное чувство называлось ревностью.       – Ты так не хочешь говорить о ней, что я не могу ничего прочесть в твоих мыслях, – Джаред грустно улыбнулся. – Не бойся. Она до тебя теперь не сумеет добраться.       Дейн тяжело выдохнул.       – От чего ты её спасал? — продолжил Джаред. — Может, по этой фишке её опознают другие вампиры, и мы отправим её в тюрьму…       – Ей нельзя в тюрьму! – возмутился Дейн. – И пусть полиция прекратит её преследовать! У меня ещё много крови, что плохого в одном укусе?!       – Дейн...       – Её уже запирали, ясно?! В каменном гробу с цепью! Она просила просто убрать крест...       Джаред побледнел.       – Дейн... что же ты наделал..?       Он поднялся со стула, беспокойно прошёлся к окну, потом вновь подошёл к койке Дейна. Сжав губы в линию, Джаред снял с шеи миниатюрный серебряный крестик и через голову надел его на тонкую шею Дейна. Голова Дейна упала на подушку, он тут же ощутил давящую слабость.       – Сними.       – Нет. И ты не снимай.       Дейн нахмурился, но возражать не стал. Всё равно Джаред рано или поздно уйдёт из его палаты, и Дейн сможет сорвать с шеи крестик.       – Дейн. Наши предки никогда не церемонились. Они сжигали ведьм, рубили головы, вырезали целые поселения... Таким людям было проще убить вампира, чем запирать его в ненадёжной тюрьме, – он помедлил. – Думаю, я знаю, почему Антарес не убили сотни лет назад. Её просто не смогли убить.