Вкус ночи

      Первого мертвеца Дейн вернул к жизни, когда ему исполнилось 14 лет.       Это был его дядя, брат отца, решивший свести счёты с жизнью. Он повесился. Об этом не говорили Дейну, но он сам это понял по багровому лицу и яркой тёмной полосе на шее, которую не удалось скрыть даже высоким воротником белой рубашки. Дейн не расстроился. Он не знал дядю, не был к нему привязан, и даже рассматривал его самоубийство, как некий подарок судьбы. Ему нужна была практика. Ему осточертело оживлять препарируемых лягушек и сбитых автомобилями домашних животных.       Дар оживлять мёртвых у Дейна проявился практически сразу после укуса Антарес. Первым ожившим существом была отравленная крысиным ядом мышка, которую Дейн нашёл в подвале у себя дома. Сидя в своей комнате, Дейн ощутил странные колебания воздуха, идущие из подвала. Ни холодные, ни горячие. Просто колебания, которые исходили, казалось, от мёртвого мышиного сердца. Дейн спустился в подвал. Он без труда нашёл животное и какое-то время задумчиво смотрел на него, опустившись на корточки.       Он не спешил избавляться от трупа, не испытывал никакого отвращения к дохлому животному, не чувствовал обычного для детей страха. Мысленно он приказал мыши ожить. И грызун послушался. Мышь тяжело поднялась на лапы, понюхала воздух и стала кругами носиться у ног Дейна, гоняясь за своим хвостом.       Дейн побелел. Выйдя из подвала, он заперся в ванной и долго плескал на лицо холодной водой. Вышло. Получилось. Королева не исчезла из его жизни бесследно. Она оставила ему дар, который был малой частью её сил, но при этом был таким могущественным, по сравнению с даром Джареда. Чтение мыслей и рядом не стояло, по сравнению с некромантией.       Королева. Дейн долго вглядывался в своё отражение, смотрел на всё ещё яркий след от укуса на шее. Он чувствовал её. Антарес была рядом, вонзала ногти в его плоть, скользила клыками по шее, шептала ему на ухо:       – Мой мальчик.       Дейн содрогался от одной мысли о ней. И эта дрожь, вкупе с воспоминанием об укусе, сопровождались сильным возбуждением. Дейн мог задуматься об Антарес на уроках в тот самый момент, когда к нему обращался учитель, мог вспомнить о ней на физкультуре (и в шортах было тяжело скрыть свой отвердевший энтузиазм), мог задуматься о ней в школьном автобусе. Всякий раз Дейн, всегда хладнокровный и рассудительный, терял контроль над собой, над своим внезапно решившим повзрослеть телом. Неважно, что королева так и не объявилась до конца лета, неважно, что она пропала из жизни Дейна. Дейн не мог перестать думать о ней.       Он лгал Джареду. Лгал насчёт ненависти к Антарес, лгал насчёт способностей. Джаред был уверен, что Дейн не способен контролировать воскрешения, что трупы оживали от одного присутствия Дейна. Он не знал, что для оживления необходим сознательный приказ, не знал, что в этом деле необходима сила воли. Но... сколько её необходимо, чтобы оживить человека? Дейну давно хотелось это узнать. Да и... если у него получится, он будет на шаг ближе к королеве вампиров.       Она стала его идеей фикс. Его манией, его одержимостью. Антарес. Джаред сказал, что вампиры стали вести себя тише. Эти существа чувствуют ауру друг друга, понимают, когда рядом с ними оказывается свирепый хищник. А Антарес была свирепой. И она была рядом. Дейн чувствовал её каждой клеточкой тела.       Его дядя был не похож на отца. Лицо гладкое и какое-то раздувшееся, на нём запечатлелось выражение ужаса и печали. Дейн не знал, что довело этого человека до самоубийства, да и знать ему этого не хотелось.       – Не смотри на него долго, – шепнул Джаред.       Дейн кивнул. Похоже, Джаред судил по себе. У него получалось читать мысли тех людей, на которых он смотрел. Дар Дейна не требовал подобных условностей. Он оживлял мёртвых, если хотел этого. И сейчас он хотел.       Труп человека производил больше колебаний, чем труп животного. Скорее всего, всё дело в размерах тела. Кошки, собаки, лягушки и мыши были явно меньше взрослого мужчины. Но было ли сложно оживить человека? Дейн в этом сомневался. Ему казалось, будто бы тело только ждёт приказа, будто бы само по себе хочет восстать из мёртвых, несмотря на осознанное желание умереть.       И Дейн приказал.       Колебания исчезли из воздуха. На мгновение воцарилась зловещая, звенящая тишина. Человек, подошедший поцеловать покойника в лоб, отпрянул от гроба, споткнулся и рухнул на пол, забыв, как дышать. Мертвец со свистом вздохнул.       Странный, тяжёлый вдох издали все присутствующие в церкви. Дядя захрипел, схватился за горло, тяжело задышал. Люди зашевелились. Кто-то грохнулся в обморок. Кто-то вызвал скорую. И, как ни странно, люди довольно быстро приняли факт воскрешения мертвеца. Они списывали это не на чудо, а на ужасную врачебную ошибку. Дядя и не умирал вовсе. Просто врачи слишком рано диагностировали смерть.       Дейн виновато опустил голову, но Джаред лишь по-дружески похлопал его между лопаток.       – Это не твоя вина, – прошептал он. — Это всё вампирша.       Дейн изобразил тяжёлый вздох, а сам неотрывно наблюдал за мертвецом. Мысленно Дейн приказал ему поднять правую руку и оттопырить безымянный палец. Дядя сделал это, убедив Дейна в своей послушности.       Родители отправились в больницу вместе с многочисленными родственниками. Джаред сел в машину отца, Дейн – на заднее сидение. Он думал, что оживление трупа его вымотает, но не чувствовал и признаков усталости. Более того, Дейн не чувствовал даже укола совести. Ему не было жалко своего кровного родственника, он ради эксперимента призвал его из мёртвых и мог так же легко отозвать обратно. Дейн не чувствовал даже ожидаемого страха. Он вообще не чувствовал ничего, кроме спокойствия. Всё было правильно. Всё было в порядке вещей. В нём живёт дар королевы вампиров, и ему обязаны подчиняться даже мертвецы.       – Дейн, – Джаред потёр шею, выезжая с парковки. – С твоим даром надо что-то делать.       – Например?       – Подавить его, – он пожал плечами. – Уничтожить. Хотя, думаю, ты будешь против.       – Зачем его подавлять? – Дейн нахмурился.       – Потому что оживлять мертвецов – неправильно.       – А читать мысли – правильно? Лично я не хочу, чтобы мне лезли в голову и копались там.       – Сравнил, – Джаред хмыкнул. – Я хочу использовать свой дар против вампиров, понимаешь? Их мысли я тоже могу прочитать.       – Ага, – Дейн подался вперёд. – Тогда прочти мысли королевы вампиров. Покажи, где она.       – Дейн... ты же знаешь, я не могу. Даже при личной встрече. Мне всего 18 лет, а ей точно больше двухсот. Мы в разных весовых категориях, – он крепче сжал руками руль. – Да и если бы я не увидел её в твоих мыслях, если бы вампиры не начали шарахаться от собственной тени, я бы не поверил в её существование. Зато я точно знаю, что у них есть король.       – Король? – сердце Дейна упало.       – Да. Выяснил это недавно. Он... сработался с ангелоидами. Между ними есть мирный договор: вампиры не трогают ангелоидов, ангелоиды – вампиров. Все ведут учёт населения, считают заражённых, живут более-менее скрытно. И, по возможности, никто никого не заражает. Чем больше крови выпьет вампир у человека, тем сильнее проявится у него дар. Поэтому вампиры питаются незаметно и аккуратно. Ты же был при смерти, Дейн.       Дейн улыбнулся. Королева вампиров хотела его убить, а он радовался. Впрочем, разве это плохо – умереть от рук такой женщины? Дейн не видел в этом ничего ужасного. На момент смерти его кровь текла бы по её холодным венам, и в это мгновение они были бы так близки, как не могут быть близки ни одни в мире любовники.       Глубоко вздохнув, Дейн сжал брюки у себя на коленях. На подобные мысли его тело слишком бурно отзывалось.       – Думаю, королева хочет убить короля. Сейчас она тренируется на других вампирах, — продолжил Джаред. – Они постоянно думают о трупах своих сородичей, у которых находят крохотные следы от укусов на теле.       – М? Зачем ей пить кровь вампиров?       – Не знаю. Может, избавляется от врагов, может, доказывает своё превосходство. Или набирается сил. Как видишь, причин у неё достаточно.       Дейн подавил улыбку. До укуса он верил, что все ночные люди очень добрые к своим сородичам, но сейчас одобрял жестокость королевы. Она имела на это право. Кто-то запер её в тесной каменной тюрьме, и, что более важно, никто не помог ей выбраться. Серебро ослабляет вампиров, но им, по словам Джареда, было не так уж сложно отправить на помощь своих человеческих слуг.       – Будь я на её месте, я бы тоже мстил.       – Согласен, – Джаред пожал плечами. – Что для человека, что для вампира, быть погребённым заживо – это ужасно. Мне даже по-настоящему жаль её...       Дейн широко раскрыл глаза. Джаред смотрел на дорогу, одной рукой держа руль.       – Но... не стоит забывать, что она напала на ребёнка. Это непростительно.       – Если бы ты не ел двести лет, ты бы тоже напал на ребёнка.       – Что ж, возможно, ты прав. Но что-то мне подсказывает, что после двухсот лет без еды я был бы мёртв.       Дейн нахмурился, глядя в пол.       – Дейн, — Джаред посмотрел на младшего брата в зеркало заднего вида. – А ты носишь крест?       Дейн сжал губы в линию. Он уже давно не надевал серебряный крест, который ему оставил Джаред. Дейн слабел от него, чувствовал себя плохо, да и из-за него не мог ощущать колебаний воздуха, создаваемых мёртвыми телами. С крестом на шее он не мог использовать свой дар, а им он дорожил куда больше, чем сохранением своей человечности.       – Нет, – он выпрямился, откинулся на спинку сидения. – Как и ты. Ты постоянно роешься в чужих мыслях.       – Справедливо. Это неправильно, но... я использую это во благо.       – Тогда почему мои силы нужно подавлять? Чем плохо оживлять мёртвых?!       – Тем, что это неправильно, – ответил Джаред. – Дейн... там был наш дядя. Он хотел... умереть. А мы не оставили его в покое даже после смерти. Он не был плохим человеком, просто... так вышло.       Дейн перевёл взгляд на боковое окно.       – А если оживут убитые?       – Что?       – А если оживут убитые? – громче повторил Дейн. – Те, кто не хотел смерти, но встретил её?       – Думаю... это уже другое дело. Но, Дейн, ты ведь не знаешь, какие чувства испытывают твои зомби. Может быть, они не хотят быть полуживыми?       – Джаред, – Дейн вздохнул. Он редко произносил имя брата целиком, чаще использовал сокращения. – Вампиры используют живых людей, как слуг. Почему взамен я не могу использовать мертвецов? Мертвеца не очарует вампир, да и крови у него не выпьешь...       – Тоже верно, но, Дейн... ты ведь тоже живой человек. И тебя тоже может очаровать вампир. И вся твоя армия зомби перейдёт к вампиру. Да… вероятнее всего, вампиры захотят очаровать тебя. Если только...       – Что?       – Ты уже не очарован.