Вкус ночи

            Сенекс завязала глаза Дейна плотной чёрной тканью.       — К-королева сказала, что твой брат умеет читать мысли, – Поэтому...       – Всё в порядке, — Дейн хмыкнул. В глубине души он надеялся, что Антарес решит эту повязку не снимать.       – Отлично, – Сенекс села в машину. — Мишель, к королеве.       Кем бы ни был этот Мишель, он послушно завёл автомобиль и выехал. Дейн откинулся на спинку сидения. Тело ныло, язык жгло, но теперь... что-то было не так. Дейн попытался сосредоточиться на своих ощущениях, но в машине и под музыку скрипящего радио сделать это было непросто. К тому же, мысли Дейна были заняты визитом к Антарес.       Он предполагал (и надеялся), что в её убежище есть небольшая коллекция наручников, развратных костюмов, ремней, которыми можно как душить человека, так и как следует отхлестать его. А, если Антарес родилась во времена инквизиции и охоты на нежить, то, должно быть, у неё сохранились орудия пыток. Она могла вывернуть Дейну суставы, могла превратить его в инвалида, могла даже убить. Впрочем, для этого ей и не требовались вспомогательные приспособления. Она достаточно сильна, чтобы одним движением свернуть Дейну шею, и вчера Антарес запросто сломала бы ему руку, если бы захотела. Дейн вспомнил, с каким равнодушием она хотела раздавить его член. Вспомнил и судорожно выдохнул, сдерживая возбуждение.       Дейн не знал, куда привезла его Сенекс. Когда она сняла повязку, он оказался в просторном жилище с окнами, плотно закрытыми тяжёлыми, бархатными шторами. Это был частный дом, но Дейн ни знал ни района, ни части города, где находилось дневное убежище.       Но рядом с домом были трупы. Не вампиры, не зомби и не разновидности тех или других. А просто разлагающиеся тела, которые ждали своего часа.       – Это кладбище? – спросил он у Сенекс.       – Н... недавнее. Королева... бальзамирует тела.       – Как удобно, – негромко произнёс Дейн. – В любой момент можно поднять свежих зомби, которым, к тому же, не нужно восстанавливаться. И, учитывая, что им не вредит солнце, королева всегда под надёжной защитой.       Сенекс кивнула. Дейн сосредоточился. Вокруг дома было похоронено, как минимум, пятьдесят тел. Неужели Антарес может поднять их всех? Возможно. А мог ли Дейн поднять из могил одновременно пятьдесят трупов? Он не пробовал. Он просто не мог придумать, что делать с таким количеством оживших мертвецов. Зомби, несмотря на свою покорность, вызывали ряд проблем. Во-первых, нужно было вернуть мёртвого к жизни и не привлечь внимание журналистов (а сделать это с медийными лицами было проблематично), во-вторых, над зомби нужен постоянный контроль, им тяжело существовать без какого-либо, пусть даже мелкого, занятия. К тому же, зомби прожорливы. Они, конечно, не умрут, если запретить им есть, но если рядом окажется хоть что-то, что теоритически может оказаться едой, зомби это съедят. Дейн планировал в будущем скармливать им мусор. Это, конечно, унизительно, но какое дело некроманту до полумёртвых слуг?       Убежище Антарес, к удивлению Дейна, не было похоже на мрачный, душный склеп. Это был красивый, просторный двухэтажный дом. В гостиной тихо работал телевизор, перед ним на диванах, креслах и ковре сидели люди – мужчины и женщины, с кулонами-клыками на шеях. Это обереги оборотней и их опознавательные знаки. Они носят либо собственные молочные клыки, либо вырванные клыки своих врагов, либо собственные сломанные в битвах зубы. Некоторые оборотни делали на своих зубах деньги, продавая причудливые украшения из них. Новые клыки отрастут, бить друг другу морды они любят, а люди любят экзотические безделушки. Во всех отношениях выгодный бизнес.       Не волки, решил Дейн, приглядевшись к ним. Скорее, это вертигры.       – Они всю ночь дичились, – прошептала Сенекс. – И теперь едва держатся, чтобы восстановить режим и не уснуть.       – И кто же охраняет королеву?       Сенекс перевела взгляд на кухню. В царившем там полумраке вспыхнули глаза цвета расплавленного золота.       – О... он.       Из тени вышел молодой парень. Он был выше Дейна, с рельефными мышцами, проступавшими через футболку. Его кожа была золотистой, жёсткие чёрные волосы зачёсаны назад, тонкие губы плотно сжаты. Его черты лица были довольно резкими. Левую бровь рассекал тёмный, практически чёрный шрам.       Не оборотень, не ангелоид и не инфицированный. Дейн не знал, что это было за существо, но ясно чувствовал исходящее от него могущество. Или же... он, скорее, чувствовал обман. Будто бы этот человек с ног до головы был покрыт плотной, почти осязаемой иллюзией.       – Тебя здесь не рады видеть, Сенекс, – произнёс он, и его густой бас, похожий на рык, мгновенно пробудил оборотней из полудрёмы, заставил Дейна напрячься.       – Т... ты один мне не р-рад, Драггот.       Драггот угрожающе фыркнул, ему определённо не понравилось, что эта девчонка называла его по имени.       — Я – уже все, – он сощурил взгляд. Дейну казалось, будто бы Сенекс он мог запросто прихлопнуть, если бы захотел. – А ты вернул Антарес в мир живых. Благодарю тебя.       Дейн не сразу понял, что этот человек обращался к нему.       – Странно, что этого не сделали вы, – он выдавил из себя улыбку. – С её освобождением справился даже ребёнок...       – Если бы я мог, – в золотистых глазах Драггота отразилась странная, давящая печаль. – Антарес говорила... ты некромант.       Дейн самодовольно хмыкнул. Это существо, кем бы оно ни было, не могло читать мысли или чувствовать чужие способности. Значит, это точно не демон, не инфицированный, не вампир и не маг. Очередной оборотень? Нет. Оборотни не излучают такой агрессивной ауры.       – Понятно, – ответил Драггот, достав пачку сигарет. Он прикурил одну, поджёг бумажный цилиндр, высекая пламя из воздуха щелчком пальцев. – Дам тебе один совет. Твои предшественники в былые года заставляли живых клясться себе в верности. Для идиотов-смертных это ничего не стоит. Слова – просто набор звуков. А вот тебе это только на пользу, – он выдохнул струйку дыма. – Пока они живы, сможешь питаться их энергией, а после смерти призовёшь из них... более полезных зомби.       Драггот улыбался, глядя в пустоту перед собой.       – Как в культе драконов? – спросил Дейн.       Драггот вперил в него угрожающий взгляд. В этот момент Дейн в полной мере ощутил, насколько тяжёлая и давящая аура у этого человека. Драггот не мёртв, его нельзя отнести к смертным, и Дейн всерьёз сомневался, что сможет его контролировать, даже если смертельно ранит. Это древнее, могущественное существо, которое нельзя отнести к какому-либо виду монстров, и тот, кто в далёком прошлом рассёк Драгготу бровь, наверняка встретил настолько страшную смерть, что это даже трудно вообразить.       И такое существо охраняет королеву вампиров. Дейн нахмурился, выдержав взгляд Драггота, чувствуя в нём уже не товарища и союзника, но соперника.       В какой-то момент черные зрачки Драггота сузились, и глаза человека стали глазами змея.       – Откуда ты знаешь про культ драконов? – голос Драггота стал настолько низким и тяжёлым, что, казалось, гремел, подобно грому. – И что ты знаешь?       – Драконьи храмы строили высоко в горах, – произнёс Дейн, и его голос звенел, подобно стали. Отныне Драггот раздражал его ничуть не меньше Джареда, когда тот небрежно произносил имя королевы вампиров. – Поближе к драконам. Это были религиозные секты, члены которых клялись служить хозяину даже после смерти. И служили. А тех, кто был не нужен драконам, консервировали в глине, чтобы не разлагались.       — А живых?       Дейна передёрнуло, его лицо вспыхнуло, стоило ему услышать томный и спокойный голос Антарес. Он обернулся, и его сердце замерло в груди. Антарес вышла в шёлковой чёрной мужской рубашке, небрежно застёгнутой на пару пуговиц внизу живота. Пышные волосы были растрёпаны, красные глаза были подернуты поволокой сна. На бледной коже пламенем вспыхнули в свете электрических ламп рубины в колье на горле, в браслете, на перстне. У Дейна закружилась голова, стоило ему подумать, что на теле Антарес во время сна не было ничего, кроме украшений.       – А живых, мазохист? – повторила вопрос она.       – А живых, — он прерывисто выдохнул. – А живых топили в глине, если они нарушали правила культа. Так они... могли быть полезны дракону хотя бы после смерти.       Антарес лукаво улыбнулась. Дейн изнутри закусил губу, опасаясь, что сказал при ней что-то не то.       – Говоришь, секреты твоего культа не известны смертным, Драггот?       Парень помрачнел и вышел, не желая продолжать эту тему.       — Что касается вас, – Антарес перевела взгляд на оборотней. — Будет полезнее сделать большой ковёр из тигриных шкур.       – Да, королева, — хором отозвались вертигры.       – А из альфы выйдет отличная шуба.       – Да, королева.       – Брысь, – произнесла она. – Я устала от вони драных кошек.       – Да, королева, — произнесли они с хмурыми лицами.       – Просим прощения, моя королева, – произнёс один из вертигров.       Она не ответила. Лишь перевела взгляд на Сенекс, которая тут же сжалась и спряталась за спину Дейна.       – М... моя к-королева!       – Так и будешь баловаться инцестом или порадуешь меня амбициозностью?       Бледное лицо Сенекс вспыхнуло. Она закрыла его ладонями и выбежала из комнаты, прячась от осуждающих взглядов королевы и её подданных.       Дейн задрожал от болезненного возбуждения.       — Не церемонитесь, моя королева?       Он опустился перед ней на одно колено, сжал холодную, бледную руку и, закрыв глаза, коснулся губами перстня со сверкающим рубином. На мгновение он ощутил лёгкое покалывание в затылке – Антарес прочёсывала его мысли и делала это, как обычно, без разрешения.       – Как я могу тебе послужить?       Он поднял взгляд на её лицо. Взгляд Антарес, горящий мрачным торжеством, заставил Дейна сначала похолодеть, потом бросил его в жар.       – Тебе нужна кровь? – прошептал он. – Я найду для тебя человека.       – Мне нужно привести себя в порядок, — она отняла свою руку из ладони Дейна. – Подберёшь мне одежду, если надо – выгладишь и вычистишь, пока я буду в душе. Заодно приберись в моих покоях.       — Моя королева, — Дейн сжал руки, скрывая дрожь от внезапного и сильного возбуждения. – А... что мне за это будет?       — Тебе недостаточно моего общества, мазохист? Мне уйти?       – Нет! – выпалил он. – Да, моя королева. Слушаюсь.       – Хороший мальчик.       Дейн хотел было возмутиться тому, как внезапно она понизила его статус с мазохиста до мальчика, но в этот момент Антарес, стоя спиной к парню, стянула с себя рубашку и бросила ему в руки. Снимая с себя драгоценности, она прошла в свою комнату, нисколько не стесняясь своей наготы. Дейн до боли закусил губу. Антарес явно не понравится то, с каким бесстыдством он рассматривал её обнажённое тело, но отвести взгляд он не мог. И стоило ему представить, что она купается в свежей и горячей крови, как от слишком сильного возбуждения ему на мгновение стало нехорошо.       — Шевелись.       – Да, моя королева.       Вопреки расхожему мнению, вампиры спали не в гробах. Кто-то проводил дни в ванной, кто-то зарывался в землю или прятался от губительного света в подвалах или пещерах, кто-то забивал окна листами фанеры. Антарес спала в широкой кровати с балдахином, на шёлковых простынях. Пока она была в душе, Дейн заправил кровать и невольно прижался носом к подушке, вдыхая аромат крепких духов Антарес. Он собрал её одежду, которую перед сном она просто бросила на пол, сложил её, натёр до блеска туфли. Среди обилия нижнего белья он выбрал тёмно-красный комплект, из одежды же отдал предпочтение пышной чёрной мини-юбке, рубашке, чулкам. В её гардеробе были и куда более смелые одежды, но Дейну не хотелось, чтобы его королева выглядела вульгарно.       Из душа Антарес вышла в одном полотенце. Она долго красилась, долго расчёсывала волосы деревянным гребнем, долго выбирала себе другой наряд. Свой выбор она остановила на чёрном корсете с красными вставками, чёрной мини-юбке с кружевным подъюбником, на кружевном болеро и на чулках. Единственное, в чём она согласилась с Дейном, были туфли.       — Теперь, – выдохнул он, наблюдая за тем, как она прыскала на себя духи. Мелкие капельки парфюма игриво поблёскивали на бледной коже. – За жертвой?       – Теперь – на кладбище.       – ...а?       – Ты покажешь мне предел своих возможностей, — продолжила Антарес. – Твоих экспериментов и теорий для меня недостаточно.       – Прикажешь приступать прямо сейчас?       — Забальзамированные трупы принадлежат мне. Выбери для себя другое кладбище.       На большинство больших кладбищ Лос-Анджелеса было невозможно попасть поздней ночью, что, впрочем, для такого опытного ночного человека, каким был Дейн, давно перестало быть проблемой. Достаточно было бросить дротик в сторожа, подчинить себе его сознание и спокойно бродить по пустынной и тихой территории сколько заблагорассудится. Для своего экзамена он выбрал Национальное кладбище, где белоснежные надгробия торчали из земли, точно мелкие зубья расчёски, и где располагались захоронения двухсотлетней давности. Дейн хотел впечатлить Антарес, вернув к жизни настолько старое тело, но подозревал, что такую женщину можно впечатлить, только воскресив мумию.       Ему вновь завязали глаза. Антарес сидела с ним на заднем сидении, автомобиль вёл Мишель, рядом с ним сидела Сенекс. Она ничего не сказала по поводу замечания королевы, да и в любом случае это было бесполезно. Антарес могла в любой момент убить Сенекс, и держала бездарную девчонку при себе только из милосердия.       Дорога до кладбища казалась Дейну вечностью. Он боялся, что его дар в самый ответственный момент подведёт его, что мертвецы не явятся на зов, что королева сочтёт его откровенным ничтожеством и уйдёт, не сказав ни слова. Он откинулся на спинку кресла, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Вибрации по-прежнему исходили как от отдельных тел, так и от всего города в целом. Его дар, чёрный и проклятый, никуда не делся, но тревога Дейна от этого не улетучилась.       С него сняли повязку, когда они прибыли на кладбище и остановились посреди узкой асфальтированной дорожки. Памятники, мемориалы, кирпичные строения, храмы. Кладбище было до того большим, что от единой воли лежащих под землёй трупов дрожал сам воздух. Они ждали. Они были готовы служить Дейну, они замёрзли под землёй и их замучили черви. Дейн моргнул, глядя в пустоту перед собой. Антарес сжала его ладонь, выдёргивая из невесёлых рассуждений.       – Призывай.       — Сколько?       – Всех.       Дейн сжал губы в линию. Мертвецов на кладбище покоилось, по меньшей мере, несколько тысяч, и чтобы призвать их всех его сил вряд ли будет достаточно. Его звали талантливым некромантом, но настолько ли он талантлив на самом деле? И убьёт ли его такая манипуляция силой? А важно ли это? Если его убьёт не призыв, то точно убьёт Антарес за то, что он посмел её разочаровать.       Он сжал её руку и отдал приказ. Звуки смолкли, и в звенящей тишине из могил раздался нечеловеческий вой. Подобно тому, как младенцы приходят в мир, мертвецы возрождаются с криками, хрипами, вздохами и рёвом. Дейн не в первый раз слышал этот звук. И не в последний.       – Ещё.       — Да, моя королева.

Подчинись. Покорись. Исполняй.

      Дейн отдавал приказы, и мертвецы, с воинственным рёвом и первобытной яростью, разрывали могилы, выбирались из гробов, желая только одного — предстать перед своим повелителем. Скелеты в саванах и военных формах, полуразложившиеся тела, трупы без частей тела. Из гнилых ртов текла слюна, когда они смотрели на Сенекс и её Мишеля, в пустых глазницах горела жизнь в самом отвратительном смысле слова. Мертвецы шли, ползли, подволакивали ноги и послушно являлись на зов. — Ещё.       В глазах потемнело, пульс застучал в висках. Армия пустоголовых мертвецов всё росла, они ждали приказов и не хотели ничего иного – только служить и подчиняться. Впрочем, сильно ли Дейн от них отличался? Он и сам был послушным рабом у могущественной королевы, которая запросто втопала бы в грязь его ещё бьющееся сердце.       — Ещё. Ещё!       Дейн приближался к пределу невозможного. Его сознание медленно погружалось в густую тьму с каждым поднятым покойником, его прошиб пот, ноги и руки сковало смертельным, отвратительным холодом, к горлу подступала желчь. Силы, необходимые для приказа, стремительно иссякали, жизненная энергия улетучивалась, пульс становился всё чаще. Антарес убивала его, а он отвечал ей:       — Да, моя королева.       Порой, оживляя мёртвых, он чувствовал, как в его сознании натягивается канат, на котором Дейн балансировал, стремясь не сорваться в полнейшее безумие. Сейчас этот канат был толщиной с леску и звенел, стоило Дейну сделать ещё шажок, призвать ещё одного мертвеца.       — Ещё!       — Да...       Из носа потекла кровь. Дейн беззвучно шептал приказ, прежде чем рухнуть на колени. Он продолжал даже после того, как тело свело болезненной судорогой, после того, как не смог сделать вздох. И, прежде чем потерять сознание, он смотрел на Антарес и думал лишь о том, как сильно разочаровал её.       — Ярость, – прошептала она, склонившись к Дейну.       Мертвецы издали единый, полный ненависти вопль, и, вырвав из земли свои надгробия, отправились вымещать злость и обиду на живых.