Вкус ночи

      Темнота казалась спасением. Не размыкая век, Дейн проваливался в лишённую света бездну, не испытывая при этом ни страха, ни ужаса, ни горя. Ему было хорошо и, наверное, впервые в жизни, он чувствовал себя так, будто бы у него под кожей наконец-то растаяла корка льда. Тепло и темнота окутывали его тело, точно любимое одеяло, реальный мир не тревожил его ни звуками, ни запахами, ни вибрациями мёртвых тел. В спасительной тьме было хорошо, спокойно, безопасно, и подобные чувства не испытывает ни один человек в мире с того момента, как выходит из материнской утробы.       Первыми вернулись воспоминания, выдернув Дейна из долгого сна. Он подумал о королеве вампиров, и тут же открыл глаза, ещё не до конца вспомнив, что с ним произошло.       Первым, что он увидел, был незнакомый тёмный потолок с тяжёлой, выключенной люстрой. Дейн хрипло выдохнул, чувствуя, как тело, такое сонное и расслабленное, утопает в шёлковых простынях. Его раздели, уложили в кровать, накрыли одеялом.       Моргнув, он потянулся к груди, чувствуя странное, незнакомое тепло. На шею Дейна надели небольшой мешочек. Мешочек, с чем-то твердым и острым внутри, пропитанный запёкшейся кровью. Это амулет гри-гри. Те, кто баловался магией вуду и делал вид, что вызывает духов, продавали такие мешочки и набивали их костями животных, травами, маслами, волосами, ногтями, камнями... иными словами, гри-гри можно было собрать из чего угодно, и такая безделушка была обязана приносить удачу и оберегать от всякого зла. Дейн не верил, что от этих штук может быть хоть какая-то польза, но сейчас ощущал волны энергии, идущие от гри-гри и наполнявшие тело силой.       – Нравится?       Дейн перестал дышать.       – Этот гри-гри почти как настоящий вампир, — продолжила Антарес, не дождавшись ответа. — Он питается кровью, серебро и свет солнца разрушат его полезные свойства.       Дейну потребоватось несколько секунд, чтобы понять, что находится он не в своей душной комнате студенческого общежития, а в покоях королевы вампиров. И, осознав это, он едва ли не подскочил с места.       – Моя королева, — прохрипел он.       — Вообще-то, твоё место на полу, мазохист. Но я сделала исключение.       Её губы растянулись в игривой улыбке. Она подалась вперёд, села на кровать и пальцами убрала волосы с лица Дейна. Он закрыл глаза. Её прикосновение холодило кожу, приводило в чувства, отрезвляло. Сжав гри-гри на груди, Дейн вновь опустился на подушки, мысленно вознося молитвы всем тёмным богам о том, чтобы это мгновение длилось вечно.       — Ты меня порадовал, – тихо, почти шёпотом произнесла Антарес у самого уха Дейна. – Своей самоотдачей.       – Мне не хватало практики, – выдохнул он. – Я мог и больше.       – Ты поднял больше тысячи трупов, – сказав это, она скользнула пальцами к шее парня, к старому шраму на ключице. Дейн вздрогнул и торопливо сглотнул. Если Антарес продолжит касаться его, он уже точно не сможет сдерживать возбуждение.       — Тысячи?       – По крайней мере, так утверждают журналисты.       Дейн раскрыл глаза и часто заморгал. Невольно он воззвал к своим зомби и получил в ответ отклики от сотен поднятых тел, сливавшихся в единый гул. И среди тысяч образов, Дейн с болезненной яркостью увидел, как военные отстреливали его покойникам головы, как мёртвые рвали живых на части, как обрастали новой плотью, и как продолжали нападать на людей, исполняя приказ королевы.       – Я... не знал, что они умеют чувствовать.       – Либо апатию, либо ярость, – продолжила Антарес, холодными пальцами надавив на ложбинку между ключицами. – Как и безмозглая толпа обычных людей.       – Моя королева, – он вновь закрыл глаза, наслаждаясь близостью Антарес, её прикосновениями, её заботой. – Ты уже насылала зомби на живых?       – Ответь сам на своей вопрос, – ногтем она провела по области сердца Дейна. Оно забилось болезненно и часто, отвечая на грубое, почти болезненное прикосновение Антарес.       – Конечно, – он улыбнулся. – К чему тебе пешки, когда в зомби можно превратить некромантов?       Дейн встретился с ней взглядом. Антарес была рядом, так близко, что к ней можно было прикоснуться, и, тем не менее, оставалась бесконечно далека. Их разделяли века, растущие силы Антарес и положение в пищевой цепи. Антарес – хищница, Дейн – жертва. Что может быть проще и понятнее? Он умрёт от её укуса и возродится, если она этого пожелает: ещё более покорный, молчаливый и лишённый какой-либо личности. И такой смерти Дейн был рад.       – Я люблю тебя, — шепнул он.       – Я знаю.       – Я искал тебя девять лет, чтобы сказать это, – он улыбнулся, взглянув в её красные глаза, мерцавшие, подобно огонькам свечей. – Я так счастлив.       – И хочешь от меня взаимности, мазохист?       – Я хочу служить тебе, хочу принадлежать тебе, – он сжал её холодную ладонь, сплёл пальцы. – И свергнуть короля вампиров вместе с тобой.       По её спокойному, невозмутимому лицу пробежала тень.       – Как ты понял, что я хочу этого?       – Он не пришёл тебе на помощь, – Дейн поднялся, второй рукой сжав ладонь Антарес. – Когда ты нуждалась в нём. Он оставил тебя, мою королеву, в таком унизительном положении. Это непростительно.       Антарес промолчала, но Дейн видел, как в её красных глазах блеснули искры дикого, первобытного гнева.       – Хочешь тоже держать его в гробу?       – Для такого я слишком милосердна.       – Но убийство...       – Я вырежу его сердце серебряным кинжалом, – ответила она. – Но сначала я убью всех его вассалов, всю его семью немёртвых. Я уничтожу всё, что ему дорого. Но сначала я это покалечу.       От мрачных, полных злобы и ненависти слов королевы, лицо Дейна вспыхнуло предательским жаром смущения. Он не ждал от неё ничего другого: Антарес была жестокой, вероломной, свирепой хищницей, – и именно это его в ней и привлекало. Да и разве могло быть иначе? В холодных руках этой женщины власть над его жизнью и над его смертью, над его телом и разумом, над его судьбой; в её глазах его ад и его рай; в её теле его порок, его похоть, его самый манящий грех. Дейн крепко сжал губы. Тонкое одеяло внизу живота заметно приподнялось от охватившего его волнения.       И это не скрылось от глаз Антарес. Она хмыкнула, глядя на Дейна.       – П... рошу прощения, моя королева.       – Это отвратительно, мазохист, – произнесла она чуть тише. – Ты возбуждаешься при мысли об убийстве.       – Да, – прерывисто выдохнул он, бесстыдно скользнув взглядом по шее Антарес, её плечам, груди. – Я отвратителен.       – Ты животное.       – Я животное.       – Животное не имеет права прикасаться к королеве.       Дейн сглотнул, вновь встретившись с ней взглядом.       – Д... да, моя королева. Не имею.       Дейн отвёл взгляд, сжал одеяло, пытаясь скрыть свою эрекцию, веля себе успокоиться. Но рядом с Антарес, такой близкой и не досягаемой, сделать это представлялось невозможным. Он желал её, он грезил о ночи с ней, он так хотел её, что его тело отказывалось мириться с отказом. И собственная беспомощность, бессилие перед Антарес пробуждали в Дейне воспоминания девятилетней давности.       – Мне... в душ.       – Ты там был, – промурлыкала она.       – На тот момент, – выдохнул Дейн. – Ты не обожгла меня своим взглядом, моя королева. Мне нужно, – он усмехнулся. – Охладить место ожога.       Антарес не позволила ему подняться с кровати. Вместо этого она взобралась сверху, зажав Дейна бёдрами. Дейн сглотнул, стараясь не сводить взгляда с бескровного лица Антарес. Она улыбалась, взгляд искрился инфернальным весельем, и от холода её кожи по телу Дейна пробегали мурашки. Лицо пылало, тело предательски била дрожь, член болезненно напрягся, находясь в опасной близости к телу Антарес. Дейн столько раз представлял в воображении подобную сцену, но сейчас не мог и пошевелиться, прикованный к кровати взглядом королевы.       Антарес клыками прикусила нижнюю губу, заведя руки за спину, расстёгивая застёжку на платье.       – Что такое, мазозист? Лишился своего красноречия?       Голова закружилась, когда тонкая черная ткань скользнула вниз, обнажив скрытую под алым кружевным бюстгалтером грудь. Бюстгалтер практически ничего не скрывал, не прятал твёрдые соски и плотно облегал грудь, придавая ей ещё более манящий вид. Дейн стиснул в руках простыни, борясь с искушением прикоснуться, вцепиться, сжать. Он хотел причинить столько боли, сколько хотел испытать сам, но сейчас имел право только смотреть и изнывать от желания.       – Моя королева, – выдохнул он. – Это жестоко.       – Почему же? – её губы изогнулись в лукавой улыбке. Антарес опустилась на его разгорячённое тело, прижалась к нему, пальцем коснулась нижней губы. – Я же не выколола тебе глаза.       – И не раздавила, — он натянуто улыбнулся. – Мой мужской орган.       – Так хочется снова выть от боли?       – Я хочу наслаждаться твоей красотой, – он дёрнулся, когда Антарес слегка шевельнулась. – И не осквернять её... своей похотью.       – Вот как? Теперь ты меня не хочешь?       – Я – животное, моя королева, – выдохнул он. – Это всё, что мне остаётся: желать и не получать.       Она улыбнулась, выпрямившись, обнажив острые, как бритва, клыки. Дейн вздронул, ощутив резкую боль в затылке, и напрягся, пытаясь остановить свои тянущиеся вверх руки. Беспомощный, с парализованной волей, он молча наблюдал, как его руки скользят по телу Антарес, как пробираются под тонкую ткань нижнего белья и грубо ласкают грудь. Антарес прикусила нижнюю губу, подавшись вперёд, неторопливо расстёгивая застёжку бюстгалтера. Им она накрыла глаза Дейна, опустившись, и впившись голодным поцелуем в его губы.       Он шумно выдохнул, и это оказалось единственным, на что он был способен. Антарес контролировала его движения, управляла им, подчинила его себе так, как не смог бы ни один существующий в мире человек. Дейн приготовился вновь ощутить языком остроту её клыков, но на этот раз Антарес целовала осторожнее, не стремясь его покалечить. Его руки сжимали тонкую ткань её трусиков, её холодные ладони скользили по его разгорячённому телу, её язык резво ласкал язык Дейна.       Раздался громкий треск рвущейся ткани. Тонкие кружевные трусики остались в сжатой ладони Дейна, мышцы сводило от чрезмерного напряжения. В следующее мгновение руки Дейна поднялись к изголовью кровати, и, как бы он ни пытался сопротивляться, сколько бы усилий ни прилагал, он не мог противиться контролю королевы вампиров.       – Я буду тебя использовать, – улыбнулась Антарес. – Сколько захочу.       Она исполнила свою угрозу. Дейн почувствовал это сразу, после первого проникновения в её тело. Он кончил мгновенно, стоило ему ощутить её мышцы, её напряжение, её саму. Дейна затрясло от смущения, стыда, удовольствия. Он и представить себе не мог, что ему может быть настолько хорошо, и что его первый раз будет таким постыдно быстрым.       Но Антарес не остановилась. Она резво двигала бёдрами, безмолвно приказывая телу Дейна оставаться в напряжении и не позволяя ему расслабиться. Она ласкала себя, доводила себя до исступления, совершенно не заботясь о том, что в какой-то момент возбуждение Дейна стало болезненным. Она гладила его покорное тело, проводила языком по коже и в какой-то момент, не способная больше терпеть, она поднесла к губам руку Дейна и пронзила клыками запястье. Кровь брызнула из двух маленьких ранок на бледную грудь Антарес, собралась крупными пунзовыми каплями на сосках, стекла по телу. И в этот момент Дейн глухо простонал, мгновенно ощутив в её теле жар собственной выпитой крови. В голове загудело, перед глазами всё поплыло, и вновь, как и много лет назад, закружилось, стало прекрасным и ослепительно ярким. Он не сводил взгляда с пылающих глаз Антарес, с её одурманенного страстью лица. И был счастлив. Он утолял её жажду, его кровь текла по её холодным венам, их тела были так близко. И он ясно чувствовал, даже пребывая в парализованном, полуобморочном состоянии, сокращение её мышц.       Он прерывисто выдохнул, и его тело извергло семя в Антарес, сотрясаять от болезненного удовольствия.       Антарес потребовалось время, чтобы успокоиться. Она гладила лицо Дейна, заглядывала в его затуманенные глаза, пальцами касалась губ. Дейна бросило в жар. Кровь не останавливалась, но он был слишком счастлив, чтобы напомнить Антарес о своей ране.       Она прокусила своё запястье, капнула проступившей кровью на гри-гри на груди Дейна. И её кровь, как показалось парню, была не просто красной. В ней мерцали золотые искорки пламени, горящего, должно быть, в самом сердце Ада.       Гри-гри обжёг грудь Дейна, пустил разряд тока в сердце, по венам и артериям, наполнил обжигающим жаром кожу. Раны от укуса затянулись мгновенно, как и те, что оставила Антарес на своей руке.       – Моя королева, – прохрипел он и улыбнулся, чувствуя, что её контроль над его телом ослаб. – Ты такая заботливая.       – Некоторых мужчин следует лишить языка.       – И такая голодная до страсти.       – И сделать это немедленно.       Она опустилась на кровать, и Дейн, поддавшись новому приступу нежности, обнял её, прильнул к ней губами, безмолвно благодаря за любовь, за близость, за её грубую ласку.       – Я не разрешала касаться себя.       – Моя королева, – прошептал он. – Животное хочет проявить привязанность к хозяину.       С рассветом Антарес заснула. Её лицо потеряло всякое выражение и выглядело до того мирным и безмятежным, что казалось даже невинным. Дейн поднялся. Он скользнул взглядом по желанному телу королевы, и, уставившись на её лицо, провёл языком по дорожке запёкшейся крови у неё на груди. Порой ему хотелось знать, что чувствуют вампиры, когда пьют человеческую кровь? Обыкновенный металлический привкус или же нечто иное? Задумавшись об этом, Дейн слизал остатки крови с тела Антарес, не потревожив её крепкий сон.       Он принял душ и только после этого услышал звонок мобильного, раздавшийся из своей одежды, сложенной на бархатном кресле.       Зачесав назад растопыренными пальцами мокрые волосы, он нехотя взглянул на экран смартфона. Джаред. Отвечать Дейн не хотел – он вообще не любил звонки из дома. Не любил, потому что вечно слышал либо упрёки, либо нравоучения, либо бесполезные советы.       – Да, – негромко произнёс он, вернувшись в ванную комнату, чтобы не шуметь.       – Ты куда пропал? Я весь день не мог тебе дозвониться.       Дейн перевёл взгляд на дату, отобразившуюся на экране. Всё верно. Дозвониться Джаред не мог, потому что Дейн почти сутки спал в комнате королевы.       Каким же он оказался везунчиком.       – Был занят, – Дейн зевнул, стараясь звучать правдоподобнее. Как обычно, вышло. – Чего тебе? Ты время видел?       – С твоими силами, – Джаред понизил голос. – Всё в порядке? Ты как себя чувствуешь?       – Ближе к делу.       – Наш дядя... на соседей напал. Сейчас его держат в камере, – он глубоко вздохнул. – И из Лос-Анджелеса приходят... странные новости.       Дейн вновь мысленно воззвал к своим слугам, но на этот раз не ко всем. Среди толпы ходячих трупов он обратился только к тем, кого оживил сам, без приказа Антарес. И зомби показали ему хаос, растерзанных жителей, выломанные двери, перевёрнутые и разбитые автомобили.       – Апатия, – беззвучно шепнул он, закрыв глаза. – Странные?       – Ну, о ходячих скелетах. Ты не натыкался на второго некроманта?       Дейну хотелось расхохотаться. Джаред настолько не верил в могущество младшего брата, что сам находил происходящему оправдание, пускай неправдоподобное, пускай идиотское, но оправдание. Он готов был поверить во что угодно, лишь бы в его глазах Дейн оставался слабым и ничтожным младшим братом, который никогда не будет похожим на него, и был до того прост и наивен, что до сих пор был убеждён в доброте человека, вернувшего к жизни десятки трупов.       Дейн хмыкнул, сдержавшись. Хороший лжец обязан уметь в нужный момент промолчать.       – Некроманта...       – Эта королева явно создала не один десяток инфицированных. Король вообще собирается её контролировать?       Дейн провёл по запястью, которое укусила Антарес. Укус побагровел, зажил, но след от него остался.       – Возвращайся домой, – выдохнул Джаред. – Отец с матерью бьют тревогу, наши успокоиться не могут.       "Нашими" Джаред называл ангелоидов. То отребье, которое с веками стало лишь тенями себя прежних, тенями некогда прекрасных и величественных борцов с немёртвыми.       – Мертвецы меня не тронут.       – Дейн...       – Я в порядке, — ответил он, как можно спокойнее. — И мне ничего не грозит. Мёртвые мне не навредят.       – Дейн, – Джаред тяжело вздохнул. – Что тебя так держит в Лос-Анджелесе?       – Учёба, друзья, будущее, – прорычал Дейн. – Мне продолжать?!       – Там опасно.       – Чем? – Дейн потёр затылок. – На тебя после укуса хоть раз подействовало внушение?       – ...нет.       – Вот и до меня трупы не доберутся. А попробуют – верну их в мёртвое состояние.       Джаред тяжело вздохнул. За то время, пока Дейн рос и учился, Джаред успел окончить полицейскую академию и теперь, наверное, был самым параноидальным полицейским на континенте. Но, к сожалению для мирных граждан, и к счастью для Дейна, наличие паранойи не означает наличие ума и сообразительности.       – Я приеду, — произнёс Джаред. – Хочу убедиться, что с тобой действительно всё в порядке.