Одиннадцатая ночь
5 февраля 2021 г., 04:44
Прежде чем работать с телом, живым или мёртвым, Антарес надевала стерильные перчатки и раскладывала на столе медицинское оборудование. Скальпели, зажимы, иглы, шприцы, ножницы, ампулы с обезболивающими и наркотическими веществами. Последнее она использовала по настроению. Если Антарес была не в духе, работа шла медленно, грязно, со слезами, клятвами в верности, мольбами о пощаде. Как правило, на кресте, похожем на гигантскую красно-чёрную букву "Х", свою гибель встречали подданные короля, пришедшие на разведку или же посмевшие применить на Антарес свои сверхъестественные способности. Она пила их кровь, чтобы восполнить утраченные за столетия в гробу силы, но перед трапезой королева, как правило, предпочитала немного поиграть со своей незадачливой жертвой. Враги Антарес таинственным образом исчезали, её былое могущество возвращалось, и немёртвые, чувствуя её растущую силу, тянулись к ней. Молодые и древние, мужчины и женщины — вампиров в Лос-Анджелесе стало до того много, что Дейн всерьез задумался о геноциде смертного населения и об увеличении числа инфицированных. Но нет. За годы тишины и мира даже такие эксцентричные создания, какими были вампиры, научились прятаться в тени и питаться незаметно и понемногу.
Помимо телепатии среди вампиров посредственным считался дар к гипнозу, к соблазнению, к внушению каких-либо чувств. Дейн видел со стороны, как вампиры завлекали своих жертв, как питались ими, и как люди, дрожа от возбуждения, требовали продолжения. Видел, но не принимал участия. Даже когда он не носил на поясе железный крест, вампиры не интересовались им, как пищей. Обычно кровопийцы пили кровь тех, кто был для них сексуально привлекательным, а целенаправленная охота на детей и подростков считалась не просто слабостью, а вызывала отвращение. Это стало для Дейна открытием. Даже у вампиров есть своё понятие чести.
Но в то же время он понял, что был сексуально не привлекателен. На него даже не пытались напасть, он не вызывал ни чувства голода, ни даже аппетита. Но его переживания быстро улетучились после разговора с вампиршей, при которой он вернул к жизни её случайно убитую жертву.
– Тебя бы с удовольствием разорвали, малыш, – она кокетливо подмигнула ему. – Твоя кровь такая горячая и так пахнет... – она втянула носом воздух, подойдя чуть ближе. – Но мы не трогаем пищу королей. Тебя ведь он укусил? Ангетенар?
– ...да.
– Ты же не с его людской фермы, – она обошла его вокруг, рассматривая Дейна, словно интересный экспонат на выставке. — Для этого ты слишком умный. Да и на раба ты не похож, слишком острый у тебя для этого язык.
– Острее клыков вампира?
– Гораздо, – она помедлила, осматривая его с головы до ног. — Ты из Канады?
– Из Нью-Йорка.
– О. Далеко же король отправился из убежища, чтобы поохотиться.
– А если это королева?
– Забавная шутка, — она обнажила клыки в улыбке. – Мне уже сто пятьдесят лет, и ни о какой королеве не шло и речи.
– Даже в последнее время? – хмыкнул Дейн. — Поговаривают, кто-то целенаправлено убивает вампиров.
– А, ты об этом, – она нахмурилась и отвела взгляд в сторону. – Это делает старый вампир, определённо. Старый, с растущим могуществом. Возможно, это и правда королева, но зачем ей убивать своих подданных?
Тогда Дейн ничего не ответил, хотя и знал, что кровь одного вампира передаёт другому силы. Сейчас же он узнал, что ангелов эта кровь оскверняет. Медленно, но неумолимо проклятая кровь ночных собратьев отравляет ангелов, меняет их, преображает. Сосуды глаз ангела лопаются, кожа становится нездорово-бледной, белоснежные перья выпадают и на их месте вырастают чёрные, острые, блестящие. Падшего начинает обжигать свет солнца, и при этом ему перестаёт вредить сияние Луны.
Лунный свет, такой близкий вампирам и родной для оборотней, вредил ангелам и ангелоидам, обжигал их холодом. Существовала легенда, которая нашла своё отражение и в фольклоре обычных людей: Солнце принадлежало миру живых, а Луна – загробному. И её потустронний, бледный свет не терпел ни благих намерений, ни святости, ни доброты. Влюблённые встречались под Луной, чтобы под её светом предаться греху, оборотни теряли над собой контроль во время полнолуния, ведьмы устраивали шабаши поздней ночью, под светом Луны и звёзд. Ночная мгла заботливо укрывала следы и улики, и только Луна была молчаливым свидетелем творящегося преступления. Ночь пропиталась грехом, пахла крепкими духами, дымом и порохом, и вкус ночи сильно отдавал кровью.
Антарес велела приковать Баала к кресту в подвале, после чего скальпелем подрезала крылья. Белые, лёгкие и крупные перья падали на пол, подобно хлопьям снега. Эта процедура не причинила Баалу физической боли, но судя по той нескрываемой ненависти, с которой он смотрел на бесстрастное лицо Антарес, расставаться с возможностью летать для него было мучительно.
– Ты не услышишь моего крика, — произнёс Баал.
– Всё правильно, — улыбнулась она. – Мужчины стонут и дрожат от наслаждения, даже когда я причиняю им боль. Верно, Дейн?
Лицо парня вспыхнуло от стыда, он вздрогнул от звука своего имени, так небрежно произнесённого королевой. За недолгое время их близкого знакомства Дейн начал привыкать, что он либо мальчик, либо мазохист.
– Моя королева, – он попытался улыбнуться. – Разве на тебя можно реагировать иначе?
– Ты промыла ему мозги, – процедил Баал. – На большее вы, ночные ублюдки, не способны.
– Если ты считаешь, что вызвать страсть можно только промыванием мозгов, – улыбнулась Антарес. – То мне тебя искренне жаль.
– Он не может думать иначе, моя королева, – продолжил Дейн. – Всё-таки, чтобы стать ангелоидом, нужно до двадцати пяти лет оставаться девственником.
Дейн едва заметно улыбнулся, осознав, что прошлой ночью Антарес лишила его возможности служить воинам света.
– Значит, все солнцеходцы довольно терпеливы, – улыбнулась она. – Прости мне мою грубость, я знаю о вашем виде ровно столько, сколько урывками видела в пыточных у короля.
— Ангетенар добровольно принял мир с нами.
— Ну-ну, – произнесла Антарес без каких-либо эмоций. – Быстро же вы, крысы, забываете, сколько раз он уже заключал с вами мир. И сколько раз он позволял вам успокоиться, разрастись, окрепнуть. А знаешь, для чего? Он хотел себе чучело из начала.
— Начало? Двенадцатикрылый? – Баал хмыкнул. – Выдумай байку получше, кровососка. Это красивая легенда...
– Как и падшие? – она не дождалась ответа. — Удивительно, как быстро вы деградируете. Когда-то твои предшественники сами становились падшими, чтобы оберегать от ночных охотников ангелоидов и поселения людей. Не правда ли забавно, что именно падших религия смешала с грязью?
– Ты, – Баал сжал зубы. – Оправдываешься предо мной, сука?
Антарес улыбнулась и острым скальпелем насквозь пробила сжатую в кулак ладонь Баала, вонзила лезвие в деревянный крест. Баал сжал зубы, давя крик глубоко в горле. Кровь брызнула из разорванных артерий, оросила багровым дождём светлые волосы ангела, его лицо, крылья. Его прошиб пот, однако с болью он справился.
– Моя королева, – выдохнул Дейн. Ему казалось, будто его голос не принадлежал ему, звучал откуда-то издалека. – Я лишу его языка.
— Ты можешь бить только исподтишка, – огрызнулся Баал, дёрнув раненной рукой, пытаясь избавиться от скальпеля. – И прятаться... за её юбкой.
Антарес улыбнулась, выжидающе глядя на Дейна. Взгляд Баала вновь подёрнулся поволокой одержимости, он покорно раскрыл рот и вывалил язык. Бледно-розовый, гладкий и скользкий. Лишь от одного взгляда на него Дейн ощутил отвращение. Не из-за того, что предстояло сделать, но из-за того, что его любимую женщину посмело оскорбить прикованное к кресту отребье.
Всё произошло быстро, в одно движение. На своём медицинском факультете Дейн уже присутствовал на вскрытиях, наблюдал за операциями и не в первый раз ему приходилось ранить живое и тёплое существо. Но то были мелкие порезы и царапины, сейчас же Баал, которого Дейн серьёзно ранил днём, истекал кровью. Кровь попала на одежду, на кожу, испачкала обувь. Дейн перевёл взгляд на окровавленный скальпель, потом на ангела. Он не чувствовал удовольствия от совершаемого насилия, но понимал, что это было правильно. Он не мог струсить перед Антарес и должен отвечать за свои слова.
Взгляд Баала прояснился. Он крепко сжал окровавленные зубы, и из его горла вырвался полный ярости, унижения и скорби крик. Его людей убили, он сам попал в плен к женщине, которой не нужны были ни его показания, ни его связи, ни его жизнь. Антарес возвращала к жизни утраченные кошмары, эксперементировала, издевалась. И улыбалась, обдав Дейна будоражащим взглядом.
– Кровь уже остановилась и ампутированная конечность восстановится, – медленно, не переставая улыбаться, произнесла она. – Если, конечно, не возникнет мелких неприятностей.
С этими словами она достала из кармана короткой юбки маленький, сверкавший блеском чистого золота кулон. Баал дёрнулся, тщетно пытаясь сбежать, вырваться, но Антарес надела украшение ему на шею, и он мгновенно затих. В звенящей тишине комнаты слышались лишь глухие вздохи Дейна и оглушительно громкий звук разбивающихся об пол капель крови.
– Я желаю тебе спокойной ночи, ангел, — улыбнулась она. – Как жаль, что ты больше не можешь пожелать мне того же.
Антарес перешагнула серез лужу крови, стягивая с рук перепачканные перчатки. Их она бросила в мусорное ведро, после чего закрыла свой чемодан с инструментами.
– Идём, – произнесла она. Дейн дёрнулся, когда Антарес коснулась его. – Оставь ему хотя бы каплю достоинства.
Дейн кивнул, оставив скальпель на столе, наконец-то выпустив инструмент из похолодевших пальцев. В мыслях была пустота – мозг старался справиться с потрясением, отключая все чувства, эмоции, мысли. Нужно запомнить это ощущение. Пригодится при встрече с Джаредом.
Кровь ангела впиталась в одежду и обувь, и Антарес велела их снять. Дейн механически подчинился, прошёл в ванную комнату, встал под душ. И только под струями прохладной воды оцепенение оставило его. И ни сожаления, ни вины, ни ужаса он по-прежнему не чувствовал.
– Повернись.
Дейн улыбнулся. Следовало привыкнуть, что королева любит появляться внезапно и ходит бесшумно, стоит ей снять туфли. Он обернулся. На Антарес не было одежды. Она окинула Дейна критическим взглядом и провела по его телу влажной губкой – там, где осталась чужая кровь.
– Ты не перестаёшь меня радовать, – произнесла она, встретившись с ним взглядом. – Молодец.
Он открыл рот, чтобы ответить, но вновь рядом с этой женщиной не нашёл слов. Антарес подалась вперёд, сжав губку у него на груди, и мягко, даже нежно поцеловала его. Дейн подался вперёд, скользнул ладонями по её телу, обнял Антарес. Обычно она не позволяла себя касаться, но в этот раз сделала исключение.
– Думаю, ты заслужил небольшую награду, – произнесла она, прервав поцелуй. – На выбор.
Дейн наклонил голову набок, готовый слушать.
– Я отвечу на любые три вопроса. Честно, правдиво, ничего не скрывая. Либо, – Антарес улыбнулась, скользнув губкой по его животу, к паху.
– Либо? – выдохнул Дейн.
– Я сделаю то, о чём ты так давно мечтал, – прошептала она. – Ты же так ярко представлял тот момент, когда твой член окажется между моими клыками.
Дейн вздрогнул и подставил голову под прохладную воду, зажмурившись, надеясь, что Антарес не обратит внимания на охвативший его стыд.
– Вопросы.
– Уверен? – улыбнулась она.
– Моя королева, – Дейн прерывисто выдохнул, изо всех сил стараясь смотреть ей в лицо, в насмешливые глаза. – Я бы остался твоим рабом и без секса. Я... изначально ни на что подобное не рассчитывал.
– О.
– Так что, – он потёр затылок. – Я хочу тебя, но... больше всего я хочу подарить тебе счастье.
– Как мило.
– Поэтому, – он сжал её руку, всё ещё державшую губку внизу живота, поднял её к груди. – Кто твои союзники в войне против короля?
– Вертигры, – ответила Антарес, переведя взгляд на тело Дейна, продолжая стирать с него запёкшуюся кровь. – Дракон с его драуграми, вампиры, зомби, два инфицированных. Королева демонов.
Дейн хотел было узнать, что связывало Антарес и королеву демонов, но сейчас этот вопрос имел далеко не первостепенное значение. Важнее было другое.
– Почему Ангетенар запер тебя в гробу?
Антарес ответила после недолгой паузы.
– Потому что не смог убить, – она нахмурилась. – Потому что хотел выказать дань уважения той, кто додумался, как освободить его дракона. Потому что хотел сделать меня покорной и послушной, как и предыдущую королеву, – она стиснула зубы. – Лживая, слабовольная сволочь. Меня заперли вдали от городов люди, которым он выдал моё дневное убежище. Мои тигры не могли меня учуять, а Драггота заточил в шахтах.
Дейн прерывисто выдохнул. Движения Антарес стали резкими, отрывистыми, она тёрла кожу Дейна даже когда она была и без того чистой, будто хотела оставить на ней свежую рану. Сотни лет она и покорные ей существа копили в себе ненависть, подпитанную страхом перед могуществом и властью Ангетенара. Неудивительно, что её гнев проступал даже в мелочах.
Дейн сжал её руку, которую Антарес, злая и раздражённая, могла неосторожно сломать одним рывком. Он сплёл пальцы, отбросив губку, улыбнулся, наслаждаясь холодом ее кожи.
– И последнее, моя королева, – выдохнул он. – Почему "владык проклятых" нельзя убивать?
Антарес приподняла бровь. Злоба улетучилась, уступив любопытству и недоумению. Её волосы промокли и прилипли к лицу, но это только добавило ей очарования. Вода, как ни странно, не повредила её макияж.
– Тебя интересует не это.
– Только ты способна дать мне ответ на этот вопрос, – он накрыл её ладонь второй рукой. – Ты обещала, моя королева.
– Потому что силу правителя вампиров передают, – она вновь нахмурилась. Воспоминание было не из приятных. – И, чтобы стать королевой вампиров, женщина – смертная или немёртвая – должна вырезать сердце королевы и поглотить его. На этом всё. Хватит с тебя моей покладистости.
Антарес отняла руку из ладоней Дейна и перешагнула через бортик ванной, наступила на мягкий резиновый коврик.
– Моя королева, – он улыбнулся. – Ты великодушна.
– А ты не собираешься скрывать своего желания попасть на крест вместо ангела.
– Я мечтаю об этом, – Дейн скользнул взглядом по её обнажённому телу, наблюдая за тем, как Антарес вытиралась. – Половину жизни, моя королева.
