Вкус ночи

      Из-за недавнего массового буйства трупов в Лос-Анджелесе было введено военное положение. Больницы, университеты, школы, здание городского совета и, как ни странно, кладбища и морги оцепили; был введён комендантский час; полиция тщательно патрулировала улицы. И, конечно, студентов-медиков обязали оказывать помощь пострадавшим в больницах. Врачей катастрофически не хватало, тем более, что люди, испугавшись нападения живого мертвеца, не сразу обращались за помощью. Насмотревшиеся фильмов и знакомые с популярной культурой люди думали, что сами превратятся в зомби после одного укуса или царапины, и их непременно убьют. Дейн прекрасно знал, что этого не произойдёт: нельзя стать зомби после укуса зомби, как и нельзя стать кровососом после укуса кровососа. Но умереть вполне можно. Трупы нечистоплотны, они гнили и разлагались, их пожирали черви, и потому даже небольшая царапина могла закончиться инфекцией.       Объяснять произошедшее власти не спешили. СМИ пестрили сообщениями о соболезнованиях от лица президента штатов, об объявленных в других странах траурах по погибшим, заверения о том, что полиция и армия непременно защитят гражданских, и что укушенные не должны бояться обращаться за медицинской помощью. В перерывах между новостными сообщениями показывали краткие курсы самообороны, инструкции, как вести себя при нападении и где прятаться, как оказывать первую медицинскую помощь себе и пострадавшему. Дейн просматривал репортажи из больниц с "исцелёнными" от зомби-вируса с улыбкой на лице. Это он сделал. Он, маленький, ничтожный человечек смог всего лишь за одну ночь повергнуть в ужас миллионы людей, смог одним усилием воли всколыхнуть мир. Он касался пальцами экрана ноутбука, глядя на пациентов больниц и не запоминая их лиц. Это всё благодаря королеве. Без Антарес он так бы и остался жалкой серой тенью старшего брата.       Политические деятели не комментировали произошедшее и не спешили списывать это на восстание живых мертвецов. Журналистам тоже было запрещено называть агрессивных трупов зомби, и потому их нападение списали на вспышку бешенства, наркотики, алкоголизм, даже на испытания психотронного оружия (из Китая или России). Тот факт, что зомби довольно сильно разложились, списали на обширный некроз; скелетов объясняли коллективной галлюцинацией. И выпуски подобных новостей шли так часто, и их было до того много, что люди невольно верили словам с экранов. Информации было так много, и правдоподобные новости так мастерски чередовались с полнейшим бредом, что среди всего этого обилия терялась правда. Людей, говорящих о зомби, выставляли сумасшедшими, протесты и публичные встречи запретили. В обществе воцарялось принудительное, навязанное спокойствие.       Ангелы и ангелоиды защищали людей от агрессивных трупов в рядах полиции и армии и питались донорской кровью, которой сейчас, благодаря тем же СМИ, в больницах было в избытке. Вампирам приходилось питаться ещё незаметнее, что, впрочем, нисколько их не напрягало. Оборотни выходили из себя из-за комендантского часа; демоны же, будто бы, прониклись к вампирам уважением и даже предлагали помощь (и не только помощь) молодняку. Никто из сверхъестественных обитателей Лос-Анджелеса не знал, что Дейн принадлежал королеве, и в этом была своеобразная выгода. Он видел, как союзные и подданные реагируют на выходки Антарес без притворства, манерности и фальши. И Антарес боялись. Её имя не просто было на устах у немёртвых, оно грохотало, подобно раскату грома перед бурей. С начала времён сверхъестественные твари шли за сильным лидером. И сильный лидер появился, пришёл на замену тому, кто заперся в Гренландии и уже больше семидесяти лет не покидал своего убежища.       Джаред приехал как раз в тот момент, когда Дейн покидал больничное здание. Ему приходилось осматривать, обрабатывать и промывать раны, ставить уколы и выслушивать жалобы и истерики пациентов. По крайней мере, за медицинскую практику ему начисляли надбавку к стипендии. Дейн думал купить на эти деньги подарок для своей королевы.       Он растирал затекшие плечи, думая лишь о кровати в общежитии. Он устал. Работа была несложной, – студенту не доверят проводить серьёзных процедур и самостоятельно назначать лечение, – но его утомили люди, жар их тел, раболепный ужас в их глазах. Рассуждая о них и, увидев издалека ненавистную рыжую голову, Дейн задумался, что среди людского общества явно есть противостоящая немёртвым группа. Те, кто не собирался примыкать ни к вампирам, ни к солнцеходцам, те, кто отстаивал независимость и самостоятельность своего несовершенного вида. Группа охотников на нежить? Возможно.       Джаред раскрыл руки для объятия, но Дейн в ответ лишь протянул ему ладонь. На мгновение замешкавшись, Джаред всё-таки пожал протянутую руку.       – Как ты? – спросил он.       – Сам знаешь, – пожал плечами Дейн, но после добавил. – Со щитом или на щите.       Джаред улыбнулся и кивнул, отпустив ладонь Дейна.       – Подумать только, – произнёс он. – Мы не видедись три года.       – Обычное дело, – пожал плечами Дейн. – Ты тоже учился когда-то.       – Да... – он вздохнул и опустил ладонь на крышу своего автомобиля. – Я тут остановился в мотеле. Там бар неподалёку. Заедем?       – Я после двух смен.       – Это ненадолго. К тому же... надо поговорить о дальнейших действиях.       – Каких именно?       – Полагаю, нам стоит готовиться к войне.       – Нам? – Дейн хмыкнул. – Ты и я – не более чем два инфицированных, а вампиров можно убить только серебром. Ты сам свалишься, если возьмёшь его в руки.       — И всё же. Ангелоиды заволновались. Старший уже прибыл сюда по приказу Кетцалькоатля.       – Ты тоже здесь по его приказу?       – Нет. Я приехал за тобой.       – За мной, – Дейн закатил глаза.       – Мы всего лишь инфицированные, ты в этом, безусловно, прав. Нам не место на войне.       – Тебе – не место.       – ...что?       Дейн сосредоточился. Нужно было очень избирательно выдать Джареду информацию.       – Пока ты сидел в Нью-Йорке и снимал кошек с дерева, я добрался до самой королевы.       – Как? – Джаред побледнел.       – И не просто добрался, Джаред, я расположил к себе и её, и её свиту. Знаешь, сколько на мне укусов? Знаешь, что я сделал, чтобы она мне доверяла? Не знаешь. Ты же сидел дома и трясся за мамочку с папочкой.       Он помедлил, но ответа не дождался. Вместо него Дейн ощутил знакомое лёгкое покалывание в затылке, которое означало, что Джаред прочёсывал его мысли. Он видел Антарес, видел её укусы, видел обрывки их с Дейном разговоров. И, конечно же, видел то, что должен был увидеть. Ту информацию, которую Антарес намеренно хотела вложить в головы солнцеходцев.       – Знаешь, почему я так резок с тобой, Джаред? – произнёс Дейн, когда покалывание в голове прекратилось, и Джаред коснулся пальцами складки между бровями. – Я жду часа и никак не дождусь. Часа, когда ты, наконец-то, начнёшь быть полезным.       – Я защищаю тех, кто в этом нуждается.       – От вампиров? А серебра хватит, чтобы убить всех? – Дейн хмыкнул, увидев на лице Джареда замешательство. – Не правильнее ли избавиться от корня проблемы?       Джаред замялся, отвёл взгляд, убрал руки в карманы брюк.       – Ты всё увидел? – спросил Дейн.       – Про Аргентину и Бразилию? Да.       – Хочешь помочь, – произнёс Дейн, и в его голосе звучала искренняя ярость. – Передай нашим. Я всё сказал.       — Ты куда сейчас?       – Спать, – Дейн дёрнул бровью. — Потому что ночью она ждёт меня.       – Ты ведь... ещё не лишился шанса стать ангелоидом?       Дейн хмыкнул.       – Любовнику женщина доверяет охотнее, чем проходимцу, – он тряхнул головой. – Мне жаль, но... после становления ангелоидом пропал бы и мой дар.       – Тоже верно, – он сжал губы в линию, потом всё же сказал. – Дейн...       – Что?       – Спасибо, – Джаред попытался улыбнуться. – Я обязательно передам нашим. И... будь аккуратнее, пожалуйста. Мы волнуемся за тебя.       – Выкручусь.       Дейн отсалютовал Джареду на прощание и ушёл, ни разу не обернувшись и мысленно приказав одному из своих мертвецов следить за старшим братом. Всю дорогу до общежития Дейн сосредотачивался на незначительных вещах: на патруле полиции, на растущих вдоль улицы пальмах, на автомобилях и редких прохожих. Его сознание было пустым, очищенным от напрасных размышлений и ненужных мыслей. Лишь оказавшись в своей комнате, в своём тесном убежище от всего мира, Дейн до боли стиснул зубы, крепко сжав кулаки. Его затрясло от гнева. За три года спокойного существования вдали от семьи, он и забыл, как сильно его раздражала телепатия Джареда, насколько выводил он сам со своим извечным лицемерным состраданием. Дейн никогда не скрывал своей ненависти к Джареду, лишь иногда, время от времени строил из себя перепуганного паиньку. Джаред списывал поведение Дейна на самозащиту, на его давний ужас перед могуществом королевы. Сам же Дейн никак не оправдывал глупость Джареда, да и вообще старался как можно реже думать о старшем брате.       Он принял душ, смывая с себя въедливые запахи больницы, лекарств, крови и гноя. После он забрался под одеяло, и, подобно тому, как дети считают перед сном овец, он пытался сосчитать своих зомби, мысленно путешествуя по их скудным разумам. В этот раз он заснул после пятидесятого, и крепко проспал до наступления ночи.       Он видел сон. Сон, в котором он был меньше ростом, в котором его тело было непривычно лёгким, ловким, изящным. Он двигался бесшумно, словно тень перемещаясь по бесконечным коридорам, вглубь душного, жаркого каменного подземелья. Стены были до того горячими, что, стоило их коснуться, как кожа тут же обваривалась и оставалась на руках ярко-красной, пузырящейся и уже неживой тканью. Он велел провинившемуся слуге идти вперёд и с ухмылкой наблюдал за его мучениями. Мальчишка задыхался, потел, воздух опалял его лёгкие и вырывался изо рта ещё более жарким дыханием. Одежда прилипала к телу и опаляла кожу, обувь не спасала от раскалённого каменного пола. Он смотрел на Дейна умоляя о спасении, но Дейн кивком велел ему идти дальше. Часом ранее мальчишка пришёл в его покои с зеркалом, намереваясь узнать, отразится Дейн в нём или нет.       – Госпожа...       — Твоё грязное обвинение, – произнёс Дейн властным голосом Антарес. – Можно смыть только кровью.       Антарес перешагнула через него, когда мальчишка рухнул на пол, не способный более сделать вдох. Жар, идущий из подземелья и отапливавший замок короля, стал воистину невыносимым. Но Антарес горячий воздух не вредил. Её тело вообще стало довольно выносливым и прочным с тех пор, как она перестала быть человеком.       За тяжёлой, раскалённой каменной дверью, которую не смог бы сдвинуть с места ни один человек, бушевало пламя. Его выдыхал свирепый, гордый зверь, которого король, теша своё тщеславие, посадил на цепь и вогнал в шею вольфрамовый шип. Цепь давно оплавилась, но шип прочно сидел в шее, заставляя дракона мучиться от боли и истекать кровью. Рана не затягивалась полностью, воля разъярённого зверя была подавлена. Он метался в темнице и не мог выбраться, сколько бы ни дышал огнём, и как бы яростно ни впивался когтями стены.       Дракон услышал шум и повернул массивную голову. Внутри его пасти запросто поместился бы всадник верхом на коне, его глаза сияли, точно озёра расплавленного золота.       — Хочешь свободы от Ангетенара – клянись мне в верности, – произнёсла Антарес. – При жизни и после неё.       В ответ дракон осклабился. Чёрная чешуя и белые зубы, острые, точно копья.       – Считай это повышением, ящерица. Из раба в вассалы, – она сделала паузу. – О, тебе неинтересны людские титулы? Прекрасно. Ты не только грязь под ногами короля, ты ещё и идиот.       Дракон набросился, расправил крылья, выпустил когти, но не смог напасть на Антарес. Она стояла за дверью, неподвижная и беззащитная, а он, кривясь от боли и рыча от своего бессилия не смог даже ранить наглое существо. Она улыбнулась. Ни один мускул её лица не дрогнул.       – Клянись.       Дейн проснулся от громкого стука в дверь. Решив, что это Сенекс или Мишель, он поднялся, не желая приводить себя в порядок и одеваться во что-то, кроме боксеров. Он открыл дверь, сонно потирая глаза, и замер от изумления. На пороге, прислонившись рукой к косяку, стояла Антарес. Она улыбнулась, увидев замешательство Дейна.       – ...моя королева.       – Пригласишь меня войти, мазохист?       Дейн дёрнулся. Её голос сейчас был до того нежным и игривым, что его сердце забилось гораздо чаще. Он закрыл дверь за Антарес, когда она вошла и оценивающим взглядом окинула его тесную комнату. На ней были чёрные длинные перчатки со шнуровкой, чёрный топ, длинная юбка с вырезом от бедра, чулки и туфли на высоком каблуке. И в этой скромной комнате Антарес, такая прекрасная и манящая, смотрелась чужеродным элементом.       – Джаред... мог заметить тебя.       – Я бы удивилась, если бы человеку это удалось, – она хмыкнула, после чего Дейн вновь почувствовал слабый зуд в затылке. – Так и будешь ходить в неглиже или же оденешься?       – А мне потребуется одежда? – он улыбнулся. – Всё-таки, ты обещала научить меня тому, что должен уметь каждый мужчина.       – Поумерь пыл, мазохист, – она повела плечом. – Для урока я приведу тебя в более людное место.       Дейн прерывисто выдохнул и, наверное, впервые в жизни собрался меньше, чем за минуту. Он надел чёрные брюки, лёгкую рубашку и даже в порыве похоти не забыл надеть на шею гри-гри. Антарес не сводила с него пристального взгляда, не переставая читать его мечущиеся мысли.       – Значит, сны, – произнесла она. – Пора мне прекратить тебя кусать.       – Моя королева?       – Забудь.       – Моя королева, – он улыбнулся, тяжело дыша. – Я забыл, что ещё не клялся тебе в верности. При жизни и после неё.       – При жизни и после неё, – она закатила глаза. – Для начала заткнись и будь покладистым этой ночью, а потом я решу, принимать ли твою клятву.       – Я буду таким покладистым, что тебя это выведет из себя.       – Неужели? – она подошла ближе, её каблуки стучали об пол при каждом шаге. – С удовольствием на это посмотрю.       Антарес была так близко, что Дейн чувствовал её холодное дыхание своей кожей. Она поцеловала его. Мягко, нежно, практически невинно, но Дейну хватило и этого проявления ласки, чтобы ощутить давящий жар внизу живота. Брюки скрывали его эрекцию, но Антарес явно чувствовала её по дрожи, пробившей тело Дейна, по его тяжёлому дыханию, по его похотливым мыслям.       – Рядом со мной ты только о похоти и думаешь, – прошептала она.       – Ничего не могу поделать, – выдохнул Дейн. – Ты слишком меня заводишь.       Она не ответила, и, сжав руку Дейна, потянула его за собой. Перед Антарес открыл дверь своей машины полицейский, низко поклонившись ей, открыл дверь и перед Дейном.       – Прикуёшь меня наручниками, моя королева?       – В другой раз, – она улыбнулась. — Готовься. Разочаруешь меня – можешь подавиться своей клятвой. Понял?       – Да, моя королева.       Если бы Дейну угрожала другая женщина, он вряд ли бы что-то почувствовал; если бы он иначе реагировал на боль и унижение, то разнервничался бы так, что не смог бы даже пошевелиться, не дёрнувшись. Но рядом с ним была Антарес, а он был её покорным рабом, и её властный тон, её пренебрежительный взгляд и та сила, что таилась в хрупком теле, кружили ему голову.       Они приехали в ресторан "La Morsure". Даже несмотря на комендантский час, это заведение работало и сияло золотом тысячи зажённых свечей и ламп. Здесь, в месте, где можно было съесть блюдо с пищевым золотом и купить бутылку вина за полмиллиона долларов, Дейн никогда не был. Он мог сюда попасть, мог атаковать охранников и официантов и подчинить их себе, но подобное место казалось ему до того безвкусным, что он обходил его стороной.       – Согласна, — произнесла Антарес. – Это безвкусица.       — Тогда почему мы здесь?       – Потому что я так решила. Вопросы?       – Нет, моя королева.       – Отлично.       Она взяла Дейна под руку, прижавшись к нему грудью. Он дёрнулся, ощутив, что под плотной тканью топа совсем ничего нет.       Антарес провела его по лестнице с мелкими ступеньками, прошла мимо загипнотизированных охранников, мимо столика регистрации, прямо в роскошный зал для посетителей, освещённый золотом хрустальных люстр и пламенем свечей. На круглых столах белели скатерти, мужчины в строгих костюмах и женщины в роскошных платьях ужинали, слушая мелодию, исполняемую живым оркестром. Раньше Дейн в подобном заведении почувствовал бы себя инородным телом, но сейчас он был рабом той женщины, с которой не способна конкурировать ни одна живая или неживая душа.       – Сегодня ты очень щедр на комплименты.       – Я просто соскучился, – улыбнулся он. – Что мне делать, моя королева?       Она подошла к одному из столиков, находящихся в центре зала, за которым сидели клиенты, — мужчина и женщина, – и прислонилась к нему нижней частью спины.       – На колени. Передо мной.       — А как же...       – Я запретила им на нас смотреть, – она улыбнулась. – Но не запретила слышать.       В самом деле, пара, сидевшая за столом, посетители и персонал, смотрели куда угодно, но только не на Антарес. Они не могли даже повернуть голову в её сторону. Дейн сжал губы в линию и опустился перед королевой на колени, как делал много раз до этого. Антарес провела пальцами вдоль выреза на длинной юбке, откидывая её, обнажая ноги. Дейн прерывисто выдохнул. Сегодня белья королева не надевала.       – Действуй, – она улыбнулась, пальцами надавив на половые губы, раздвинув их. Рядом с ней, такой порочной и искушённой в наслаждениях, Дейн вновь ощутил себя маленьким мальчиком. — Пришло время правильно использовать твой болтливый язык.       Он вновь бросил взгляд на мужчину за столиком, который неожиданно для самого себя уставился на оркестр. Осторожно приблизившись, Дейн встретился взглядом с Антарес и коснулся кончиком языка её клитора, боясь своей неосторожностью причинить ей боль.       – Послушный мальчик, – она улыбнулась. – Смелее. Сожми губами, тяни, ласка-ах!       Дейн послушно выполнил её приказ. Раньше время от времени он смотрел фильмы с подобным содержанием и изучал их так же тщательно, как и свои книжки с оккультными науками. Изучал и представлял, как однажды совершит подобное с королевой. Он выдохнул, согревая её своим дыханием, прильнув губами к её промежности. Он изучал её языком, исследовал каждый миллиметр, водил вдоль малых половых губ, задевал клитор. Антарес не сдерживалась. Лишь подалась вперёд низом живота, вцепившись пальцами в волосы Дейна, крепче прижимая его к себе.       – Надави, – простонала она. Её голос впервые на памяти Дейна звучал так сладко. — Здесь.       Большим пальцем Дейн надавил на венерин бугорок.       – Х-хах!       Посетители зашевелились и заметно напряглись, однако ничего поделать или как-то объяснить происходящее не могли. Они слышали стоны, но не могли увидеть источник звука, и Антарес нагло пользовалась их беззащитным положением. Официанты проходили мимо, один даже разлил по бокалам вино у их столика, но никто не мог даже поднять взгляда на королеву и её раба.       – Нгхх!       Антарес двигала бёдрами, порой своими резкими толчками не позволяя Дейну дышать. Он чувствовал её влагу языком, губами, нижней частью лица. И, желая ощутить настоящий вкус своей королевы, Дейн вошёл в неё языком.       — Ммм!       Посетители заволновались сильнее. Дейн слышал обрывки разговоров, шумные вздохи, фразы, но всё это больше не имело значения. Он подчинялся, и это главное. Подчинялся той, кто подчинял себе всех вокруг, и это не просто кружило голову, это сводило с ума.       Стоны Антарес, томные и сладкие, заглушали и музыку оркестра, и возмущение посетителей, и беспокойство официантов. Она изогнулась, крепче прижав к себе Дейна, и задрожала от его ретивой ласки. Дейн закрыл глаза, запоминая в деталях это ощущение. Рука Антарес, стиснувшая его волосы, её бёдра, сжавшие его голову, и сильные сокращения внутри неё, которые он чувствовал языком. Она дышала глубоко и часто, свободной рукой стиснув грудь, прикусила нижнюю губу, клыками выдавив из неё пунцовую каплю крови, сиявшую золотыми искрами.       — Надо же, – выдохнула она. – Какой способный.       Дейн улыбнулся, увидев таинственный блеск в её красных глазах.       — Ты открываешь во мне, – прошептал он. – Новые таланты, моя королева.       Медленно выдохнув, она потёрла виски, вновь обретая контроль как над собой, так и над каждым смертным существом в ресторане.