Четырнадцатая ночь
20 февраля 2021 г., 01:58
– Вы завели кошку, Ваше Величество?
Вопрос задал незнакомый мужчина. Он был молод, высок, широк в плечах. Тёмные волнистые волосы обрамляли интеллигентное лицо с тонкими аристократическими чертами. Низкие брови, прямой нос, тонкие губы, высокие скулы. Было в его лице что-то неуловимое, говорящее о том, что этот человек умел работать с людьми. И только по бледности кожи и красным глазам Дейн определил в нём вампира.
— Кошку, мой король?
Вопрос задала Антарес. Она сидела за тяжёлым деревянным столом и что-то писала изящным почерком, порой обмакивая в чернила перо. Языка, на котором было составлено письмо, Дейн не знал.
— Комнаты прислуги и загоны с людьми пропитались терпким духом мокрой тигриной шерсти.
– Неужели? — Антарес улыбнулась, сложив пальцы домиком у рта. – Как вы помните, мой король, пару месяцев назад я имела честь посетить наши с вами земли в сопровождении семейства Батори.
– Мне рассказывали, что вы оставили своё сопровождение, Ваше Величество.
– Верно. И вы не посмеете ненавидеть меня за тот глоток свободы, что я позволила себе, мой король, – она улыбнулась в ответ на дрогнувшее лицо мужчины. – Если вам была нужна покорная супруга, то, очевидно, вы сделали неправильный выбор.
Приблизившись, Ангетенар упёрся ладонями в стол и впился пристальным взглядом в её лицо. Антарес лишь улыбнулась в ответ.
– Ты покоришься. Как и все королевы до тебя.
– На это я могу ответить лишь одно, мой король: чем больше вы хотите знать, тем ниже будут ваши поцелуи. И я буду отвечать ровно столько, сколько ваши губы будут заняты моим телом.
Ангетенар не ответил, но изучающим взглядом скользнул по телу Антарес.
— Я расскажу о тигре, – она опустила перо в чернильницу и отложила письмо. – В то время как вы займёте свой рот моей грудью.
Ангетенар улыбнулся уголком губ, и от этого Дейн проснулся.
В мыслях была та самая знакомая и такая чуждая пустота; пульс отдавался грохотом в ушах; заледеневшие руки дрожали, изо всех сил сжимая шёлковую простынь. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и осознать, где он сейчас находился. В комнате было темно и ненормально тихо, кровать была до того удобной и мягкой, что от этого блаженства начинало вновь клонить в сон. Королева, нагая и беспомощная, лежала рядом, едва прикрывшись одеялом. Дейн протянул руку, коснулся пальцами её холодного, безмятежного лица, и, казалось, ощутил толику покоя. Он улыбнулся от мысли, что Антарес была рядом с ним, с её покорным рабом, что позволила спать в своей кровати, что перед сном так долго "пользовалась" им, что Дейн не мог даже шевельнуться. Антарес была жадной до половых утех, и неопытному Дейну это не просто нравилось. Он был без ума от восторга.
Он приблизился к Антарес, стиснул её в объятиях, носом зарывшись в чёрные волосы. Она рядом, она приняла его, была с ним, дарила ему свою садистскую любовь. И разве это важно, с кем она была ещё до того момента, как родились деды Дейна?
Дейн закрыл глаза, вдыхая аромат крепких духов, наслаждаясь холодом кожи и мягкостью волос. Они убьют Ангетенара. Непременно. И, если понадобится, Дейн убьёт себя, чтобы возродиться более могущественным и более полезным зомби.
– Тебя всегда тянет на самоубийство после ночного кошмара? – голос Антарес звучал сонно, глухо.
Он не ответил, зажмурившись, ощутив не просто покалывание в затылке, а тупую, ноющую боль. Антарес вскинула бровь, вглядываясь в его лицо, не переставая прощупывать беспорядочные, несвязные мысли.
– Всё-таки приложился затылком об изголовье. Почему не сказал?
— Это ерунда, – он потёр затылок, стараясь думать о чём-то отвлечённом. – К тому же... ты с такой силой меня толкнула, что мне было не до этого.
Антарес отстранилась и поднялась с кровати.
— Сегодня слуга будет кормить моего маленького падшего. Напоишь свой гри-гри его кровью.
– Моя королева, – он улыбнулся, опустившись на подушки. — Ты так очаровательна в своей заботе.
– В чём ещё я очаровательна?
– Ни в чём. В остальном ты соблазнительна.
Антарес хмыкнула — ответ ей, определённо, понравился.
Раньше Дейну не приходилось видеть замученных пытками ангелов или ангелоидов. Конечно, он читал об этом в древних текстах, видел изображения, даже несколько картин, но своими глазами – никогда. Да и о самих солнцеходцах он знал ровно столько, сколько было позволено узнать простому инфицированному. Он знал, что ангелоидов создают ангелы, знал, что в процессе своей долгой жизни солнцеходцы переживают длительную и болезненную эволюцию. Когда ангелоид достигал двухсотлетия, перед ним вставал непростой выбор: переживать долгий процесс превращения или же сохранить человечность. Когда у ангелоида растут крылья, сначала он чувствует зуд в спине, потом новые кости вырастают, что сопровождается мучительной болью. Крылья могут вырасти под неправильным углом, тонкие кости крыльев могут запросто сломаться и повредиться. Быстрая регенерация способна сохранить новым ангелам жизнь, но порой несчастные существа предпочитали смерть. Ангелоиды могли и сохранить человечность, и тогда им рубили едва начавшие расти крылья, а после прижигали рваные раны, прикладывая к ним тонкие листы золота. Любой выбор считался среди солнцеходцев проявлением мужества, потому как сопровождался он болью, кровопролитием и жертвами.
Чем старше становился ангел, тем выше был его ранг, и каждые двести лет отвратительная трансформация повторялась вновь. У ангелов было по два крыла и две сотни лет за плечами, у херувимов — по четыре крыла и каждому по четыреста лет. Дальше шли серафимы, затем силы, затем престолы. Самыми старыми и самыми могущественными солнцеходцами считались мифические начала. Двенадцатикрылые, которые всегда изображались во главе бессмертного воинства, в которое непременно попадают все солнцеходцы после смерти. Они были легендарным воплощением войны, которых всегда, даже в самую мрачную ночь, сопровождал солнечный свет.
В прикованном к кресту ангеле не было ни чести, ни достоинства, ни благородства. Всего лишь тело. Бледный кусок мяса, кожа которого была белее его светлых крыльев. От шеи по всему телу ползли, извиваясь и змеясь, ручейки чёрной запёкшейся крови. Под ногами ангела находилась металлическая тара, в которую стекала свежая кровь. Белки его глаз воспалились и были красными, по щекам ползли следы кровавых слёз, крупные белоснежные клыки обнажились в оскале. И, что самое примечательное, с его крыльев плавными дугами падали перья. Ангел был голоден, его дух был сломлен потерей своего отряда, потерей части тела, отсутствием света. Он был замучен и готов вгрызться в проклятую вампирскую плоть, даже если это будет стоить ему жизни.
Это он и сделал, стоило слуге Антарес обнажить предплечье и поднести его ко рту Баала. Ангел не сопротивлялся. Он вонзил клыки в холодную кожу до того глубоко, что, наверняка, у вампира затрещали кости. Глядя на эту сцену, Дейн понял, что ещё ни разу не видел питающихся солнцеходцев. Они пили донорскую кровь, он знал это, но делали это незаметно и не привлекая внимания людей. Таким образом они не создавали инфицированных со сверхъестетсвенными способностями и могли почувствовать себя, пусть даже через такую мелочь, человеческими существами.
По безмолвному приказу Антарес, Дейн вымочил гри-гри в крови вампира. Матерчатый мешочек моментально высох, а из тела Дейна ушла даже та боль, на которую он уже по привычке не обращал внимания, исчезли усталость и изнурение после грубой ласки королевы, и теперь всё существо парня наполнилось приятной эйфорией. Заметив эту перемену, Антарес одарила его улыбкой.
– Приберись, — произнеся это, она демонстративно бросила на пол скомканную салфетку. – Перья отдашь Драгготу.
Дейн глубоко вздохнул и послушно выполнил приказ, попутно вспоминая минувшую ночь и их небольшое рандеву в ресторане. Антарес не читала его мысли, но вспоминать её томные стоны, дрожь её тела и саму ситуацию было до того приятно, что даже уборка стала Дейну в радость. Он подмёл перья и собрал их в ведро, вымыл металлическую тару для крови, протёр пол. Драггота он нашёл в гараже. Древний и невероятно злой ящер собирался спать: он был в своём полузверином облике, укрылся, словно одеялом, перепончатыми крыльями, опустил голову на грубую, когтистую лапу. Вместо постели у Драггота было что-то вроде гнезда из огнеупорного и уже нагретого до высокой температуры кирпича. Он устроился клубком, свободной рукой прижимая что-то к груди, и, когда Дейн зашёл в гараж, опалил его ненавидящим взглядом. Судя по всему, Драггот не хотел, чтобы его видели в таком уязвимом положении.
– Что?!
– Перья, – глухо, едва слышно ответил Дейн.
– Оставь у двери, – прогрохотал Драггот, укрывая голову крыльями. – Сожгу утром.
Дейн не пошевелился. Он видел Драггота сквозь призму воспоминаний Антарес, видел, насколько огромным и разрушительным он мог стать, если хотел этого. Гордое, непредсказуемое и взрывоопасное существо со вспыльчивым нравом и нечеловеческими повадками. Как так вышло, что Ангетенар пронзил его шею вольфрамовым шипом? И никто, даже жрецы драконьего культа, не пытались спасти своё божество?
– Что ещё?!
– Драггот, – выдохнул Дейн. – Сколько у тебя было последователей?
Драггот моргнул. На мгновение выражение его лица смягчилось, а узкие зрачки, казалось, отразили недоумение.
– Много, — огрызнулся он. – И в Европе, и здесь.
– И ты принимал клятву каждого?
– Да.
– А мою бы принял?
– Нет.
Дейн на мгновение запнулся.
– Почему? Как я понял, драугры сильнее обычных зомби. Да и зомби-некромант...
Драггот издал утробный рык.
– Тебе не нравятся мои силы, – Дейн старался сохранять спокойствие. – В этом дело?
Драггот не ответил.
– Мне никто ничего не объясняет, – Дейн покачал головой. – Одни урывки, недоговорённости, утайки... Я не понимаю, что делаю не так.
Вздохнув, Дейн оставил ведро с перьями у двери, как и велел Драггот. Решив, что в очередной раз ничего не добьётся, он собрался уходить.
– Ты души ловишь, – нехотя произнёс Драггот. — И держишь их в телах, как в тюрьме.
– Это... плохо?
Драггот отвернулся.
– Некроманты захотят вырвать тебе кости, – прорычал он. – Чтобы получить твои силы. Либо не высовывайся, либо ходи с пушками.
Дейн невесело улыбнулся, потирая затылок. Выходит, в узком кругу некромантов его силы становятся опасными даже для него самого. Но почему за прошедшие три года, в которые Дейн активно воскрешал мертвецов, на него так никто и не напал? Некромантов было настолько мало? Или же они были до того слабыми, что опасались подходить к Дейну из-за его снующей рядом неживой охраны? Дейн покинул гараж Драггота, впервые в жизни похвалив себя за предусмотрительность и лёгкую паранойю.
Мысленно он обратился к своим избранным зомби, узнал, где они, убедился, что они до сих пор покорны и ждут его безмолвного приказа. Насколько это ужасно, быть заточённым в собственном теле, выполнять приказы против воли, питаться живой плотью? Дейн не знал и не хотел об этом думать. Его зомби были мертвы, некоторые из них пролежали в гробах больше сотни лет, и сейчас им дан второй шанс жить. Пусть неправильно, пусть не по своей воле, но разве это не справедливая цена за воскрешение? Безусловно.
В темноте гостиной блеснули синие глаза. Дейн стоял бесшумно, не шевелился и дышал довольно тихо, но Крейг всё равно услышал его даже сквозь сон. Нашарив рукой выключатель, Дейн включил свет. Крейг лежал на диване и ленивым жестом прикрыл глаза от света. На его руках и лице проступали, скрывая шрамы, чёрные полосы, на пальцах виднелись длинные, толстые когти, из торчащих во все стороны волос высовывались округлые уши. Крейг не зарычал и не возмутился, лишь боднул головой подушку.
— Где твоя стая?
– На улице, – промурлыкал он. – Королева не любит, когда они о мебель точат когти.
Рукой, по-кошачьи, он потёр голову за ухом, сонно жмурясь. Дейн слышал тихое мурлыканье, но предназначалось оно не ему, а мягкому дивану, на котором Крейг чувствовал себя до того комфортно, что даже не мог проявлять ехидство или отвечать с сарказмом.
– Что тебя связывает с ней?
– Нашёл время, – Крейг шумно зевнул, и Дейн увидел широкие, острые клыки.
– И всё же?
– Если оборотень находит хозяина, – он лениво потянулся. – Его находит и семья оборотня, и стая. И, когда хозяин вечен, вечна и преданность оборотней. Даже если хозяин пропал на несколько веков.
Дейн кивнул. Ему не требовалось дальнейших объяснений, теперь он прекрасно понимал, как Антарес связалась с двумя опасными и довольно своенравными существами. Драггота держала возле неё клятва, которую он из гордости не смел нарушить; Крейга – верность, свойственная его звериной натуре. Но чем же руководствовалась самая загадочная союзница Антарес – королева демонов? Неужели она попросту устала от царящего в Северной Америке мира среди немёртвых?
Он выключил свет и вернулся в подвал, где Антарес, не сводя взгляда с ангела, пальцами стирала кровь с губ. Её слуга, которого она привела для пропитания Баала, сидел на полу прислонившись спиной к стене, промывая водой место укуса. Сегодня вампир стал пищей сразу для двоих сверхъестественных существ, и если укус Антарес его не тревожил, то клыки ангела вызывали в нём чувство брезгливости.
– Я могу идти, Ваше Величество? – спросил вампир.
– Разумеется, – она улыбнулась. — Благодарю за визит.
– Счастлив служить вам, Ваше Величество.
Он вышел, шатаясь и тяжело дыша, оставив Антарес и Дейна с искалеченным ангелом. Баал смотрел в пол, страшась поднять взгляд на своих мучителей.
– Можно ли вампира... осквернить кровью ангела? — спросил Дейн.
– Можно, – улыбка Антарес была усталой, но спокойной и удовлетворённой. – И получится вознесшийся. Ничтожнейший из ничтожных.
Дейн вскинул брови. Антарес улыбнулась в ответ на его удивление, подошла к нему, взглянула в глаза.
– Чтобы быть вампиром, нужна внутренняя сила. Жить во тьме и холоде, тщательно подбирать убежище, воевать за территорию с другим вампиром, охотиться... Всё это требует силы воли, которой нет у вознесшихся, — она перевела взгляд на Баала, коснулась его, заставив ангела дёрнуться всем телом. – Они пьют кровь солнцеходцев ночами, когда те беззащитны, надеясь, что это вернёт им человеческую жизнь. И, когда один вампир возносился, мы казнили двоих — и вознесшегося, и его создателя. Среди вампиров нет места нытикам.
– Я бы никогда не вознёсся...
Антарес вновь перевела взгляд на Дейна.
– О? Теперь ты захотел стать вампиром?
– Единственное, чего я хочу, – быть полезным тебе, моя королева.
– Я знаю, – сказав это, она провела пальцами по скуле Дейна. — У тебя есть гри-гри и моё общество. Тебе недостаточно этих подарков?
— Я счастлив, моя королева, – улыбнулся он.
Дейн подался вперёд, желая поцеловать Антарес, но она остановила его, коснувшись указательным пальцем его губ.
— У нас гости.
Антарес быстрым шагом обошла его и вышла из подвала, наполняя воздух своей густой, всепроникающей властью. Дейн последовал за ней. Драггот не вышел из подвала, Крейг не проснулся, что значило только одно – к ним пришли те, в ком они не ощущали угрозы.
Антарес открыла дверь. На широкой каменной дорожке, ведущей к её дому, стояли, преклонив колени, вампиры. И от взгляда на них лицо Антарес стало бесстрастным, в алых глазах сверкнули искорки гнева.
– Надо же, – она выдавила из себя улыбку. – И что же привело блох Ангетенара в мой дом?
