Вкус ночи

      Днём в комнату Дейна пришли две чёрные демоницы. Они были высокие, мускулистые, как и все чёрные демоны, и в цвете их человеческой кожи ощущалось что-то нездоровое, будто бы сам демон страдал от какой-либо пагубной зависимости. Кожа одной демоницы была землисто-белой, второй – серо-чёрной. У обеих были чёрные густые волосы, влажные тёмные глаза без белков, ошейники на крепких шеях. Чёрные демоны, будучи рабами, всегда жили в тени других рас, и потому у них не было необходимости быть точными копиями людей. К тому же, подавляющее большинство этих существ попросту не могли превратиться в людей. Рост взрослого чёрного демона мог достигать пяти метров, и такое огромное тело трудно превратить в хрупкое человеческое существо. Для подобного трюка нужно быть либо оборотнем, либо драконом.       Демоницы, пришедшие к Дейну, были выше двух метров ростом. Они принесли его завтрак: горячую молочную кашу, красиво нарезанные фрукты и овощи, поджаренные треугольные тосты с сыром. Без лишних слов они помогли Дейну позавтракать, помогли принять душ, побриться, смазали мазью ожог на спине. Всё это время Дейн пытался контролировать свои движения, несмотря на обжигающую боль в каждой мышце. Тело было вялым, непослушным, чужим, но Дейн чувствовал, что даже к подобному сможет привыкнуть. Ради Антарес. Ради своей прекрасной королевы и её мести он бы выдержал даже более ужасную пытку.       Демоницы низко поклонились и вышли. Они сменили Дейну постельное бельё, зажгли ароматические свечи, принесли ему личные вещи. Лёжа на койке, Дейн поднёс к глазам смартфон, и второй рукой, оттопырив мизинец, неуклюже водил по экрану. Ему звонили, и делали это неоднократно. Родители, одногруппники, знакомые из сверхъестественного населения города. И Джаред. Этот придурок, несмотря на предательство Дейна звонил ему по нескольку раз в день, слал однотипные сообщения, пытался связаться через социальные сети. Дейн внёс его в чёрный список.       В дверь робко постучались.       – Д... Дейн, не спишь?       Белая голова Сенекс высунулась из-за дверного косяка. Девушка была бледнее обычного, с серыми мешками под глазами и красными белками глаз. Если бы Дейн был не знаком с ней, то решил бы, что у неё конъюктивит. Но они были знакомы, пускай и не слишком хорошо, и Дейн сделал однозначный вывод: Сенекс плакала, и ему не хотелось знать, почему.       Он не ответил, лишь отвернулся к своему смартфону. Сенекс осторожно вошла в комнату.       – Я... прости меня, – произнесла она.       – За что?       – Всё было бы проще, если бы я догадалась приказать тому рыжему замолчать, – она села на стул рядом с койкой, крепко сжав чёрную юбку на коленях. – Ведь с ангелом моя сила сработала, а значит, сработала бы и с ним.       – Что было, то прошло.       – Мне очень жаль, – она поджала губы, опустив взгляд в пол. – Я... я впредь не буду вообще ни на кого обращать внимания!       – Чтобы загубить свой дар? – Дейн хмыкнул. – А не слишком ли быстро ты сдаёшься?       Лицо девушки стало пунцовым. Дейн окинул её задумчивым взглядом, и впервые понял, что раньше вообще старался не задерживать на ней взгляд. Не потому что опасался ревности Антарес, а потому что попросту сбивался и не мог обратить внимания на то, что Сенекс старательно хотела скрыть. Она была красива, чувственна, нежна, но всегда носила закрытую одежду, что странно для жаркого климата Калифорнии. Сейчас же Дейн видел на тыльной стороне её ладони крестообразный багровый шрам.       – Может, расскажешь о своих бедах? – произнёс он. – Вдруг дёргаться перестанешь?       – ...нет у меня бед.       – Как скажешь, – он закрыл глаза и отвернулся.       На самом деле, Дейн устал. Устал от боли во всём теле, от недоверия Антарес и её спутников, от своих двойных игр и притворства. Он устал быть приятным, дружелюбным парнем, устал быть тем, кем никогда на самом деле не был. Невольно к нему вернулась детская фантазия о ночном человеке. Интересно. Достаточно ли Дейн погряз в тенях, смерти и интригах, чтобы соответствовать тому давнему, почти забытому образу?       Сенекс не уходила. Дейн понял, почему. Она собиралась с силами.       – Я... сбежала от родителей, – тихо, почти шёпотом произнесла она. – Служу королеве вампиров, у меня есть сверхъестественные способности. Чего мне бояться?       – Прошлого.       Сенекс вздохнула и осторожно начала:       – Родители любили Мишеля, – она пожала плечами. – А мне любви не досталось.       – Почему?       – Ты же видел его, – она вперила взгляд в свои ногти. – Чёрные волосы, тёмные глаза. А я, почему-то, светлая, с голубыми глазами, каких не было ни у кого в нашей семье. И я не альбинос. Я просто... не дочь отца.       Дейн повернул к ней голову.       – Отца б... бесило это, – продолжила она. – Он не мог найти любовника матери, не мог сорвать зло на ней самой. И почему-то думал, что я знаю тайну своего происхождения, – её голос был спокойным, лишённым эмоций. – Иногда он задавал вопросы кулаками. Иногда – ножом.       Она моргнула, но слёзы из сухих глаз не пошли. Их она уже давно выплакала.       – Меня не пускали в школу, боялись, что меня увидят соседи, – Сенекс коротко вздохнула. – Только Мишель и защищал меня. Я всегда любила его. Я никому его не отдам.       Дейн глухо вздохнул в ответ, чтобы хоть как-то развеять воцарившуюся тишину.       – Ты... ненавидишь меня? – спросила она.       – А должен?       — Должен, – она опустила взгляд. – Ты пострадал из-за меня.       – Тогда ненавижу.       Сенекс подняла на него взгляд, сжав в линию губы. К её бледным щекам прилил розовый румянец, в глазах отразился лихорадочный блеск. Неужели для неё было так важно мнение человека, с которым она виделась всего пару раз в своей жизни?       – Я исправлюсь! – она сжала кулаки. – Я смогу! Теперь, с моими силами, я даже короля не боюсь!       Дейн невесело хмыкнул. Он не верил Сенекс, не верил пустым обещаниям и прекрасно понимал Антарес, которая относилась к подобным людям с откровенным презрением. Ангетенар у алтаря клялся ей в вечной любви, и в итоге заточил её в гроб; страсть Кетцалькоатля оказалась слабее его упрямства; даже Гефьён, дальняя родственница, клявшаяся защищать свою семью от зла, никак не помогла Антарес. Её не спасли ни слуги, ни близкие, лишь оказавшийся рядом мальчишка, решивший посвятить служению королеве всю свою жизнь. Дейн понимал, почему Антарес так легко приняла его — он доказал свою рабскую преданность.       – Как ты вообще встретила королеву? – спросил он. – И почему она вообще держит тебя рядом?       – Когда ты её освободил, – произнесла Сенекс. — Королева в первую ночь добралась до моего дома. Отец... покорился ей, как и мама. Как и Мишель. Я так боялась выйти в первую ночь из комнаты.       – А потом?       – А потом пришлось, – Сенекс вновь опустила голову. – И, когда я вышла из комнаты, она пила кровь из шеи Мишеля.       – Он вообще жив?       – Да. Я закричала, попыталась её оттащить, но в итоге лишь содрала ногти, – она коснулась ладонью лица. – Королеву это рассмешило. Она... захотела увидеть, как разобьётся моё сердце, когда Мишель повзрослеет и покинет меня. Поэтому и остановила кровотечение, обработала его рану. И приказала ему искать вампиров. Мишель тоже инфицирован и, когда он использует силы, никто не замечает его присутствия. Он пробирался с вампирами в их дневные убежища, а после приводил туда королеву. Он говорил, что она называла по имени каждого, кого убивала, и никого не собиралась щадить. Она была слаба, – Сенекс вновь ненадолго умолкла. – Но даже тогда у неё хватило бы сил свернуть моему отцу шею.       — Она это сделала?       – Нет. Она знала, что убийство приведёт в наш дом полицию, а в полиции слишком много враждебных вампиров. Да и... она решила предоставить такую возможность мне, – Сенекс отвела взгляд. – А я не смогла. В первый и единственный раз я увидела ужас в его глазах, когда он смотрел на меня. И почувствовала, что мне этого достаточно.       – Как давно она тебя укусила?       – Лет пять назад, когда окрепла, освободила Драггота, нашла тигров. Она отправилась в Лос-Анджелес, чтобы заручиться поддержкой королевы демонов. Ну и мы с Мишелем отправились следом. Мишель решил, что так будет лучше для меня. Когда королева не охотилась и проводила ночи дома, она... учила нас.       – ...дворцовому этикету?       – В том числе, – Сенекс едва заметно улыбнулась. – Я думаю... ей нравилось чувствовать себя нашим покровителем. Да и сейчас нравится, несмотря на её строгость. Она была одинока. Мы все...       Сенекс умолкла, когда дверь в комнату снова открылась. Лениво потягиваясь, внутрь вошёл Крейг.       – Как дела, клеймёныш? – он улыбнулся. – Я вот пришёл рассказать, что в Риме клеймили рабов, но понял, что ты на это не обидишься.       – И тебе привет, – Дейн закрыл глаза. – Зачем пришёл? От блох сбегаешь?       – Не смешно, – фыркнул Крейг, окидывая взглядом спину Дейна. – А кровь пернатых и правда тебя подлечила. До того, как мы с королевой пришли, у тебя едва не остановилось сердце.       Крейг жаждал общения, но Дейн не горел желанием даже отвечать. Оборотень гордился своими шрамами на руках, демонстрировал их, и никогда не носил одежду с рукавами, так что неудивительно, что его внимание привлекло огромное клеймо. Дейну до этого не было никакого дела. Он позволил себя поймать ради королевы, и чувство вины со стороны Сенекс и восхищение Крейга его совершенно не интересовали. Дейн хмыкнул, рассуждая об этом. Он так хотел добиться расположения подданных Антарес, но, когда это произошло, он не испытывал ничего, кроме раздражения и усталости. Лучше бы он спал. Во сне он бы вновь проник в сознание королевы, стал бы с ней одним целым, видел бы давно утраченный мир её глазами.       — А потом я думал, что тебя завалит эта белая стервозина, – Крейг лениво потянулся, подойдя к окну. — Ты знаешь, сколько чемоданов привезла с собой королева демонов? А я знаю. Я их таскал.       Дейн закрыл глаза, приказав себе не улыбаться.       — Зачем ей вообще всё это? – произнёс Дейн, на мгновение встретившись взглядом с Сенекс. – Какой смысл королеве демонов воевать с вампирами?       – Силу демонстрирует, — Крейг пожал плечами. – А ещё она приказала ящеру обжечь глинянный сосуд.       – Насколько большой сосуд?       – В дом не поместится.       — Ей нужна ламия? Только их перевозят на большие расстояния в глинянных сосудах, – Дейн вскинул брови. – Я думал, они и так живут по-соседству с демонами.       – А может... нага? – вздохнула Сенекс. – Королева... рассказывала про лорда Сета, советника короля.       – Король прислушивался к рептилии? – Дейн усмехнулся.       – Сет служил двум королям до Ангетенара, – негромко продолжила Сенекс. – Королева сказала... что он был одним из немногих существ, к кому она не могла найти подход.       – У нас в стае боятся кобр, – зевнул Крейг. – Не гадюк, не анаконд, а именно королевских кобр. Если этот Сет отравил моего предка, я лишу его хвоста.       – Его собралась держать у себя королева демонов, — произнёс Дейн. – Что хуже? Жить без хвоста или служить белому демону?       — ...быть его советником, – Крейг улыбнулся так широко, словно Чеширский Кот. – Ни один белый не терпит критики.       — Вот и ответ, – Дейн сжал в кулак сначала правую руку, потом левую. Он не чувствовал онемевших пальцев, но мог ими двигать, несмотря на разливающийся в крови жар.       Медленно, неторопливо, боясь новой вспышки боли, Дейн приподнялся на локтях на своей койке. Боль текла по венам, обжигала мышцы, лишала кожу малейшей чувствительности, была невыносимой. Но уже не была такой страшной. Человек способен привыкнуть ко всему — в этом у него небольшое преимущество перед сверхъестественными расами. Вампир не привыкнет к Солнцу, ангел — к Луне, демон не справится с эмоциями, а оборотень не способен противиться власти полнолуния. Но человек адаптируется ко всему, со всем справляется, выживает. И размножается со скоростью крыс и тараканов. Или людям позволяют размножаться более могущественные существа? Даже бессмертные должны питаться, и в пищевой цепи у человека невыгодное положение.       Руки тряслись, Дейна прошиб холодный пот, кровь кипела от напряжения, когда он медленно выпрямился и сел на кровати, сбросив со спины компресс.       — Дейн, – шепнула Сенекс.       – Я хочу видеть клеймо, — ответил он и протянул девушке свой смартфон.       Сенекс послушно встала и сфотографировала пылающую рану Дейна. Кожа на месте ожога не была красной, не кровоточила, она почернела и казалась такой твёрдой, словно окаменела. Вытатуированные крылья были грубыми, с острыми перьями, в которых сияло въевшееся в кожу серебро. Дейн знал, что обожжётся, если коснётся его. Нужно будет его срезать сразу после смерти Ангетенара. Срезать или напоить гри-гри кровью из самого сердца треклятых ангелов.       – Похоже на татуировки ящера, – прокомментировал Крейг. – Но он сам себе кожу жёг. Что с него взять? Ящерица же, у него мозг меньше глаза.       — Е... если он тебя услышит... — негромко произнесла Сенекс.       – То будет думать над ответом все мои девять жизней. А я не люблю ждать.       С трудом сидя на койке, Дейн медленно и очень осторожно растирал пальцы, надеясь вернуть им чувствительность. Руки двигались послушно, когда Дейн смотрел на них, но стоило ему отвести взгляд, и они будто бы пропадали. Возможно, чувствительность вернётся, когда Дейн хотя бы немного привыкнет к боли, но надеяться на улучшение своего состояния он не спешил. И, сосредоточившись на своих руках, Дейн не услышал, как дверь в его комнату открылась, и в неё вошёл Драггот и золотой демон.       — Живой? – спросил дракон, зажав губами не зажжённую сигарету.       – Куда я денусь? – без улыбки ответил Дейн.       – Хорошо.       Золотой демон поднял руку, улыбаясь до того приветливо, что Дейн уже ощутил себя ограбленным. О золотых демонах любому живущему человеку следовало знать два факта. Во-первых, с ними выгодно дружить, во-вторых, золотые демонята крадут родителям подарки на Дни рождения и никогда их не отдают.       – Добрый вечер, мистер...       – Дейн. Просто Дейн.       – Дейн, – кивнул золотой демон. – Меня зовут Аваритиа. Финансовые услуги, юриспруденция, консультация в обоих сферах. Я буду вашим шофёром на пути в Северную Каролину. Предпочтения в еде, напитках?       – Ненавижу овощи.       – О, аналогично, – Аваритиа улыбнулся чуть шире. – Я тоже их ненавижу. Особенно, когда они устраивают скандалы, не понимая условий договора.       Дейн хмыкнул. Золотой демон с чувством юмора, оборотень и дракон в одном помещении и, возможно, в одном автомобиле. Кто из них взорвётся первым? Знать этого не хотелось, но, видимо, избежать этого не получится.       — Есть ли незавершённые дела в Лос-Анджелесе, которые ты бы хотел уладить, Дейн?       – Учёба в университете, – ответил он.       – Решим вопрос, – кивнул Аваритиа. – Что-то ещё?       – Нет.       – Тогда по автомобилям. Скоро ваша королева проснётся, и ей не терпится отправиться в дорогу.       А твоей не терпится получить нагу, подумал Дейн, но не произнёс ни слова.