Вкус ночи

      Дейн коротко выдохнул, ощутив мягкое, почти невесомое прикосновение холодных рук к низу живота.       — Ты же не можешь меня контролировать, – прохрипел он. – Моя королева.       — Ну и что? – ответила Антарес, садясь рядом на кровати. — Так и будешь полагаться в постели на меня? Или же станешь более самостоятельным?       — Боюсь, – он выдавил из себя улыбку. — Что ты испугаешься, если я окажусь сверху.       Антарес вскинула брови, и Дейн, приблизившись, поцеловал её. Они были в пути из Лос-Анджелеса в Северную Каролину две полных ночи, и на следующую должны были добраться до нужного места. Дни они проводили в мотелях. Во-первых, на окраинах городов найти было проще именно их, во-вторых, они не представляли интереса как для ангелоидов, так и для их слуг, в-третьих, здесь было проще сохранить анонимность. Порой в мотели вселялись не для полноценного отдыха, а для пары часов развлечений с продажными женщинами или мужчинами, расплачивались наличными, не называя имён и не попадая на камеры видеонаблюдения. А ещё в небольшом, но чистом номере было всего одно окно, которое легко закрыть плотными шторами и спрятать королеву от света солнца.       Дивена, что удивительно, не возражала. Обычно белые демоны очень капризны и требуют всего самого дорогого и самого лучшего, но в этот раз она уступила. В автомобиле, который вёл Аваритиа, она всегда садилась на переднее сидение с книжкой в руках. Иногда она что-то помечала в своём блокноте, иногда откладывала книгу и смотрела в окно, пребывая в глубокой задумчивости и постукивая пальцами по плечу. Аваритиа порой обращался к ней, но Дивена отвечала лишь тогда, когда считала нужным.       За ними расположились Крейг и Драггот, которые ночью, в основном, крепко спали. Крейг складывался клубком, Драггот кутался в тёплую одежду и крепко прижимал что-то к груди. На третьем ряду сидений расположились Сенекс и Мишель. Заднее сидение разложили, и на нём, сжимая руку Антарес и опустив голову ей на бёдра, лежал Дейн.       Антарес прервала поцелуй, мягко отстранив Дейна, пальцами коснувшись его подбородка. Её руки пахли мазью от ожогов и вишнёвым мылом. Всё это время Антарес обрабатывала клеймо Дейна, несмотря на риск обжечься серебром, меняла бинты. Дейну нравилось думать, что королева никому, кроме себя, не доверяла заботу о нём.       Дейн сжал губы в линию, когда ладонью она мягко сдавила его пах. Жар прилил к лицу, половой орган мгновенно отреагировал на ласку и отвердел.       — Моя королева...       — Помолчи, — ногтём она провела по ширинке его брюк, медленно расстегнула молнию. — Если не хочешь, чтобы я откусила тебе кое-что.       – Слишком топорно, моя королева, — Дейн вновь вздрогнул, ощутив прикосновение её холодных пальцев. — Мы же оба знаем, что ты этого не сделаешь.       – Как же ты меня раздражаешь, – ответила она.       – Я стараюсь, моя королева-а-ах!       Умелым движением Антарес натянула крайнюю плоть на головку и тут же отпустила. Дейн прерывисто выдохнул. Спина горела, жар волной разливался по венам, но он не простил бы себе, если бы позволил своей травме прервать действия королевы.       – Уже не такой болтливый? — Антарес лукаво улыбнулась, вглядываясь в его лицо. — Что такое, мазохист? Возбудился от боли?       — Я, – он боялся пошевелиться, чтобы не зашипеть от боли и не сбить эрекцию. – Соскучился по твоей ласке.       — Неужели? Мне так не показалось.       — Прошу, моя королева, – Дейн сглотнул, чувствуя приливающий к щекам жар. — Я так хочу тебя...       — Так не пойдёт, – Антарес медленно водила пальцами вдоль его пениса, лишая парня способности ясно мыслить. – Ты совсем ничему не учишься. Забываешь, кто ты такой.       – Я ничтожество, – выдохнул он.       – Громче.       – Я ничтожество!       – Не слышу.       – Я! Ничтожество! – Дейн зажмурился, сгорая от стыда, скованный болью и беспомощный перед любимой женщиной. – Болтливый идиот! Грязь у тебя под ногами!       Дейн осёкся, дыхание перехватило, сердце на мгновение перестало биться. Он ощутил новое, доселе незнакомое прикосновение к коже головки. Алые, мягкие губы Антарес скользнули по его члену, к яичкам, обхватили их и выпустили из захвата с громким чмокающим звуком. Дейн охнул. Он ощущал её влажные губы, чувственный рот, жар, образовавшийся после выпитой крови. И клыки. Острые, как бритвы, способные запросто лишить Дейна как части тела, так и жизни вообще.       — Моя королева, – выдохнул он. – Я... слишком уважаю тебя, чтобы... делать это.       — Напомни, – выдохнула она, прижав пенис к лицу, обдав Дейна таким страстным взглядом, что он вновь ощутил себя маленьким, беззащитным мальчиком. – Разве я говорила, что меня волнует твоё мнение?       Она провела языком вверх, к головке, обхватила её губами и, погрузив в рот, надавила кончиком языка на уздечку, прижимая пенис к нёбу. Дейн простонал, невольно тазом подавшись вперёд. Острые клыки с двух сторон зажали его пенис, угрожая нанести травму при любом неосторожном движении. Никогда в своей жизни Дейн так сильно не боялся пошевелиться. И никогда прежде он не чувствовал себя настолько уязвимым. Антарес могла избавиться от него в любой момент, могла запросто уничтожить очередного человека в своей вечной жизни. И лишь однажды она была настолько близка к убийству Дейна.       Она двигала головой неторопливо, глубоко погружая член в рот, обхватывая его губами, пальцами мягко сжимая яйца. И с каждым толком Дейн соображал всё хуже. Антарес же играла с ним. Рукой, языком, губами. И в какой-то момент Дейн громко, несдержанно простонал, извергнув семя на лицо королевы. Она лишь улыбнулась, слизав часть жидкости с губ.       – Моя королева, – глухо, тяжело дыша, произнёс Дейн, не способный произнести больше ни слова.       После такой ласки он испытывал странное желание любить Антарес ещё сильнее, чувствовать её тело, дарить в ответ свои тепло и страсть. Чувствовала ли это Антарес? Понимала ли его без чтения мыслей? Дейн надеялся на это. Во всяком случае, она без каких-либо затруднений поняла, как быстро доставить ему удовольствие. Антарес приняла душ и легла в постель, и Дейн уснул, обнимая её холодное тело и покрывая поцелуями лицо.       — Пейте, – произнёс Кетцалькоатль, протягивая руку. Второй рукой он крепко сжимал маленькую ладонь в бархатной перчатке. — Прочтите мои мысли и убедитесь в глубине моего чувства.       — Я замужем. Оставьте меня в покое.       С его губ сорвался смешок. Кетцалькоатль был бледен, с серыми кругами под сияющими глазами, дрожащими губами, мелкими тёмными пятнами от холодовых ожогов на руках. Его светлые волосы были короче, крыльев было на две пары меньше, а сам он казался таким юным и уязвимым, что у любого от жалости сжалось бы сердце. Кетцалькоатль сходил с ума от страсти к женщине, от которой не мог ожидать ничего, кроме отказа. Он знал это. Знал, и всё равно тешил себя надеждой завоевать её расположение своей искренностью и простотой.       – Вы же знаете... для Ангетенара вы – только игрушка.       – Это не ваше дело.       – Чем он покорил вас? Чем он лучше меня? Жестокостью? Властью? До вашего прибытия весь континент и днём, и ночью принадлежал мне!       – О? Вы затаили обиду?       – Я жажду вас, – он поднёс руку Антарес к лицу, прижал ладонь к своей щеке. – Я люблю вас. Я вознесу вас, Антарес, и верну вас свету. Вы – моя страсть, мой грех, моя боль! Будьте моей, и я спасу вас от Ангетенара.       — Нет, – Антарес отняла руку. – Никогда.       – Но почему? Мой прекрасный ангел...       – Достаточно! Мне не нужна ваша страсть, Кетцалькоатль. Мне нужна ваша преданность. А на это такой мужчина, как вы, не способен.       Вечером Дейна разбудил громкий стук в дверь. Антарес сидела перед зеркалом, расчёсывая гребнем волосы; в комнате пахло её духами; она оделась в чёрные мотоциклетные брюки, настолько узкие, что под ними угадывалось отсутствие белья, чёрные ботинки и красную майку. К ремню она прикрепила свой золотой хлыст. Сегодня Антарес отправлялась на поиски наги, и не могла себе позволить бродить по лесу в юбке или в платье. Впрочем, и эту одежду нельзя было назвать удобной, но...       ...но до чего же страстной казалась королева в одежде, которую обычно носили современные бунтующие против правил девушки. Дейн не мог оторвать взгляда от плавных изгибов её тела и понимал, что она выглядела бы чуть менее соблазнительной, если бы ходила по номеру обнажённой.       Разбудить их зашёл Крейг. Он прибыл с охоты-разведки и ещё не успел полностью вернуть себе человеческий облик. Жилистое челевеческое тело было покрыто густой чёрной полосатой шерстью, на руках острые когти, вместо лица окровавленная тигриная морда.       – Отправляйся в машину отдыхать, — произнесла Антарес. – На случай если мне понадобится твоя сила.       Собирался Дейн самостоятельно, упрямо и старательно пытаясь заново научиться контролировать непослушное тело. Получалось куда лучше, чем в первый день, обожжённая кожа грубела, твердела, заживала. И с каждым небольшим успехом Дейн чувствовал себя капельку увереннее. Завтракал он тоже самостоятельно, в автомобиле со всей большой компанией. Еду, как обычно, готовил Драггот. Несмотря на свою молчаливость, вспыльчивость и нежелание общаться, он оказался очень хозяйственным существом. Антарес же кусала первого встречного, и питалась скрытно и по-немногу, чтобы не оставлять за собой след из инфицированных.       Дорога, к которой Дейн уже успел привыкнуть, и в которой легко и быстро засыпал, сегодня длилась не дольше пяти часов. Следуя указаниям Антарес, Аваритиа остановил автомобиль на обочине. Гравий хрустнул под ногами, когда компания выбралась из транспортного средства. Кругом, насколько хватало глаз, не было признаков присутствия человека – лишь высокие деревья и золотившие дорогу своим светом уличные фонари. Вдали от города небо было до того чистым, что Луны и звездого света хватало, чтобы рассеять тьму. Дейн вышел из автомобиля, растирая руки, плечи, чувствуя уже ставшую привычной боль, резавшую мышцы при движении, точно ржавый нож.       — Грузовик с сосудом прибудет сюда через полчаса, — произнёс Аваритиа.       — Хорошо, — ответила Антарес. – Яд наги разъедает плоть, на него не действуют ментальные атаки, его раны быстро заживают. И, скорее всего, Ангетенар не оставил ему пищи.       – Почему? – спросила Дивена. В золотом свете уличных фонарей сверкнули острые, округлые рога, появившиеся среди белоснежных волос королевы демонов. Белки глаз почернели, на руках появились длинные когти, за спиной расправились широкие перепончатые крылья, кожа стала белой, как лист бумаги. Дивена приняла свой истинный облик. – Зачем ему мучить своего советника?       — Эксперименты, политика, личные убеждения, — в голосе Антарес не было эмоций. – Ангетенар всегда отстранялся от того, что ему было дорого. Держал свои сокровища в сокровищницах, чтобы они никому не достались, и чтобы он сам не смог их испортить. Одним из его сокровищ был Сет, вторым — Гелиос, из которой он хотел набить чучело.       – А третьим, – вставил Дейн. – Была моя королева.       — Драггот, — поправила она. – А ты, мазохист, остаёшься в машине.       — Моя королева, – он вздохнул. – Прошу. Или... — он понизил голос до едва слышного шёпота. – Мне попросить с колен?       Антарес встретилась с ним взглядом и вскинула брови, увидев на его лице самодовольную улыбку.       — Умрёшь – воскрешу и заставлю работать, — ответила она. — Но перед этим выверну все суставы. Крейг. Отвечаешь за него.       Крейг скорчил недовольное лицо, но, подойдя, взвалил руку Дейна себе на плечо. Сначала Дейн не понял причину такого жеста, но после Антарес сделала шаг во тьму. Лёгкая и грациозная, она одним прыжком преодолевала огромное расстояние, и о её бесшумном перемещении говорили лишь едва слышный шелест листвы и шёпот ветра. Крейг приземлялся тяжелее, оставляя на почве следы от ботинок, но был достаточно быстрым, чтобы поспевать за королевой вампиров. С каждым таким прыжком у Дейна перехватывало дыхание, холодный воздух болезненно врезался в лицо, трепал одежду. Дивена, Аваритиа и Драггот следовали за ними, взлетев на перепончатых крыльях над кронами высоких деревьев. Сенекс и Мишель остались в машине. Антарес отправлялась вглубь леса, ведомая сверхъестественным чутьём, скрывалась за стеной из толстых стволов деревьев, охотилась. Но в этот раз охотилась не ради пищи, а ради личной выгоды.       Пару раз под подошвами ботинок Крейга что-то хрустнуло. Дейн опустил взгляд и в густой траве увидел белеющие в лунном свете хрупкие змеиные кости. И, чем дальше они следовали в лес, тем больше их становилось. Скелетики змей, крошечные или внушительные, сияли острыми костями и были способны причинить вред даже спустя много лет после смерти тела. Дейн не ощутил исходящих от мёртвых телец колебаний воздуха, не услышал отклика своих зомби. И тряхнул головой, гоня прочь непрошенные мысли. Он был полезнее для своей королевы с серебром в крови, а оживить армию трупов она и сама способна.       В глубине густого леса Антарес нашла каменный, поросший толстым слоем мха, храм, похожий на пирамиды ацтеков, чьи племена никогда не селились на территории Северной Каролины. Это строение казалось чуждым, неуместным, но было надёжно скрыто густым лесом от людских глаз, и потому ещё ни у кого не успело вызвать никаких вопросов. Пирамида состояла из трёх ступеней, и к её вершине вела широкая, усеянная змеиными скелетами, лестница.       – Нага – владыка змей, – ответила Антарес на не заданный вопрос. – Его слуги приползали сюда, чтобы накормить хозяина. Либо пойманной дичью, либо своей плотью       – У змей настолько всё плохо с самоуважением? – спросил Дейн.       – Им это не знакомо, – хмыкнула Антарес. – Их эволюция остановилась задолго до появления человека. Они физически не способны испытывать эмоции.       – Можно называть Сета дегродом, королева? – спросил Крейг. – Сетгрод или дегрет.       – Твой предок звал, и моё разрешение ему не понадобилось.       Крейг широко улыбнулся, и в этот миг над храмом вспыхнул мерцающий оранжевый свет. Драггот, зависнув в воздухе и хлопая тяжёлыми крыльями, дохнул на каменные стены пламенем. Влажный мох задымился и занялся огнём. Демоны смахнули пепел и корни со стен, показывая остальным высеченные в камне изображения и надписи.       – Они не имеют смысла, – сказала Антарес.       — Почему? – спросила Дивена. – Разве это не история?       – Потому что я хорошо знаю того, с кем состояла в браке. Это ловушка для людей. Археологи с ума сойдут от счастья, найдя этот храм, а нелюди отыщут свою смерть в пирамиде. Готова поспорить, что под пирамидой расположен лабиринт, который никуда не ведёт. И, — она хмыкнула. — Ангетенар разместил там устройства, распыляющие пыль из драгоценных металлов. Нет, Сета нет в пирамиде.       – Тогда где он? – в голосе Дивены зазвенела сталь.       – Уроборос, – только и произнесла Антарес, поведя пальцем и заставив мёртвых змеек расползтись в стороны, обнажив голую пыльную почву. – Конец поисков – в начале.       Она подняла ногу и резко топнула. Земля задрожала под ногами, раздался грохот обрушающегося камня, под подошвой ботинка образовалась широкая трещина. Она топнула ещё раз, и ещё, расширяя свежую рану в земле, проламывая камень, на который был насыпан грунт. Антарес отскочила, когда почва под её ногами просела и осыпалась в пустоту под землёй. Треснувшие каменные плиты сложились внутрь и с оглушительным грохотом провалились вниз, издав долгое эхо.       — Пещера? – вскинул брови Аваритиа. – Это явно не маленькая комнатка.       – Сет ненавидит огромные пустые помещения.       – Шипит! – оживился Крейг, подаваясь вперёд и вращая округлыми ушами, уловив звуки, к которым Дейн оставался глух. – И ползёт!       – Драггот, будь готов принять истинный облик, – произнесла Антарес, на что в ответ дракон издал лишь глухое, утробное рычание.       Теперь шипение услышал и Дейн. Что-то приближалось, осыпая камни, что-то большое, плотное, древнее. Оно ползло неторопливо, мучительно медленно, впервые за долгое время ощущая дуновение прохладного ветра и свежий, лишённый затхлости воздух.       У него была человеческая голова, рельефный торс, руки с острыми когтями, покрытые гладкой, сияющей чешуёй. Сет приоткрыл рот, и его раздвоенный язык, казалось, стрельнул в сторону Дейна и Крейга. Белые длинные волосы, белая чешуя, по всему телу и частично на коже лица, светлые, лишённые белков глаза с узкими зрачками. Сет зашипел и раскрыл рот. С длинных клыков стекали белоснежные капли яда.       – Здравствуй, Сет, – произнесла Антарес, щёлкнув в воздухе хлыстом. — Помнишь, за что мы с тобой воевали?