Вкус ночи

      Альфу вервольфов звали Минтат. Он был на пару лет моложе Крейга, едва ли не подросток, который, учуяв вертигра, глухо, утробно зарычал. Крейг ответил ему взаимностью, и его рык сопровождался глухим шипением. Они не превращались в зверей, не нападали, только огрызались и своеобразно приветствовали представителя чужого вида. Минтат и Крейг встретились на пустой загородной дороге, ведя за собой хозяев.       Антарес вышла из автомобиля первой, стуча по асфальту высокими каблуками туфель. Минтат окинул её взглядом одного-единственного глаза, прерывисто втянул носом воздух и невольно завилял торчавшим из-под футболки белым хвостом. Черты лица Минтата были тонкими, почти аристократическими, его тело – жилистым и тренированным. Среди гривы неровно остриженных белоснежных волос торчали острые волчьи уши, которые дёрнулись от взгляда на Антарес. Правый глаз был закрыт чёрной повязкой, а левый был почти таким же красным, как у вампиров, разве что, чуть темнее.       Антарес сжала зубы, глядя на знакомое лицо альфы. Своих собак Ангетенар начал разводить задолго до брака с Антарес, и у всех оборотней были похожие лица. Ангетенар выводил породу, которая должна была превосходить других особей по силе, уму, обладать более развитыми органами чувств и, конечно же, исключительной красотой. На последнее Ангетенар всегда был падок.       Он вышел из автомобиля, убрав руки в карманы брюк. Длинные чёрные волосы гладко зачёсаны назад, на лице привычное спокойное выражение, взгляд в темноте горел пламенем. Чёрные брюки, чёрный пиджак, галстук и рубашка. Королю вампиров определённо была к лицу современная одежда.       – Meine Liebe, – Ангетенар мягко, почти нежно улыбнулся, глядя в глаза Антарес. – Как ты прекрасна.       – Я была прекрасна и до этого, – её голос не дрогнул. – Если хотите меня впечатлить – будьте оригинальнее.       Он ответил ей новой улыбкой, какой Антарес никогда раньше не видела. Однако его эмоции исчезли под ледяной маской абсолютного самоконтроля, когда из автомобиля вышли Дивена и Аваритиа. Ангетенар поприветствовал их кивком.       – Сердечно рад нашей встрече, молодая королева, – произнёс Ангетенар с вежливой, практически равнодушной улыбкой. – Прошу прощения за столетия отсутствия и своей безучастности к вашим политическим делам.       – Вы подписали мирный договор с солнцеходцами, – ответила Дивена. – Благодаря вам последнее столетие мы пережили без внешних конфликтов.       – Не нужно приписывать мне ту пользу, которую вы извлекли из моих прихотей. Я не мог позволить себе новую войну, когда моя супруга была особенно беззащитна, – он скользнул взглядом по Антарес. – Неделю назад мне передали, что Кетцалькоатль разрушил до основания тот храм, что я построил для вас, моя королева. Неужели он держал ваше... ложе под открытым небом?       – Держал, – Антарес скосила взгляд в сторону. – На болоте, воду которого каждый день освящали служители церкви.       На лице Ангетенара проступило удивление, а после – ярость.       – Вы должны быть божеством, а не погребённой заживо.       – Должна была, — ни один мускул на лице Антарес не дрогнул. – Жаль, что не всё в этом мире подчинено вашей воле.       Ангетенар вздохнул, держа руки за спиной.       – Минтат, отправляйся в машину. Прикажи лорду Регулусу доставить наших друзей в аэропорт.       – Да, хозяин.       – ...что? – спросила Дивена.       – Будьте моими гостями, – Ангетенар улыбнулся. – Конечно, климат Гренландии сейчас довольно не дружелюбен, но я компенсирую это своим гостеприимством. К тому же... вы и без моего приглашения направлялись ко мне.       Он улыбнулся, и Дивена едва заметно дрогнула от его взгляда. Антарес это не понравилось. Спесивую и властную королеву демонов было тяжело испугать, и у Ангетенара получилось сделать это одной фразой. Он был готов к их визиту, готов к мести со стороны жены. Впрочем, он всегда и ко всему был готов.       – А сейчас, – он подошёл к Антарес, провёл пальцами по её запястью, мягко сжал его, поднёс к губам и поцеловал костяшки. – Прошу меня простить. Нам с моей супругой нужно многое обсудить, прежде чем мы к вам присоединимся.       Антарес скосила взгляд в сторону – долго смотреть в глаза Ангетенара она была не способна.       Он не дождался ответа Дивены. Подхватив Антарес на руки, Ангетенар сделал шаг в ночную темноту, и одним рывком преодолел расстояние в пару миль. Порыв ветра растрепал его длинные волосы, одежда с каждым рывком ударялась о тело, автомобили с каждой секундой удалялись всё больше. Антарес не держалась за плечи Ангетенара, не смотрела на него, и думала лишь о том, что сейчас, сидя в машине, Дейн наверняка рвал и метал.       Одним прыжком Ангетенар добрался до крыши двадцатиэтажного здания, и только приземлившись на него, поставил Антарес на ноги.       – Мне всё ещё не удалось тебя впечатлить?       – Дешёвым трюком, который я запросто исполню сама?       Ангетенар вновь улыбнулся, её строптивость и непокорность по-прежнему очень нравились ему.       – Дорогая, – произнёс он, пальцами повернув её лицо к своему. – С тобой всё в порядке? Я совсем не чувствую твоей силы.       Антарес вскинула брови. Судя по всему, серебряная кровь Дейна до сих пор отравляла её вены и лишала сил. Это хорошо. Это можно использовать себе во благо. Хоть в чём-то Дейн оказался полезен со своими безумными выходками.       – Главное, чтобы свои силы чувствовала я, – тыльной стороной ладони она ударила Ангетенара по запястью. – Что заставило тебя покинуть дом? Нашёл новую жену и хочешь отдать ей моё сердце?       – Meine Liebe, – он вздохнул. — Чтобы это произошло, ты должна раздражать меня своей рабской покорностью. А, пока ты сопротивляешься, я буду твоим верным супругом. До самого конца времён.       Антарес закатила глаза.       – Пока я был занят исследованиями, – прервал тишину Ангетенар, убрав руки за спину и глядя на сияющие звёзды. – Я часто обращался мыслями к тебе. Не думал, что когда-либо вновь смогу почувствовать это, но я невыносимо скучал.       – Также, как и я – по свободе.       – Я думал, – продолжил он, игнорируя замечание Антарес. – О детях.       – Ни за что.       – С животом ты выглядела бы не менее привлекательно, чем без него, – он скосил на неё взгляд. – К тому же, это единственное, чего я ещё не пробовал.       – Мне нет дела до твоих прихотей.       – Ты вправе злиться, meine Liebe, но я хочу, чтобы ты серьёзно обдумала моё предложение. Наши дети будут, как и ты – воплощением совершенства.       – И, как и ты, воплощением самовлюблённости и эгоизма?       – Разума, – он повернулся лицом к Антарес, приблизился. – И истинной любви.       – Ты меня в гробу запер на две сотни лет.       – Антарес, – её имя прозвучало, словно раскат грома. – Ты не смеешь отрицать, что не заслужила это.       – Я НЕ заслужила это! – вспылила Антарес. Ангетенар вскинул брови, не готовый ко вспышке гнева. – Я ради тебя оставила дом! Стала бессмертной! Убила твою прежнюю жену! И что взамен?!       – Ты интриговала против меня, – Ангетенар стиснул зубы, обнажив клыки. Он до того крепко сжал руку Антарес, что, будь она человеком, сломал бы ей кость. – Ты присвоила себе мою собственность. Ты отправляла своих прихвостней на острова Пасхи и убивала ламий моего советника. Чего ты добивалась, Антарес? Твоё могущество и без того было велико. Зачем тебе понадобились мой дракон и склеп Тёмной Матери?       – Ты убивал своих жён раз в столетие. Я всего лишь хотела выжить.       Во взгляде Ангетенара блеснули искры инфернального веселья.       – Лгунья. Ты всегда желала меня так же сильно, как и я тебя, – он рывком притянул Антарес к себе. – Если что и движет тобой, так это не страх.       Антарес не ответила, пристально глядя в алые глаза своего супруга. Как так вышло? Почему король вампиров, этот древний, обаятельный и жестокий монстр, воспылал страстью именно к ней – к девочке, которая вечно бежала от любви? Почему не кровожадные вампирские леди? Почему не её старшие сёстры? Почему она? И почему каждый, кто испытывал к ней влечение, стремился проявить жестокость? Ангетенар, Кетцалькоатль, даже Дейн.       Дейн. Даже если мальчишка-мазохист завладеет мощью Ангетенара, он всё равно не сможет внушать того же сверхъестественного ужаса. Слишком пугливый, слишком податливый, несмотря на свою дерзость и желание. К тому же, одержимый. Ангетенар убил бы её, если бы на кону стояло его королевство. Дейн же уничтожит королевство, лишь бы оставить в живых Антарес.       А значит, он избавит её от всех проблем, даже рискуя собой.       Нет. Нельзя. Проведя две сотни лет в гробу, ощущая на себе нестерпимое воздействие серебра, лёжа наполовину в холодной воде, Антарес поклялась себе до скончания времён никому не открывать своё сердце. Использовать других, убивать, разрушать. Так правильнее. Так проще и безопаснее.       – Meine Liebe, – Ангетенар протянул руку, убрал прядь волос Антарес за ухо. – Твои эмоции по-прежнему проявляются, как бы ты ни пыталась их скрыть.       – Я и не скрываю, – она сжала зубы. – Я тебя ненавижу.       – Разумеется, ненавидишь, — ответил он. – Мне не следовало оставлять без присмотра место твоего заточения.       Антарес не ответила. Если Ангетенар не видит очевидной проблемы в своём поступке, ей до него не достучаться.       – Ты убила всех, кому я поручил ночную стражу, – произнёс он. – А потом собрала солнцеходцев в Лос-Анджелесе и натравила на них армию зомби. Я восхищён, дорогая. Такого унижения выродки Светлейшего Отца не знали со времён Чёрной смерти.       Антарес не отреагировала. Похвала Ангетенара по большей части принадлежала Дейну и не вызывала в ней радости.       – Но Кетцалькоатль не достоин смерти, – продолжал король вампиров. – Он уже поплатился за свою преступную страсть.       – Как? – Антарес не была уверена, что ей интересен ответ на вопрос.       – До того, как встретиться с тобой, я устроил ему аудиенцию в Боготе, – он едва заметно нахмурился, новый порыв ветра растрепал его длинные волосы, свет луны заставил алые глаза сиять. – Услышав обвинение, он попытался меня застрелить. Не вышло.       Он вновь поднёс руку Антарес к губам и поцеловал костяшки пальцев. Как странно. Почему Джаред не рассказал ей о визите короля? Он поклялся служить ей, и обязан это делать даже против своей воли. Быть может, Джаред просто не знал об этом? Нет. Он хорош в телепатии и абсолютный профан в контроле над собственным разумом. Значит, либо от него скрыли прибытие Ангетенара, либо его вовсе не было.       – Взамен я лишил его одного крыла с правой стороны, – голос Ангетенара был лишён эмоций. – Намеренно. Не в порыве боевой горячки.       Воздух заколебался, и в голове Антарес всплыл образ, которому она не была свидетелем. Кетцалькоатль лежал на полу, придавленный между лопаток ботинком Ангетенара. Он задыхался, из его горла вырывались булькающие звуки, на лице белел шрам от хлыста Антарес. Ангетенар не использовал золотого оружия, чтобы оставить десятикрылого престола без сил. Он просто превосходил его по силам.       Ангетенар сжал руками верхнее правое крыло у основания и рванул его, точно сорняк из почвы. Кетцалькоатль не мог вырваться, ногой Ангетенар придавливал его к полу, едва ли не лишая возможности дышать. Антарес не знала, что было отвратительнее – раздавшийся влажный хруст сломанных костей и разорванных сухожилий или безумный, оглушительный вопль. Ангетенар придавил Кетцалькоатля к полу сильнее, не испытывая при этом ни малейших затруднений, практически не обращая внимания ни на удары здоровых крыльев престола, ни на его попытки вывернуться и атаковать, укусить. Ангетенар дождался, когда тело под его стопой обмякнет, когда агрессия и ужас сменятся отчаянием.       – Кривить влево будет ближайшее столетие, – произнёс Ангетенар. – А, когда отрастёт новое крыло, повторю ещё раз. И ещё. Ровно до тех пор, пока ты, моя любовь, не решишь остановить меня.       Антарес сжала губы в линию. Она не испытывала ничего – ни благодарности к Ангетенару, ни жалости к Кетцалькоатлю.       – С твоей силой, – произнесла она. – Ты можешь держать на поводке весь континент. Ты можешь подчинить себе волю любого. И после этого ты заявляешь, что моё заточение в гробу было необходимостью?       Его верхняя губа дёрнулась. Он не нашёлся с ответом.       – Ангетенар, – произнесла она, и его имя сорвалось с её губ, точно порыв ветра. – Отвечай.       Он отвёл взгляд.       – Антарес...       — Отвечай.       – Тобой я хочу владеть не с помощью своих сил, – начал король вампиров, вновь вперив взгляд в лицо королевы. – И лучше способа удержать тебя, чем запереть, я не нашёл. Ты в безопасности, но не можешь пошевелиться без моего разрешения. Ты здорова, цела, тебя не осквернит ни один похотливый мужской взгляд. Ты ненавидишь меня также сильно, как и жаждешь — и в этом состоянии ты понимаешь, что я чувствую к тебе, когда вижу рядом с другим. Твоё тело и так принадлежит мне, я же хочу тебя всю, – он ненадолго прервался. – Настолько сильно, что готов убить и возродить послушным мороем.       Антарес промолчала. По крайней мере, от прежних королев её отличал тот факт, что Ангетенар не оставил бы её в покое даже после смерти. Она отвела взгляд и отняла свою руку из ладони короля. Прежние королевы, стремясь выслужиться перед Ангетенаром и завоевать его любовь, были куда счастливее. Должно быть, сейчас их бледные тени наблюдали за этой сценой и от зависти скрежетали зубами.       – Мне совсем не нравится твоё состояние, – Ангетенар приспустил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая шею. – Пей.       – Нет.       – Антарес.       – Я не приму от тебя ни твоих даров, ни извинений.       – Я не спрашиваю, meine Liebe, – он приблизился, коснулся пальцами её подбородка, взглянул в глаза. – Я приказываю.       – Я, – она крепко сжала зубы, отстранившись, вырвавшись из захвата. — Не подчиняюсь.       Ангетенар улыбнулся. Добровольно предложить свою драгоценную кровь он мог по двум причинам: во-первых, раз уж он задумался о детях, ему нужна была здоровая мать, во-вторых, инфекция. Вампиры питаются кровью, кусают жертву, в благодарность передавая ей часть своей силы, искривляя разум, совершая над ним насилие. Ангетенар – вампир, укус Антарес не наделит его особыми силами, но передаст ему часть воспоминаний. Король вампиров понимал, что его хотят убить, но он не должен знать как именно его хотят убить.       С другой стороны, его кровь была словно жидкое золото. Он позволял кусать себя в моменты близости и кусал Антарес в ответ. Каждый глоток наполнял тело вырвавшимся из самого сердца Ада жаром, каждая капля содержала в себе древнее могущество. Кровь обыкновенных людей после короля вампиров казалась грязной болотной водой.       Он предлагал обрести большее могущество в обмен на её воспоминания. Жест величайшего доверия.       Принять который Антарес не позволяла гордость. Ангетенар опоздал со своей добротой и великодушием на два столетия.       – Прибереги кровь для новой жены.       Ангетенар не ответил. Вместо этого он подошёл ближе, притянул Антарес к себе, сжал в объятиях. И, несмотря на всё её сопротивление, поцеловал. Глубоко, грубо, едва ли не насильственно. Он игнорировал сопротивление Антарес, не обращал внимания на её удары, от которых у обычного человека кости превратились бы в пыль. Он целовал умело, игриво лаская своим языком её язык, щекоча им нёбо, нарочно задевая клыки. Антарес дёрнулась, ощутив почти забытый вкус крови короля. Она лилась в горло, словно жидкое пламя, наполняла холодные вены нестерпимым жаром, околдовывала, лишала мыслей и воли. Антарес не могла противостоять жажде. Она пила кровь и не могла напиться, сходила с ума от удовольствия и не могла им насытиться, млела от желания и не могла его удовлетворить.       Антарес задрожала, судорожно дыша, с её губ сорвался долгий, томный стон. Ангетенар обнимал её, придерживал, не позволяя упасть. И издевательски гладил по волосам, по спине и затылку, наслаждаясь её экстазом.       Он прервал поцелуй, с улыбкой вглядываясь в расслабленное, полное похотливого вожделения лицо своей супруги.       – Meine Liebe, – прошептал он, мягко касаясь губами шеи. – Мне казалось, ты меня ненавидишь.       – ...ненавижу.       – Ты вся дрожишь, – он приспустил красную шёлковую лямку платья, поцеловал обнажённое плечо. – И явно не от страха.       Она не ответила – не смогла этого сделать. Что бы она ни сказала, как бы ни сопротивлялась, Ангетенару это только понравится. Он покрывал её плечо и шею долгими, требовательными поцелуями, сжимая Антарес в крепких объятиях, шумно втягивая носом воздух и наслаждаясь запахом.       – Meine Liebe, – прошептал он. – К чему эта ненависть? Мы по-прежнему нуждаемся друг в друге, как и два столетия назад.       Ангетенар скользнул губами к её уху.       – И ты по-прежнему хочешь меня.