Вкус ночи

      – А ты точно альфа вервольфов?       Крейг задавал этот вопрос уже, наверное, в тысячный раз, на что молодой волк хотел бы не обращать внимания, но не мог. Крейг преследовал забавную экспериментальную зверушку, наблюдал за ним и даже в самолёте занял сидение прямо позади Минтата. Подобно вампирам, оборотни были территориальными существами, и вожак одной стаи непременно должен был вытеснить конкурента, что порой доходило до жестоких схваток. Трудно было сказать, кто победил бы в честном бою, но сейчас, судя по несчастному виду Минтата, словесную баталию проигрывал именно он. Никто не мог сравниться по надоедливости с тигром, который каждый день выводил из себя древнего и свирепого дракона.       – Ты не только одноглазый, – Крейг закинул ноги на спинку кресла, лёг на сидение и свесил голову вниз. – Но ещё и глухой?       Треугольные уши Минтата сначала дёрнулись, а потом повисли.       – Да. Я альфа стаи белых волков, – с низким, утробным рыком произнёс он сквозь сжатые зубы.       — Ага, – усмехнулся Крейг. – Тогда я – золотая рыбка.       Минтат обернулся, нахмурившись.       – Ты вертигр.       – А ты докажи, – хмыкнул Крейг. – Впрочем, я уверен, из домашнего пёсика выйдет такой же знаток животных, как и альфа.       Лицо Минтата вспыхнуло алым.       – Я не домашний! Я просто следую приказам хозяина!       – Как же, – Крейг закрыл глаза и провёл языком по тыльной стороне ладони. – А если он кинет палку – рванёшь следом?       Щёки Минтата горели от стыда.       – Да ладно? – Крейг широко ухмыльнулся. – Слышь, Дейн? У тебя палка есть?       Дейн моргнул, не сразу поняв, что к нему обращаются. С момента появления Ангетенара он перестал существовать. Мысли оставили его, и болезненная пустота заполнила разум, безумие пустило острые когти в мозг. Теперь, увидев короля вампиров собственными глазами, Дейн сходил с ума от ревности. Ангетенар был не намного старше Дейна, когда его обратили в вампира, он был гораздо красивее, мужественнее, и, что раздражало сильнее всего, его агрессивная древняя аура ощущалась даже несмотря на серебро в крови. Сколько лет королю вампиров? Раз он устроил Чёрную смерть в Европе, значит, больше восьмисот. И как с таким соперничать?       – Палка? А, да. Сейчас.       Крейг вскинул брови, наблюдая за суетой Дейна, который невидящим взглядом искал несуществующую палку. Спустя минуту усердных поисков даже Минтат понял, что Дейн не шутит.       — А... это он от серебра... такой?       – Не, – Крейг приподнялся. – Крышей он поехал давно. Слышь, он мой друг. Так что ты его не трогай. Покусаю.       — Очень надо, – фыркнул Минтат. – Я не прикасаюсь к тем, от кого за километр несёт серебром.       – Дедуля рассказывал, что раньше на нашу стаю охотились упившиеся серебром охотники и экзорцисты. Ну и жили недолго из-за постоянных отравлений металлом, – он зевнул. – А потом какая-то ведьма подсказала им плавить серебряные пули. Её, конечно, сожгли, но разве ведьму это остановит? Впрочем, откуда домашнему щеночку об этом знать?       – Я не..!       – Ага, – он лениво потянулся. – Скучно с тобой. Пойду к кобре.       – Не смей! – Минтат сжал кулаки. – Нам же приказали его не трогать!       – Хозяйка не приказывала, – он ловко поднялся с кресла. – А остальное меня не волнует.       – Тигр, – прорычал Минтат. – Не заставляй меня применять силу.       – А то что? Затявкаешь меня до смерти?       – Заткнулись! – Дивена грохнула рукой по подлокотнику, заставив присутствующих вздрогнуть. — Первого, кто двинется в сторону выхода, безвозвратно обращу в камень!       Крейг и Минтат застыли на месте, шевелились только их уши, улавливавшие свист воздуха за бортом самолёта.       – Эй, Дейн, – прошептал Крейг. – Палка в эконом-классе.       Дивена коротко вздохнула, подошла к Дейну, опустила ладони на его плечи и взглянула в глаза. Раньше существование человека рядом её нисколько не заботило, но отношение королевы демонов изменилось с тех пор, как Дейн всерьёз собрался занять место Ангетенара. Она видела в нём выгоду, и потому ей приходилось наступать на свою гордость и заботиться о нём, защищать, помогать. Её глаза засияли мягким розовым светом, белки почернели, пальцы с силой сжимали плечи Дейна.       – Ты лучше короля вампиров, – произнесла она, и её голос звучал вкрадчиво, проникая в самые потаённые уголки человеческой души. – Ты выше ревности.       Дейн моргнул. Гордыня также насильственно проникала в его сердце, как и алчность. Ему вдруг стало интересно, можно ли испытать на себе воздействие всех смертных грехов и не свихнуться? И какой грех отзовётся в нём сильнее всего? А впрочем, какая разница? Он точно сможет пережить все.       Он улыбнулся, чувствуя некоторое облегчение. Гордыня, внушённая Дивеной, больше походила на уверенность. Он знал, что белые демоны могут как вознести эго человека до небес, так и обрушить его в беспросветную бездну. Но основной их талант заключался в абсолютном подчинении себе чужой воли. В средневековых текстах рассказывалось, как один белый демон мог обратить вражеские армии против господина мановением руки.       Но на короле вампиров способности Дивены не сработали. Поэтому после короткой встречи она никак не могла успокоиться: она била кулаками по капоту автомобиля, пинала колёса и едва ли не разорвала свою книгу в порыве злобы и ужаса. Аваритиа смог её утихомирить, сказав, что она прославится на весь мир и на сотни поколений вперёд, когда выпустит свой научный труд и включит в него наблюдения за смертью короля вампиров.       – Я же сказал, – улыбнулся Аваритиа. – Король носит запретный металл. Чтобы сопротивляться вашим способностям, нужно быть либо святым, либо неполноценным.       – Заткнись, – ответила она. – Я ясно ощутила его силу. И, пока не стану сильнее, не смогу успокоиться и продолжить исследования.       – Вы слишком строги к себе, моя прекрасная королева.       – ...запретный металл? – спросил Дейн.       Демоны не ответили. Видимо, у их вида тоже существовал некий металл, который серьёзно ослаблял их и препятствовал проявлению сверхъестественных способностей. Не получив ответа, Дейн продолжил задавать вопросы:       – Что вы исследуете?       – Происхождение видов, – ответила Дивена.       – Расскажите.       – Нет.       – Что значит "нет"? – закатил глаза Крейг. – Расскажите домашнему пёсику, от какой болонки он произошёл.       – Белых волков, — прорычал Минтат. – Хозяин нашёл среди льдов и вечной мерзлоты.       – Конечно. После того, как их из тёплых мест прогнали тигры.       Минтат вновь зарычал, но быстро осёкся, встретившись с презрительным взглядом Дивены.       – Ваши исследования принадлежат только вам, – вздохнул Дейн. – А я хотел бы знать, что именно вами движет, – он сделал паузу, но не дождался ответа. – Кто такая Тёмная Мать?       Дивена закатила глаза, однако злой или раздражённой не выглядела. Дейн всегда слушал её внимательно, запомнил случайно оброненную фразу, и это не могло не польстить ей.       – Прародительница, – ответила она. – Лилит, Геката, Астарта, Иштар, Си-ван-му... у неё много имён и нет ни одного. Последнее задокументированное – Изанами.       Дейн склонил голову набок. Он изучал античные мифы, но редко задумывался о том, что в них фигурируют реальные существа. Слишком нереальным было происходящее в текстах, слишком масштабным даже по меркам вампиров и ангелоидов. Богинь-матерей он также изучал, и находил в их образах очевидное сходство: это некогда почитаемые, любимые людьми женщины, которые вскоре погрязали в грязи и заканчивали свой жизненный путь в мире тьмы, порождая на свет отвратительных чудовищ вместо прекрасных людей. Культы богинь неизменно связывались с Луной и царством смерти.       – Это... и правда божество?       — Да, – ответила Дивена. – Тебя это удивляет?       – Я хочу знать больше.       – Зачем тебе это? – она нахмурилась, но пожала плечами. – Это тесно связано с прошлым Земли, а мы живём в настоящем.       – Моя прекрасная королева, – улыбнулся Аваритиа. – Вас с таким жаром просят выступить. Неужели вы окажетесь настолько жестоки и ответите всем присутствующим своим молчанием?       Дивена обдала золотого демона уничтожающим взглядом. Он лишь улыбнулся в ответ, поправляя волосы.       – Когда Земля только сформировалась, на ней изначально было всего одно живое существо, – Дивена прислонилась поясницей к спинке кресла. – Светлейший Отец. Идзанаги, если тебе так угодно.       – Почему не Ра? – спросил Дейн.       – Потому что Ра – начало, но он не появлялся на сцене уже три тысячи лет, – она мотнула головой, сняла очки с глаз и потёрла переносицу. – Так вот. Единолично Идзанаги правил недолго. В Землю врезалась другая планета – Тейя, из-за которой у нас появилась Луна. На Тейе и прилетела Изанами.       Крейг подошёл ближе и лёг на кресло, не сводя взгляда с Дивены, Минтат последовал его примеру.       – Идзанаги возненавидел её, потому что Изанами принесла в его идеальный мир из жара и света металл, который ослаблял его силы – золото. Но они были квиты, потому как в составе Земли было столько серебра, что первое время Тёмная Мать не могла пошевелиться, – Дивена потёрла шею. – Упрощая, скажу, что эти двое жили на планете и, либо наблюдали за развивающейся жизнью, либо порождали новую. От шагов Идзанаги на остывающих камнях росли цветы, от шагов Изанами отскакивали искры и погибало всё живое. Порождение света и воплощение жизни делило дом с истинной тьмой и самой смертью. От их союза и появились первые люди.       – А как же теория эволюции? – спросил Дейн.       – Первые люди не отличались красотой. Облик современного человека твой вид принял уже гораздо позже.       – Хорошо, – Дейн вздохнул. Воспоминание об Ангетенаре вновь прокрадывались в его разум вместе с удушающей пустотой, и потому ему нужно было как можно скорее отвлечься. – Но зачем вам знать это?       – Существование Идзанаги и Изанами объясняет происхождение солнцеходцев, мракоходцев и оборотней, – Дивена опустилась в кресло, откинулась на спинку. – Даже ведьм и магов, если заглянуть в более позднюю историю. Но моему виду до сих пор неизвестно, откуда появились мы.       Крейг дёрнул ушами, внимательно глядя на Дивену. Впервые на памяти Дейна этого неугомонного тигра удалось заинтересовать долгой лекцией по естествознанию.       – И как же, – промурлыкал он. – Появились все?       – С солнцеходцами всё просто, – вздохнула Дивена. – От союза Идзанаги с людскими женщинами. Так появились начала – военноначальники всех солнцеходцев, образы которых отразились в культуре людей. Самые известные – Гелиос, Ра, Аматерасу. Уже от них произошли первые ангелоиды. Под своё крыло начала принимали женщин и мужчин не младше двадцати пяти лет. Люди же исказили это правило, и стали четверть века соблюдать целибат.       Минтат сел на полу рядом с Дивеной, не глядя на неё. Должно быть, он думал, что, раз он её не видит, то и она не обратит на него внимания.       – Кто произошёл от союза Изанами с человеком – история умалчивает, – Дивена смотрела в пустоту перед собой. – Мои предшественники верят, что это демоны, я же это опровергаю. Нам не нужны люди для пропитания, а Тёмная Мать была первой кровопийцей, – она прервалась, проверяя, слушают ли её. – Изанами наблюдала за первыми живыми существами и отметила, что они не только размножаются, но и едят других живых существ. Тогда она из любопытства вкусила запретный плод. Вероятнее всего, это была кровь змеи или её доисторического предка. Кровь она предложила и Идзанаги, и ему до того понравился её вкус, что он убивал сотни живых существ, утоляя голод.       Дивена пролистала свои записи и нашла среди страниц блокнота два изображения. На одном умелый художник изобразил молодого мужчину. Было в его чертах лица одновременно и что-то суровое, и жестокое и казалось, будто в его взгляде запечатлелась древняя хитрость. Его длинные волосы, казалось, были отлиты из золота высшей пробы, а в остром взгляде будто бы сиял свет Солнца.       Тёмная Мать была бледной, стройной, изящной. Её волосы вились, словно змеи, чёрными крупными кудрями, черты её лица были мягкими, даже нежными, однако весь её облик излучал гордость, высокомерие, презрение. Её глаза, по краям радужки обведённые чёрным цветом, сияли, словно Луна в полнолуние. Изанами улыбалась Дейну со своего портрета, и от этой улыбки его пробрал озноб. Тёмная Мать была слишком похожа на его королеву.       – Узнаёшь автора? – спросила Дивена. – Обе картины принадлежат кисти Ангетенара.       — Он тоже... изучал происхождение видов?       – Ангетенар – очень старый вампир, – она вздохнула. – Возможно, старейший на континенте. К тому же, талантливый учёный. Пока человечество едва научилось работать с железом, он уже разобрался с вирусами и травил пищу ангелоидов. Впрочем, еду самих людей он тоже отравлял, заражал растения болезнями. Не трогал только чеснок. Вот поэтому люди и поверили, что чеснок отгоняет нежить.       Дейн моргнул, не сводя глаз с Дивены. Ему было сложно представить, как одно существо, пускай даже наделённое сверхъестественным могуществом, способно повлиять на ход истории и настолько прочно укорениться в людских сердцах. Его мрачная тень сотни лет назад нависла над миром и будет столько же отравлять сердца страхом даже после его смерти.       – Я не ответила на твой вопрос, – Дивена сложила пальцы домиком у рта. Её вспыльчивость и капризрый нрав улетучивались, стоило ей заговорить о том, что её интересовало. Глаза Дивены пылали, речь лилась с жаром, движения становились беспокойными. Она горела своим делом. – Всему виной Сет. С чего бы вообще нагу покоряться вампирам? В природе их близкие родственники, ламии, не подчиняются без постоянного принуждения. Змей невозможно приручить, этого в них не предусмотрено эволюцией. Однако Сет подчиняется одной ветви господ мракоходцев уже тридцать тысяч лет.       – Сколько?! – подпрыгнул Крейг.       – Такой старый, – произнёс Минтат. – Не стоило на него рычать. Нужно будет извиниться.       – Ветви? – спросил Дейн.       – Господа мракоходцев считают друг друга дальними родственниками, – вздохнула Дивена. – И потому стремятся убить, чтобы присвоить себе новые земли и... наследие.       Дейн склонил голову набок. Наконец-то Дивена затронула ту самую тему, которая интересовала его больше всего.       – Стать королём вампиров может любой, кто вырвет и съест сердце другого короля, – Дивена вздохнула, переводя взгляд на иллюминатор. – И тут начинается одно из тёмных пятен в истории.       – В каком смысле? – спросил Дейн.       – Никто точно не знает, что произошло в момент смерти Тёмной Матери. Но её "дети", возжелав стать богами, вырвали из груди её сердце и съели столько, сколько смогли отнять из рук своих собратьев. Так и появились короли и королевы, – она перевела взгляд на Крейга и Минтата. – В стороне не оставались и звери. Собрались вокруг кровавого пира каждой твари по паре. Те, на чью шкуру попала кровь, брызнувшая из сердца Изанами, обращались в людей. Те, кто эту кровь слизал с шерсти или вкусил плоть, обрели бессмертие. Истинные вожаки, способные собрать разрозненные стаи воедино: наги, кицунэ, фениксы, хатмехиты, драконы. Это неполный список. Полный долгое время хранился в Александрийской библиотеке.       Дивена на мгновение прервалась, пролистывая свои записи. Дейн невольно заглянул в них. Языка он не знал и не слышал, чтобы у демонов существовал свой аналог английского или язык их цивилизации. Дивена либо намеренно шифровала записи, либо практиковалась в изучении другого языка.       – Нага был последним, кто обрёл облик человека, – продолжила она. – Он обвился вокруг умирающей Изанами, и тогда она приказала ему служить своим старшим детям – предшественникам Ангетенара и Антарес. От лица Тёмной Матери нага раздавал указы остальным бессмертным: дракон хранит золото на случай нападения Светлейшего Отца на детей; хатмехиты призывают шторма, чтобы разорвать крылья ангелов; фениксы хранят знания о войне и берегут память павших. А кицунэ... кицунэ убежал и не стал слушать.       Крейг расхохотался.       – Вот это я понимаю, лидер!       – Такой же, – прорычал Минтат. – Безответственный, как и ты.       – На его месте я бы тоже не слушал Сета, – Крейг потянулся. – Пока со своим шипением дойдёт до приказа, я успею обзавестись внуками.       Дивена мотнула головой, глядя на повеселевшего Крейга.       – Есть теория, – произнесла она уже тише. – Что первые демоны были порождениями эмоций Изанами. Гордыня, алчность, гнев, похоть, зависть, чревоугодие и уныние. Ну и страх, восьмой грех. Но точного ответа по-прежнему нет.       – А вы не могли произойти от Отца? – спросил Дейн.       – Нет. Именно Тёмная Мать даже на наскальных рисунках изображалась с рогами и множеством пар перепончатых крыльев.       – Дивена, – произнёс Дейн, впервые произнеся имя чужой королевы. – А почему вы решили рассказать об этом именно сейчас?       Она перевела взгляд на оборотней, потом на золотого демона и тот, лукаво улыбаясь, кивнул. Дивена была упряма и ревностно дорожила своим научным трудом, поэтому, как полагал Дейн, о многих пунктах своего исследования умолчала.       – Мне нужно разговорить Сета, а он слушается только господ, – она нахмурилась, встретившись взглядом с Дейном. – И поэтому на переговоры мне нужен ты. И желательно, чтобы к тому моменту твоя кровь очистилась от серебра.       – Почему я?       – Ты некромант. Если прикусишь язык, будешь вежлив и продемонстрируешь свой навык, Сет может этим заинтересоваться.       – А, если этого не произойдёт, – улыбнулся Аваритиа. – Вложи в его голову мысль, что вернёшь к жизни его обожаемую Тёмную Мать.