Legacy: Part 1

      — Так, Моррисон, — произнёс Неро, усаживаясь за столик в углу заведения. Его взгляд скользнул по плохо освещённому помещению, где тусклый свет лампочек едва освещал стены, обитые тёмным деревом. За столом сидел пожилой темнокожий мужчина с сигаретой, дым от которой медленно поднимался к потолку, создавая призрачные облака. — Что там за дело?       — Дело довольно деликатное, — произнёс Моррисон, выдыхая облачко никотина, которое повисло в воздухе, словно тень его мыслей. Он прищурился, словно пытаясь разглядеть в Неро что-то большее, чем просто интерес. — Обещали хорошую прибыль, поэтому я позвал тебя сюда, чтобы обсудить подробности.       «Погребок Грю» — это заведение, которое вряд ли могло похвастаться наградами или похвальными грамотами. На двери, с трудом держащейся на старых петлях, красовалась надпись, прибитая гвоздями с небрежностью, присущей только тем, кто давно потерял надежду на что-то лучшее: «Вали отсюда и проспись дома». Внутри царила атмосфера заброшенности — плесень на стенах, потрескавшиеся столы и тусклые лица посетителей, погруженных в свои мысли. Каждый уголок этого места хранил свои тайны, и Неро чувствовал, что его собственная жизнь может стать одной из них.        Естественно, подразумевалось, что совету владельца надлежит следовать лишь после того, как ты рискнешь войти, чтобы насладиться бокалом спиртного, а может быть, и перекусить в этом скромном заведении. Низкие цены и ночные часы работы манили посетителей, как свет в темноте, но постоянные скандалы и периодические драки, словно тёмные тучи, отталкивали их. Кроме того, в этом месте часто предлагали работу разного характера, что и привлекало Моррисона — всегда находились люди, которым требовалась помощь в «особых» поручениях за определённую сумму.       Неро раздражённо махнул рукой, разгоняя облака дыма, которые медленно кружились в воздухе.       — Ты ведь не против? — с сарказмом поинтересовался Моррисон, его голос звучал как легкий вызов, пробуждая в Неро желание ответить.       — Я признаю только выпивку, более-менее, а тебе, похоже, очень нравится гробить свои лёгкие.       — Надо же мне от чего-то умереть, — с легким смехом ответил мужчина. — Ты лучше присмотри за своим язвительным партнёром, с которым я разговаривал по телефону.       — Нет новостей?       — О Данте? Я говорил тебе недавно, что все глухо, — развел руками старик, как будто сам был частью этой тишины. — Кстати, я собираюсь наведаться в агентство. Сегодня приезжают Триш и Леди, посидим?       — Вряд ли, — с сожалением отверг Неро предложение, а в этот момент официантка принесла ему стеклянную бутылку колы, сверкающую на свету. — У меня ведь уже есть заказ, который ты мне так любезно дал. Но если рано освобожусь, то приду.       — Как скажешь, — с легким вздохом развел руками мужчина, его пальцы коснулись лакированной поверхности стола, оставляя на нем едва заметные следы. Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт, смахнув пыль с его поверхности, и аккуратно положил его перед собеседником. — Недавно в музей современного искусства начали поступать довольно «интересные» работы неизвестного художника.       — И что же в них такого интересного? — с любопытством спросил второй, открывая конверт. Из него выскользнули фотографии, и мгновенно воздух в комнате стал тяжелым от напряжения. На снимках были запечатлены отрубленные части человеческого тела, которые уже приобрели багровый оттенок кожи, словно их только что вырвали из жизни. Они были соединены проволокой или каким-то изощрённым каркасом вместо головы, а в шею был воткнуты бутоны алых роз, словно они пытались пробиться сквозь ужас. Под ногами лежали такие же цветы, их лепестки были усеяны каплями темной жидкости.       Всего фото было два. На первом снимке стоял мужчина, его руки были подняты к небесам в отчаянном жесте, будто он искал спасения или прощения. На втором — пара танцевала вальс, их фигуры изящно переплетались в танце, но в контексте происходящего этот момент казался оскорбительным и абсурдным.       — Я, конечно, понимаю, что искусство требует жертв, — произнес он с трепетом в голосе, — но явно не человеческих. Это не просто провокация — это крик о помощи, который мы не можем игнорировать.       — Первая «скульптура», если её можно так назвать, появилась девять дней назад, — произнес Моррисон, глядя в окно на серое небо, словно ища там ответы. В его голосе звучала смесь тревоги и любопытства. — Это творение уже убрали, а в скором времени в музее собираются делать какую-то выставку, — добавил он, выдыхая облачко дымка, которое медленно растекалось по комнате, заполняя её ароматом табака. — Усилили охрану, всё было тихо, но на третий день, как по писанию, пришли странные существа, — продолжал он, наклоняясь ближе к Неро. — Охранники, «знатно испачкав свои штаны», убежали сверкая пятками, а демоны тем временем принесли новую фигуру и ушли восвояси, оставив за собой лишь шлейф зловонного смрада.       Неро усмехнулся, открывая бутылку колы с характерным шипением.       — Неужели появились демоны, которые ценят искусство? — произнес он с ироничной ноткой в голосе. — Ладно бы лепили себе из глины или рисовали, но, похоже, они решили, что лучше всего подойдут остатки еды для создания своих шедевров.       Моррисон кивнул, его лицо приняло серьезное выражение.       — Да, только представь себе: эти создания, с их изогнутыми телами и блестящими глазами, словно отражающими адское пламя, пришли в музей. Они не просто оставили свои «работы» — они словно пытались донести до нас какую-то истину, скрытую под слоями страха и ненависти. Каждая деталь их «скульптур» была пронизана ужасом и безумием.       — Возможно, это их способ сказать нам что-то важное? — задумался Неро, потягивая сладкую колу. — Или просто игра с нами? В любом случае, я бы не хотел оказаться на их месте.       — Учитывая, что нынче из себя представляет искусство, я не удивлюсь, если все современные поделки сделаны этими демонами, — произнес Моррисон с легкой усмешкой. Он откинулся на спинку стула. — Ладно, не будем вдаваться в подробности, — прервал он себя. — Директор данной выставки обещает кругленькую сумму за головы этих тварей и сохранение предметов искусства.       — Всё зависит от того, как быстро демоны решат расстаться со своими жизнями, — добавил охотник, его голос звучал с легкой иронией. Отпив газировки, наслаждаясь сладким шипением, которое разливалось по горлу, как будто обжигающее пламя ада. — Ну-ка давай адрес, мне представилась возможность повидаться с главными деятелями искусства из Преисподней.       — Представляешь, если они действительно создают что-то стоящее? — произнес агент, глядя в окно на серое небо, где облака медленно плыли, словно тени тех самых демонов. — Может быть, у них есть свои тайные техники и секреты, которые мы никогда не сможем постичь?       Моррисон усмехнулся, его лицо озарилось искоркой любопытства.       — Или же они просто высмеивают нас, людей, с нашими амбициями и страстями. Но так или иначе, я готов рискнуть ради этой «высокой» цели.        Юноша заметил пристальный взгляд агента, уже не столь молодого, с морщинистым лицом, которое, тем не менее, излучало уверенность. На губах Моррисона появилась лёгкая ухмылка.       — Ты очень на него похож, — произнёс агент, указывая на родство с Данте. Его голос звучал с нотками ностальгии, словно он вспоминал далёкие времена.       — Ну, родственники так-то, — ответил Неро, его голос был полон лёгкой иронии, но в глубине души он ощущал гордость за свою кровь.       Моррисон откинулся на спинку стула и закатил глаза, погружаясь в свои воспоминания.        — Помню, как встретил юного тогда ещё Тони. Он был намного младше тебя, упрямый мальчуган с огромным мечом на перевес, который явно не соответствовал его росту. Этот малыш с пылающим взглядом и бесстрашием в сердце решился стать наёмником. Многие говорили, что малой быстро свалит из этого бизнеса, что мечи и тени не для него. Но я-то сразу увидел огонь в его глазах — тот самый огонь, который заставляет людей идти на риск и бросаться в бой. Именно поэтому он стал одним из тех, кому я доверял задания в этом непростом мире.       В памяти агента возникли образы: Тони с непокорной челкой, смеющийся в лицо опасности, и его меч, сияющий в лучах солнца, как символ надежды и силы. Неро слушал, погружаясь в атмосферу рассказа, ощущая связь с прошлым и предчувствуя собственное будущее в этом опасном ремесле.       — Я помню, ты в своих письмах писал, что Данте давно уже не посещал это место, после какого-то инцидента, — произнёс Неро, его голос дрожал от воспоминаний, как ветер, проносящийся сквозь пустые коридоры заброшенного здания.       — Да, — ответил Моррисон, выдыхая облако серого дыма, которое медленно растворялось в воздухе. — После той резни в ту ночь всё изменилось. Все, кто тут был, погибли — словно тени, поглощённые темнотой. Никто не смог спастись, кроме Энцо, этого итальянского засранца. Он сумел удрать тогда, как крыса из тонущего корабля, но так и не рассказал никому о том ужасе. Говорят, он потом уехал в Лондон, искал более крупные деньги и, возможно, более безопасные углы.       Неро прищурился, представляя себе ту ночь: глухие звуки битвы, крики и запах крови. В его воображении возникали образы людей, которых он никогда не знал, но чьи судьбы были навсегда связаны с этим местом.       — А чего ты сам не подался? — спросил он с легким любопытством.       Моррисон посмотрел вдаль, его взгляд стал хмурым и задумчивым.        — Это мой дом, — произнёс он тихо, как будто произнося заклинание. — Я тут родился, здесь прошла моя жизнь. Этот город пропитан моими воспоминаниями: смехом друзей, слезами потерь и безумными ночами, полными приключений. Тут и помру. Не могу просто так оставить всё это позади. Каждый уголок хранит свою историю, и я не могу предать их память.

***

       Получив информацию о местоположении музея и прощаясь с Моррисоном, Неро неторопливо направился к остановке. Ветер играл с его волосами, напоминая о том, что перемены уже на подходе. Дорога была длинной, и он понимал, что Нико, вероятно, отключила телефон — в это время она обычно погружалась в свой творческий процесс, создавая что-то новое и удивительное. Поэтому ему пришлось испытать на себе преимущества нового общественного транспорта.       Сейчас в вагоне почти не было людей, и Неро чувствовал себя, словно в бизнес-классе: простор, тишина и возможность насладиться моментом. Он сел на мягкое сиденье у окна, потянулся к карману за наушниками и включил свою любимую музыку. Мелодия окутала его, создавая атмосферу уединения и спокойствия, а взгляд скользил по пейзажу города.       Город, который когда-то казался ему обыденным, теперь предстал в новых красках. Высотные здания с их стеклянными фасадами отражали свет заката, превращая серые улицы в золотые. Он наблюдал за прохожими — каждый из них был частью этой сложной мозаики жизни, полной радостей и печалей.       Столько лет он считал, что у него есть только Кирие и Кредо — родные души, с которыми он мог разделить свои тревоги и радости. Он смирился с мыслью о том, что у него нет родителей, и это стало частью его внутреннего мира. Но всё изменилось в тот момент, когда он узнал о существовании родни — отца и дяди, которые неожиданно возникли в его жизни. Эта новость перевернула его представление о себе и о том, что значит быть частью семьи.       Однако особенно болезненно было осознать, что только что приобретя семью, они решили его покинуть, оставив за собой запечатанную дверь в Ад. Неро почувствовал, как внутри него заколебалась волна гнева и горечи. Он был полон вопросов без ответов: как можно так легко оставить кого-то? Почему они не остались? В голове крутились образы — смех, обещания и надежды, которые теперь казались лишь призраками из прошлого.       С каждым километром поездки он всё больше погружался в свои мысли, пытаясь разобраться в этом водовороте эмоций. Вокруг него мир продолжал двигаться своим чередом, но для Неро этот момент стал временем размышлений о том, что значит семья и как сложно порой найти своё место в этом мире.        Ладно, Вергилий — загадочная фигура, которая всю свою жизнь слонялась по миру, словно призрак, оставляя за собой лишь тень. И вот, спустя два десятилетия разлуки, встретился с сыном. Первое, что он сделал — это оторвал ему руку, оставляя на земле в луже собственной крови, словно художник, создавший шедевр из страданий. Этот жест был не просто актом насилия; это было выражение всей той боли и отчаяния, которые накапливались в Вергилии все эти годы.       Затем, с помощью Ямато, он разделил себя на две части. Одна из них приняла облик жуткой хреновины с множеством глаз и щупальцами, жаждующий любой ценой заполучить силу. Вторая часть — хромой пацан в корсете, который выглядел так, будто только что вышел из театра: с нарочито театральной мимикой и книжкой в руках. Ви больше подходило прозвище «королева драмы», чем любое другое. Он был живым воплощением эмоций, каждое движение, которого было полным пафоса и страсти.       Первый из них вырастил цветочек, назвав его Клипотом. Это было странное создание, что выросло до самых облаков, но основой его удобрения стала человеческая кровь. Видимо, эта питательная субстанция оказалась весьма эффективной — цветок распустился с невероятной силой, словно впитывая всю боль и страдания окружающего мира.       Ви же, в свою очередь, нанял Данте для того, чтобы тот убрал за ним весь мусор — метафорически и буквально. Но брат проиграл в этой странной игре и провалялся в коме почти месяц. За это время, пока Неро ходил за Ви, при этом неплохо общаясь. Можно сказать, они подружились, несмотря на всю странность их ситуации: один хотел убить демона, другой — вновь соединиться со своей разделенной частью, но между молодым охотником и «королева драмы» возникла связь, которая казалась почти магической.       А потом эти двое вновь слились воедино, и на свет появился он — Вергилий, собственным персоной. В этом новом обличии он стал олицетворением всех тех противоречий и страстей, которые когда-либо терзали его душу. В его глазах горел огонь — смесь гнева и спокойствия, а вокруг него витала атмосфера неизведанного. Теперь Старший сын Спарды стоял перед миром, готовый принять все вызовы и сразиться с тенями своего прошлого.        Но отдельное место в мыслях занимает Данте, и это его не покидает, как тень, следящая за каждым шагом. Неро не может забыть о том моменте, когда он вернется, и тогда... о, как же мечтает врезать ему по морде! Так, чтобы тот потом собирал деньги на вставную челюсть, словно на какой-нибудь благотворительный проект. Как можно было так подло поступить? Знать, что Неро — его родственник, и при этом скрывать это на протяжении всех этих лет! Старый хрен.       Вспоминая тот день, когда он приехал в агентство Данте несколько лет назад, Неро чувствует, как внутри него закипает ярость. Данте тогда с холодной ухмылкой заявил, что ничего не знает. Как он посмел так врать ему? Это было не просто предательство — это было кощунство. Неро вскипает от гнева: ему следует хорошенько набить морду Данте и высказать всё, что он думает о нем, как о человеке и как о родственнике. Но с другой стороны, если взглянуть на ситуацию с позиции охотника: на голову младшего сына Спарды свалился пацан, который оказался его племянником — сыном отца, которого он считал убитым своими руками.       Представить этот разговор — настоящее испытание для разума. «Привет, пацан! Тут такое дело... короче, я твой дядя. Да-да, тот самый, и я убил твоего папаню на острове Маллет». Внутри Неро раздается смех, смешанный с горечью. «Но ты не стесняйся, присаживайся, будешь пиццу?» Сложно даже представить, что значит быть дядей для него. Он никогда не думал о семейных узах и связях; для него это всегда были лишь тени прошлого и обрывки воспоминаний.       Ему было проще оставить всё как есть, чем устраивать очередные семейные разборки. А если точнее — чистый мордобой. Видимо, у семьи Спарды такой девиз: «Ударь ближнего своего, а потом ещё с ноги добавь». Это была их печальная традиция — решать вопросы кулаками, а не словами. И вот теперь Неро стоит на распутье: с одной стороны — желание отомстить Данте за обман, с другой — непонимание того, что значит быть частью этой странной и жестокой семьи.        Эх, но всё же, Неро сильно скучал по ним, ведь оставалось столько вопросов, особенно к отцу… В его сердце возникала тяжесть, когда он думал о том, как много неразгаданных тайн скрыто в прошлом. Тут он загрустил, ведь для него всегда была щепетильна тема о его маме. Воспоминания о ней были как призрачные тени, мелькающие в сознании, и всю свою жизнь он мечтал её увидеть и обнять. Он представлял, как тёплые руки обнимают его, как глаза светятся любовью и заботой. Несмотря на столь долгую разлуку, она была для него важна — единственное, что он помнил, это нежный голос, который пел колыбельную. Слова уже давно размылись в сознании, словно утренний туман, но мелодия осталась, запечатлённая в его душе. Это было единственное наследие, что осталось от матери, и он берёг данное сокровище как драгоценный камень, способный осветить самые мрачные уголки его жизни.       Единственный шанс узнать о матери Неро — это спросить у Вергилия. Но не стоит рассчитывать на многое; ведь сам Вергилий не знает, куда подевалась она после его рождения. Эта мысль вызывала у Неро горькое чувство безысходности. Зато расспрос может на многое пролить свет благодаря отцу — возможно, даже удастся узнать что-то о ней, хотя правда и может оказаться горькой, как полынь на языке. Он понимал, что в поисках правды ему придётся столкнуться с мрачными сторонами своего наследия.       Но Неро был полон решимости. Он знал, что рано или поздно узнает о ней, даже если придётся выбивать силой из уст все те слова, которые были заперты за стенами молчания. Молодой охотник готов был на всё ради того, чтобы восстановить связь с теми, кто был для него потерян навсегда.