Глава 12. Ночные разговоры.
3 мая 2025 г., 15:00
Вергилий всматривался в свое отражение в зеркале ванной комнаты агентства Данте, и его взгляд был полон глубоких раздумий. В свои годы он выглядел довольно неплохо, несмотря на бледную кожу, которая напоминала о долгих ночах, проведенных в борьбе с демонами, и о лице, что давненько не выражало радостных эмоций. Небольшая щетина придавала его облику легкую небрежность, а волосы слегка отросли, что добавляло ему некоторой загадочности. Он также внимательно рассматривал помещение, отраженное в стеклянной поверхности зеркала. Когда-то белая каменная плитка теперь почернела от грязи и начала крошиться, словно сама стена устала от времени и невзгод. Ванна, обрамленная ржавыми краями, тоже не отличалась чистотой: кровь вперемешку с пылью, будто бы слилась с поверхностью, создавая зловещий узор. Про туалет лучше вообще промолчать — он выглядел так, будто мог начать смотреть в ответ. Одним словом, это был настоящий рассадник мерзости, и Данте, который сейчас стоял в дверях, облокотившись на деревянную раму, казался единственным светлым пятном в этом мрачном царстве. Свет из холла был очень слабым, чтобы не потревожить сон девочки.
Младший сын Спарды успел до этого сходить в ванную, придав себе более приличный вид. Его прическа была аккуратно подстрижена коротко, чтобы без особых усилий можно было взглянуть на его наглую рожу. Растительность на лице была выбрита под корень — даже охотнику она надоела. Он успел принять ванну и переодеться в чистую домашнюю одежду, в которой собирался спать.
— Тебе знакомо слово «гигиена», Данте? — с иронией спросил Вергилий, указывая на ванну.
— Извини, что к приходу вашего величества не подготовили дом, — усмехнулся тот. — Но обеспечу вас королевскими тряпками.
С этими словами Данте протянул ему одежду — новый комплект белья, состоящий из мягкой рубашки и удобных штанов.
— Не стоит переживать, я до этого момента это не надевал, — пояснил Данте, указывая на вещи. — Очевидно, что мне когда-то дарила Пэтти.
Вергилий лишь хмыкнул в ответ, вновь обернувшись к зеркалу. Теперь в отражении было два лица — почти неотличимых друг от друга.
— Как закончишь, приходи наверх, — махнул он рукой и вышел из помещения. — Но если что, могу потереть спинку.
Рядом с головой Данте пролетело несколько прозрачных мечей, которые сразу застряли в стене — это было предупреждение младшему брату о том, что не стоит шутить со старшим.
***
Войдя в спальню Данте, Вергилий столкнулся с беспорядком, который копился здесь довольно давно и не собирался просто так исчезать. Пустые стеклянные бутылки и бумажные коробки от пиццы заполнили небольшую комнату, создавая атмосферу хаоса и заброшенности. Старые обои покрывали стены слоем пыли и казались такими же изношенными, как и его жизнь — возможно, они не менялись с основания здания. Окно выходило на другую часть улицы; фонарь за стеклом был единственным источником света в комнате, поэтому электричество не включалось. Из мебели здесь находилась лишь двухместная кровать и огромный дубовый шкаф — казалось, что в нем мог бы уместиться слон. Именно в этом шкафу сейчас рылся охотник, что-то разыскивая на верхних полках. — Ну где же? — пробурчал Данте про себя, вытягиваясь на носках и пытаясь заглянуть повыше. — А вот ты! Повернув голову в сторону двери, Данте заметил, как в проеме стоит Вергилий, облокотившись об стену. На нем было новое одеяние, щедро выделенное младшим братом, и этот зеленый цвет, казалось, идеально подчеркивал его аристократическую натуру. Он выглядел так, будто эта одежда была сшита именно для него — каждая складка была на своем месте, а ткань мягко обнимала его фигуру. Ямато, его верная катана, как всегда находилась под рукой, и иногда казалось, что она просто приросла к нему, словно продолжение его самого. — Смотрю, наше высочество решила приодеться, — усмехнулся Данте, не скрывая легкой иронии в голосе. — Как ты живёшь в этом свинарнике? — ответил Вергилий с легкой насмешкой, оглядывая беспорядок вокруг. — А как ты с таким характером? — парировал Данте, с вызовом смотря на брата. Казалось, счет был равный, и на этом можно было бы закончить перепалку, но это только начало их привычной игры слов. — Ты всегда был грязнулей, Данте, — произнес Вергилий, указав пальцем на толстый слой пыли на стене. — Всегда устраивал бардак в своей половине комнаты. — Лично он мне не мешает, — отмахнулся Данте и с грохотом плюхнулся на кровать. Пружины матраса скрипели от его тяжести, приветствуя своего хозяина. Вергилий все это время оставался в дверях, наблюдая за младшим братом, который вел себя как ребенок. Некоторые люди не меняются. В тот момент на голову Вергилия словно что-то упало — по-другому не объяснить эту резкую головную боль, что заполонила его разум. Он болезненно свел брови и рукой слегка дотронулся до виска. Приступ мигрени резко прекратился так же внезапно, как и начался. — Что ты застыл? — прервал нить его мыслей Данте, устроившись на кровати. — Я бы предложил тебе местечко на диване, но… — Младший близнец вдруг застыл на мгновение. — Так что вот твоя половина кровати. — Я лучше так постою, — с брезгливым выражением лица осмотрел Вергилий мебель. — Чем спать на рассаднике клопов. — Клопов тут нет, брат! — с демонстративным энтузиазмом сказал Данте и хлопнул по матрасу. — Не смогли бы выжить на моих условиях. Вергилий продолжал стоять на месте, изучая своего беззаботного брата. — Я не говорю тебе спать, — добавил Данте, поправляя над головой подушку. — Просто хоть немного для разнообразия побудь в горизонтальном положении. Старший сын Спарды молча смотрел на Данте, стоя в дверях. Подойдя ближе к кровати, Вергилий оглядел ее внимательно. Она оказалась не такой грязной, как казалось на первый взгляд, хотя крошки все же портили картину. Он начал стряхивать их с матраса; казалось, из всего этого можно было собрать целую пиццу. Как здесь еще не завелись тараканы — оставалось загадкой. Когда наконец старший сын Спарды удовлетворенно убедился в том, что на его стороне кровати не осталось крошек, он сел. Матрас скрипел под его тяжестью, затем он полностью лег на него в обнимку с Ямато. — Вот, — рядом с Вергилием появилось одеяло от Данте. — Если решишь укрыться. Тот ничего не ответил и продолжал смотреть в потолок, погруженный в свои мысли. — Ты хоть изредка моргай! — произнес Данте с улыбкой, поворачиваясь на другой бок в сторону окна.***
Все эти два часа, что Вергилий просто пролежал, казались вечностью. Он бездумно уставился на скучно-серый потолок, который, казалось, сжимался и расширялся в такт его дыханию. В последние дни ему предоставили много времени для раздумий, хотя до этого его мысли были заняты лишь выживанием. Это новое состояние, полное неопределенности и странных эмоций, вызывало у него тошноту. Все эти человеческие переживания, недоступные ему как демону, были в высшей степени раздражающими. Последние сутки были насыщены событиями, словно буря, пронесшаяся через его жизнь. Найденная шкатулка с необычным содержимым, бой с таинственным противником, возвращение на Землю и неожиданное появление «дочери» Данте — всё это казалось ему подозрительным. Как только братья вернулись из Ада, на горизонте возник этот ребенок. Неужели демоны с той голубоволосой девчонкой задумали какой-то коварный план? Вергилий чувствовал необходимость быть начеку и присматривать за «чадом Данте». Если окажется, что всё это действительно связано с демонами, то… Он тихо повернул голову в сторону мирно спящего Данте. Брат, казалось, находился в своем привычном мире, где не было места тревогам и заботам. Здесь остался Вергилий по просьбе брата. Данте хотел посмотреть, как справляется еще один потомок Спарды за месяц. Если всё будет нормально, можно будет вернуться назад. Неро, тоже носитель крови Спарды и его сын, стал для Вергилия загадкой. Когда он впервые увидел этого мальчика, ему было всё равно, кем он является; главной целью был Ямато. Вергилий достиг её, оторвав руку Неро и оставив его в луже собственной крови. Но вскоре им пришлось встретиться снова — когда Ви думал, что Данте не справится с Уризеном. Судьба свела их вновь через месяц, когда они направлялись к Клипоту. За тот день они недолго пообщались и нашли что-то общее между собой. В Неро явно присутствовала спардовская кровь, особенно в возрасте пика. Затем Неро спас его человеческую часть от злого умысла Мантис, и по какой-то причине тот решил рассказать больше, чем планировал изначально. Ви начал доверять мальчишке, хотя изначально хотел использовать его как запасной план на случай, если Данте не справится. Когда же вновь объединились человеческая и демоническая части Вергилия, он узнал, что Неро — его сын. Никакого испуга или отрицания он не чувствовал; вопросы о том, что делать с новоявленным наследником остались в стороне. Вергилий мгновенно выбрал подход к сыну: он разговаривал с ним спокойно и с уважением, терпя брань и истеричное состояние своего отпрыска. После недолгого, но насыщенного боя старший сын Спарды отправился в мир, не предназначенный для слабых, вместе с братом, но перед этим оставил свою книгу — одну из немногих вещей, олицетворяющих его человечность. Наверное Неро понял это и с большой вероятностью сохранил стихи Блэйка. Вергилий видел в своем ребенке великое стремление и необъятную силу — именно то, что свойственно носителям крови Спарды. В этот момент синий демон ощутил невероятную гордость за сына. Он собирал крупицы информации о жизни Неро; хоть какая-то польза от вечной болтовни брата могла помочь воссоздать жизнь сына. Но вот что насчет Данте… Его взгляд был полностью сконцентрирован на младшем сыне Спарды. Поведение Данте казалось совершенно обычным — ему было всё равно на мир вокруг, он отпускал не смешные шутки и саркастические комментарии. Однако Вергилий заметил изменения: брат стал серьезнее относиться к девочке и истории об исчезновении ее матери. Удивительно, но как только Данте увидел ребенка, он мгновенно узнал ту женщину, с которой когда-то был связан. Но рассказать об этом не стал. Почему же младший брат утаил от Вергилия эту информацию? Какова причина? Неужели воспоминания о ней несут что-то такое, что Данте решил не ворошить? — Хватит пялиться в мою спину, — раздался голос Данте, словно отголосок в пустой комнате, и его тон был безэмоционален. — И не надо притворяться, что спишь. Тяжелое тело Данте медленно повернулось в другую сторону, и пружины кровати протяжно скрипнули, словно протестуя против его движения. В воздухе повисло напряжение, когда взгляды братьев пересеклись, ожидая дальнейших действий. На этот раз они не ждали начала очередного сражения, а готовились к разговору — к разговору, который должен был хоть немного приоткрыть завесу тайны над тем, что на самом деле думает каждый из них. — Ну, чего ждем? — произнес Данте, подставив под голову руку, словно искал опору в этом разговоре. — И не надо отнекиваться, что тебе все равно. — Я не хотел ничего спрашивать у тебя, — коротко и ясно ответил Вергилий, его голос был подобен холодному клинку. — Но вопросы все равно есть? — поинтересовался охотник, его глаза блестели с любопытством. Старший сын Спарды продолжал молча смотреть на младшего брата, словно изучая его. Вергилий мог бы легко проигнорировать этот разговор, но в данный момент ему было крайне интересно. Это могло помочь понять, почему Данте ведет себя так, как ведет; неужели всё связано с матерью того ребенка? Любопытство оказалось сильнее желания остаться в тишине. — Значит, это правда? — таким же спокойным и ровным голосом спросил Вергилий, словно вынимая из тумана неясные факты. — Что этот ребенок — твоя дочь? Данте замолк, его взгляд упал вниз, как будто он искал ответы в пустоте пола. В голове Вергилия снова возникла загадка: что происходит в сознании младшего брата? Даже приблизительно нельзя было представить. И теперь гадать было неуместно. — Да… — на выдохе произнес охотник, вороша свои волосы, пытаясь собрать мысли воедино. — Я не думал о таком повороте событий, когда оказался здесь. — Мы можем вернуться обратно, если ты этого желаешь, — предложил Вергилий, стараясь звучать спокойно. — У девочки пропала мать, — произнес Данте с недовольством в голосе, но затем вспомнил о том, что внизу спит ребенок. — А теперь ты хочешь, чтобы я просто исчез? Еще и о… Он остановился на полуслове, словно остолбенел от собственного признания. Никто даже не мог представить себе, что когда-то он станет отцом, тем более когда ребенку уже почти двенадцать лет. — Меня волнует то… — попытался сменить тему разговора Данте. — Что Элизабет ушла и оставила ребенка одного . — Ее могли… — Вергилий невольно произнес это слово, но по какой-то причине первое, что пришло ему в голову, это то, что матери девочки больше нет в живых. Как и их собственной матери. — Нет. — Настойчиво прервал эту мысль Данте, его лицо исказилось от нежелания принять эту реальность. — Об этом среди демонов пошел бы слух. Они не трогали бы ребенка. Да и Элизабет собиралась ко мне ехать, хотя при последней встрече… Данте снова замолк, поджимая губы, его лицо исказилось от внутренней борьбы. — Что между вами произошло, из-за чего вы расстались? — спросил Вергилий, его голос звучал настойчиво, словно он пытался пробиться сквозь плотную завесу молчания. — А расстались, мы знаешь почему, — резко начал Данте, его слова вырвались с ненавистью. — Правильно! Не. Твое. Дело. С гордостью он повернулся на бок, его взгляд устремился в окно, где шторы развивались от лёгкого ветерка, словно танцевали в ритме его эмоций. В этот момент мир за окном казался таким же изменчивым и неопределённым, как и его собственные чувства. — Просто, да, я вообще не представляю, что мне с ней делать, — произнёс он с обречённым вздохом, и было непонятно, к кому именно он обращается: к Вергилию или к самому себе. — Какой из меня отец? Данте глубоко вдохнул и зажмурил глаза, словно пытаясь укрыться от реальности. Внутри развернулась нешуточная борьба. С одной стороны, он совершенно не мог представить себя в роли отца. Даже это слово на язык не ложилось; вместо него в голове мелькало лишь «нянька». И даже так, представление о себе в роли няньки вызывало лишь смех: вспомнив Пэтти и Неро, он почувствовал, как его сердце сжимается от страха. Мысли кружились в голове, образуя огромный кубок неразберихи, и собрать всё воедино, чтобы принять решение, казалось невозможным. — Ну, по крайней мере у тебя есть шанс хоть как-то участвовать в её взрослении, — произнёс Вергилий, его голос был тихим и задумчивым. Он молча смотрел в пустоту, словно искал ответы на вопросы, которые не имели смысла. — Но это твоё дело, Данте. После этих слов он перевернулся на другую сторону, старый матрас скрипнул под ним. Вергилий понимал: брат сильно переживает по поводу ситуации с исчезнувшей женщиной и о том, что у него есть надежда — надежда на то, что она жива. Какая наивность! Даже если Данте решит её искать, прошло уже четыре года; никаких следов или улик вряд ли осталось. К тому же она собиралась ехать к Данте, значит ей было нужно встретиться с ним; возможно, это касалось ребёнка. В голове Вергилия возникла мысль: может ли он взять на себя ответственность за того, кого видит в первый раз в жизни, при том совсем ничего не зная о нём? Это был большой вопрос. Его смущало то, что старший говорил в конце — были ли это просто мысли вслух или поддержка? Или же это было адресовано ему самому? Параллели между ними с Данте и их детьми становились всё более явными. У Данте была возможность участвовать в жизни своего ребёнка, а вот у Вергилия всё было намного сложнее. Особенно с Неро. Возможно, сын даже не захочет обращаться к нему как к отцу.
